Битвы далёкого севера

После адмиралы договорились идти на Петропавловск. Сжечь этот беззащитный городок, а потом ловить русские корабли. Гоняться за ними можно хоть десять лет, главное, что это безопасно.

– Что могут сделать эти варвары лучшему военному флоту в мире? – орал подвыпивший Прайс, когда его усаживали в адмиральский катер. – Да мы спалим этот городок! Выкурим, как ос из гнезда!

Первым в Авачинскую бухту вошёл пароход «Вираго». На его борту был лично адмирал Дэвид Прайс. Он разведывал, с кем ему предстоит сражаться. Увиденное потрясло надменного британца. Вместо десятка домов с земляными крышами и убогих лодок на берегу, как он представлял себе Петропавловск, Прайс увидел настоящий бастион. Город на горе был окружён батареями с грозными орудиями.

Но больше всего английского адмирала поразило то, что в бухточке у города стоит фрегат «Аврора».

– Русские опять обманули меня, – огорчённо говорил он де Пуанту, вернувшись с рекогносцировки. – У них здесь очень сильная армия. Кроме «Авроры», я видел ещё и «Двину». Весь тихоокеанский флот русских собрался здесь, только «Паллады» с «Дианой» не хватает. Штурм обойдётся нам очень дорого.

Но французский адмирал сумел поднять настроение союзника. Он заверил его, что русским не выдержать их совместного напора.

Прайс было заулыбался, но после общения с де Пуантом он заехал на фрегат «Пик». Его командир, сэр Фредерик Уильям Эрскин, десятый баронет Николсон, прямо заявил адмиралу, что тот не выполнил приказ Адмиралтейства о разорении русских поселений. И сейчас, вместо вполне безопасных налётов на прибрежные деревни, они застрянут под Петропавловском очень надолго.

– Всем известно русское упорство, – угрюмо сказал баронет. – Если они решили не сдаваться, значит, не сдадутся. А вы, сэр, решили помочь компании Гудзонова залива. И в итоге сейчас может пострадать британский флот.

Такого разговора Прайс не выдержал. Он и так еле успокоился после осмотра русских укреплений, а сейчас тревога вновь начала разрывать его душу. Вернувшись к себе на «Президент», он, с улыбкой на лице прошёл в свою каюту на корме, помолился, вытащил пистолет из ящика, зарядил и выстрелил себе в сердце.

Узнав об этом, французский адмирал де Пуант собрал командиров всех кораблей у себя, чтобы решить, что делать дальше. Сам он подумывал поднять паруса и уйти отсюда подальше. Гибель командующего эскадрой в самом начале компании – это очень плохая примета. Хорошо, что русские не знают про это. Иначе бы они ободрились, и возможно, даже сами бы напали на английские и французские фрегаты.

На заседании в просторной адмиральской каюте на «Ля Форте» сидели хмурые капитаны фрегатов. Они сами и их экипажи были готовы уже сегодня атаковать Петропавловск. Но смерть адмирала Прайса разрушила эти планы. Командование над эскадрой перешло к де Пуанту.

– Наш адмирал, хоть и любил пускать пыль в глаза, но мог и решиться на какой-нибудь поступок, – говорил перед заседанием Ричард Барридж, капитан «Президента», сэру Николсону, его коллеге с фрегата «Пик». – А этот старикашка-француз вряд ли сможет что-нибудь сделать. Как бы он вообще не убежал отсюда.

Начало заседания подтвердило слова Барриджа. Адмирал де Пуант был явно испуган той ответственностью, которая свалилась на него в виде командования объединённой эскадрой.

– Господа, – он, слабо улыбаясь, оглядел сурово молчащих капитанов. – Мы столкнулись с неожиданными трудностями, город Петропавловск оказался слишком силён.

Командир «Ля Форта» капитан второго ранга де Миньяк вздохнул и поднял голову, принявшись разглядывать потолок каюты.

– Да, да, господа, – заторопился де Пуант. – Даже сам великий адмирал Нельсон оказался бессилен всего перед двумя пушками, защищавшими Геную. А здесь, в Авачинской бухте, мы видим, что пушек гораздо больше по количеству, и по калибру.

Он захихикал, как бы приглашая всех оценить его шутку. Но командиры фрегатов молчали. Они начинали свою военную карьеру, не как де Пуант, пажом императрицы, а в боях и сражениях. И сейчас капитаны знали одно, что убегать с Камчатки, значит покрыть свои боевые знамёна несмываемым позором.

Англичане угрюмо молчали. Капитан брига «Облигадо» де Розенкоа и его коллега с фрегата «Эвридика» де Ла Грандьер переглянулись и чуть не в голос заявили, что примут любое решение адмирала. Де Миньяк кивнул и снова уставился в потолок.

Адмирал де Пуант потёр руки и весело посмотрел на британских союзников. Капитан парохода Эдвард Маршалл усмехнулся, Барридж искоса глянул на Николсона. Командир «Пика», сейчас, после смерти Прайса, возглавивший британские суда, встал и одёрнул мундир.

– Предлагаю атаковать русских, – просто сказал он. Пять капитанов военных кораблей довольно улыбнулись, и только адмирал понурил голову.

– Хорошо, – слабым голосом произнёс он. – Будем готовить диспозицию.

Ничего этого не знали в штабе русской обороны, и принимали нерешительность врага за тайное приготовление к нападению.

– Что-то задумали союзники, – говорил Василий Степанович Завойко, обедая на берегу бухты. Здесь, в бывшей купальне, сейчас собирались офицеры петропавловской обороны.

– Хитрят они, – согласился с ним Изылметьев. Командир «Авроры» сегодня спустился на берег. Размять ноги, как говорил он.

Жора сидел рядом с отцом и хлебал всё тоже варево из лосося. Рыбы было полно, а вот весь скот отогнали подальше, и сейчас из мяса была только солонина, но её пока решили не употреблять. Надо поберечь деликатес.

Мальчик третий день ходил с отцом по батареям, больше всего ему нравилось бывать на Кошечной, у Максутова Дмитрия. Брат его, Александр, командовал Перешеечной батареей. Там было скучновато, и не видно вражеских кораблей.

Сейчас офицеры обсуждали захват англичанами старого парусника в бухте. Он вёз кирпичи для строительства пожарной каланчи.

Особенно досадовал подпоручик Губарев, полицмейстер Петропавловска-на-Камчатке.

– Вот паразиты! – ругался он. Ему даже ложка в рот не лезла. Он рассчитывал, что уже до зимы построит эту каланчу, а тут на тебе! Самое обидное, что захват парусника произошёл прямо на его глазах.

– Ограбили среди бела дня! – не мог успокоиться Губарев. – Вот тебе и сэры, вот тебе и мусью! Кирпичи-то им зачем понадобились?

После обеда Жора спросил у папы, когда же нападут союзники, он уже соскучился по братьям и сёстрам. И если войны не будет, то, может быть, им пора уже вернуться?

– Думаю, завтра они атакуют, – Василий Степанович погладил сына по макушке. – И главный удар будет по Кошечной батарее твоего друга Дмитрия Максутова.

Атака «осиного гнезда»

Шесть чёрных кораблей четвёртый день маячили в Авачинской бухте. Около семи утра над пароходом «Вираго» поднялся дым.

– Пары разводят, – командир Кошечной батареи лейтенант Дмитрий Максутов прищурился. – Наконец-то решились на штурм господа англичане.

Жора стоял рядом с ним, засунув руки в карманы бушлатика. Он ещё затемно прибежал на батарею, чтобы помочь отбить нападение врага. Папа вчера сказал, что союзники непременно атакуют нынче с утра.

– Ах вот ты где, сударь! – услышал Жора. Он оглянулся. Сзади подошёл пожилой унтер-офицер, отставник Дурынин. Он держал в руках длинноствольное ружьё. Не усидел дома, в деревне, пришёл защищать Камчатку от врагов. Его назначили посыльным.

– Отец вас к себе зовёт, – Дурынин вытер пот со лба. – Приказал срочно явиться.

Жора умоляюще посмотрел на князя Максутова. Они крепко подружились в последнее время. Но лейтенант только пожал плечами.

– Твой отец главный командир здесь, – он поправил на Жоре фуражку. – Значит, его приказы надо исполнять быстро и не спорить. Ты же моряк русского военного флота! Так что бегом к генералу Завойко!

Жора вздохнул и отправился к отцу. Старик Дурынин ковылял позади. Мальчик постоянно оборачивался и смотрел на вражеские суда. Меж них сновали шлюпки и баркасы, полные людей.

Отец вместе с офицерами, юнкерами и гардемаринами находились на Сигнальной горе. Василий Степанович смотрел в подзорную трубу на манёвры эскадры. Жора присел на торчащий из травы валун и приставил ладошку ко лбу, прикрывая глаза от солнца. В этот день в Петропавловске была прекрасная погода. На небе ни единого облачка. Только вдалеке, на севере дымила Авачинская сопка.

– Так они решили напролом идти, – отец повернулся к стоящим поодаль офицерам и юнкерам. – Ну, посмотрим, что у них получится. Константин, – он подозвал юнкера Литке. – Я вас попрошу, приглядывайте за моим сыном. Чтобы он без дела не бегал.

– Ну что, моряк? – Костя подмигнул ему. – Вместе будем воевать.

Жора вздохнул. Ему хотелось выстрелить из пушки, но к орудиям его не подпустили. А сидеть здесь, на горе, наверное, будет скучно. А ведь там, на батареях, воюют наравне с взрослыми, его ровесники. Такие же, как он, двенадцати-, четырнадцатилетние подростки – кантонисты. Их ещё зовут «картузниками», так как ребята вытаскивают из пороховых погребов заряды для пушек. Те упакованы в полотняные мешки – картузы. Тяжёлые, каждый почти треть пуда весит. Жора тоже хотел бы помогать пушкарям.

– Вот что они задумали! – отец покачал головой. – Да, молодцы англичане, воевать умеют.

К правой стороны парохода «Вираго» пришвартовали фрегат «Ля Форт», с левой «Президент», за кормой, на буксирных канатах был фрегат «Пик».

Из трубы парохода повалил густой чёрный дым. «Вираго» с натугой потащил всю сцепленную армаду к берегу.

Жоре стало не по себе. Казалось, к ним по воде приближается огромная чёрная туча.

– Это зачем они так делают? – он шёпотом спросил у Литке.

– Фрегаты сами не могут подойти ближе, – тот склонился к нему, не отрывая взгляда от ползущей по бухте гигантской армады. – Им течение мешает, а ветра попутного нет. Сейчас пароход дотащит их до определённого места, они встанут на якоря и начнут палить. А пароход высадит десант.

– Десант? – удивился Жора. – Они станут на берег выходить?

Литке кивнул.

– Союзники ещё до рассвета начали грузить пехоту на пароход. Он сейчас корабли расставит и сам начнёт воевать.

– Будьте здесь! – приказал отец и один спустился вниз, на батарею под горой.

Лейтенант Гаврилов, командир Сигнальной батареи, приказал канонирам зажечь фитили. Вражеские корабли явно собирались атаковать именно его батарею. Все пять орудий были готовы к бою.

Сзади, на склоне горы, зашуршали, осыпаясь, камешки. Гаврилов оглянулся. К нему шёл Василий Степанович.

– Ну что, господин лейтенант, враги намерены оказать вам честь, напав на батарею вашу раньше других, – усмехнулся губернатор.

– Встретим, как и подобает, – Гаврилов почесал щёку. – Зарядов только маловато.

– Ну, коли их мало, так, значит, каждый надо пускать в цель.

Василий Степанович встал возле орудия, бывшего посередине батареи.

– Многие из нас умрут славной смертью, – он вытянул руку в направлении четырёх вражеских судов, неуклонно приближавшихся к батарее. – Последняя наша молитва должна быть за царя!

Орудийная прислуга тут же грянула «Ура!». Старинный боевой русский клич донёсся до других батарей и кораблей «Аврора» и «Двина». С них тоже послышалось «Ура!»

Пушкари склонились над орудиями, наводя их на врага. Пахло гарью, это тлели фитили.

– Берегите порох, его мало у нас, – сказал Василий Степанович Гаврилову, и внимательно осмотрев позицию, ушёл обратно на своё место наблюдения.

Тем временем пароход неторопливо расставлял фрегаты. Первым встал на якорь «Пик», и немедленно открыл огонь по батарее Гаврилова. За ним пальба началась с «Президента» и «Ля Форта». Сам «Вираго» отошёл в сторону и тоже принялся обстреливать Сигнальную батарею.

Пять орудий слаженно палили им в ответ. Неприятельские суда встали таким образом, чтобы держать под обстрелом пушки лейтенанта Гаврилова и три орудия на Красном Яре, досаждавшие им своей пальбой. Но сначала они решили расправиться с Сигнальной батареей.

Чёрный дым поплыл над бухтой. Шестьдесят пушек с эскадры грохотали без умолку. Из стволов вылетало пламя, и горящие обрывки пороховых зарядов.

Жора поневоле съёжился. Буквально под его ногами, внизу, под горой, творился ад. Ядра и бомбы врывались на батарею, скакали по земле, взрывались. Кричали раненые. Но несмотря на ужасающий обстрел, русские артиллеристы стояли у своих орудий, наводя их на цели.

Мальчишки-кантонисты, с закопчёнными лицами, подтаскивали к пушкам заряды.

Невозмутимый Гаврилов громко и растяжно командовал: «Орудия наводи, целься, пли!»

Чугунные ядра крушили корпуса неприятельских кораблей.

Капеллан адмиральского фрегата «Президент» Томас Хьюм чуть не сошёл с ума от страха и ужаса, когда их корабль попал под обстрел русских пушек. Он сидел на корточках за бухтой каната, когда одно ядро разорвало напополам свёрнутый парус, прямо над его головой. Другой чугунный посланец Сигнальной батареи ударил прямо в бизань-мачту. От удара дерево треснуло, щепки посыпались на лысину капеллана. Он начал бормотать молитву.

– Преподобный! – крикнул ему командир фрегата кэптен Барридж. – Идите вниз, на артиллерийскую палубу, помогайте доктору.

– Да-да, – пробормотал Хьюм и на четвереньках добрался до трапа, ведущего вниз. Он скатился по нему кубарем и встал на ноги. Ему было страшно. Капеллан не думал, что всё будет так ужасно.

Ещё утром, глядя в подзорную трубу на батарею, притулившуюся у подножья горы, где было всего пять пушек, он подсчитывал, какая доля от богатств, хранящихся в пакгаузах Петропавловска, достанется ему.

– Мы сметём русских за два часа, – пренебрежительно заявил Хьюм капитану. Тот кивнул головой.

– Да, им не устоять, – усмехнулся Барридж. – Уже к вечеру британский флаг будет развеваться над этим городишком.

Но прошло уже гораздо больше двух часов, а русские всё также свирепо палили в ответ. Их крепостной флаг, синий Андреевский крест на красном поле, спокойно колыхался под слабым ветерком над бесстрашной Сигнальной батареей.

На артиллерийской палубе пахло гарью, капеллан ощутил на губах кислый вкус. Это был вкус сгоревшего пороха. Что-то царапнуло Хьюма по шее. Он дёрнулся от неожиданности и нащупал рукой щепку. Видимо, та отлетела от сломанной мачты и прицепилась к воротнику.

– Что мне делать? – спросил капеллан у доктора, разложившего свои инструменты на маленьком столике. Но ответить тот не успел.

В один из портов палубы влетело русское ядро и разорвалось. Сразу пятеро английских матросов рухнули, как подкошенные. Их скосило осколками.

– Боже мой! – запричитал Хьюм. Его обрызгало кровью. Он не знал, что делать, то ли чистить одежду, то ли помогать раненым.

– Идите сюда! – крикнул ему доктор. – Держите.

Он указал на корчившегося лейтенанта Моргана. Ему осколок вонзился в правое плечо.

– Держите его крепко, – доктор взял в руки щипцы. – Я потащу осколок.

Морган закричал. Тут же под ногами ползали раненые матросы, вся палуба покрылась кровью. Несмотря на то, что она была выкрашена красной краской, кровь была хороша видна.

Орудия грохотали беспрерывно. То и дело слышались удары по корпусу «Президента». Дерево бортов трещало. Это русские артиллеристы не давали скучать британцам.

– Помогите! А-а-а-а!! – раздались ужасные вопли наверху.

– Сюда, вниз!

– Подавай!

– Осторожно!

Всё ещё придерживая дёргающегося Моргана, капеллан обернулся.

По трапу спускали раненых. Это орудийная прислуга с верхней палубы. Сразу шесть человек стали мишенью для русского ядра. Двоим из них оторвало ноги.

– Боже мой! – мелькнуло в голове капеллана. – И зачем я согласился плыть на этом корабле? Сидел дома, в своей церкви, в тихом Девоншире, и читал про войну в газетах.