Ариадна Эфрон
| |
| |
Москва
2008
УДК821.161.1-09 ББК 84(2Рос=Рус)6-4 Э94
Эфрон, А. С.
Э94
История жизни, история души: В 3 т. Т. 2. Письма 1955-1975 / Сост., подгот. текста, подгот. ил., примеч. Р.Б. Вальбе. - Москва ■ Возвращение, 2008. - 420 с., ил.
ISBN 978-5-7I57-0I67-1
Во второй том вошли письма 1955-1975 годов. Письма расположены в хронологическом порядке.
УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6-5
ISBN 978-5-7157-0167-1
© А. С. Эфрон, наследник, 2008 © Р. Б. Вальбе, сост., подгот. текста, подгот. ил., примеч., 2008 © Р. М. Сайфулин, оформ., 2008 © Возвращение, 2008
12 июля 1955
Дорогой мой Адкин, вначале вкратце о твоих делах1, а потом «вообще». Звонила Агнии Семеновне (после разговора Нины2 с ней, она болеет, просила позвонить в четверг и возможно в этот же день с ней встретимся (передам твоё письмо)). Завтра утром мне должна звонить Таня3 (твоя, опять-таки после разговора с Ниной), я с ней встречусь, поговорим, и если она может быть полезной, то сообщу о ней прокурору, т. к. она хочет помочь, чем сможет. После этих встреч напишу тебе подробнее. Между твоими делами всё время разыскивала, с кого же мне причитается зарплата после исчезнувшей Ревю4. Облазила и обзвонила неимоверное количество инстанций — Мин. внешн. торговли, Иноиздат, Внешторгиздат, и наконец приземлилась в «Международной книге».
На бумажке у меня записано 19 телефонов, по к<отор>ым звонила пока дошла до сути. Все отделы и подотделы, начальники и замначальники, юристы и секретари, и просто сочувствующие. Наконец, после длительной процедуры с пропусками («Межкнига» находится в высотном доме, там же, где Мин. внешторг — сплошные пропуска, вахтёры, лифтёры!) — очутилась в отделе кадров, чей зав. долго тряс мне руку и говорил, что всё полагающееся получу. Будем надеяться. Сегодня сняла нотариальные копии с моей справки, должна написать заявление на имя заведующего Межкниги, и тогда, по теории вероятности, получу гроши - немного, т. к. зарплата тогда была в плане 360 р. — но и то деньги, что и говорить! В нотариальной конторе пожилая машинистка, снимавшая копии, сказала мне: «16 лет! Какое безобразие! Как хорошо, что это кончилось! Желаю Вам много, много счастья...» Я была ошеломлена и
очень тронута. А старый-престарый сухарь-нотариус, заверяя копии, сказал. «Вам надо 10 копий снять, а не две, и разослать тем, кто Вас посадил!» Успокоила его тем, что адресаты на том свете. Когда шла от нотариуса, на Кропоткинской, увидела, что в Академии художеств ешё открыта выставка индийского искусства, зашла. Получила массу удовольствия от миниатюр и особенно от ярких, смелых и, как сказали бы у нас, формалистических лубков 19-го века. На выставке много Верещагина5 - ослепительное небо и на фоне его ослепительно сказочные дворцы и ослепительные нищие в лохмотьях. И позднейшие работы русских художников, в частности, Климаши-на . Купила для тебя альбомчик открыток-репродукций наших художников, побывавших в Индии. М. б. тебе будет интересно? Как будто бы мы немножко вместе побывали на выставке.
В Москве, тьфу-тьфу не сглазить, всё время хорошая погода, и я почти во все концы бегаю пешком, зеваю по сторонам — с детства любимейшее моё развлечение, даже увлечение. Когда слишком жарко - охлаждаюсь мороженым и газированной водой, но не очень, т. к. всю жизнь пью мало, как верблюд. И почти так же вынослива! Москва очень-очень изменилась в разных отношениях. Красная площадь стала так же демократична, как во времена моего детства. Все кремлёвские ворота открыты настежь и все прохожие туда заглядывают и никто никого не останавливает, и не гонит прочь. Приезжие зачастую рассаживаются прямо на тротуаре Василия Блаженного и часами смотрят на машины, выезжающие и въезжающие в ворота. Площадь всегда запружена пёстрой толпой, мавзолей всегда окружён народом. Молодёжь сидит прямо на барьерах мест для гостей - на одном барьерчике девушки, на другом - юноши, на третьем - вместе все, и так подряд. Сегодня приехал Хо Ши Мин7 (Вьетнам), народ встретил его очень горячо, а уж какой затор машин образовался в центре!
Толпа же по внешнему виду обуржуазела сверх всякой меры. Масса ломучих девушек в вычурных, декадентских туалетах и прическах, и таких же, но ещё более противных развинченных юношей. И папы с мамами не лучше. Ну, да Бог с ними. Не тем сильна Москва!
Бориса ещё не видела, он звонил мне два раза — в последний раз сказал, что есть шанс на постановку пьесы Шекспира в его переводе. Это было бы чудесно и материально, и в смысле признания — хоть переводческого! Его вызывали в Военную прокуратуру (и его тоже бедненького!) по делу Мейерхольда, которое посмертно пересматривается. Умер он в 1940 г. Рассказывая об этом, Борис заплакал. Они были большими друзьями.
Ахматова просила мне передать, что хочет меня видеть, дала телефон, я ешё не собралась. Сперва твоё «дело» и моя зарплата 16-летней давности (первым делом, первым делом прокуроры, ну а девушки — а девушки потом. Ты не можешь себе представить, как занят твой заяц-бездельник!..8
Да, Нинка проявила максимум заботы о твоих делах, была тепла и хороша, как никогда, и с настоящим чувством и пониманием говорила о тебе и о твоём деле. Это всё же забавно - я настолько чувствую
Вчера была у Гордонов, видела «Кирпичиков». Юз немного рассеялся, т. к. я случайно разыскала ему его друга юности, приехавшего в 1952 оттуда, и Юз вспомнил и ощутил, что на свете есть, было и будет ещё что-то, кроме пересмотров и прокуратур. Кстати, на днях он получил ешё один отказ. Гордоны с большим теплом всегда расспрашивают о тебе, вообще все «мои» горячо тобой интересуются. Лиля, Зина и Нютя, как я только появляюсь на горизонте, спрашивают как твои дела. Лиленька хочет праздновать свои именины и мой день рождения (которые у нас совпадают) только с тобой и надеется, что всё осуществится.
Целую и люблю.
тации. _ А
2 Нина - сестра Ады Александровны Шкодинои (урожд. Федерольф).
3 О ком идет речь, комментатору неизвестно.
4 Revue de Moscou - журнал, выходивший в Москве на французском языке, где работала А.С. до ареста.
5
6
7 Хо
8 А.А. Шкодина прозвала А.С. Зайцем.
17 августа 1955
Дорогой Боренька, одна пачка бумаги и рулон уже у Марины Казимировны1 (я тогда не знала, что нужно отдать обе пачки. Думаю, что пока ей достаточно и одной, а когда потребуется, передам и вторую). Мы с Зиной были (с Зинаидой Митрофановной) в Дрезденской галерее, и там Зина встретила Марину Казимировну и привела её к нам. Она мне очень понравилась, я рада, что именно она печатает твои вещи. Только меня пугает её горло и её худоба - не рак ли у неё?2 Асе я сегодня написала, и про Магдалину тоже, как сумела. Получила от неё открытку, на днях она ждёт Андрея, который должен приехать в отпуск на 2—3 недели. Что это за отпуск «оттуда»?3 Не понимаю. В «дедушкином музее» познакомилась со старушкой, вдовой архитектора, строившего музей4. Она работает там с 1912 года, знала и деда, и маму, и Асю. Рассказала мне, что сберегла в самые трудные времена (и у музеев бывают такие) дедушкин архив - около девяти тысяч писем, и многое другое. Очень хвалила теперешнего директора музея и посоветовала мне обратиться к нему с просьбой о том, чтобы музей ходатайствовал о пенсии для Аси5. Остановка за небольшим — директор в командировке в Китае! Но за старушку буду держаться, т. к. очень мне хочется добиться этой пенсии, и именно через музей. Асе была бы и постоянная помощь, и постоянная радость.
Я тебе вот что хотела рассказать: когда мне было лет 14, я прожила целое лето в бретонском городке Roscoff6 — очень старинном, как все бретонские города. Там была церковь почему-то в мавританском стиле, а колокола, что на звоннице, были когда-то принесены из Англии двумя дельфинами, в это все жители верили, и я тоже.
Там всё было серо-голубое, как голубиная грудка, — и старые дома, и дороги, и небо, и океан, и погода, и даже ветер, постоянный, как в Туруханске. Во время maree de Tequinoxe1 океан отходил на километры, и до ближайших островов можно было дойти посуху, а потом возвращался и обрушивался на берег, на кладбище, которые в Бретани все с видом на море! и на ближайшие дома, а один из самых ближайших к морю был дом Марии Стюарт. Она жила в нём, будучи невестой дофина. Океан налетал с грохотом и отступал с грохотом, точно сам был обут в сабо, как все бретонцы. Дом был трёхэтажный, высокий и узкий, в середине — от земли и до крыши, стоял резной деревянный столб, становой хребет всего дома, резной,
коричневый. Там, между гроздьев винограда и виноградных листьев, пробирались маленькие святые с большими руками и большими грубыми лицами, в негнушихся одеждах. Вокруг столба шла винтовая лестница. Комната Марии была на самом верху, и все три узких высоких окна глядели на океан, и она оттуда глядела на океан. Переплёты оконные были мелкие-мелкие, как раз чтобы прижаться лбом. Внизу был старый порт, и слева - часовенка, воздвигнутая дофином для того, чтобы его невеста за него молилась. В те времена RoscofT6bUi крупным торговым портом. Да, так это я всё к тому, что и тогда, там, благодаря этому городу и этому дому, и благодаря тому, что есть на земле места, где время останавливается, и его можно просто взять голыми руками, — я и узнала ту, настоящую, живую и простую Марию Стюарт, о которой ешё
Вообще же мне всё стало таким близким, как перед смертью. Почему? Да, так вот, мне ужасно хочется прочесть твой перевод «Марии Стюарт», когда это будет возможно7. Мне хочется узнать, жила ли шиллеровская Мария в том доме, в котором я её узнала? О, женские жизни, женские судьбы, женские казни! Ты знаешь последнее письмо Шарлоты Кордэ? Вот оно:
«Pardonnez-moi mon cher papa d’avoir dispose de ma resistance sans vorte permission, j’ai venge bien d’innocentes victimes, j ai prevenu bien d’autres desastres, le people, unjourdesabuse, se rejouira d etre delivre d un tyran, si j’ai cherche a vous persuader queje partais en Angleterre, c est que j’esperais garder l’incognito, mais j’en ai reconnu 1 impossibilite. J espere que vous ne serez point tourmente, car je crois que vous aurez des defenseurs a Caen, j’ai pris pour defenseur Gustave Doulat, un tel attentat ne permet nulle defense, c’est pour la forme. Adieu, mon cher papa, je vous prie de m’oublier ou plutot de vous rejouir de mon sort, la cause en est belle,
j’embrasse ma soeur que j’aime de tout mon coeur ainsi que tous mes parents, n’oubliez pas le vers de Corneille:
le Crime fait la honte et non l’Echafaud
C’est demain a huit heures que l’on me juge, le 16 Juillet»3.
Боренька дорогой, я так и не поняла насчёт романа: значит ли это, что его
Крепко тебя целую и люблю.
М. б. ты М.К. ещё не печатать дал рукопись, а читать? Ты, почему-то, пишешь о том, что бумагу ей можно отдать потом. Или у неё сейчас просто есть бумага для работы?
1
2 М.К. Баранович действительно в 1956 г. поставили диагноз - рак горла.
3 По сведениям, полученным от О.А. Трухачевой, ее отец А.Б. Трухачев был в 1949 г. осужден на 2 года лишения свободы за «хозяйственные нарушения», но «пересидел» 21/2года и в 1955 г. работал на инженерной должности в местах, где отбывал наказание. Однако во второй половине 1955 г. он смог навестить семью.
4 Надежда Николаевна Клейн (1882-1972) - вдова архитектора Романа Ивановича Клейна - строителя Музея изящных искусств им. Александра III (ныне Гос. музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина); заведовала архивом музея в 1932-1959 гг
ь в 1958 г А И Цветаева с помощью музея получила персональную пенсию « Порт на севере западе Франции По легенде в 1548 г. во.время.«VP*‘
РвГУ-^Л.^1-?,Т0Г° ДОФИНОМ^^
ЦИСК°ТМоагедия Ф Шиллера -Мария Стюарт- в переводе Б Пастернака была опубликована в изд ВУОАП (ксилограф) в 1956 г и в изд. «Художественная литерату
РЭ” В. в ответ на просьбу А.С. в письме от 15.IX.1955 г. Б.Л. Пастернак пишет
3 - а дйптлрп^я < > Такой случай достойный внимания, известен мне
очень близкого нам с Вами ду>а. Других я не знаю-. (6. Пастернак. Собр.соч.. В 11 т.. Т. 10. С. 100).
Болшево, 20 августа 1955
Дорогой Боренька, сейчас разбираю мамины стихи, и захотелось мне напомнить тебе этих «Магдалин» - всё те же волосы, о которых
ты мне говорил, и те же грехи!
Крепко тебя целую, и Лиля и Зина тоже шлют привет.
В маминых записных книжках и черновых тетрадях множество о тебе Я тебе выпишу, многого ты, наверное, не знаешь. Как она любила тебя и как
МАГДАЛИНА
1
Между нами — десять заповедей.
Жар десяти костров.
Родная кровь отшатывает,
Ты мне - чужая кровь.
Во времена евангельские Была б одной из тех...
(Чужая кровь - желаннейшая И чуждейшая из всех!)
К тебе б со всеми немощами Влеклась, стлалась - светла
Масть! - очесами демонскими Таясь, лила б масла —
И на ноги бы, и под ноги бы,
И вовсе бы так, в пески...
Страсть по купцам распроданная, Расплёванная — теки!
Пеною уст и накипями Очес — и потом всех Her... волоса заматываю Ноги твои, как в мех!
Некою тканью под ноги Стелюсь... Не тот ли (та!)
Твари с кудрями огненными Молвивший: встань, сестра!
Масти, плоченные втрое Стоимости, страсти пот,
Слёзы, волосы, — сплошное Исструение, а тот,
В красную сухую глину Благостный вперяя зрак:
— Магдалина! Магдалина!
Не издаривайся так!
3
О путях твоих пытать не буду Милая, ведь всё сбылось.
Я был бос, а ты меня обула Ливнями волос —
И слёз.
Не спрошу тебя, — какой ценою Эти куплены масла.
Я был наг, а ты меня волною Тела — как стеною Обнесла.