Помоги проекту - поделись книгой:
В ночь с 3 на 4 июля 1899 года Калинин, Кушников, Иванов, Татаринов, Коньков были арестованы на квартире у Кушникова. Когда полицейский пристав ворвался в квартиру, ее хозяина дома не было: он работал в вечернюю смену. В комнате находились Татаринов и Коньков. Они сжигали оставшиеся прокламации: так решила группа, почувствовав надвигавшуюся опасность. Полицейские обнаружили лишь пепел. Начался обыск. В этот момент вернулся с завода Кушников, который не знал о засаде в доме. Ближе к ночи зашли Калинин и Иванов, надеявшиеся предупредить своего товарища об обысках в деревне Волынкиной. Полицейские задержали и их.
По ордеру на обыск квартиры Кушникова случайно зашедшие к ее хозяину лица не подлежали аресту. Тем не менее Калинина вместе со всеми увезли в полицейский участок. Продержав его там несколько часов, выпустили без каких-либо объяснений. Он направился домой, не подозревая, что в квартире у него полицейская засада. Его тут же вновь арестовали. Хотя при обыске у Калинина не обнаружили, по характеристике охранки, «ничего явно преступного», тем не менее его сопроводили как «политического преступника» в губернское жандармское управление. Здесь была составлена полицейская карточка, какая заводилась на каждого политического заключенного. Из жандармского управления лежал прямой путь в тюрьму — петербургский дом предварительного заключения. Это была та самая тюрьма, где с декабря 1895 года по февраль 1897 года в одиночной камере № 193 сидел до высылки в Сибирь В. И. Ленин.
Калинин был арестован за принадлежность к петербургскому «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса». Всего тогда было арестовано по тому же делу более 50 человек. Это был первый арест Калинина, положивший начало целой серии направленных против него политических гонений; вслед за ним последовали еще 13 арестов и ссылок.
Среди всех обвиняемых, привлеченных в 1899 году к дознанию по делу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», охранка особо выделяла Калинина. Показательна в этом отношении составленная полицейским ведомством справка со сведениями о его революционной деятельности. «Выделяясь по степени развития из среды рабочих, — отмечалось в справке, — оказывал на них крайне вредное влияние своим энергичным участием в пропаганде и широкими связями с противоправительственными агитаторами, организовал тайные кружки по фабрикам и заводам, распространял подпольные произведения и прокламации „Союза“ между своими товарищами, посещал сходки фабричных, агитировал между ними и склонял их к забастовке».[19]
Ни арест, ни десятимесячное пребывание в тюрьме до объявления приговора не сломили Калинина, его революционной воли. В доме предварительного заключения он находился с июля 1899 года по апрель 1900 года. По существовавшему здесь порядку политических заключенных — в целях их полнейшей изоляции — запрещалось использовать на каких-либо работах. И Калинин как только мог стремился обратить достаток времени себе на пользу: он изо дня в день упорно занимался самообразованием. «…Эти десять месяцев, — писал Михаил Иванович, — были целиком посвящены, если можно так выразиться, на просвещение».[20] Им было прочитано около 160 книг, преимущественно исторических и политических. Часть литературы он добывал в тюремной библиотеке, где нашел, например, курс русской истории и курс геологии. Но были и такие книги, которые не стояли на ее полках. В тюрьме ему удалось проштудировать первый том «Капитала» К. Маркса. Указывая на значение своего тюремного «университета», Калинин подчеркивал: «За эти 10 месяцев я уже сознательно политически окреп».[21]
Будучи в тюрьме, Калинин нашел пути для установления связи с товарищами, оставшимися на воле. Пользуясь конспиративными приемами в переписке с ними, он давал советы, заботился о продолжении начатого им дела, о вовлечении в ряды путиловской социал-демократической организации нового пополнения, о воспитании из них вожаков и организаторов классовой борьбы.
«На таком заводе, как Путиловский, — отмечал Калинин, — аресты происходили непрерывно. Арестуют одну группу, а рабочий класс уже выращивает новую. Через шесть месяцев после моего ареста была снова арестована группа таких же руководителей. Пришедшие вслед за мной рабочие в мое время были рядовыми, а раз их арестовали, то значит они уже оказались передовыми».[22] Своими пространными письмами в 10–15 страниц Калинин приводил в ярость жандармов, контролировавших переписку заключенных. Спокойно реагируя на их грозные замечания, он вновь и вновь составлял обширные письма на волю к товарищам по борьбе — «неистребимому революционному сословию».
В апреле 1900 года Калинина освободили. До особого постановления ему в административном порядке предписывалось покинуть Петербург и предоставлялась возможность выбрать место жительства. Калинин избрал Кавказ — город Тифлис. Несколько позднее, в декабре 1900 года, последовало «высочайшее повеление», согласно которому Калинин «за государственное преступление» подлежал «гласному надзору» полиции в течение трех лет. На это время ему запрещалось проживание в столице, Петербургской губернии, в университетских городах, во многих фабричных районах.
После освобождения из тюрьмы Калинин жил в Петербурге всего пять дней. Ускользая от надзора охранки, он сумел использовать кратковременную «свободу» для связи с революционным подпольем. 17 апреля 1900 года Калинин покинул Петербург. По дороге в Тифлис заехал к родным в Верхнюю Троицу. Здесь он не был с тех самых пор, как уехал в столицу. Вспоминая о первом аресте брата и его попутном заезде домой, сестра Калинина Прасковья Ивановна писала: «Однажды, совсем неожиданно, мы получили неприятную весть: Михаила Ивановича арестовали. Известие пришло с опозданием, но в деревне стали ходить разные слухи. Одни говорили, что Михаил Иванович пошел против царя, другие, — что скоро будет суд и его сошлют на каторгу и казнят. Мать тайком от всех часто плакала… Как же велика была радость отца и матери, когда весной 1900 года из Петербурга, проездом в ссылку на Кавказ, Михаил Иванович заехал к своим родным в деревню… Михаил Иванович на два месяца задержался в деревне, чтобы помочь нам по хозяйству. Сколько опять пролила мать слез, когда провожала сына на далекий Кавказ».[23]
До того как Калинин направился в Тифлис, он побывал еще в Казани, где ему удалось связаться с революционным подпольем. В начале лета 1900 года ссыльный питерский рабочий-революционер прибыл в Тифлис. Так завершился первый петербургский период социал-демократической деятельности М. И. Калинина. Это было время формирования его как пролетарского революционера-марксиста, вступления в ряды российской социал-демократии, активного участия в борьбе рабочего класса. Подводя итоги своей жизни и деятельности на этом этапе, Калинин подчеркивал, что питерские рабочие помогли ему «стать на революционный путь борьбы за идеалы пролетариата»; именно здесь у него «зарождается гордая мысль, что пролетариат должен не только бороться, но и обязательно победить».[24]
В Тифлисе и Ревеле
Прибыв в Тифлис, Калинин с большим трудом устраивается токарем в Главные мастерские Закавказской железной дороги. Располагая некоторыми адресами нелегальных явок, он связывается с проживавшими в Тифлисе ссыльными революционерами и с грузинскими социал-демократами.
В 90-х годах в Закавказье большую революционную работу вели социал-демократы М. А. Азизбеков, П. А. Джапаридзе, А. С. Енукидзе, В. 3. Кецховели, Б. М. Кнунянц, Ф. И. Махарадзе, И. В. Сталин, М. Г. Цхакая, А. Г. Цулукидзе, С. Г. Шаумян и другие. Их усилиями в конце 90-х годов были созданы социал-демократические организации, группы и кружки, которые развернули политическую агитацию среди широких пролетарских масс. Активно участвовали в революционной деятельности жившие в разных городах Закавказья политические ссыльные, в частности В. К. Курнатовский, сподвижник В. И. Ленина, его товарищ по сибирской ссылке, рабочие Н. Г. Полетаев (член петербургского «Союза борьбы»), 3. Я. Литвин-Седой (член московского «Рабочего союза») и другие.
Социал-демократические группы и кружки в Закавказье, руководствуясь принципом пролетарского интернационализма, стремились объединить рабочих разных национальностей. В кружках участвовали грузины, армяне, азербайджанцы, русские, поляки, литовцы. Интернациональную солидарность братьев по классу Калинин почувствовал с первых же встреч с тифлисскими рабочими, с грузинскими социал-демократами. «Очутившись в те мрачные времена не по своей воле в Тифлисе, я сразу, однако, почувствовал, — вспоминал Михаил Иванович, — что попал в родную среду. Это впечатление, это ощущение родства осталось у меня на всю жизнь».[25]
В Тифлисе Калинин сразу же включается в революционную работу. Уже через три дня после приезда в этот город он участвует в нелегальном собрании в горах. На нем присутствовало много рабочих, в том числе и из железнодорожных мастерских. Калинин выступил перед ними, рассказал о деятельности петербургского «Союза борьбы».
Посещая рабочие кружки, Калинин стремится как можно шире познакомить их участников с борьбой питерского пролетариата, поделиться своим опытом революционной работы. Вскоре он берет на себя руководство нелегальным кружком в железнодорожных мастерских. Много внимания уделяет разъяснению рабочим революционной теории марксизма, включается в массовую агитацию по злободневным экономическим и политическим вопросам, помогает местным социал-демократам в организации классовых выступлений рабочих, в развитии их борьбы за политические требования. При содействии Калинина Тифлисская социал-демократическая организация расширяет связи с петербургскими революционерами, организует доставку из столицы большой партии нелегальной литературы.
Летом 1900 года в Тифлисе была проведена грандиозная стачка железнодорожников. Большую роль в ее подготовке и проведении сыграл М. И. Калинин. Социал-демократы заранее обсуждали вопросы, связанные с проведением стачки. Ряд нелегальных совещаний был проведен на квартире у Калинина.
В период августовских событий тифлисские рабочие продемонстрировали высокую классовую солидарность. Об их самоотверженной борьбе Калинин написал тогда же корреспонденцию, предполагая опубликовать ее в одном из нелегальных изданий, печатавшихся за границей.
В связи со стачкой рабочих-железнодорожников у тифлисской полиции появились серьезные сомнения в отношении Калинина. 5 августа 1900 года начальник местного губернского жандармского управления сделал запрос тифлисскому полицмейстеру: «Где именно служит и чем занимается в настоящее время состоящий под особым надзором полиции Михаил Иванов Калинин».[26] Через некоторое время по согласованию со столичным департаментом полиции местные власти приняли меры: после серии допросов Калинин был уволен из железнодорожных мастерских. Тифлисское губернское жандармское управление доносило в Петербург: «…состоящий под особым надзором полиции Михаил Иванов Калинин с 13-го минувшего сентября уволен от службы из Тифлисских главных мастерских Закавказских железных дорог ввиду выраженного о том желания департамента полиции».[27] Пытаясь выявить связи Калинина с местной социал-демократической организацией, полиция усилила свой «особый надзор» за ним.
После увольнения из мастерских Калинин пытается устроиться на завод Яралова, ищет работу на других предприятиях, стремится добиться разрешения на выезд из Тифлиса, чтобы поселиться поближе к Петербургу. Однако полиция пока не выпускает его: она продолжает собирать улики против организаторов забастовки железнодорожников. 23 декабря 1900 года Калинин вместе с другими членами социал-демократического кружка железнодорожных мастерских подвергается аресту. Его заточают в одиночную камеру печально знаменитого Метехского замка, слывшего местом жестокого тюремного режима. Было предъявлено обвинение в том, что, примкнув к тифлисскому социалистическому кружку, Калинин принимал участие в «преступной пропаганде» среди рабочего населения, знакомил ремесленников с подпольной литературой и оказывал «главарям сообщества» содействие в сближении с мастеровыми. Однако прямых улик для подтверждения обвинения у полиции не было. После двух месяцев заключения Калинина освободили. «Дело» о причастности его к событиям в мастерских было «закрыто». Полученные полицией косвенные данные о связях Калинина с Курнатовским и грузинскими социал-демократами, находившимися под арестом, пока еще не давали возможности возбудить против него новое «дело», но ускорили принятие решения о высылке Калинина из Тифлиса в целях изоляции от закавказских революционеров. Калинин получил разрешение на жительство в Ревеле (Таллине).
В феврале 1901 года Калинин вышел из Метехской тюрьмы, в марте выехал из Тифлиса, а в апреле приехал в Ревель. По дороге в Прибалтику ему удалось заехать в Петербург и встретиться с товарищами по подполью, получить от них явки к ревельским социал-демократам. В Петербурге он воочию убедился, что революционное детище путиловских социал-демократов — нарвская центральная группа продолжает жить и бороться, что она по-прежнему верна ленинской линии на развитие классовой борьбы пролетариата. Свою верность этой линии нарвская группа подтвердила тем, что с выходом в свет ленинской «Искры» без колебаний заняла позицию первой общероссийской марксистской газеты.
Ленинская «Искра» взяла курс на идейное и организационное сплочение местных социал-демократических организаций, на разгром оппортунизма и победу революционного марксистского направления в РСДРП, осуществление ленинского плана строительства в России боевой марксистской партии — партии нового типа. Через Петербургский комитет РСДРП с редакцией «Искры» вскоре установил связь и М. И. Калинин.
По прибытии в Ревель Калинин должен был зарегистрироваться в полиции. Началась новая полоса гласного полицейского надзора. Но у Калинина имелся уже немалый опыт нелегальной революционной работы. Он искусно пользовался различными способами конспирации.
В Ревеле Калинину не сразу удается устроиться на работу. Несколько дней он живет в доме одного эстонского рабочего, адрес которого получил в Тифлисе. Через некоторое время находит политического ссыльного Карла Сякка, питерского рабочего, эстонца по национальности, и с его помощью поступает токарем на машиностроительный завод «Вольта». Несмотря на сложные условия работы и незнание эстонского языка, Калинин исподволь начинает группировать вокруг себя рабочих. Указывая на моменты, затруднявшие развертывание революционной работы, он писал: «Работа на заводе мне показалась труднее в Ревеле, чем в Петербурге и в других городах. Она производилась десять часов, с часовым перерывом на обед, буквально не отрываясь. Общения между рабочими во время работы не было; на обед же мастерские закрывались, и потому знакомиться с рабочими было довольно затруднительно… На заводе из русских я был один».[28] С помощью эстонцев, знавших русский язык, русский токарь нашел пути к сердцам ревельских рабочих, стал в их среде своим человеком. Он втягивал рабочих в разговоры на политические темы, некоторым из них давал нелегальную литературу, поясняя при этом, что такие книги «дают большую силу человеку — окрыляют его». Рабочий-вольтовец П. Карилайд в воспоминаниях пишет: «М. И. Калинин сразу заслужил репутацию хорошего работника. Он очень быстро стал своим и подружился со всеми, несмотря на то, что не знал эстонского языка, а мы тогда плохо понимали русский».[29]
М. И. Калинину суждено было сыграть немалую роль в истории социал-демократических организаций Эстонии. Задача создания боевой нелегальной организации требовала соединить в единое русло все разрозненные революционные ручейки — местных социал-демократов, политических ссыльных, передовых рабочих разных национальностей. Только объединенными усилиями можно было продвинуть вперед дело политического просвещения масс, их организации.
Расширению нелегальных революционных связей Калинина с местным подпольем способствовал его переход (в ноябре 1901 года) с завода «Вольта», где он проработал более полугода, в ревельские железнодорожные мастерские. Специфика работы в мастерских давала большую возможность для нелегальных и легальных поездок связных в Петербург и другие города для доставки литературы. В мастерских Калинин так же, как и на заводе «Вольта», быстро завоевал симпатии рабочих, их уважение и признание. Им по душе были его политическая смелость, революционный дух суждений, особенно когда вопрос касался интересов рабочего класса.
В первой половине 1902 года Калинин создал марксистский кружок, в который входили передовые рабочие-железнодорожники и учащиеся железнодорожного технического училища. Занятия кружка посещали рабочие других предприятий Ревеля и революционно настроенные представители местной интеллигенции. Значительную роль в кружке играли питерские рабочие-обуховцы, студенты Московского университета, высланные в Ревель за участие в «студенческих беспорядках». Марксистские кружки были организованы и на других предприятиях города. Был заведен гектограф. Прокламации печатались на русском, эстонском, латышском языках и широко распространялись по заводам и фабрикам Ревеля. Эти революционные листки не оставляли без внимания факты произвола, незаконных штрафов, притеснений, сверхурочных работ. Учитывая, что многие эстонские рабочие — недавние крестьяне, не порвавшие связи с деревней, Калинин использовал в прокламациях примеры, бичевавшие помещиков и немецких баронов, незаконно владевших землей, грабивших крестьян. «Наша группа, — писал М. И. Калинин, — стала настолько заметна, что я уже был приглашен в новую редакцию эстонской газеты на конспиративные совещания… У нас уже почти на всех заводах были связи, а в вагоностроительном заводе даже целый кружок. Заведены были связи и с типографией, откуда нашим приходилось тащить шрифт и типографскую краску».[30]
Обладая удивительным свойством втягивать людей в революционную борьбу, Калинин быстро находил себе помощников среди учащейся молодежи, учителей и адвокатов, которые выполняли разные поручения: переводили листовки на эстонский и латышский языки, печатали прокламации, переписывали, размножали и хранили литературу, предоставляли помещение для собраний, руководили кружками и т, д.
Как убежденный марксист и сторонник революционных действий рабочего класса, Калинин продолжал непримиримую борьбу с «экономистами» и «легальными марксистами», с последователями оппортунистических догм Бернштейна, работы которого получили распространение в Эстонии, где проживало много немцев. Попыткам оппортунистов направить рабочее движение в Эстонии в «умеренное», реформистское русло Калинин противопоставлял лозунги политической борьбы, разъяснял значение создания революционной марксистской партии, ее роль в классовой пролетарской борьбе. В этой работе он опирался на ленинскую «Искру», номера которой стали нелегально доставляться в Ревель. Через петербургских социал-демократов Калинин связался с редакцией «Искры», стал одним из ее корреспондентов. Петербургский комитет РСДРП, рекомендуя Калинина агентом «Искры», писал в редакцию газеты: «Связываем с вами рабочего Михаила Ивановича Калинина (Август из Ревеля),[31] писавшего в „И[скру]“ под псевдонимом Чужестранец, а также и в „Р[абочую] М[ысль]“, когда находился в Петербургском Союзе.
Человек весьма энергичный, имеет много связей с провинцией, которые и сообщит вам. Намерен постоянно корреспондировать и вести с вами переписку».[32]
Став агентом «Искры», Калинин выполнял самые разные задания редакции. Он был корреспондентом и распространителем газеты, а также нередко и связным между редакцией «Искры» и ее столичной группой, между последней и местными социал-демократами. Калинин информировал петербургскую искровскую группу о своих нелегальных связях, в частности с матросами военно-морской базы, о возможностях использования некоторых из них для переправки нелегальных изданий из-за границы. В одном из писем 1902 года столичная организация «Искры» сообщала редакции газеты: «Август предлагает воспользоваться находящимся в Тулоне на крейсере „Баян“ Антоном Димитревичем,[33] служащим в машинном отделении (за него ручается Август) и который изъявил согласие привезти в Кронштадт пуда 2–3 литературы; уезжает из Тулона через недели 3–4, пароль Димитревичу: „
Осенью 1902 года Калинин вел оживленную переписку с секретарем редакции Н. К. Крупской. В одном из писем он сообщает Надежде Константиновне адрес, по которому редакция может высылать ему нелегальные материалы:
В целях более широкой пропаганды идей «Искры» Калинин организует перепечатку и перевод на эстонский, латышский и польский языки важнейших ее статей. Это была сложная и опасная работа. Большую помощь Калинину оказывали в этом деле техник А. Тирвельт, который переводил статьи «Искры» на эстонский язык и помогал их печатать на гектографе в виде отдельных листовок, а также рабочие железнодорожных мастерских — токари К. Рохтма, Г. Каллас, Э. Пярди и другие. К распространению «Искры» и листовок со статьями из нее Калинин привлекал членов социал-демократического кружка, которым он руководил. «Искра» перепечатывалась на тонкой шелковой бумаге, что позволяло надежнее прятать ее, облегчало передачу из рук в руки. Статьи газеты оказывали огромное организующее воздействие на передовых рабочих Эстонии, воспитывали их в духе ленинских идей. Ревельские социал-демократы испытали на себе благотворное влияние идей «Искры»: с ее появлением их силы начали расти.
М. И. Калинин приложил немало усилий для объединения всех ревельских марксистских рабочих кружков в единую социал-демократическую организацию во главе с центральным рабочим кружком, который начал пропагандировать идеи научного социализма. Ревельские социал-демократы развертывали агитацию не только среди рабочих, но и среди крестьян, а также солдат и матросов. Агитация велась на эстонском, латышском, польском и русском языках.
Появление в Ревеле листовок антиправительственного содержания, да еще на разных языках, встревожило местные власти. В поисках подпольной типографии начались обыски. Но когда полиция проверила квартиру «гласного поднадзорного» Калинина, она ничего не нашла у него. Номера нелегальной «Искры» он хранил — с помощью рабочих — в тайнике, между половицами в цехе железнодорожных мастерских. Лишь при содействии провокатора полиции удалось «уличить» Калинина в «преступной» деятельности: при очередном обыске у него нашли нелегальную литературу — брошюры «Ходынка», «Торжество социализма», а также ключ для шифрованной переписки и «флакон химической жидкости для скрытой переписки». Вместе с Калининым подверглись аресту шесть его товарищей. Через несколько дней, 21 января 1903 года, Калинина перевезли в Петербург и поместили в дом предварительного заключения.
Эстляндское жандармское управление, составляя для департамента полиции справку об арестованном «гласном поднадзорном», характеризовало его следующим образом: «…Калинин является одним из выдающихся пропагандистов противоправительственных идей и распространителем нелегальной литературы среди рабочих. Имеет обширный круг знакомства среди единомышленников-рабочих во многих местах России. Есть основание предполагать, что он находится в сношениях с выдающимися представителями революционной партии во многих городах России и получает корреспонденцию из-за границы».[37]
Редакция ленинской «Искры», узнав о судьбе своего ревельского агента, опубликовала сообщение: «Ревель. 15 янв[аря][38] арест[ован] раб[очий] Мих[аил] Калинин (в третий раз)…».[39]
Петербургская тюрьма. Снова Ревель. Олонецкая ссылка
Эстляндские полицейские власти не случайно отправили Калинина в Петербург: в январе 1903 года в столице произошли массовые аресты социал-демократов, а по сведениям охранки, Калинин поддерживал с ними сношения.
В петербургском доме предварительного заключения Калинина продержали до 18 мая. В тюрьме, забитой заключенными до отказа, «политические» продолжали борьбу. Так, в знак протеста против избиения одного из заключенных была объявлена голодовка. Вспоминая об этом эпизоде, Михаил Иванович рассказывал: «Голодали 6 дней. Самый мучительный день голодовки был первый… На третий день стало легче. Пятый и шестой мы пролежали. Все это время шел непрерывный шум, гул, велись обсуждения. Окна были все перебиты, так что общение было свободное и полное…»[40]
После этого события Калинин был переведен в специальную тюрьму «Кресты» (на Выборгской стороне), где содержали «особо опасных» арестованных. Здесь их заключали в одиночные камеры. Прогулка ограничивалась несколькими минутами. Чтение книг запрещалось. Держали на голодном пайке. 11 июля 1903 года в «Крестах» было совершено дикое избиение нескольких десятков заключенных, среди которых оказался и Калинин. В его камеру ворвались 8 надзирателей во главе с начальником тюрьмы. Били ногами, кулаками, «ни одного живого места не осталось». Избиение сопровождалось разъяренными воплями начальника тюрьмы: «Так им и надо, мерзавцам! Я им покажу революцию!..» Калинин остался жив, как он сам считал, только потому, что оказался в числе последних, подвергшихся этой экзекуции: до него избили уже 41 человека. На следующий день начальник тюрьмы устроил «судилище». Всех, кого накануне избили, посадили в карцеры: трое суток на голом каменном полу, никакой пищи, кроме хлеба и воды… Но ничто не сломило их воли.
Весть об учиненном в «Крестах» массовом избиении политических заключенных быстро облетела Петербург, вызвав бурю негодования среди рабочих и революционной интеллигенции. Была выпущена специальная прокламация, разоблачавшая этот дикий произвол тюремщиков.
В «Крестах» Калинин просидел около месяца. 16 июля 1903 года его неожиданно освободили. Ему предписывалось немедленно покинуть столицу и вновь поселиться в Ревеле. Так после шести месяцев тюрьмы Калинин снова оказался под «особым надзором» полиции.
Во время пребывания в тюрьме Калинин постоянно чувствовал братскую солидарность эстонских товарищей. Они заботились о своем революционном наставнике, стремились как-то помочь ему. «Пока я сидел в Петербурге, — вспоминал Михаил Иванович, — Ревель меня не забывал и все время снабжал деньгами, присылая их по почте».[41] В сборе средств для Калинина активно участвовали рабочие железнодорожных мастерских. Когда Михаил Иванович вернулся в Ревель, ему помогли устроиться на завод «Вольта».
По возвращении в Эстонию Калинин увидел, что посеянные семена дали добрые всходы: дело революционной пропаганды и организации развивалось ревельскими социал-демократами. По-прежнему печатались и распространялись среди рабочих революционные листовки, пополнялись и сплачивались ряды местной социал-демократии. «В Ревеле, — констатировал Калинин, — работа уже укрепилась, выдвинулись новые работники и уже начала более или менее постоянно функционировать организация».[42]
В период второй ревельской высылки Калинин с еще большей энергией организует массовую революционную пропаганду. Он быстро восстанавливает связи с редакцией «Искры», петербургской искровской группой, получает от них новые материалы и инструкции. До Ревеля доходит весть о II съезде РСДРП, о создании большевистской партии — боевой пролетарской партии нового типа. Калинин, как и все подлинно революционные социал-демократы, определяет линию своих дальнейших практических действий, исходя из установок съезда. В извещении о съезде РСДРП (оно было опубликовано в ноябре 1903 года в «Искре») Центральный Комитет призывал «провести в жизнь те решения, которые приняты вторым съездом, превратить на деле нашу партию в то, чем она должна стать по мысли съезда, — в принципиально выдержанную, организационно сплоченную коллективную силу, способную руководить всеми проявлениями классовой борьбы всего пролетариата всей России и вести его на решительную борьбу за свободу всего народа и за освобождение труда от всех видов гнета и эксплуатации».[43] Отныне борьба за принципы большевизма, за программу революционной партии становится для Калинина делом всей его жизни.
Продолжая оставаться в Ревеле, Калинин стремится как можно шире ознакомить ревельских социал-демократов и передовых рабочих с решениями съезда. В пропаганде он придает большое значение разъяснению сущности раскола в РСДРП на большевиков и меньшевиков, опасности меньшевизма для пролетарской классовой борьбы, направляет свои усилия на то, чтобы создать в Ревельской социал-демократической организации костяк твердых ленинцев-большевиков, непримиримых борцов против оппортунизма и реформизма.
Развернувшаяся в партии борьба против меньшевизма требовала большого напряжения сил от всех местных партийных организаций, но особое значение приобретали организации крупнейших городов, имевшие прочную опору среди промышленного пролетариата. Сюда, в центр событий, и стремится попасть Калинин. Еще в сентябре 1903 года он подает прошение о разрешении выехать из Ревеля. Однако эстляндский губернатор ответил отказом, заявив, что Калинин обязан проживать в Ревеле впредь до разрешения о нем дела в петербургском жандармском управлении.
4 февраля 1904 года полиция вновь арестовывает Калинина. К этому времени столичные власти вынесли ему окончательный приговор по совокупности всех «государственных преступлений» — за причастность к петербургскому «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса», по делу Тифлисского социал-демократического кружка 1900 года, а также по делу арестованной в 1903 году в Петербурге социал-демократической группы (в период расследования этого дела Калинин, как уже отмечалось, сидел в политической тюрьме «Кресты»). По «всеподданнейшему докладу» министра юстиции (январь 1904 года) было принято «высочайшее повеление» о ссылке Калинина в Восточную Сибирь на четыре года.[44] «Повеление» и послужило поводом для ареста Калинина, которого ревельские власти должны были отправить к месту ссылки этапным порядком, а до отправки заключить под стражу. В ревельской тюрьме Калинин просидел около месяца. Несмотря на содержание под стражей, он сумел передать эстонским друзьям необходимые адреса и другие сведения.
Через неделю после ареста, 11 февраля 1904 года, последовало еще одно «высочайшее повеление»: ссылка в Восточную Сибирь заменялась высылкой в Олонецкую губернию.[45] 30 марта Калинин был отправлен по этапу из Ревеля в Петрозаводск, откуда лежал путь в Повенецкий уезд Олонецкой губернии.
Так закончился ревельский период революционной деятельности Калинина. «Не долго работал у нас Михаил Иванович, — писал эстонский рабочий Э. Пярди, — а в сторону революции повернул многих рабочих».[46] В том значительном сдвиге, который произошел в социал-демократическом движении в Эстонии накануне и после II съезда РСДРП и который, в частности, выразился в росте групп и кружков, вставших на позиции ленинской «Искры», немалая заслуга М. И. Калинина. Характеризуя его вклад в развитие революционной борьбы эстонского пролетариата, первый секретарь ЦК Коммунистической партии Эстонии И. Кэбин отмечал: «В распространении идей марксизма-ленинизма, в направлении социал-демократического движения Эстонии на путь революционной борьбы выдающуюся роль сыграл соратник В. И. Ленина, агент „Искры“ М. И. Калинин, который, будучи сослан в 1901–1904 годах в Таллин (Ревель), работал здесь на заводах. Под его руководством была создана Ревельская организация РСДРП».[47]
М. И. Калинин был доставлен в Повенец этапным порядком 16 мая 1904 года и «передан приставу 2-го стана Повенецкого уезда для водворения на жительство» — в карельское селение Мяндусельга, находившееся в 75 верстах от Повенца.
За 47 дней этапа Калинин вместе с другими политическими ссыльными прошел долгий и нелегкий путь. Шли в весеннюю распутицу, увязая в грязи. Привалы на отдых были редкими. От усталости и недомоганий валились с ног. Добравшись до очередной «этапной избы», бросались на голые дощатые нары и засыпали мертвым сном. В этих тяжелых условиях Калинин вновь проявил высокие качества профессионального революционера — умение мужественно переносить невзгоды, не терять присутствия духа, зажигать верой, заражать оптимизмом окружающих его людей. Он щедро дарил свою душевную теплоту людям, подбадривая словом, шуткой, песней, заботясь о товарищах, особенно больных. На двери одной из «этапных изб» (в деревне Мянсельга) Калинин оставил вместе с другими свой «автограф».
Повенец был небольшим захолустным уездным городком, про который в народе ходила поговорка: «Где свету конец, там тебе и Повенец». Но в этой глухомани, в отдаленном от промышленных центров городишке было немало политических ссыльных, среди которых были представители разных партий и групп. Уже в силу одного этого обстоятельства Калинин считал необходимым во что бы то ни стало добиться разрешения на поселение в Повенце, а не в глухой карельской деревушке, совершенно отрезанной от мира. Он подает прошение исправнику с просьбой оставить на жительство в городке. Получив такое разрешение, Калинин устраивается на работу в кузницу молотобойцем. Днем он трудится у наковальни, вечерами и ночью отекшими от тяжеловесного молота руками переписывает бумаги податного инспектора — по 6 копеек за лист. Заработанные таким образом гроши он отдавал тем товарищам по ссылке, которые из-за тяжелой болезни не могли зарабатывать деньги даже на питание.
Калинин быстро входит в круг политических ссыльных, участвует в дискуссиях и спорах, в обсуждении рефератов. Одновременно по мере знакомства с местными жителями он начинает вести среди них революционную агитацию и пропаганду, используя для этого свою небольшую библиотечку, книги и газеты, которые присылали ему в Повенец ревельские друзья.[48] В домике местной жительницы А. Р. Юшковой, где квартировали М. И. Калинин и его товарищ по этапу и ссылке И. Г. Правдин, в небольшой комнатке часто было многолюдно. Беседы длились далеко за полночь. И не случайно, что именно в этот дом зачастил с контрольными визитами стражник Климов. Даже здесь, в глухомани, уже чувствовались первые, пока еще «подземные» толчки революционного вулкана, извержение которого начнется событиями 9 января 1905 года. Доставлявшиеся сюда, хотя и с большим опозданием, газеты сообщали о событиях в стране.
М. И. Калинин прилагал немало усилий, чтобы выбраться из Повенца, поселиться поближе к промышленным районам. Несколько раз он обращался с прошением к олонецкому губернатору о перемене места ссылки. Постепенно вместе с Правдиным стали готовиться к побегу. Неожиданно два обстоятельства облегчили Калинину выезд из Повенца. Согласно манифесту 11 августа 1904 года срок его ссылки должен был сократиться на 1/3 (до 4 октября 1906 года). Кроме того, в конце декабря Калинину — по его прошению — разрешили поездку на родину для свидания со старыми больными родителями.
Перед отъездом из Повенца Калинин получил весть о событиях 9 января 1905 года в Петербурге. Политические ссыльные заявили о своей солидарности с питерским пролетариатом: во главе с Калининым они организовали демонстрацию в знак протеста против расстрела рабочих у Зимнего. Древний городок впервые увидел открытое политическое выступление против насилия и всевластия царской монархии.
18 января 1905 года Калинин направился в Петербург — в центр революционных событий. Дорога была дальняя: на крестьянской лошаденке надо было преодолеть 600 верст. А Калинину хотелось как можно скорее добраться до Петербурга.
Однако задержаться в столице не удалось. Когда Калинин и Правдин[49] приехали в Петербург, там шли повальные обыски и аресты. В интересах безопасности Калинину на время необходимо было уехать. Политическому ссыльному, отпущенному на короткий срок, имевшему единственный документ на руках — «Проходное свидетельство № 5 для следования в село Троицу Тверской губернии», было вдвойне опасно попасть в руки полиции. Правдин пишет в воспоминаниях: «Посовещавшись с Сергеем Ивановичем Гусевым и Еленой Дмитриевной Стасовой (членами Петербургского комитета РСДРП. —
После недолгого пребывания в столице Калинин выехал в Верхнюю Троицу. И в дороге, и в родной деревне он жил ожиданием — скорее вернуться в Петербург. Ведь по стране уже шел 1905 год, разгоралось зарево народной революции.
На баррикадах 1905 года
В объятый революционным пламенем Петербург Калинин вернулся в конце лета 1905 года, вернулся, несмотря на серьезную опасность быть арестованным, — ведь после 9 января в столице из месяца в месяц нарастала волна массовых полицейских репрессий. Он незамедлительно связался с большевистским подпольем. Как политический ссыльный, еще не отбывший срока ссылки и не имевший права проживать в столице, Калинин мог находиться здесь только на нелегальном положении. В целях конспирации Михаил Иванович получает в подполье партийный псевдоним «товарищ Никанор». Пренебрегая опасностью, он сразу же находит место в первых рядах борцов против царизма, в гуще пролетарских масс.
В обстановке острейшей принципиальной борьбы в РСДРП против оппортунистической линии по вопросам революции и роли пролетарской партии в ней Калинин, как и прежде, в строю твердых ленинцев, активно выступает против раскольнической деятельности меньшевиков. «…Строгая партийность, — подчеркивал Ленин, — есть одно из условий, делающих классовую борьбу сознательной, ясной, определенной, принципиальной».[51] Уже первые посещения дискуссионных собраний, на которых большевики разъясняли и отстаивали ленинскую тактическую линию в революции, утвержденную III съездом партии, дали Калинину боевой заряд для дальнейшей борьбы на новом историческом этапе. «Политическая жизнь в столице, — вспоминал об этом периоде М. И. Калинин, — кипела. Борьба между большевиками и меньшевиками развернулась вовсю… Хотя я персонально и был связан с большевиками, но ссылка не давала возможности вполне ориентироваться в вопросах тактики дня… В один из приемов на явке т. Елена Дмитриевна Стасова нам — мне и т. Правдину — дала явку на партийное дискуссионное собрание. Собрание происходило где-то на Охте. Со стороны большевиков выступал т. С. И. Гусев… Дискуссия определила нашу принадлежность к большевикам».[52]
Ознакомление с документами III съезда партии и ленинскими работами, беседы с руководящими деятелями ПК и районных комитетов РСДРП, посещение дискуссионных партийных собраний, а также рабочих сходок и митингов помогли Калинину быстро разобраться в существе и революционной новизне политической линии большевиков, тактике борьбы против самодержавия.
М. И. Калинин, опираясь на ленинский анализ процесса развития революции, ее перспектив и главных движущих сил, познавал глубины революционной диалектики, учился применять ее в жизни при различных обстоятельствах, что было исключительно важно для революционера, постигающего сложное искусство руководства борьбой масс. И не случайно через несколько недель после возвращения в Петербург «товарищ Никанор» был выдвинут в состав руководящих органов столичной большевистской организации. Преданность революции и партии на деле, без оглядки на риск и опасность, преданность до конца — вот тот высший жизненный критерий, который формировал и объединял вокруг Ленина его верных учеников и соратников.
В канун всероссийской октябрьской политической стачки партия направляет Калинина за Нарвскую заставу. Здесь, на Путиловском, он начинал революционную деятельность, завоевал прочный авторитет среди рабочих. Теперь, в 1905 году, по поручению ПК РСДРП «товарищ Никанор» включается в подготовку многотысячного пролетариата к всеобщей политической стачке и вооруженному восстанию против царизма.
Как известно, в связи с мощным летним подъемом революционного движения в стране и усилением его осенью 1905 года партия большевиков берет курс на подготовку масс к всеобщей политической стачке под лозунгами свержения самодержавия, введения политических свобод, созыва Учредительного собрания. Большевики вели широкую разъяснительную работу среди пролетариата, удерживая его от разрозненных выступлений, внедряя в сознание рабочих идею всеобщей стачки во имя объединения усилий пролетариата в масштабах всей страны, идею собирания его сил перед восстанием. Одним из важных направлений этой работы среди масс была агитационная кампания большевиков за активный бойкот булыгинской Думы. Большевистская организация столицы развенчивала Думу в устных печатных выступлениях. «Жалкая Государственная дума, — отмечалось, например, в одной из многочисленных листовок Петербургского комитета РСДРП, — эта наглая насмешка над народом, могла соблазнить и успокоить только трусливых и холопствующих либералов, готовых за чечевичную похлебку царской милости предать дело российской свободы. Пролетариат же и примыкающие к нему революционные слои общества не удовлетворятся подобными „реформами“ и доведут дело до конца, до полного ниспровержения царской власти… Только вооруженное восстание даст нам то, что нам нужно: демократическую республику для открытой и свободной борьбы за наш великий конечный идеал — социализм».[53]
Предвестником всеобщей политической стачки явилась забастовка печатников Москвы, начавшаяся 19 сентября 1905 года и поддержанная другими отрядами московского пролетариата. В знак солидарности с рабочими Москвы начались митинги, демонстрации, забастовки в разных городах страны, и прежде всего в Петербурге. Развернувшееся забастовочное движение в октябре 1905 года вылилось во всеобщую политическую стачку. Явочным путем рабочие проводили в жизнь такие демократические свободы, как свобода собраний, слова, печати, вводили восьмичасовой рабочий день. В огне стачечной борьбы один за другим возникали Советы рабочих депутатов (в ряде мест создавались Советы солдатских депутатов или объединенные Советы рабочих и солдатских депутатов), которые Ленин оценил не только как органы массовой революционной борьбы и подготовки вооруженного восстания, но и как зародыши новой революционной власти.
В это время Калинина можно было видеть на многолюдных митингах и собраниях рабочих, которые созывались повсюду совершенно открыто, на дискуссиях с кадетами и меньшевиками, где ярко проявлялись его незаурядные способности полемиста и агитатора. Эти способности вызывали восхищение и уважение окружавших его людей. «С виду мужичок-серячок, а ума — палата, — с уважением говорили о нем товарищи по борьбе. — „Капитал“ читал, с трудами Ленина знаком, историю и философию знает. Он наших интеллигентов за пояс заткнет!»[54]
«Товарищ Никанор» всегда был своим человеком среди рабочих. Живо, убежденно, доходчиво нес он большевистскую правду в массы, и они верили ему, покоренные глубиной и ясностью его слов. Выступая перед рабочими, Калинин разъяснял, почему нельзя верить царскому манифесту о выборах в Государственную думу, почему вредны восторженные разглагольствования буржуазных либералов, кадетов, меньшевиков об этой Думе, почему надо бойкотировать ее и одновременно готовиться к вооруженному восстанию против самодержавия.
В бурные дни осени 1905 года Калинин бывал на собраниях и митингах не только за Нарвской заставой, но и в других районах столицы. Однажды на Васильевском острове, на одном из собраний, посвященных выборам в Думу, он столкнулся с кадетами Винавером, Милюковым, Родичевым, слывшими в своей партии блестящими ораторами. Их трескучему ораторскому фейерверку «товарищ Никанор» противопоставил суровую правду жизни. Он дал резкую отповедь кадетским «сказочкам» о «грядущей свободе», которую будто бы принесет обещанная царем Дума. На фоне «сладеньких» речей господ кадетов о Думе выступление оратора из народа прозвучало тревожно, страстно, призывно. Обращаясь к собравшимся, Калинин говорил: «Товарищи рабочие и все трудящиеся, не верьте буржуазным краснобаям. Разве вы не испытали на своих спинах их слова, разве вы не знаете, что эти сытые люди — не друзья голодного народа?»[55]
Осенью 1905 года большевики Нарвского района с помощью и при непосредственном участии Калинина организовали полулегальный рабочий клуб. Подобные клубы, возникшие и в других районах Петербурга, а также рабочие столовые, чайные являлись своеобразными революционными опорными пунктами, одной из легальных форм работы большевиков в массах, под прикрытием которых велась и нелегальная деятельность. Руководящее большевистское ядро ПК РСДРП придавало большое значение таким клубам. К их созданию привлекались опытные кадры большевиков из рабочих: помимо М. И. Калинина в клубах работали В. А. Шелгунов (Невский район), Н. М. Шверник (Петербургский район) и другие. Нарвский большевистский клуб, как вспоминают его участники, был создан быстро. Помещение для клуба нашли в доме на углу Петергофского шоссе и Новосивковской улицы: на самом верхнем этаже сняли квартиру, поставили в ней скамейки, диван, шкафы для книг. Членам клуба выдавались небольшие красные книжечки с Уставом и Программой РСДРП. Рабочие охотно посещали клуб, где они могли провести собрание, послушать выступления и доклады большевиков, почитать и обсудить революционную литературу. Клуб всегда был полон народу. Часто выступал здесь Калинин. Он стремился превратить клуб не только в форму политического просвещения рабочих: через клуб большевики проводили военно-боевую работу — создание рабочих дружин, их вооружение.
Выполняя решения III съезда партии, ПК РСДРП осуществил ряд мер, которые позволяли быстрее вооружать рабочих и помогали большевистским организациям районов действовать по единому плану. В частности, практическое руководство всеми видами военно-боевой работы было поручено Боевой технической группе и Боевому комитету.[56] В связи с необычным накалом стачечной борьбы в октябре 1905 года, чреватой взрывом восстания, ПК (его большевистское ядро) обратился ко всем рабочим и работницам города с воззванием, призвав в нем усилить военно-боевую работу среди пролетариата, ускорить вооружение рабочих. «…Нам еще много нужно готовиться, много нужно сознательности, выдержки, уменья и сил, чтобы вступить в решительную битву с правительством, — отмечалось в воззвании. — Организуйтесь же, товарищи, просвещайте малосознательных рабочих, вооружайтесь, устраивайте боевые дружины! Пусть каждое наше выступление будет все более могучим и организованным!»[57] Калинин последовательно проводил эту линию.
В дни октябрьской всеобщей политической стачки пролетариат Нарвской заставы активно действовал под руководством большевиков. Нарвский рабочий клуб стал одним из революционных очагов. Рабочие заставы избрали стачечный комитет, который явился подготовительной мерой к созданию Совета рабочих депутатов Нарвского района. Путиловцы одними из первых выдвинули 26 своих представителей, в том числе 10 большевиков, в общегородской Совет рабочих депутатов, созданный в ночь с 13 на 14 октября. Вечером 17 октября в помещении Нарвского большевистского клуба собрались представители заставы, для того чтобы избрать районный Совет. Через несколько дней Совет провел в клубе совещание представителей боевых дружин района.
М. И. Калинин, продолжавший находиться на нелегальном положении, держал тесную связь с путиловскими дружинниками, которые составляли ядро двух большевистских дружин в Нарвском районе. Он помогал им доставать оружие, проводить сборы средств на его закупку. В конце октября рабочие многих мастерских Путиловского завода собрали на оружие 5 тысяч рублей. Часть дружинников удалось вооружить револьверами, переправленными из Финляндии. Из-за нехватки огнестрельного оружия рабочие изготовляли прямо в цехах кинжалы, ножи, пики, оболочки для бомб.
Вскоре Калинину представилась возможность вновь устроиться на Путиловский завод и еще шире развернуть там революционную работу. Последовавшая в октябре 1905 года частичная амнистия политическим заключенным была использована им как зацепка для перехода на легальное положение и для обоснования своего невозвращения в повенецкую ссылку после затянувшегося «отпуска у родителей». Уже в первых числах ноября Калинин работает на заводе, в механической мастерской, токарем. Он становится во главе путиловской большевистской организации. Как и прежде, внимательно следит за ленинским анализом хода революции, сверяет свои действия с ленинскими выводами и рекомендациями, стремится направить усилия путиловских большевиков на выполнение директив ЦК и ПК РСДРП.
Начало ноября 1905 года было отмечено знаменательным событием в жизни столичной большевистской организации: 8(21) ноября в Петербург вернулся из политической эмиграции Владимир Ильич Ленин.[58] Царская охранка, шедшая по пятам, не дала ему возможности перейти на легальное положение, но она оказалась бессильной в попытках изолировать Ленина от пролетариата. Вождь большевиков, искусно владевший методами конспирации, сумел побывать на многих собраниях и митингах рабочих, выступить с докладами в ряде районных большевистских организаций, посетить заседание столичного Совета. Под его руководством прошел ряд важнейших заседаний ЦК и ПК РСДРП, на которых анализировались первые итоги революции в стране и очередные задачи партии.
Под мощным натиском революционного народа царизм вынужден был отступить. В октябрьские дни у него не было реальных шансов для вооруженного подавления революции. Сущность сложившейся ситуации Ленин охарактеризовал как равновесие сил:
«Царизм
Готовясь к вооруженному восстанию, ПК РСДРП уделял большое внимание партийным кадрам. Осенью 1905 года он провел ряд мер, способствующих лучшей расстановке сил и более четкому распределению обязанностей в самом ПК, а также укреплению и пополнению районных комитетов РСДРП опытными кадрами из числа рабочих-большевиков. Именно в это время Калинин, работавший на Путиловском, был введен в состав Нарвского районного комитета партии и Боевого центра Нарвского района.[60] Здесь с новой силой раскрылось одно из замечательных качеств Калинина — умение сплачивать людей, направлять их усилия на самое главное. В открытой массовой революционной борьбе это качество было особенно драгоценно.
Военно-боевая работа Калинина в районе и на заводе была направлена на увеличение численности дружин, повышение боевого духа дружинников, их военно-технической подготовки. С ноября 1905 года боевая дружина при Нарвском районном комитете РСДРП начала регулярные занятия под руководством инструкторов-организаторов, выделявшихся Петербургским или районным комитетами партии. В дружину к этому времени было отобрано около 70 человек, и их обучение организовывалось так, чтобы в момент восстания каждый рядовой дружинник мог встать во главе нового боевого отряда. На занятия собирались то у кого-нибудь на квартире, то в помещении курсов Лесгафта или в деревне Волынкиной. Стрельбе обучались в лесу.
М. И. Калинин стремился придать действиям дружинников целенаправленность, предупреждал их от ненужной траты сил и боевых средств. Показательно в этом отношении его выступление на одном из ноябрьских заседаний Нарвского комитета РСДРП при обсуждении вопроса о формах и методах борьбы. Тогда многие большевики одобрительно отозвались о действиях дружинников, которые в знак протеста против готовившейся расправы с кронштадтскими матросами начали останавливать и опрокидывать конки. Калинин не разделял восторгов товарищей относительно такой формы борьбы. Он подкреплял свои возражения убедительными доводами.
«Полицейских в вагонах кувыркать, конечно, хорошо, — говорил Калинин. — Но здесь слишком восторгаются этим. Ну, опрокинули конку, перепугали кондукторов, а дальше что? А по-моему, конки — конками, но главное внимание надо направить на занятия боевых дружин, на стычки с черной сотней и полицией, на то, чтобы добывать оружие. Надо расширять стачку, делать ее всеобщей. Надо сделать так, чтобы кондуктора сами остановили движение во всем городе».[61]
Октябрьские события нашли свое продолжение в массовых выступлениях пролетариата, крестьянства, солдат и матросов, студенчества. Шло дальнейшее наращивание революционных сил. В ноябре 1905 года заводы и фабрики Петербурга вновь стали ареной ожесточенных классовых боев: пролетариат столицы упорно боролся за проведение явочным порядком восьмичасового рабочего дня. В ответ предприниматели прибегли к такой контрмере, как массовый локаут. Десятки тысяч рабочих были выброшены на улицу, а их семьи лишились даже минимальных средств к существованию. Но рабочие не сдавали позиций, они поддержали призыв большевистских организаций продолжать борьбу. Проявляя классовую солидарность, рабочие собирали деньги для уволенных товарищей.
В дни борьбы против локаута путиловская большевистская организация стремилась укрепить веру рабочих в успешность революционной борьбы, несмотря на временные трудности, напомнить им о необходимости искать пути к союзу с крестьянством, расширять связи с солдатскими массами. По заводским цехам большевики пустили две резолюции, в которых разъяснялось значение борьбы солдатских и крестьянских масс для победы революции. Выступление войска на стороне восставшего народа, указывалось в одной из резолюций, позволит «направить русскую революцию по наименее кровопролитному пути».[62] В другой говорилось: «Мы, рабочие Путиловского завода, шлем товарищеский привет восставшим крестьянам, а наших братьев-пролетариев деревни мы зовем объединиться с нами под знаменем РСДРП, в рядах которой пролетариат города и деревни рука об руку пойдет в борьбу за социализм».[63]
Массовый локаут контрреволюция подкрепила другими репрессивными мерами. Первые удары она обрушила на большевистские организации и Советы. 2 декабря 1905 года были арестованы участники собрания большевиков Московского района. На следующий день была закрыта газета «Новая жизнь». 3 декабря полиция нагрянула в здание Вольно-экономического общества, где шло очередное заседание Петербургского Совета, и арестовала всех присутствовавших на нем депутатов — 250 человек. В числе арестованных были 10 путиловцев во главе с членом исполнительного комитета Совета рабочим-большевиком Н. Г. Полетаевым.
Весть об аресте Совета быстро облетела рабочие заставы. Большевики немедля, в тот же день, развернули агитацию за выборы Совета нового состава. Революционное детище пролетариата должно было жить! Одними из первых на зов большевиков откликнулись путиловцы. Рабочие механической мастерской своим представителем в Совет выдвинули Михаила Ивановича Калинина. Избрали депутатов и другие фабрики и заводы. Благодаря усилиям большевиков и передовых рабочих Петербургский Совет вновь обрел жизнь. Но из-за резко изменившихся условий в обстановке начавшегося контрреволюционного разгула Совет уже не имел возможности работать легально. Лишь один раз Калинину удалось участвовать в заседании, которое нелегально проходило в Териоках (Финляндия). Участницей этого же заседания Совета была и Екатерина Ивановна Лорберг, депутат от Охтинской ткацкой фабрики, в недалеком будущем большой друг Калинина, его верный товарищ и помощник в революционной борьбе, его жена.
Суровые испытания революции принес декабрь 1905 года. Продолжавшийся массовый локаут, изматывавший силы пролетариата, первые симптомы спада стачечного движения, удар контрреволюции по столичной большевистской организации и Петербургскому Совету, непрекращавшиеся аресты его депутатов и многие другие репрессивные акции придали еще большую остроту вопросу о моменте восстания. Действия контрреволюции со всей очевидностью обнаруживали ее намерения: обеспечить себе перевес сил подавлением наиболее мощных очагов революции — в Петербурге и Москве. В таких условиях инициатива в любой момент могла ускользнуть из рук народа.
Знамя вооруженного восстания подняла Москва. 7 декабря по призыву Московского Совета началась всеобщая забастовка, переросшая через два дня в восстание. Главной цитаделью повстанцев стала Пресня, опоясанная баррикадами. Героически сражались с войсками боевые рабочие дружины, но силы их иссякали, не хватало и оружия.
Узнав о событиях в Москве, питерские большевики призвали пролетариат столицы поддержать москвичей забастовкой и боевыми действиями. Еще накануне восстания ЦК РСДРП послал на помощь Московской партийной организации Е. М. Ярославского, И. Ф. Дубровинского, Р. С. Землячку. В разгар событий в Москву удалось доставить динамит. Но главные усилия питерские большевики направили на то, чтобы парализовать действия контрреволюции в столице и помешать переброске воинских подкреплений из Петербурга в Москву для подавления восстания.
8 декабря в столице началась забастовка солидарности с москвичами. В разных районах города большевики возглавили оперативное руководство боевыми действиями рабочих дружин в стычках с полицией и войсками, в подготовке захвата склада оружия на Охте, в выведении из строя телеграфных линий, железнодорожных путей, паровозов и т. д. Готовился взрыв мостов на Николаевской железной дороге, связывавшей столицу с Москвой. Решение о выведении из строя этой дороги было принято на совещании ЦК РСДРП с представителями Боевой группы ЦК и ПК и Военной организации, созванном по инициативе Ленина 10 декабря. Один из пригородных мостов было поручено взорвать дружинникам Нарвского района. В Боевом центре района было решено, что динамит достает эсеровская дружина, а сам взрыв осуществляет дружина, руководимая большевиками. Одну группу должен был повести на взрыв моста Калинин.
В ночь с 11 на 12 декабря путиловцы собрались в Нарвском большевистском клубе. Обсуждали план выполнения ответственного и опасного задания. Дружина была разделена на три группы. В ожидании сигнала к выступлению они расположились в разных местах, чтобы не привлекать внимания скученностью. Одна группа осталась в клубе, другая обосновалась в квартире дружинника И. А. Севастьянова, третья — в доме № 38 по Петергофскому шоссе, в квартире путиловца И. Д. Иванова, где жил Калинин. Ждали, не сомкнув глаз. Ночь была на исходе, стало светать, а эсеровские посланцы так и не появились. По их вине операция была сорвана. Эсеры нарушили решение Боевого центра района и свою договоренность с большевиками. Раздобыв динамит, они передали его не путиловской дружине, а железнодорожникам, которые не были подготовлены к операции и не сумели взорвать мост. Состав с Семеновским полком прошел на Москву. 15 декабря он был уже там.
В боевую готовность были приведены карательные отряды в самой столице. Они получили санкцию на разгон Советов, стачечных комитетов и других массовых организаций. Утром 13 декабря войска и полиция оцепили Нарвскую заставу. Перерезав Петергофское шоссе, они изолировали ее от других районов города. Войска заняли территорию Путиловского завода. В цехах шли обыски и аресты. Подобная же картина была и в других районах столицы. 15 декабря министр внутренних дел докладывал Николаю II, что подавлению декабрьской забастовки и предотвращению восстания в столице «в значительной степени способствовали многочисленные аресты главных руководителей движения и представителей боевых дружин, расстроившие планы революционеров, не давая им возможности сорганизоваться».[64]
Путиловские рабочие-большевики не прекратили Деятельности даже в условиях, когда на территории завода хозяйничали войска и полиция. Под носом у карателей они ухитрялись перепрятывать оружие: подъемными кранами поднимали его в ящиках в труднодоступные места, укладывали в полости станков, известные только специалистам. Не покорившийся войскам завод-гигант 21 декабря был закрыт на неопределенное время. На улицу были выброшены все. В эти трудные дни немалую помощь оказывал рабочим и их семьям Комитет помощи безработным, созданный в Нарвском районе по инициативе большевиков. Значительную роль в его организации и деятельности играл М. И. Калинин.
Для руководителей путиловской большевистской организации оказались закрытыми не только ворота своего завода: полиция пыталась поймать всех их в западню. Н. Полетаев сидел в «Крестах» после ареста Петербургского Совета. В. Буянову удалось скрыться. В обстановке непрекращавшейся полицейской охоты[65] М. Калинину необходимо было найти надежное временное убежище, и он уехал к родным в деревню. Полиция, нагрянувшая на его квартиру, опоздала.
В деревне Калинин пробыл недолго. В феврале 1906 года он снова уже в Петербурге. Однако возвращение за Нарвскую заставу стало невозможным: «неблагонадежного» путиловца в любой момент могла схватить полиция. С помощью подполья Калинин устраивается токарем-лекальщиком в инструментальную мастерскую Трубочного завода.
Общительный новичок быстро сошелся с рабочими мастерской, а потом и других цехов. Неутомимый организатор и агитатор снова с головой уходит в революционную работу. На заводе было немало рабочих, доверчиво относившихся к меньшевикам и эсерам. Калинин постепенно находил нужный подход и к ним. Он терпеливо и обстоятельно беседовал с такими рабочими, используя разные поводы, стремился осторожно подвести их к необходимым выводам. Иным он представал в споре с заводскими меньшевиками и эсерами — горячим полемистом. Вскоре они вынуждены были признать его влияние на рабочих и считаться с этим.
Изо дня в день Калинин вел на Трубочном кропотливую работу по собиранию сил большевистской заводской организации, также понесшей значительные потери в дни разгула реакции в декабрьско-январские дни. Большевики завода выразили ему большое доверие, избрав его членом Василеостровского районного комитета РСДРП. В свою очередь районный комитет выдвинул его в члены ПК.
На IV съезде партии. В союзе металлистов
Поделиться книгой: