Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, я пошла, не запаздывайте!
Анастасия Фёдоровна поджидала сваху, и когда та вошла в дом, они встретились взглядами. Тётка Прасковья расплылась в улыбке, подмигнула ей, что означало – всё в порядке, всё, как надо.
И только на третий день угомонились. Поправляли здоровье капустным росолом и крепким чаем с пирогами.
– Вставай, Петя, вставай, остынет кашка.
– Я помогу слезть с печи. Пётр Васильевич открыл глаза, увидел рядом лицо пожилой женщины.
– Кто это?
Повёл глазами по потолку, стенам, пытаясь вспомнить, где находится.
– Где я был?
Пошевелился, вновь услышав знакомый голос, протянул руку. Анна Александровна, придерживая слабое тело мужа, помогла ему спуститься с печи на пол и сесть на излюбленное место за столом у окна. За окном Петр Васильевич увидел чистое голубое небо и часть старого дома. Он обветшал и казался опечаленным. Один угол больше остальных ушёл в землю, краска на окнах местами пооблупилась. Пётр Васильевич вспомнил, как строил его с большой надеждой на будущее. Как быстро годы пробежали!
– Кушай, Петя, пока каша тёпленькая, – промолвила Анна Александровна и подала ему ложку. Есть не хотелось, разговаривать тоже. Он молча смотрел на тарелку с кашей, от которой поднимался едва заметный парок.
– Надо покушать, совсем ослабеешь, – тихо, с беспокойством вновь прошептала Анна Александровна. Нехотя, почти не пережёвывая, он проглотил несколько ложек каши и попросил горячего чая. С остановками, небольшими глотками выпил его, встал и вышел из-за стола.
– Мне холодно, – сказал Пётр Васильевич и указал на печь. Анна Александровна быстро поправила на печи подстилку из старого тулупа, взбила подушку, помогла мужу подняться на печь и укрыла его ватным одеялом. Пётр Васильевич погладил её руку, улыбнулся.
– У тебя что болит, Петя?
– Ничего не болит. Я немножко посплю. – Он удобней лёг на подушку, вытянул ноги и закрыл глаза. Память вновь унесла его в далёкое прошлое.
Анна Александровна успокоилась, провошла в комнату, встала на колени перед иконой и зашептала:
Новый 1904 год начался суровыми рождественскими морозами и старыми хлопотами деревенского мужика про житьё-бытьё. Не было свободного времени, чтобы просто посудачить. А если и велись беседы, то непременно не о пустяках – больше о делах или проблемах значимых, важных. Вот и сейчас заговорили, будто японец напал на Россию, да внезапно, без предупреждения. Как можно так? Не по-людски. И чего надо японцам, и что не поделили? А причины были, и было за что воевать. Начался призыв на службу в армию. Известие о войне вызвало особое беспокойство в семье Пономарёвых.
Петру в июле исполняется двадцать один год, год призывной. Только женился, отгулял свадьбу. С молодой женой не пожил ещё, война ни к чему. А что поделаешь, от службы не уйдёшь. Служить придётся, рассуждал Василий Андреевич.
Больше всех переживала Анна. Но к всеобщему удивлению вдруг успокоилась, стала немногословной и даже уверенной.
На первом месте во всей русской политике начала царствования Николая Второго стояли вопросы Дальнего Востока – «Большая азиатская программа».
Однажды он сказал, что рассматривает укрепление и усиление влияния России в Восточной Азии как задачу своего правления. Освоение дальневосточных земель было невозможным без развития транспортной системы. Впервые идею о постройке железной дороги в Сибири подал граф Н. Н. Муравьёв-Амурский. Ещё император Александр Третий с возмущением писал: «Уже сколько отчётов генерал-губернаторов Сибири я читал и должен с грустью и стыдом сознаться, что правительство до сих пор ничего не сделало для удовлетворения потребностей этого богатого, но запущенного края. А пора, давно пора».
Проблема освоения Сибири и Дальнего Востока становилась насущной и безотлагательной. Это понимали и деловые люди. С письмом к императору обратилось сибирское купечество:
1889 год. Осмотр линии изысканий КВЖД вице председателем С. И. Кербедзом
«Одни мы, Государь, сибирские Твои дети, далеки от Тебя, если не сердцем, то пространством. Большие мы от того терпим нужды! Богатства пашен и почвы лежат без пользы для престола Твоего и нас. Даруй нам железную дорогу, приблизь нас к Себе, отчуждённых от Тебя. Повели, чтоб Сибирь внедрилась воедино во едином государстве».
В марте 1891 года был опубликован высочайший рескрипт императора Александра третьего: «Повелеваю приступить к постройке сплошной через всю Сибирь железной дороги (Транссиб), имеющей целью соединить обильные дарами природы Сибирские и области с сетью внутренних рельсовых сообщений». Были и противники строительства железной дороги.
Европа узнала о Транссибе на Всемирной выставке 1900 году в Париже, где Россия впервые заявила о ведущемся строительстве Сибирской железной дороги. Великая сибирская магистраль – громадное техническое сооружение – была самой протяжённой дорогой в мире – более восьми тысяч километров.
19(31) мая 1891 года, близ Владивостока (Куперовская падь) на закладке железной дороги присутствовал цесаревич Николай Александрович, будущий император Николай Второй.
Основным препятствием к русскому преобладанию на Дальнем Востоке была Япония, неизбежное столкновение с которой Николай Второй предвидел и готовился к нему, как в дипломатическом, так и в военном отношении.
Постройка Сибирской дороги и усиление флота обеспечивали материальную возможность борьбы. В русских правительственных кругах была сильна надежда на то, что страх перед силой России удержит Японию от прямого нападения.
Япония в 1868 году, проведя масштабную модернизацию экономики страны, к середине 90-х годов перешла к политике внешней экспансии, в первую очередь в географически близкой Корее. Натолкнувшись на сопротивление Китая, Япония в ходе японской войны (1894 – 1895) нанесла Китаю сокрушительное поражение.
Подписанный по итогам войны Симоносекский договор зафиксировал отказ Китая от всех прав на Корею и передачу Японии ряда территорий, включая Ляодунский полуостров в Манчжурии. Это достижение Японии не отвечало интересам европейских держав. Поэтому Германия, Россия и Франция добились изменения этих условий. Тройственная интервенция привела к отказу Японии от Ляодунского полуострова, а затем передаче его в 1898 году России в арендное пользование.
Россия фактически отобрала у Японии захваченный в ходе войны Ляодунский полуостров, что привело к новой волне милитаризации Японии, на этот раз направленной против России.
Касательно соединения Сибирского пути с Владивостоком было предложено два варианта: по берегу Амура и прямым железнодорожным путём через Маньчжурию. Второй вариант представлялся более выгодным в экономическом и эксплуатационном отношении. Инициатором строительства Маньчжурского варианта железной дороги был министр финансов Сергей Юрьевич Витте, считавший, что железная дорога будет содействовать мирному завоеванию Маньчжурии.
1904 год. Строительство КВЖД
После подписания соглашения между Россией и Китаем началось строительство Маньчжурской дороги. Подбором специалистов для прокладки КВЖД руководил лично С. Ю. Витте, по рекомендации которого главным инженером КВЖД был назначен Александр Иосифович Югович. Первые партии русских инженеров во главе с А. И. Юговичем прибыли в Маньчжурию в июне 1897 года. Александр Иосифович, известный специалист по сооружению железных дорог в пустынных и горных местах России поступил на службу к китайскому правительству и возглавил Строительное управление КВЖД. Строительные отделения (участки дорог) возглавили опытные инженеры путей сообщения: М. Н. Бочаров, Н. С. Свиягин; Ф. С. Гришман, С. Н. Хилков.
Местом для построек Строительного управления был выбран участок на берегу реки Сунгари в точке её предполагаемого пересечения железнодорожной магистралью, где впоследствии встал город Харбин. 28 августа 1897 года приступили к строительству КВЖД.
В целях охраны строительства КВЖД была создана специальная Охранная стража. Позднее её преобразовали в отдельный корпус пограничной стражи Заамурского округа.
1(14) июля 1903 года было открыто движение по Транссибу на всём его протяжении. Движение шло через Маньчжурию. Под предлогом проверки пропускной способности Транссиба немедленно началась переброска российских войск на Дальний Восток.
Транспортировка войск в Маньчжурию
За 13 с половиной лет (с марта 1891 года по сентябрь 1904 год) был проложен непрерывный рельсовый путь для движения поездов от Миасса (Челябинск) на Южном Урале до Владивостока и Порт-Артура на берегах Тихого оеана. Рельсовый путь имел разрыв в районе Байкала, но там была организована регулярная паромно-железнодорожная переправа Байкал-Мысовая, и поезда шли через неё. А с 16 октября 1905 года уже была принята в постоянную эксплуатацию Крутобайкальская магистраль, которая соединила разрыв дороги до самого Владивостока.
В июле 1903 года было образовано Наместничество Дальнего Востока, объединившее Приамурское генерал-губернаторство и Квантунскую область. Цель образования Наместничества – объединение всех органов русской власти на Дальнем Востоке для противодействия ожидавшемуся японскому нападению. Наместником стал адмирал Е. И. Алексеев, ему предоставили в подчинение войска, флот и администрацию, включая полосу Китайско-Восточной дороги.
1905 год. 4-й Сибирский корпус
В 1903 году спор из-за русских лесных концессий в Корее и продолжающейся русской оккупации Маньчжурии привёл к резкому обострению русско-японских отношений. Николай Второй не пошёл на уступки, так как для России присутствие на Дальнем Востоке было принципиально – решался вопрос о выходе к незамерзающим морям.
Япония стремилась к полному своему господству в Корее и требовала, чтобы Россия очистила Маньчжурию. Избежать борьбы с Японией Россия могла лишь ценой капитуляции и своего самоустранения с Дальнего Востока и никакие уступки не смогли не только предотвратить, но даже отсрочить решение Японии начать войну с Россией, в которой Япония и по существу и по форме стала нападающей стороной.
Внезапное, без официального объявления войны нападение японского флота на русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура в ночь на 27 января (9 февраля) 1904 года привело к выводу из строя нескольких сильнейших кораблей русской эскадры. Это обеспечило Японии беспрепятственную высадку войск на Квантунском полуострове и дало возможность перерезать железнодорожное сообщение ПортАртура с Россией. Гарнизон крепости был принуждён к сдаче. Остатки русской эскадры в Порт-Артуре были либо потоплены осадной артиллерией Японцев, либо взорваны собственными экипажами.
В период войны с Японией для пополнения армии проводились так называемые «частные мобилизации», т.е. выборочно по местностям. Из какого-либо уезда или волости вычерпывались полностью запасные всех возрастов, а в соседней местности призыва не было вовсе. 1904 – 1905 годах призывались и новобранцы 1882 – 1883 годов рождения.
Пришло то время, когда и Пётр Пономарёв 1883 года рождения был приглашён в местную управу, где ему сообщили о сроке прибытия на призывной пункт в город Омск. Известие это не было неожиданным, но в семье его не ждали, надеялись, что всё как-то обойдётся, и эта беда их минует.
В назначенный день, после семенных застолий призывники в сопровождении родных и близких под залихватские мелодии гармошек двинули к пристани. Там их ждал пароход «Иртыш». Со стороны всё это никак не походило на проводы на войну. В Все были уверены в быстрой и лёгкой победе над японцами. В русской офицерской среде война с Японией воспринималась как предоставленный судьбой случай отличиться на войне и получить очередной чин или звание:
– пели они.
Анна выпросила у свёкра разрешение проводить мужа до Омска. И как было не разрешить, сын уходил на войну. В своём желании Анна была не одна, провожали мужей и другие женщины. Шумно, с сумками и котомками, все они разместились в носовой части парохода, который, неспеша разрезая водную гладь, на вторые сутки доставил их в город.
На призывном пункте после прохождения медицинской комиссии большинство новобранцев определили в Отдельный корпус пограничной стражи, созданный в январе 1901 года Указом императора Николая Второго на базе Охранной стражи КВЖД, которую тогда возглавлял главный инженер строительства А. И. Югович. Охранная стража в период войны комплектовалась на общем основании и подчинялась Маньчжурской армии. Командовал отдельным корпусом пограничной стражи генерал Н. М. Чичагов.
Группа призывников в сопровождении ответственного за доставку их к месту назначения офицера по прибытии на железнодорожный вокзал получила инструктаж по поведению в пути к месту назначения – Харбину.
На перроне вокзала Пётр увидел среди провожающих Анну. Высокая, стройная, в ярком полушалке на голове она выделялась среди всех. Анна помахала ему рукой и, к удивлению Петра, куда-то исчезла.
Толпа женщин, провожающих новобранцев, после инструктажа, как по команде загудела и ринулась к отъезжающим, чтобы проститься. Возникло замешательство. Только Анна метнулась в сторону вагонов, к солдатам, охраняющим поезд. Её давно продуманный план следовать вместе с Петром к любому месту его службы, казалось бы, абсолютно нереальный, начал воплощаться.
Пожилой солдат-запасник с пышными усами и винтовкой на плече, немало удивлённый просьбой молодой женщины и предложенным ему вознаграждению в виде бутылки водки и запеченой утки, внимательно выслушал её, размышляя, разгладил пышные усы, и велел Анне перейти на другую сторону вагона. Вскоре там открылось окно, в котором появились двое солдат. Они жестом пригласили её подойти вплотную к вагону. Вначале солдаты приняли увесистые котомки, потом, ухватив за протянутые к ним руки, без особого труда втащили Анну в вагон. Усадили в угол крайнего отсека, забросали солдатскими шинелями и велели сидеть тихо, пока не тронется поезд.
Вскоре пространство вагона наполнилось шумом от вбегающих новобранцев и раскатами громкого баса унтер-офицера Антонова, который жестом указывал каждому его место. Сидя под шинелями, Анна боялась даже пошевелиться, ей было душно и жарко. Её охватил страх. Она начала шептать молитвы. Беспокойство постепенно ушло.
Когда все разместились по отсекам, унтер-офицер зычно подал команду «смирно». В вагоне воцарилась тишина. Вытащив из-за пазухи бумагу, Антонов начал выкрикивать фамилии новобранцев, те отвечали: «Здесь». Закончив процедуру проверки, унтер-офицер направился было в соседний, последний вагон. Но солдат с пышными усами, покряхтывая в нерешительности, начал намекать ему, что у него есть что выпить и закусить, как тронется поезд. Унтер остановился, будто ослышался, обратил свой строгий взор на старого солдата. Потом тихо, чтобы никто не услышал, прошипел:
– Откуда, Пантелеич?
С Феофаном Пантелеевичем они вместе уже ни один год военную лямку тянули и не первый эшелон с призывниками сопровождали. Пантелеевич начал рассказывать, как решил помочь молодой женщине. Унтер, вытаращив глаза, зарычал:
– Ты опять, Пантелеевич, вляпался?! До какой станции? Где эта жена?
Вагон вдруг вздрогнул, заскрипели межвагонные сцепы – сперва в голове поезда, затем в его хвосте, вокзал и привокзальные строения поплыли назад. Колёса всё чаще и чаще застучали на стыках рельсов.
– Слава богу, кажется, поехали, – шептала Анна, совершенно не представляя, что ждет ёе впереди и как сложится судьба. Сидеть стало невмоготу, занемели суставы.
Ворох шинелей в углу вдруг зашевелился. Потом показалась женская голова в ярком платке. Анна слышала допрос старого солдата и вышла из немудрёного укрытия. Увидев молодую симпатичную женщину унтер опешил на секунду, потом учтиво спросил:
– Как фамилия мужа?
– Пономарёв Пётр Васильевич, – спокойно ответила Анна. Унтер для верности заглянув в список новобранцев и с облегчением произнёс:
– Есть такой, рядом, в последнем вагоне располагается. Услышав слова унтера, Анна расплылась в улыбке.
В тот самый момент дверь в вагон с шумом открылась, и в неё вошёл капитан Уваров – ответственный офицер сопровождения и с ним два унтер-офицера.
– Что у вас происходит, Степан Никифорович, – обратился он к унтер-офицеру Антонову, увидев девушку. Вытянувшись и приложив руку к фуражке, унтер начал сбивчиво объяснять, как попала к ним в вагон девица.
– Вот понимаете, прошмыгнула незаметно, когда мы принимали новобранцев.
– Кто стоял на посту возле вагона? – продолжал допрос капитан.
– Запасник Патрикеев, – выдавил из себя унтер.
– Опять Патрикеев! После обхода с Патрикеевым ко мне! – строго приказал капитан, потом обратился к Анне, улыбаясь:
– Значит, голубушка, вместе с мужем хотите воевать с Японцем? Ну, зачем же без разрешения в вагон-то? А с другой стороны – похвально! Вот все бы жёны так! С японцем управились бы скоро. А до ближайшей станции – Новониколаевка – ехать двое суток. Остановки делать будем только на разъездах и стоять будем подолгу, пропуская встречные поезда. Но там и гражданского населения почти нет, только железнодорожники да стража. Вот так-то. – Потом, повернувшись к одному из сопровождающих его унтер-офицеров, приказал: – Ступайте в последний вагон и приведите сюда призывника Пономарёва Петра. – И снова обратился с вопросом к Анне: – Так муж ничего и не знает о том, что вы едете в соседнем вагоне?
Анна слегка смутилась, покраснела и, глядя смело в глаза капитану, спокойно ответила:
– Никто не знает. Пётр, войдя в вагон и увидев Анну в окружении офицеров, побледнел, потом его прошиб пот. Капитан Уваров с интересом наблюдал за супругами. Ему хотелось точно знать, что эти молодые люди его не обманывают. Время-то военное. Не дав Петру опомниться, капитан спросил его:
– Эту женщину знаешь?
Придя в себя, Пётр почти шёпотом ответил:
– Это моя жена. Анна успела только вымолвить:
– Петя! И протянула к нему руки.
Опытному вояке Уварову и без того было всё понятно. Он знал и то, что у этой красавицы нет никакого документа, подтверждающего её личность. Их просто не давали жителям деревень. У него возникло желание помочь молодым людям. Унтер-офицеру, приведшему Петра, он дал указание проводить Анну в купейный вагон, в котором едут в госпиталь Харбина сёстры милосердия Общины Святой Евгении – там есть свободные места. Антонову велел разрешить супругам встретиться и обсудить, как им быть по прибытии на станцию Новониколаевка.
Поделиться книгой: