Помоги проекту - поделись книгой:
Весной 1906 года большевики столицы решали вместе со всей партией две важные политические задачи: о проведении очередного, IV съезда РСДРП и об отношении к выборам в I Государственную думу. В период, когда революция еще продолжалась, когда вспышки рабочих забастовок, восстаний в армии, студенческих волнений, крестьянских выступлений свидетельствовали о не исчерпанной еще силе, большевики считали необходимым активно бойкотировать Думу. Новый взлет революции мог бы смести ее. Тактику бойкота Думы обосновал Ленин в ряде выступлений и статей, относящихся к весне 1906 года. М. И. Калинин был среди тех, кто разъяснял ленинскую тактику. Он вел агитационную работу среди рабочих Василеостровского и других районов города. И в тех результатах, каких достигла в этой кампании столичная большевистская организация, вклад Калинина был немалый, а результаты внушительными: хотя сорвать выборы и не удалось, 49 процентов столичных предприятий (133 из 271), а в промышленных пригородах Петербурга — до 70 процентов бойкотировали их. В дни этой кампании в разных районах столицы В. И. Ленин выступал на собраниях. На одном из них, проходившем на Двенадцатой линии Васильевского острова, в районном большевистском клубе, Калинин впервые встретился с Лениным. Этот факт запечатлен в воспоминаниях Калинина.[66]
В партийной организации столицы весной 1906 года шло обсуждение платформ большевиков и меньшевиков к Объединительному съезду РСДРП, его повестки дня, избирались делегаты. От Петербургской организации на съезд были делегированы (с решающим голосом) 6 большевиков и 6 меньшевиков. В числе избранных от большевиков были В. И. Ленин, М. И. Калинин, И. А. Теодорович, С. Ф. Котов. В списках делегатов съезда Михаил Иванович проходил под фамилией Никанорова.
Готовясь к отъезду в Стокгольм, Калинин, чтобы не вызвать подозрений у заводского начальства длительной отлучкой, сказался больным. Впервые он был делегатом партийного съезда, впервые выезжал за границу, впервые выполнял столь ответственное партийное задание. Волнений было немало.
В острой идейной борьбе большевиков с меньшевиками прошли все заседания IV съезда РСДРП. Меньшевистские делегаты, пользуясь своим численным перевесом, старались навязать съезду решения, которые по существу шли вразрез с коренными интересами и задачами пролетариата. Они пытались отколоть от большевиков делегатов из числа рабочих. Но большевики, как вспоминала Н. К. Крупская, держались сплоченно, объединенные верой в дело революции. Они активно выступали в прениях, поддерживая и отстаивая основные, принципиальные положения ленинских докладов — по текущему моменту, об отношении к Государственной думе, по аграрному вопросу, а также предложения Ленина, выдвигаемые им в ходе заседаний.
Большевистскую принципиальность и твердость проявил на съезде М. И. Калинин. Еще в самом начале, когда развернулась полемика вокруг порядка дня — включать или не включать в повестку съезда вопрос о текущем политическом моменте и классовых задачах пролетариата, Калинин одним из первых выступил в поддержку ленинского предложения о необходимости обсудить этот вопрос. Он не обходил острые углы в идейном споре с меньшевиками. В моменты поименного голосования Калинин был в числе тех, кто поддерживал ленинские резолюции. Съезд явился для него политической школой высокой ступени. И он с успехом выдержал здесь трудный экзамен на верность марксизму-ленинизму. Съезд углубил его представления о революционном процессе в стране, о боеспособности местных организаций партии, о трудностях и необходимости усиления борьбы с меньшевизмом, расширил круг связей. Повседневное общение с делегатами-большевиками, среди которых были видные деятели партии, профессиональные революционеры и представители совсем еще молодого поколения большевиков-ленинцев, работавших на местах, открывало перед Калининым новые, неведомые ранее стороны политического руководства борьбой масс.
Большевистская принципиальность — неотъемлемое качество Калинина — проявлялась в любой обстановке, вне зависимости от темы разговора или спора. Однажды в перерыве между заседаниями съезда один из лидеров меньшевиков — П. Б. Аксельрод — попытался собрать группу большевистских делегатов из числа рабочих и выступить перед ними с докладом. Рабочие-большевики отреагировали на приглашение Аксельрода по-своему.
— Что они, за осликов нас, что ли, считают! — возмущался Калинин.
Приглашенные на доклад поделились соображениями на сей счет с Владимиром Ильичем. Выслушав их, он посоветовал пойти на встречу. Вот как рассказывал о ней делегат съезда И. Г. Правдин:
«Мы собрались. Городил, городил Аксельрод перед нами свой доклад… А в это время незаметно вошел Ильич. Сел в сторонке и слушает. Немало мы тогда, в том числе и Михаил Иванович, бросили реплик по поводу выдвигаемых Аксельродом положений. А потом начали друг за другом выступать по докладу и так его расчистили, что Аксельрод растерялся. А тут еще поддал Ильич. Докладчик покинул нас, вернее, он выскочил, как из бани.
— Я не знал, что они так развиты, — говорил Аксельрод после этого собрания».[67]
Состав съезда определил меньшевистский характер многих решений и меньшевистское большинство в ЦК. Произошло лишь формальное объединение РСДРП. Сразу же после закрытия съезда от имени делегатов-большевиков Ленин написал «Обращение к партии». В нем заявлялось, что борьба большевиков за организационное единство и сплочение рядов партии отнюдь не означает идейных уступок меньшевикам, что большевики и впредь будут продолжать борьбу, одновременно развенчивая те решения съезда, которые считают ошибочными. Обращение заканчивалось призывом приложить все усилия к тому, чтобы «рабочая партия не уклонялась с пролетарски-выдержанного пути, …чтобы социалистический пролетариат до конца довел свою великую роль передового бойца за свободу!».[68] Под ленинским «Обращением» подписались 26 большевиков, представлявших на съезде крупнейшие партийные организации, и среди них М. И. Калинин.
После съезда обстановка в Петербургской партийной организации была напряженной из-за усилившейся фракционной деятельности меньшевиков. Большевики мобилизовали все силы на упрочение связей с массами. Особое внимание было обращено на развитие массового профсоюзного движения.
Одним из самых крупных и значительных профессиональных союзов столицы был союз металлистов, созданный в апреле 1906 года. К июню того же года в нем уже состояло свыше 8 тысяч человек. В организации этого профсоюза и руководстве его деятельностью большую роль играл М. И. Калинин. По его инициативе союз металлистов начал создавать низовые ячейки в районах города — бюро или отделения. В числе первых организовалось такое отделение на Васильевском острове. Калинин был избран членом общегородского правления и секретарем Василеостровского отделения союза металлистов. Рабочие многих заводов знали его в этот период как «товарища Петрова». С упорством и энергией Калинин боролся за проведение ленинской линии: не дать меньшевикам возможности оторвать профсоюзы от партии, не позволить им превратить их в заурядные тред-юнионистские организации, бороться за превращение профсоюзов в подлинно боевые организации пролетариата, тесно связанные с партией.
Летом 1906 года произошло важное событие в личной жизни Михаила Ивановича: Екатерина Ивановна Лорберг стала его женой. Радостное событие новобрачные отметили в кругу самых близких друзей: был чай с пирогами да веселые разговоры до полуночи. С этого времени Михаил Калинин и Екатерина Лорберг вместе пошли по нелегкому жизненному пути, избранному революционером-профессионалом. Екатерина Ивановна мужественно, самоотверженно делила с мужем все невзгоды и лишения.
Как член общегородского правления союза металлистов, Калинин был тесно связан с созданной при ПК РСДРП профсоюзной комиссией, направлявшей деятельность большевиков в профсоюзах. В июле 1906 года столичные профсоюзы активно участвовали в проведении всеобщей забастовки рабочих Питера, проводившейся по призыву ПК РСДРП в знак солидарности с восставшими солдатами и матросами Свеаборга и Кронштадта. Бастовало более 80 тысяч рабочих (361 предприятие столицы). Это было одно из грандиозных массовых выступлений питерского пролетариата в 1906 году. Контрреволюция ответила на него новыми репрессиями.
Царизм жестоко подавил восстания в Свеаборге и Кронштадте, расстреляв или отправив на каторгу их организаторов. Репрессивные меры были применены и к рабочим, проявившим солидарность с восставшими: тысячи пролетариев вновь оказались за воротами фабрик и заводов, многие были высланы из столицы в административном порядке. Летом 1906 года ряд крупных профсоюзов, в том числе союз металлистов, были закрыты. Началась новая полоса массовых арестов. В июле 1906 года царь разогнал I Государственную думу.
В обстановке усилившегося террора в революционном движении обозначился спад, что потребовало от пролетарской партии внести изменения в тактику борьбы. На смену тактике штурма царизма должна была прийти тактика организованного отступления, сочетания нелегальной и легальной работы. Для революционного воспитания масс путем публичного разоблачения царской клики и спевшихся с ней кадетов было решено использовать легальную трибуну Думы. Исходя из этой установки, большевики начали готовиться к выборам во II Государственную думу.
М. И. Калинин участвовал в разработке избирательной платформы, в пропаганде ее среди рабочих и многим помог понять существо новой думской политики большевиков. Чем ближе подходили выборы, тем сильнее становился накал избирательной борьбы на фабриках и заводах Петербурга: голоса многотысячного пролетариата в значительной степени влияли на распределение депутатских мест в Думе между партиями.
Большевистская тактика «левого блока»[69] на выборах в Думу оказалась успешной: этот блок получил 222 депутатских места, 65 из них имели социал-демократы, создавшие свою думскую фракцию. Но II Дума просуществовала недолго. В начале июня 1907 года царь разогнал и ее. Социал-демократическая фракция Думы была арестована. Россия вступила в один из самых тяжелых периодов своей истории. Революция была беспощадно подавлена. Тысячи безвестных борцов, героически сражавшихся на баррикадах, были расстреляны, сосланы на каторгу, посажены в тюрьмы. Карательные отряды, военно-полевые суды, черносотенные банды залили страну кровью. Тяжелые потери понесли большевики. Но реакция не сломила их воли к борьбе. Они вынуждены были вновь временно уйти в глубокое революционное подполье. В декабре 1907 года был организован нелегальный переезд Ленина за границу.
«Нас недаром прозвали твердокаменными»
В условиях наступившей реакции Калинин продолжал постигать науку конспирации и нелегальной деятельности. Волна массовых арестов, прокатившаяся летом 1907 года, коснулась и его, 4 июня он подвергся обыску и аресту. Однако из-за отсутствия улик его через некоторое время освободили. Несмотря на террор, Калинин не прекратил революционной работы. Он вел ее умело, вовремя обходя полицейские ловушки и преграды.
Большевики считали, что торжество реакции — явление временное. Как и все ленинцы, Калинин был твердо убежден, что революционный народ снова обретет могучую силу. Партия пролетариата, уйдя в подполье, продолжала готовить массы к новым революционным сражениям. «Нас недаром прозвали твердокаменными, — подчеркивал Ленин. — Социал-демократы сложили пролетарскую партию, которая не падет духом от неудачи первого военного натиска, не потеряет головы, не увлечется авантюрами».[70]
Свою линию в условиях реакции большевики определяли, исходя из решений V съезда РСДРП (апрель — май 1907 года) и директив Заграничного большевистского центра во главе с Лениным, избранного на совещании большевиков — делегатов съезда. Большевики отвергли меньшевистскую идею легализации (а по существу ликвидации) партии с помощью беспартийного «рабочего съезда». Они считали, что, оставаясь в глубоком подполье, партия должна сохранить боевой характер. Вождь большевиков учил, что сила пролетарской партии прежде всего в идейной убежденности и несгибаемости ее членов, в ее связи с рабочим классом, со всеми трудящимися, а потом уже в ее численности. Такой силой партии прежде всего были кадры профессиональных революционеров-ленинцев, рабочих-большевиков, одним из которых был Михаил Иванович Калинин.
После ареста летом 1907 года Калинин некоторое время продержался на Трубочном заводе. Выручало природное умение быстро ориентироваться в любой обстановке. Но ему претило приспособленчество в какой угодно форме. Здесь Калинин был неукротим: из спокойного, выдержанного человека он превращался в напористого, требовательного, неотступного. Он не мог и не хотел смириться с введенной системой ежедневного обыска рабочих в проходной завода. Зная о том, что всех, кто пытался протестовать против унижающих человека методов обыскивания, тут же увольняли. Калинин тем не менее возглавил делегацию рабочих, которая направилась к заместителю начальника завода полковнику Данилову и заявила ему протест против незаконных обысков и увольнений. Калинин держался с достоинством и позволил себе «недопустимую» выходку: имел дерзость «рассуждать» и доказывать неправильность действий начальства. 30 ноября 1907 года начальнику 8-й мастерской было предложено рассчитать токаря № 1567 (личный заводской номер рабочего Калинина). На следующий день появился приказ по заводу, который гласил: «…
О протесте Калинина против посягательств заводчиков на достоинство человека вскоре узнали многие пролетарии столицы. Об этом смелом поступке 19 января 1908 года рассказал орган профсоюза металлистов журнал «Кузнец».
Оставаться долго безработным Калинин не мог: надо было содержать семью — жену и маленького сына, да еще изыскивать какие-то возможности для материальной помощи матери, хозяйство у которой после смерти отца в феврале 1907 года совсем пришло в запустение. Для поступления на любой завод нужна была трудовая рекомендация. Помог случай. Один из инженеров Трубочного завода, высоко ценивший профессиональное мастерство Калинина и проникшийся к нему уважением за умение достойно отстаивать честь человека, на свой страх и риск выдал удостоверение такого содержания: «Дано сие токарю инструментальной мастерской Михаилу Калинину № 1567 в том, что, работая во вверенной мне мастерской на ответственных лекальных работах, поручаемую ему работу исполнял отменно, поведения отличного, ни в чем предосудительном замечен не был; мастерская же с его уходом теряет незаменимого работника».[72] Эта рекомендация дала Калинину возможность устроиться на оптический завод Рейхеля. Но и здесь он удержался недолго. 2 мая 1908 года Калинин был уволен с завода за демонстративный невыход на работу 1 мая — в День международной солидарности трудящихся. Он понимал, что наверняка потеряет с таким трудом полученную работу, но поступить иначе не мог. Пусть его товарищи по заводу увидят, почувствуют, что ничем нельзя сломить силу боевого пролетарского духа, ничем! Сегодня голос протеста поднимет он, завтра — другой, а через некоторое время эти голоса вновь сольются в многомиллионный клич: «Долой гнет и насилие! Да здравствует свобода!».
Новый протест Калинина не остался незамеченным. Полицейские агенты, давно крутившиеся вокруг «смутьяна», были готовы вот-вот захлопнуть за ним ловушку. Охранка вела тайную слежку за домом, где жил Калинин у своего старого товарища И. Д. Иванова. О слежке узнали случайно. Дочь дворника, частенько игравшая во дворе с младшей сестрой жены Иванова, как-то рассказала своей десятилетней сверстнице, что к ее отцу приходили какие-то дядьки и велели следить за ивановским жильцом. С детской непосредственностью дочь дворника заявила:
— Вашего очкастого Калинина скоро арестуют.
Опасность ареста стала реальной. Михаил Иванович решает исчезнуть на время из Петербурга. В конце весны 1908 года он уезжает в Верхнюю Троицу, куда еще ранее отправил жену с сыном.
Тяжелую картину, еще более мрачную, чем ранее, увидел Калинин в деревне: нищета крестьянского быта, помещичий произвол; посвист нагайки урядника и насилие, чинимое полицейским приставом; иссохшие от вечных недоеданий и непосильного труда лица деревенских мужиков и баб, страдающие от голода дети…
Семья Калининых по-прежнему ютилась в маленькой избушке. А в семье с приездом Михаила Ивановича стало шесть человек: мать, две сестры, Екатерина Ивановна да сынишка Валерий. Накормить всех в такое тяжелое время — задача не легкая. Но сколько радости, ничем неизмеримой радости принес матери приезд сына! Каким счастьем светилось ее лицо, когда она прижимала его к груди! Дождалась! Жив и здоров ее любимец, надежда и опора семьи. Улеглись на время материнские тревоги. А ее неугомонный сын, не отдохнув ни дня с дороги, хватался, как и в юности, за любую работу, лишь бы только облегчить хлопоты стареющей матери. Он с детства хорошо знал, чего стоят в крестьянском хозяйстве, да еще в страдную пору, работящие мужские руки. И Михаил Иванович трудился, как заправский крестьянин: пахал, боронил, возил навоз, сеял, отбивал косы и серпы, косил, жег уголь… Спорый в работе, он трудился от зари до полуночи. Иногда приходилось по ночам ездить вместе с сестрой Пашей в городок Кашин продавать уголь, чтобы как-то помочь матери уплатить недоимки по податям и поддержать семью, живущую впроголодь. Сколько верст отмерил он за эти ночные поездки! Лошадь была такой немощной, что в любую минуту могла пасть. Поэтому сам Михаил Иванович всегда шел пешком, нередко по непролазной грязи, тридцать верст туда, тридцать обратно. Голодный, усталый, но никогда не унывающий!
Калинин почти не оставлял времени для отдыха, если не считать короткого ночного сна. Но уж если оно выпадало, то к избе Калининых непременно тянулись мужики. Они любили слушать земляка, который так много повидал за свои тридцать с небольшим лет, так много знает и главное — так хорошо понимает их крестьянские нужды. Михаил Иванович рассказывал о Питере, Ревеле, Тифлисе, о жизни рабочих, их борьбе. А когда кто-нибудь из мужиков, тяжко вздыхая, проклинал крестьянскую долю и говорил, что-де бесполезно идти против помещиков, поскольку на их стороне власть и сила и они кого угодно в бараний рог согнут, Михаил Иванович разъяснял:
«Бороться вы не можете, а жить, как живете, — можете? …Живете, как нищие: рваные, грязные, полуголодные, а иногда и совсем голодные. Это разве жизнь? Бороться не будете, тогда и жаловаться нечего. Ждите, когда барин вас живьем в могилу положит. Вот, смотрите, барское поле. Кто его обрабатывает? Вы. А где ваши поля? Их нет. Маленькие покосы и то самые плохие… Бороться с барами трудно? А нам, рабочим, не трудно?».[73]
С окончанием летних работ Михаил Иванович покидает Верхнюю Троицу. Дорога в Петербург была для него закрыта: полиция постаралась бы не упустить его на этот раз. Ведь едва он успел уехать в деревню весной 1908 года, как к Ивановым нагрянули полицейские. Михаил Иванович решает перебраться в Москву, где охранка его не знала.
Среди московских большевиков
В августе 1908 года Калинин приезжает в Москву. Первое время он работает помощником сменного монтера на Лубянской электростанции, позднее — дежурным монтером на Миусской трамвайной подстанции. Устанавливает связи с большевиками.
Московская партийная организация сильно поредела с осени 1907 года, когда были арестованы члены Бутырского и Железнодорожного райкомов партии, весь состав Московского комитета РСДРП во главе с секретарем А. Любимовым, а также участники партийных районных собраний в Лефортове, Сокольниках, на Рогожской заставе, в Замоскворечье. В феврале 1908 года была разгромлена типография, где печаталась газета «Борьба». Но московские большевики продолжали бороться, используя любые возможности. Они поддерживали связь с Заграничным большевистским центром, с Лениным.
Появление Калинина в Москве в такой момент, когда в городской партийной организации каждый человек на счету, было очень кстати. Около двух лет он вел нелегальную революционную работу среди московских пролетариев. Активно участвовал в деятельности большевистской фракции профсоюза рабочих и служащих городских предприятий. На Миусской подстанции усилиями местной большевистской ячейки был устроен склад нелегальной литературы и спрятаны некоторые части подпольной типографии. Здесь Михаил Иванович работал вместе с П. Г. Смидовичем, числившимся техником. Будучи дежурным по станции и осматривая ее территорию, Калинин не раз разбрасывал в глухие ночи прокламации в Миусском парке и на близлежащих улицах. По заданию партийной организации он распространял нелегальную литературу. Подрядившись разносить по адресам подписные издания, Калинин получил таким образом возможность с наименьшей опасностью посещать явочные квартиры, выполнять поручения Заграничного большевистского центра.
Жил Калинин на Б. Полянке, снимал комнатку в мезонине. Когда устроился работать, к нему в Москву перебрались из Верхней Троицы жена с сынишкой. Михаил Иванович сам смастерил «мебель» из купленных на рынке ящиков — кроватку для сына, стол, шкаф для посуды. В августе 1909 года в этой комнатке родился второй ребенок — девочка, которую назвали Юлей. Семья жила в Москве до весны 1910 года. Беспокойство о детях и жене, об их судьбе в случае его ареста (в 1910 году последовала новая полоса полицейских погромов) заставило Калинина настоять на их отъезде в Верхнюю Троицу. Беспокойство оказалось не напрасным. Царская охранка выследила Калинина.
О том, что охранка напала на след, который вел к Калинину, свидетельствует, в частности, предписание московского охранного отделения полицейскому надзирателю 1-го участка Якиманской части от 21 сентября 1910 года. В нем содержалось требование «указать, с кем более ведет знакомство или товарищество Михаил Иванов Калинин, и указать его род занятий».[74] В охранку было сообщено, что Калинин проживает на Б. Полянке, в доме № 39, в квартире № 13; женат, прибыл в Москву из деревни Верхней Троицы.[75] Хотя о М. И. Калинине не было сообщено ничего компрометирующего, 23 сентября 1910 года градоначальник приказал произвести обыск у Калинина, а также подвергнуть его и других жильцов квартиры № 13 задержанию «впредь до выяснения обстоятельств дела, независимо от результатов обыска».[76] Калинин был арестован и заключен под стражу в сущевский полицейский дом.
Поскольку ни при обыске, ни при аресте Калинину не смогли по существу предъявить серьезных улик в «противоправительственной деятельности», 11 октября 1910 года он обращается с прошением к начальнику охранного отделения освободить его из-под стражи или же, по возможности, ускорить следствие, ибо, как писал заключенный, «я не знаю причины моего ареста».[77] Только через месяц охранка поставила Калинина в известность о том, что он не будет освобожден из-под стражи «впредь до решения вопроса в министерстве внутренних дел о воспрещении ему жительства в Москве и Московской губернии».[78] 8 ноября Калинину было объявлено постановление о запрещении ему жительства в Москве «на все время действия Положения об усиленной охране». Местом жительства он избрал родную деревню, куда и обязался «выбыть из г. Москвы в трехдневный срок».[79] В день объявления постановления Калинин был освобожден из-под стражи. Но вплоть до его отъезда из Москвы за ним велось секретное наблюдение полицейским участком Якиманской части (по месту временного жительства на Б. Полянке в д. № 37/41).[80] Калинину удалось задержаться в Москве и выехать из столицы, как отмечено в полицейских документах, вечером 16 ноября 1910 года.[81]
Арест и высылку из Москвы Калинина объясняет доклад охранного отделения от 26 ноября 1910 года, в котором говорится, что он «был обыскан и арестован в Москве 24 сентября сего года при ликвидации членов Московской организации Российской социал-демократической рабочей партии».[82] Далее отмечалось, что Калинин «входил в состав местной партийной большевистской группы, находившейся в непосредственных деловых сношениях с Заграничным центром и являвшейся базой для прибывающих из-за границы представителей Центрального Комитета, а равно и передаточной инстанцией в деле транспортирования в пределы империи нелегальной партийной литературы. Кроме сего, члены означенной группы, пользуясь газетными сообщениями о последних заграничных событиях, старались использовать таковые, популяризируя их путем усиленной пропаганды в этом направлении среди рабочих масс».[83] Но в этом же докладе вновь указывалось, что при обыске у Калинина «ничего преступного не обнаружено».
Итак, охранка могла лишь констатировать принадлежность Калинина к РСДРП и связь с Московской большевистской организацией, но ей не удалось добыть улик, позволявших учинить над ним судебную расправу. Поэтому власти ограничились административной высылкой.
В ноябре 1910 года Верхняя Троица снова встречала своего земляка.
— Ну вот, в доме и опять хозяин, а я отдохну немного, — радостно говорила мать вернувшемуся сыну. Трудно пришлось ей. Младший сын Семен от нужды подался на заработки в город, а за ним потянулась и дочь Надя. При матери остались Паша да приехавшая весной Екатерина Ивановна с двумя малышами. И опять Михаил Иванович, засучив рукава, работал с утра до ночи. Ему во всем помогала Екатерина Ивановна, которую нужда обучила крестьянскому хозяйствованию. Она пахала, чинила сельскохозяйственный инвентарь, нанялась к Болтовским доставлять в имение почту из Кашина, куда ходила пешком.
На этот раз Михаил Иванович пробыл в Верхней Троице около года. Несколько раз он пытался уехать в Петербург, но жить там без работы было невозможно. Да к тому же Калинин, как высланный в административном порядке, должен был каждую неделю отмечаться в волости. Но в 1911 году он все же вырвался из деревни и нелегально пробрался в Петербург, поступил на Орудийный завод. Бегство, однако, не прошло бесследно: он был арестован и опять выслан в деревню, где подвергался обыскам и строгому контролю жандармов. В 1912 году его вновь можно было видеть в столице, на том же Орудийном заводе: в Петербурге особо чувствовался революционный подъем, а в такую пору Калинин никак не мог быть вдали от рабочих.
Новый революционный подъем, начавшийся в 1910 году, к 1912 году достиг высокого уровня. Нараставшая день ото дня волна стачечного движения приобретала все более отчетливую политическую окраску (если в 1910 году участники политических стачек составляли 8,1 % от общего числа стачечников, то в 1912 году — уже 75,8 %). Подтверждались теоретические прогнозы большевиков: российский пролетариат, оправившись от тяжелых поражений, нанесенных реакцией, вновь заявил о себе как авангарде всех революционных демократических сил в борьбе против самодержавия. В это бурное время партия большевиков была, как и ранее, вместе с пролетариатом. Поднимая классовую борьбу на более высокий уровень, ленинцы с утроенной энергией боролись против оппортунизма, против его проникновения в ряды рабочего класса.
Попытки царизма уничтожить партию большевиков оказались бессильными. Несмотря на все преграды, чинимые властями, большевики быстро восстанавливали свои организации, разгромленные реакцией, превращались в политическую силу, которая вела за собой уже сотни тысяч рабочих. В самом начале 1912 года большевики провели VI Всероссийскую (Пражскую) партийную конференцию, равнозначную по своим решениям съезду. Она подвела итог длительной борьбы большевиков против меньшевизма. Очистив ряды партии от ликвидаторов, она сохранила РСДРП под знаменем большевизма.
М. И. Калинин не был делегатом конференции. Но он хорошо представлял себе, какое значение она будет иметь для партии, поскольку был проинформирован о ее повестке дня петербургскими большевиками во время коротких «побегов» из Верхней Троицы в Питер. Члены вновь избранного ЦК РСДРП во главе с Лениным высоко оценили роль, которую играл Калинин в жизни партии, выдвинув его кандидатом в члены ЦК (в его состав Калинин мог быть кооптирован[84] в любой момент).
Как кандидат в члены ЦК РСДРП Калинин тесно соприкасался с Русским бюро ЦК,[85] осуществлявшим практическое руководство партийной работой в России. В случае необходимости он поддерживал непосредственную связь с Заграничным бюро ЦК. В этот период значительным было участие Калинина в организации помощи большевикам-рабочим — депутатам IV Государственной думы. Их сложные задачи и обязанности вытекали из избирательной платформы партии, разработанной Лениным вскоре после Пражской конференции. Калинин активно пропагандировал эту платформу среди рабочих и агитировал за нее в период избирательной кампании в Думу летом — осенью 1912 года.
В Думе депутаты-большевики, отстаивая интересы трудового народа, постоянно ощущали руководство партии. И когда в связи с арестами членов Русского бюро ЦК оперативное руководство думской фракцией большевиков прерывалось, тогда на помощь большевистским депутатам приходили ведущие деятели столичной организации. Так, после ареста И. В. Сталина и Я. М. Свердлова (февраль 1913 г.) осуществление непосредственной связи с большевистской фракцией Думы ЦК поручил Калинину и Правдину.
Калинин участвовал в проведении нелегальных совещаний, где обсуждались самые насущные вопросы деятельности большевиков-депутатов, линия их поведения в отношении меньшевистской «семерки» в Думе и т. д. Один из депутатов-большевиков, Г. И. Петровский, вспоминая об этом времени, писал:
«Реакция принимала всяческие меры, чтобы не допустить общения большевистских лидеров с рабочими депутатами в Думе. В этот период рабочим депутатам очень много помогал Михаил Иванович. Приходя к нам, он приносил с собой боевой дух петербургских пролетариев и, высказываясь в прениях, как будто со стороны, умело отстаивал большевистскую точку зрения, метко разоблачая политику правящих классов…
Рабочие депутаты внимательно прислушивались к каждому замечанию Михаила Ивановича, ибо это был голос самых сознательных и передовых пролетариев. Его советы помогали нам во многом — в них были сконцентрированы житейская практика и богатый политический опыт».[86]
Русское бюро ЦК в проведении в жизнь решений Пражской конференции, в восстановлении и укреплении столичной партийной организации опиралось на руководящую группу петербургских большевиков, в том числе на М. И. Калинина, Н. Г. Полетаева, Б. И. Иванова, М. С. Ольминского, Н. М. Шверника, Е. П. Онуфриева (рабочий-обуховец, делегат Пражской конференции) и других. С их помощью широко и быстро развертывалась работа в легальных профсоюзах, шло завоевание масс через культурно-просветительное общество «Образование», больничные кассы, страховые общества и другие легальные организации. Эта группа петербургских большевиков энергично боролась за реализацию ленинского плана издания массовой ежедневной рабочей газеты «Правда», участвовала в практической подготовке ее выпуска.
В период бурного революционного подъема голос большевистской партии должны были слышать сотни тысяч рабочих. Но партия по-прежнему находилась в подполье. Ее тысячеголосым рупором могла стать ежедневная легальная газета для рабочих,[87] однако ее издание требовало немалых денежных средств. Без помощи, без поддержки самих рабочих осуществить выпуск такой газеты было бы невозможно. Большевики столицы, а вслед за ними — и других городов повели среди рабочих агитацию в поддержку «Правды».
М. И. Калинин отдавал много сил организации сбора средств в фонд «Правды», неустанно выступал против меньшевиков-ликвидаторов, пытавшихся сорвать ее выпуск.
Политическая и материальная поддержка рабочих определила судьбу «Правды». Газета вышла в свет, как и намечалось, 22 апреля (5 мая) 1912 года, 60-тысячным тиражом. Отмечая исключительную роль рабочих Питера в издании ежедневной боевой большевистской газеты, Ленин писал: «…Петербургские рабочие совершили крупное, — без преувеличения можно сказать, историческое дело.»[88]
Летом и осенью 1912 года Калинин участвует в восстановлении разгромленной царизмом столичной партийной организации, ПК РСДРП, который весной подвергся очередному разгрому, а также районных комитетов и заводских ячеек партии. В числе первых были восстановлены Выборгский, Василеостровский, Петербургский и другие районные комитеты. Осенью был сформирован ПК РСДРП. В ноябре 1912 года Калинин вошел в состав воссозданного Северного областного бюро РСДРП.
Большую работу Калинин вел в различных легальных организациях, в том числе в Сампсониевском обществе образования. Официальной целью общества была культурно-просветительная работа среди рабочих. В 1912 году, войдя в состав правления общества, интерес к которому, кстати, проявляли многие политические партии, Калинин стремился исподволь развернуть в нем политическую работу путем организации лекций, докладов, дискуссий. Усилиями Калинина и других членов правления — большевиков общество постепенно превращалось в один из опорных легальных пунктов большевистской работы в Выборгском районе столицы. Помещение общества в Бабурином переулке большевики иногда использовали и для нелегальных собраний.
Вместе с тем Калинин повседневно вел агитацию и пропаганду на Орудийном заводе. В ноябре 1912 года он был арестован здесь как один из «главных подстрекателей и руководителей» однодневной политической забастовки, которую в начале ноября одновременно провели рабочие ряда предприятий столицы, в том числе и Орудийного завода. После допроса в охранном отделении Калинина поместили в Александро-Невскую полицейскую часть, где он просидел около трех недель. В докладе отделения градоначальнику о поводе для ареста Калинина сообщалось: «…Большевик, кандидат в ЦК, активный партийный работник Выборгского района местной организации Р. С.—Д. Р. партии… связан с Невским районом местной организации Р. С.—Д. Р. партии».[89] Охранка констатировала безрезультатность обыска у Калинина. Освобождение из-под ареста последовало после определения меры наказания: по постановлению градоначальника Калинину воспрещалось жительство в столице впредь до особого распоряжения.[90]
М. И. Калинин не покинул Петербург, а лишь поменял место жительства. Он обосновался в 15 километрах от столицы, на станции Озерки Финляндской железной дороги. Рабочие Орудийного завода вынудили администрацию не увольнять Калинина. Тем самым они проявили заботу не только о своем вожаке, но и о его семье. Каждый из них хорошо знал по себе, что значит для семьи даже самая кратковременная безработица ее кормильца. А в семье Калининых подрастало уже трое ребятишек. Самому старшему не было еще и пяти лет. Екатерина Ивановна, жившая с малышами в Верхней Троице, изредка навещала мужа, привозя в Питер на свидание с отцом то одного, то другого ребенка. Михаил Иванович очень любил детей и страшно скучал по ним в долгой разлуке.
Удержаться Калинину на Орудийном заводе, однако, не удалось. В январе 1913 года полиция вновь арестовала его под предлогом нарушения им запрета на жительство в столице. Большевистская «Правда» незамедлительно откликнулась на этот произвол властей, сообщив об аресте и о протесте рабочих Орудийного завода. «Вчера, 17-го января, в 2 часа дня, — писала „Правда“, — на завод приехал жандармский офицер со свитой из 4-х агентов охранного отделения и 1 околоточного… После краткого разговора с офицером помощник начальника потребовал в проходную контору рабочих Михаила Калинина, Добрасова и Беднякова. Последнего на заводе не оказалось, первым же двум объявили, что они арестованы…
Весть об аресте двух товарищей быстро облетела весь завод и сильно взволновала всех рабочих… Рабочие решили 18-го января избрать депутации к начальнику завода, чтобы выяснить, почему администрация допустила арест товарищей на заводе и что она намерена предпринять для освобождения двух арестованных товарищей…»[91]
Спустя некоторое время Калинин был освобожден из-под ареста. Ему было предписано немедленно покинуть Петербург. Но он и на этот раз «ослушался». Исчезнув на две недели с глаз охранки (уехал в Верхнюю Троицу), Калинин по возвращении устроился на завод «Айваз», который также находился на Выборгской стороне, но за городской чертой, в Лесном. В июле 1913 года Калинин снова вынужден быть в деревне. Но осенью он уже трудился на «Айвазе», в инструментальной мастерской. На заводе было много рабочих, не имевших — по политическим мотивам — права на жительство в столице (они селились в Озерках, Шувалове и в других местечках Петербургского уезда). При таком контингенте рабочих Калинину сравнительно быстро удалось восстановить заводскую партийную ячейку, превратить ее в крепкую, боевую большевистскую организацию.
Большевики-айвазовцы, руководимые Калининым, сыграли важную роль в поддержке газеты «Правда» питерскими рабочими, в проведении подписки на нее, в распространении и спасении многих номеров газеты от конфискации тиража.
М. И. Калинин принадлежал к той части правдистов, которая выполняла директиву партии — прочными узами связать большевистскую «Правду» с рабочей массой. «С выходом „Правды“, — отмечал в одном из своих выступлений Калинин, — значительно расширился фронт борьбы против царизма. Прием подписки на газету, сбор средств на ее существование, доставка газеты на заводы и раздача ее подписчикам — все это вовлекало значительное количество новых рабочих в революционную борьбу…
Я тогда работал на заводе „Айваз“ и хорошо помню, какое изменение внес выход „Правды“ в нашу внутрипартийную жизнь. Заводская организация сразу же получила огромную нагрузку практической революционной работы».[92] С помощью «Правды» большевики «Айваза», как и многих других предприятий, втягивали в орбиту ее политического влияния не только кадровых рабочих, но и значительную часть еще не искушенной в вопросах классовой борьбы заводской молодежи, а также женщин — работниц завода.
Учитывая полулегальное существование «Правды», которая после официального закрытия ее властями 5 июля 1913 года[93] продолжала издаваться под другими названиями, постоянно подвергаясь гонениям цензуры и полиции, Калинин организовал на «Айвазе» своеобразные оперативные группы правдистов, каждая из которых имела свое задание и должна была обеспечивать надежность его выполнения: одна группа доставляла газету из типографии, другая вела подписку на «Правду», третья распространяла ее среди подписчиков. Каждая такая операция была чревата опасностью. Так, например, рабочие, обеспечивавшие доставку, должны были быть к часу ночи в типографии, с тем чтобы получить оттиски тиража еще до того, как первый отпечатанный лист вернется из цензуры. Большевики печатали тираж, не дожидаясь решения цензора. И если следовал приказ конфисковать номер, то часть тиража была уже вывезена из типографии и роздана. Иногда приходилось выносить газету из типографии в момент, когда туда уже нагрянула полиция. Сколько находчивости проявляли айвазовцы в подобных ситуациях! Разносчики прятали кипы газет в квартирах, если не могли сразу же доставить на завод. Но к утру, как правило, газета была в цехах и распространялась среди подписчиков. «Утром, бывало, — рассказывал Калинин, — читаешь сообщение о конфискации номера и одновременно видишь его в руках рабочих. И для наших товарищей было делом чести доставить на завод именно конфискованный номер».[94]
Агитация за газету, за подписку на нее была не менее сложным делом: на «Айвазе», как и на других заводах, шла упорная борьба с меньшевиками-ликвидаторами, а также эсерами за влияние на рабочую массу. Благодаря усилиям Калинина и заводской большевистской ячейки среди двух тысяч рабочих «Айваза» каждый четвертый являлся в 1913–1914 годах подписчиком «Правды». К работе по доставке и распространению газеты Калинин стремился привлечь молодых рабочих, что помогало развивать их организаторские способности, содействовало их политическому росту. В результате работа вокруг «Правды» увеличивала партийные ряды большевистской организации завода.
Одним из опорных пунктов большевиков стал профсоюз металлистов Петербурга, восстановленный в апреле 1913 года. Калинин имел прямое отношение к воссозданию и деятельности союза, шедшего в авангарде стачечного движения. В правлении преобладали большевики, и оно было надежной базой ПК в нелегальной работе среди пролетариата столицы.
Центральный Комитет партии придавал большое значение участию большевиков в страховой кампании, завоеванию прочных позиций в правлениях страховых обществ, ибо через них пролегал прямой путь к рабочим массам. Калинин находил время для живейшего участия в страховой кампании. В 1913 году он часто бывал на рабочих собраниях, где избирались уполномоченные в страховые советы, больничные кассы, разъяснял большевистскую программу в страховом вопросе. Призывая голосовать за кандидатуры большевиков в состав уполномоченных в страховые советы и больничные кассы, он четко и ясно указывал, за какие требования, права и интересы рабочих будут бороться уполномоченные-большевики: за распространение страхования на все категории рабочих, за осуществление страхования по всем его видам, за полное возмещение заработка при потере трудоспособности и организацию страхования за счет предпринимателей, за свободу страховой кампании для рабочих, обеспечение самоуправления застрахованных рабочих и т. д. После такой конкретной, убедительной агитации многие рабочие отдавали свои голоса большевистским кандидатам. А это в итоге означало расширение большевистского влияния среди рабочих масс, укрепление связи с ними. С целью еще большей активизации усилий в страховой кампании и пропаганды большевистской программы по рабочему вопросу через печать с осени 1913 года по инициативе Ленина начинает издаваться журнал «Вопросы страхования». Редакции журнала оказывали содействие Калинин, Шверник и другие питерские рабочие. В частности, они умело организовывали материал для публикации в журнале, расширяя сеть его корреспондентов.
Осенью 1913 года Калинин был кооптирован в члены ЦК РСДРП. Решение о пополнении Центрального Комитета партии[95] рядом практических работников было принято на Поронинском совещании, созванном ЦК в сентябре 1913 года. На этом совещании был поставлен вопрос о созыве очередного, VI партийного съезда. В апреле 1914 года Ленин провел в Кракове два рабочих совещания ЦК, где детально обсуждался вопрос о съезде. Было намечено провести его в августе 1914 года в Галиции, Кракове или Поронине. Для подготовки съезда создавалось специальное организационное отделение ЦК, названное в целях конспирации «Рабочей кооперативной комиссией». На заседании ЦК 17 апреля кандидатами в эту комиссию Ленин предложил таких видных петербургских рабочих, как М. И. Калинин, А. С. Киселев, В. В. Шмидт. Комиссия ЦК по подготовке съезда должна была опираться на создаваемые на местах областные организационные комиссии. На Калинина была возложена вся подготовительная работа по Петербургу. В помощь ему были выделены партийные работники районов. Весной и летом 1914 года организационная комиссия ЦК и местные комиссии провели обсуждение повестки дня, определение норм представительства, выдвижение кандидатов. Хотя проведение съезда и сорвалось из-за начавшейся первой мировой империалистической войны, подготовка к нему не прошла бесследно. Она имела важное значение для сплочения большевистских организаций под знаменем революционного марксизма, пролетарского интернационализма, для упрочения позиций ленинской партии в рабочем классе.
Против империалистической войны. Четырнадцатый арест
С самого начала империалистической войны Калинин выступил как последовательный большевик-«пораженец», т. е. противник войны, призывавший пролетариат обратить оружие против собственного правительства, втянувшего страну в кровавую пучину.
Как только стало известно о мобилизации, начавшейся за несколько дней до официального объявления войны, питерские большевики призвали пролетариат столицы к антивоенному выступлению. Так, в одной из первых антивоенных листовок Петербургский комитет, обращаясь к солдатам и рабочим, писал: «Вас призывают умирать во славу казацкой нагайки, во славу отечества, расстреливающего голодных крестьян, рабочих, душащего по тюрьмам лучших своих сынов. Нет, мы не хотим войны, — должны заявить вы. — Мы хотим свободы России! Вот должен быть ваш клич».[96] С 16 по 19 июля большевики Питера издали не менее 10 нелегальных антивоенных листовок общим тиражом свыше 64 тысяч экземпляров, основными лозунгами которых были призывы: «Долой войну!», «Долой царское правительство!», «Да здравствует российская революция!»
В день объявления войны, 19 июля 1914 года, Калинин по поручению ПК РСДРП организовал на «Айвазе» многолюдный митинг и выступил на нем с антиправительственной речью, которую закончил призывом: «Долой войну!» После митинга айвазовцы направились к ближайшему пункту мобилизации. Это была внушительная антивоенная демонстрация. В ней активно участвовали женщины. В этот день бастовала вся Выборгская сторона и другие районы столицы. Отряды конной полиции нагайками разгоняли демонстрантов и бастующих.
Программным документом, определившим позицию, политику и тактику большевиков в период войны, явился написанный Лениным манифест ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия». Обнажая истинные цели, империалистический, антинародный характер войны, манифест заявлял: «Захват земель и покорение чужих наций… отвлечение внимания трудящихся масс от внутренних политических кризисов России, Германии, Англии и других стран, разъединение и националистическое одурачение рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления революционного движения пролетариата — таково единственное действительное содержание, значение и смысл современной войны».[97] Манифест разоблачал предательскую позицию по отношению к пролетариату вождей II Интернационала, германских социал-демократов, выступивших в поддержку империалистической войны под предлогом борьбы с русским царизмом, а также российских меньшевиков, призывавших рабочий класс к «защите отечества». В качестве основного лозунга манифест выдвигал призыв к борьбе за превращение империалистической войны в войну гражданскую. Неразрывно с ним был связан лозунг поражения своего правительства в войне в целях его ослабления и свержения.
Питерские большевики незамедлительно взяли на вооружение лозунги и идеи ленинского манифеста, определяли формы и пути их широкой пропаганды в массах. Активно подключались к этой работе члены большевистской фракции Думы. Однако 5 ноября 1914 года депутаты-большевики были арестованы. Своей жестокой расправой с большевиками-депутатами царизм не допустил публичного протеста против войны с трибуны Думы, но оказался бессильным заглушить голос пролетариата. Публичный протест против империалистической бойни рабочий класс выразил мощными уличными манифестациями.
М. И. Калинин, тесно соприкасавшийся с депутатами-большевиками как член ЦК РСДРП, считал долгом сделать все для того, чтобы начатое ими дело разоблачения самодержавия и буржуазии получило продолжение в антивоенной кампании, к развертыванию которой призвали партию Ленин и Центральный Комитет. Летом 1915 года петроградские большевики провели серию антивоенных митингов и собраний. Калинин вел работу в массах, пользуясь псевдонимом «Никанор Петров». Предосторожность была крайне необходима: все районы Питера были наводнены агентами охранки. Перед проведением митинга или собрания Калинин неоднократно встречался с членами заводских большевистских ячеек. Он инструктировал их, обращая особое внимание на содержание и форму выступлений, на необходимость придать стихийному протесту масс против войны боевой, организованный характер. И конечно, опытный конспиратор учил искусству «исчезать» из поля зрения полиции. Это было тем более важно, что за антивоенную пропаганду царский суд судил по законам военного времени, пытаясь квалифицировать такие действия как «измену отечеству».
Осенью 1915 года Калинин вместе с другими деятелями большевистской организации агитирует за бойкот военно-промышленных комитетов, против попыток буржуазии создать при комитетах так называемые рабочие группы. Большевики разъясняли массам, что с помощью подобных групп буржуазия намеревается спекулировать на «патриотических» чувствах рабочих. Созданием рабочих групп при военно-промышленных комитетах, говорил на одном из митингов Калинин, буржуазия хочет сделать рабочих соучастниками хищнического военного разбоя. Рабочие Петрограда прислушались к голосу большевиков, отказались послать своих представителей в военно-промышленные комитеты. В принятых резолюциях они высказались против «пушечного отечества фабрикантов», за замену его «рабочим отечеством». Это была большая победа большевиков столицы.
М. И. Калинин, продолжая работать на «Айвазе», особо заботился о политическом просвещении молодежи, пришедшей на завод после мобилизации на войну кадровых рабочих. Среди молодых ребят много было малоопытных в политическом отношении выходцев из деревни. Они быстро попадались в лжепатриотические сети меньшевиков и эсеров. Калинин использовал любой представившийся случай для разоблачения позиции российских социал-шовинистов, социал-предателей на примере деятельности айвазовских меньшевиков и эсеров, рядившихся в тогу «друзей народа и отечества».
«У вас, — говорил он на одном из собраний, обращаясь к меньшевикам, — осталась только способность носить шлейф буржуазии и мешать рабочему классу наступить на этот шлейф, чтобы окончательно обнажить всю подлость ее. Посмотрите на германских социал-демократов: в кого они превратились, где их принципы? Вы в них увидите себя».[98]
Ни загруженность работой, ни суровые условия нелегальной деятельности не помешали Калинину заниматься с заводскими рабочими в созданных им же двух кружках: один кружок объединял рабочих-большевиков, другой — группу наиболее передовых в политическом отношении работниц «Айваза».
Многоплановую деятельность петроградских большевиков в период войны высоко оценил Ленин. Он характеризовал ее как образец «социал-демократической работы во время реакционной войны, при самых трудных условиях»,[99] подчеркивая, что прочность партии в тяжелое военное лихолетье обеспечивало ядро рабочих-правдистов, созданное в предвоенные годы и уцелевшее от полицейских репрессий.[100] Ведущей фигурой среди них был Михаил Иванович Калинин. Он никогда и ни в чем не выдвигал себя на передний план. Его выдвигали на этот план самоотверженная борьба, опыт, знания, сила воли, уменье владеть марксистско-ленинской тактикой. «Обстановка борьбы и марксистское воспитание выковали в Михаиле Ивановиче характер твердого большевика, непоколебимого последователя Ленина»,[101] — писал о Калинине близко знавший его по нелегальной работе Г. И. Петровский. Такие деятели партии, как М. И. Калинин, сыграли исключительно важную роль в борьбе за усиление пролетарского единства и интернационализма в условиях войны.
С конца 1915 года Петербургский комитет партии, учитывая нарастание революционной ситуации в стране, направляет свои усилия на выработку единой программы выступлений пролетариата всех районов столицы. Было решено начать общую митинговую кампанию и организовать политические демонстрации, направленные против самодержавия и войны. В плане общей политической кампании большая роль отводилась организации выступления питерского пролетариата 9 января 1916 года — в одиннадцатую годовщину памяти жертв Кровавого воскресенья. Широкую подготовительную работу к этой манифестации вел на Выборгской стороне Калинин. Однако не дремала и полиция. В конце декабря 1915 года она арестовала многих руководящих деятелей столичной организации большевиков, а в начале января 1916 года провела массовые облавы. Было арестовано 600 человек. Не избежал этой участи и Калинин: 8 января (по доносу провокатора) его арестовали по месту жительства, т. е. в Озерках (Безымянная ул., д. 46). Это был четырнадцатый по счету арест. При обыске полицейские обнаружили лишь две брошюры политического содержания. И тем не менее Калинина препроводили в петроградский дом предварительного заключения. В качестве основания для ареста охранка использовала агентурные сведения о том, что Калинин должен был присутствовать на собрании по поводу проведения забастовки, цель которой — «прекратить производство снарядов и пушек, чем заставить правительство заключить позорный мир».[102]
В тюрьме Калинин находился около года. Велось следствие, наводились справки о его прежних арестах. Добиваясь освобождения мужа, Екатерина Ивановна обращалась с ходатайствами в различные инстанции. Но те хранили гробовое молчание. Товарищи Калинина по партийному подполью и по заводу помогали его семье кто чем мог. Ведь у Екатерины Ивановны было на руках уже четверо детей. Хорошо, что двоих из них взяла на попечение бабушка, сама еле сводившая концы с концами. Когда представилась возможность, Екатерина Ивановна устроилась работать на «Айваз».
По окончании следствия Калинину вынесли приговор: высылка в Восточную Сибирь на все время военного положения. Но ему удалось избежать ссылки. Он добился разрешения следовать к месту поселения не «этапным порядком», а за «свой счет». Его выпустили из тюрьмы «для сбора в дорогу». Воспользовавшись этим, Калинин скрылся от полиции, перейдя на нелегальное положение. Опытному конспиратору не представляло особого труда «затеряться» в огромном городе с сотнями предприятий. Выждав какое-то время, Калинин под фамилией Лорберг (девичья фамилия жены) устраивается в кооперативную инструментальную мастерскую у Финляндского вокзала. Здесь он работал до Февральской революции.
Победоносный штурм самодержавия
Всей многогранной работой в годы нового революционного подъема и в период войны партия Ленина поддерживала в массах боевой дух, готовясь к штурму царизма. В конце 1916 и начале 1917 года классовая борьба в стране достигла такого накала, что в любой момент мог произойти революционный взрыв. С середины февраля 1917 года в столице началась полоса непрекращавшихся стачек и демонстраций под большевистскими лозунгами. Особой активностью отличался пролетариат Выборгской стороны. Вечером 23 февраля по инициативе большевиков района было проведено чрезвычайное совместное совещание представителей Русского бюро ЦК, ПК и Выборгского комитета партии. Учитывая силу революционного напора масс, решили продолжить стачечную борьбу и одновременно готовиться к вооруженному восстанию. Основное внимание обращалось на усиление агитации среди солдат петроградского гарнизона и вооружение рабочих.
В эти дни Калинин, еще находившийся на нелегальном положении, поддерживает связь с Русским бюро ЦК, ПК и некоторыми районными комитетами, принимает непосредственное участие в разработке плана боевых действий пролетариата Выборгского района, в обеспечении его контактов с рабочими других районов. В помещении небольшого ресторанчика «Пальмира», избранного Калининым местом для встреч со связными, он обстоятельно инструктирует агитаторов из числа передовых рабочих, дает им конкретные задания в зависимости от того, куда они направляются — на фабрики и заводы города или в солдатские казармы.
27 февраля всеобщая политическая стачка и демонстрации переросли в вооруженное восстание. Петроградские большевики сумели обеспечить переход столичного гарнизона на сторону революции, что существенно повлияло на ее победоносный исход. В этот день большевики столицы распространили среди рабочих и солдат Манифест ЦК РСДРП «Ко всем гражданам России». Манифест призывал довести борьбу против самодержавного строя до прочной победы, создать Временное революционное правительство, провести демократические преобразования в стране, совместно с пролетариатом других воюющих стран добиваться прекращения войны.
К вечеру 27 февраля восставшие овладели почти всем Петроградом: в их руках были арсеналы, телеграф, Главный почтамт, вокзалы, мосты, Петропавловская крепость, они захватили тюрьмы и выпустили на свободу политических заключенных. Калинин участвовал в освобождении заключенных из тюрьмы «Кресты», где сидели незадолго до этого арестованные члены ПК. Вспоминая об этом событии, Михаил Иванович рассказывал, что в этот день он был в районе Финляндского вокзала, куда направлялся вместе с восставшими рабочими. С помощью солдат какой-то части, находившихся здесь же, они быстро разоружили вокзальную охрану и взяли вокзал под контроль. Объятые революционным порывом солдаты жаждут дальнейших энергичных действий. Они готовы поддержать любую инициативу рабочих, поэтому обращаются к ним: «Где вожаки? Ведите нас!».
В какой-то момент, вспоминал Калинин, он сам был в нерешительности: «Я еще не знаю, куда может направиться эта сила и что сейчас, вот здесь, поблизости, можно сделать? Для меня несомненно одно: надо сейчас же, не медля ни минуты, толкнуть на борьбу, ибо вся масса, по существу, переживает такое же состояние и ждет действия.
Я поднялся на площадку вокзала и крикнул:
— Если хотите иметь вождей, то вон, рядом „Кресты“.
Вождей надо сначала освободить.
В один миг мысль подхвачена, расширена. Кто-то кричит:
— Сначала освободим из военной тюрьмы!..
Отделяются отряды, появляются руководители. Мысль осуществляется в действие: одни направляются к военной тюрьме, другие — к „Крестам“».[103]
Поделиться книгой: