Избавление

"Это пройдет. И добраться туда не проблема - сердце само подскажет тебе направление. Вопрос только в том, как скоро ты восстановишься".

"Что это за тип, который меня подобрал? - неожиданно спросила Айра. - Мне показалось, или он действительно туповат?"

"Он глуп, как пробка, - заверил ее Марсо. - Но в нашем случае это только на руку: он никогда и никому не расскажет, где и в каком виде тебя нашел".

Айра оглядела бедную землянку и нахмурилась.

"Он наверняка здесь не один".

"С ним живет еще один человек. Его отец, насколько я понял. Где-то неподалеку есть деревня, где он сдает свои травы и лишнюю рыбу, но сам он там не задерживается. Так, придет, продаст и снова уходит в лес. Возможно, из-за того, что так неудачно родил сына. Парень на вид здоровый, почти тебе ровесник, но дурак дураком... кажется, на нем проклятие висит, хотя не уверен. Мне плохо видно - Источник искажает ауру".

"Проклятие, говоришь?" - задумчиво нахмурилась девушка.

"Не вздумай снимать! - тут же предупредил ее призрак. - Ты еще слишком слаба. Да и следов оставлять нельзя! Никаких! Особенно, магических! До самого Занда придется идти своими ножками, не связываясь ни с порталами, ни с иллюзиями, ни с чужими проклятиями! Потому что мне бы не хотелось, чтобы тебя почуяли организованные Альварисом патрули во глве с магами и сообщили об этом в ближайший город. Потому что у них, будь уверена, наверняка уже имеются слепки с твоей ауры и все заранее предупреждены, кого именно надо искать!"

Она тревожно привстала.

"Марсо, нам надо торопиться!"

"Конечно, надо. Но торопиться надо с умом: сперва восстановись в этой глуши, наберись сил, Керу дай время прийти в себя... а уж потом собирайся. И насчет одежды, заодно, подумай, потому что щеголять по нашим дорогам голышом я бы тебе настоятельно не советовал. А еще реши, как волосы свои спрячешь и куда денешь этого наглого крыса: вы с ним такая приметная пара, что даже издалека видно - чужаки. Особенно здесь, в Лигерии, где светловолосых - раз, два и обчелся".

"А если я побегу волчицей?"

"А ты сможешь? - с сомнением переспросил дух. - Оно, конечно, сразу избавит тебя от проблем с одеждой и попутчиками, но еда... вернее, охота... ты уверена, что добудешь себе пищу? Станешь есть сырое мясо? Да еще после такого перерыва?"

"Не знаю", - отвернулась Айра.

"И выдержит ли твой крыс?"

В этот момент змейка приоткрыла один глаз и пренебрежительно фыркнула, всем видом показывая, что хозяйку не подведет. Девушка тут же улыбнулась и накрыла ее ладошкой, отдавая жалкие крохи магии, что успела накопить во сне. Почувствовала, как пощекотали в ответ кожу тонкие чешуйки, а потом успокоено замерла, чувствуя, как волны обожания плавно окунают ее в море заботы и любви, плещущееся вокруг преданного метаморфа.

Он никогда ее не оставит - это правда. Он будет рядом, что бы ни случилось. Как бы ни было трудно. Как бы ни было плохо. Он всегда останется с ней. До самой смерти.

"Я люблю тебя, мой хороший", - шепнула про себя Айра, и Кер тихонько заурчал, молча говоря ей, что любит не меньше. После чего еще крепче сжал зубами драгоценный Источник, закрыл глаза и погрузился в целительный сон, в котором только и мог восстановиться. А она погладила гладкое серебристое тело, от головы которого вплоть до самого хвоста бежала знакомая лиловая полоса, отдала еще немного сил, чтобы помочь ему оправиться поскорее, и быстро уснула тоже. Даже не заметив, что в какой-то момент занавеска от входа снова отдернулась и в землянку протиснулся все тот же здоровенный детина с могучими плечищами кузнеца и наивным лицом пятилетнего ребенка.

Правда, на этот раз в его облике проступило нечто иное. Так, словно из-под маски деревенского дурачка вдруг проступило совсем иное лицо. Чужое и нечеловеческое.

Какое-то время Тупой Гы изучал ее круглыми от удивления глазами. Странно помялся, когда крохотный лучик света причудливо заиграл на алмазном колечке в зубах метаморфа. Жадно причмокнув, верзила подошел и протянул ладонь, чтобы его забрать, но вдруг замер, словно чья-то невидимая рука ударила в грудь. Распахнул в немом изумлении рот. Хрипло закашлялся, будто кто-то властно сдавил ему глотку, и совершенно чужим голосом просипел:

- Кто... ты-ы?..

Над Айрой неожиданно возникло плотное облачко беловатого тумана, обретшего очертания человеческой фигуры со взбешенным, искаженным яростью лицом.

- Изыди, Азуар, или развею тебя по ветру!

Гы ошарашенно уставился на призрака и неверяще выдохнул:

- Ма-р-со-о-о?!

- Верно, - жестко сказал дух. - Только посмей тронуть девочку, и я избавлю это тело от твоего утомительного присутствия. Даже если придется развеять его в прах. Ты понял?!

- Д-да... - захрипел дурачок. - Отпус... ти... я не трону...

- Парень еще жив?

- Д-да... но он слаб...

- Очень хорошо. Вздумаешь его уничтожить - и исход будет тот же.

- Незачем его... слишком удобное тело... - закашлялся Тупой Гы, глаза которого вдруг полыхнули неприятными алыми сполохами.

- Его отца тоже доишь потихоньку?

- Н-нет... он еще слабее...

- Врешь, - сухо заявил бывший архимаг. - Был бы он слаб, давно бы умер: рядом с тобой не живут чистые души. А раз он ходит и даже работает... думается, ты меня обманываешь, демон!

- Он... он хорошо защищен, - с трудом выплюнул парень, опускаясь на колени. - Но я нашел... щелочку.... через этого увальня... крохотную, но все же...

- Значит, нашел ее недавно, - заключил маг, а потом задумался. - Быть может, всего пару месяцев тому. Поблизости есть Источники?

- Да, - демон вздохнул чуть свободнее. - Тебе зачем? Сам, небось, не слишком нуждаешься... я даже не знал, что ты еще жив!.

- То тебя не касается. Где Источник? Какой? Насколько далеко?

- Ключ. Дня три на запад, потом в горы и еще пару дней надо проторчать в пещерах, чтобы его достать.

- Запас у тебя есть?

- Немного.

- Отдай ей, - властно потребовал маг, кивнув на спящую девушку. - Сегодня же!

Демон изумленно вскинулся, собираясь что-то спросить, но чужая рука с такой силой снова надавила на глотку, что он захрипел и рухнул на бок, силясь глотнуть хотя бы толику воздуха.

- Что? Неприятно зависеть от кого-то другого, Азуар? - насмешливо поинтересоваться Марсо. - Неприятно сознавать, что в чужом теле ты стал уязвим?

- Хватит... перестань... я сделаю! Слышишь?!! Я отдам!

- Сегодня же, - сухо велел маг. - Немедленно. И так, чтобы старик не увидел!

- Как... скажешь...

- Не вздумай обмануть. Заклятия по изгнанию демонов все еще живы в моей памяти. Даже после смерти. А уж сил на тебя у меня хватило бы и в бытность простым учеником. Так что не вздумай, Азуар... демонолог, если ты помнишь, из меня получился куда лучший, чем некромант.

В тот же миг невидимая удавка исчезла, и Тупой Гы в изнеможении распластался на земляном полу, судорожно хватая ртом жизненно необходимый воздух. Его глаза снова погасли, лицо искривилось в прежней глупой улыбке, изо рта потекла вязкая слюна. А когда он все-таки поднялся и двинулся, пошатываясь, к выходу, то уже не помнил, что произошло, почему он вдруг научился разговаривать так разумно, отчего над уснувшей девушкой вдруг появилось призрачное голубое сияние и почему ему срочно понадобилось откопать старательно запрятанную у реки бутыль с поистине ледяной, вкуснейшей и по-настоящему волшебной водой, чтобы затем принести обратно и щедро напоить странную гостью.

Марсо проследил за ним долгим взглядом, затем перевел взгляд на мирно спящую девушку, странно улыбнулся, приметив, как она крепко держит кольцо - единственную ниточку, привязывающую его к этому миру. Наконец, побледнел, став совсем прозрачным, тихонько вздохнул и вернулся в свой новый дом, напоследок неслышно прошептав:

- Я так долго тебя искал... так долго боролся, воевал с самим собой... предавал... поднимался и падал... так долго не видел истины, что и сейчас не могу поверить... даже когда точно знаю, что Сердце Зандокара существует. Когда чувствую и вижу, что на самом деле Оно - живое. Такое же живое, как ты, моя девочка... спи, Айра. Спи, дитя. Больше никто не посмеет к тебе прикоснуться.

Глава 3

На следующее утро Айра пришла в себя настолько, что смогла без посторонней помощи сесть и даже попыталась подняться с постели, закутавшись в старое, потрепанное и побитое молью покрывало. Однако если сидеть она могла без особого труда, то совершать дальнейшие подвиги ей было рановато: едва оперевшись на ноги, девушка пошатнулась и непременно бы упала, если бы под локоть не подхватили чьи-то сухие, но очень сильные пальцы.

- Ты что творишь? - с укором произнес незнакомый голос. - Едва очнулась и тут же вприпрыжку собралась бежать... разве ж это дело?

Айра торопливо плюхнулась обратно на постель и удивленно воззрилась на немолодого, но еще полного сил мужчину, стоящего над ней с крайне неодобрительным видом. Было ему около пятидесяти, среднего роста, но с такой крепкой фигурой, что сразу становилось понятным, в кого уродился несчастный дурачок, принесший ее в эту землянку. У мужчины оказалось простое, открытое лицо, густая копна непослушных русых волос, без конца норовящих упасть на лоб. Гордый прямой нос, четко очерченные губы и усталые, полные необъяснимого смирения глаза, в которых то и дело проступала странная тоска.

Убедившись, что гостья в порядке, он отошел в сторону и, забрав с низенького стола глиняную кружку, протянул.

- Пей. Ты, наверное, голодная?

"Это Стагор, - вовремя шепнул в голове Марсо. - Живет тут один с тех самых пор, как потерял жену. То есть, примерно лет пятнадцать. Парень у него с малых лет немного не в себе, но бояться его не надо - не буйный".

- Мое имя Стагор, - словно услышав призрака, сказал мужчина, пристально изучая жадно глотающую воду девушку. - Меня не бойся: не обижу. Если, конечно, ты не ведьма и не болотница. Тебя нашел возле реки мой сын... два дня тому... и принес сюда.

"Это Кер его отыскал, - так же тихо пояснил Марсо. - Я малыша за помощью отправил, когда в себя пришел. А он привел этого бугая, который и принес тебя в дом".

- Здравствуйте, - настороженно ответила Айра, оторвавшись, наконец, от кружки. - Где я? Что это за место?

- Лигерия, - без особого удивления отозвался хозяин дома, забирая посуду. - А речка - Быстрая. Здесь неподалеку Березинки стоят, а еще дней пять к югу - Драмн.

"Марсо?" - тут же обратилась она за помощью.

"Подожди, я думаю... кажется, мы отклонились от курса и попали слегка не туда, куда я планировал. Драмн - это, вроде, какой-то городишко на северо-востоке Лигерии... впрочем, тебе сейчас все равно. Главное, что мужик живет один и здесь нет ни одного мага. Остальное - мелочи".

- Кто ты? - задал вполне закономерный вопрос Стагор, присев на старый, грубо сколоченный табурет. - За последние пятнадцать лет тут не появлялись чужаки. Да еще в таком виде.

Айра неуловимо порозовела и подтянула повыше покрывало, пряча обнаженные плечи и все остальное, что этот человек, разумеется, уже видел.

- Меня зовут Айра. Я... в беду попала, - осторожно сказала она. - В серьезную беду. Но успела сбежать до того, как все стало совсем плохо. И уходить пришлось очень быстро, да так, что я... мне даже собраться не дали как следует.

Стагор скользнул понимающим взглядом по оголившемуся плечу.

- За тобой будет погоня?

- Да, - она чуть вздрогнула, вспомнив свой сумасшедший побег с острова и подумав о вероятном гневе лера Альвариса. - И очень скоро. Хотя, конечно, я надеюсь, что на какое-то время сбила их со следа.

- Кто тебя так?

- Вам лучше не знать.

Мужчина ненадолго помолчал, пристально изучая ее усталое лицо, с которого еще не исчезли следы недавних тревог. Девушка была очень худа, хотя и не производила впечатление голодающей. На светлой коже, когда сын принес ее в дом, виднелись выразительные синяки и длинные ссадины, словно по ней хлестали все ветра этого мира. Однако сама кожа оказалась мягкой на ощупь, нежной, ухоженной. Руки тонкие, совсем не огрубевшие. Ресницы длинные, такие же светлые, как волосы. А сами волосы настолько густые, что сразу видно - за ними заботливо ухаживали. Но, что странно, никакой одежды на незнакомке не было. Только пара перышек на спине прилипло, да интересные следы виднелись между лопатками, словно там когда-то росли крылья. И шрамы очень странные на ладонях имелись - будто в них тонкие стилеты вгоняли до самого основания. Или же палач пихал раскаленные иглы. Острые, длинные и пятигранные.

Он поджал губы: девчонка выглядела так, словно из тюрьмы сбежала. Когда он примчался на громкое гыканье сына, сперва даже подумал - все, померла. Больно бледная была и даже не шевельнулась, когда он поднял ее на руки. Ан нет - повезло: Стагор вовремя заметил, как медленно вздымается высокая грудь, да правильно разглядел, как подозрительно ярко светятся глаза у каменной змейки на ее шее. После чего с холодком признал магический амулет, крепко выругался, потому как магов на дух не переносил, и велел нести незнакомку в дом, пока не застыла и не отдала Всевышнему душу, каким-то чудом умудрившись забраться нагишом в эти непролазные дебри. Потому что сразу видно - не простых она кровей. Очень непростых: никто из деревенских себе амулета позволить не мог. Особенно такого, чтобы предупреждающе светился, стоило лишь поднести к нему руку. А там, где есть магический амулет, непременно ищи какого-нибудь мага. И, соответственно, крупные неприятности в довесок, потому что маги очень не любят, когда их водят за нос. Тогда как девчонка... судя по всему, что-то неприятное ей было уготовано, раз она решилась бежать одна, в грозу, да еще не просто так, а, скорее всего, через созданный наспех портал... может, амулет у нее как раз на это и зачарован... потому что представить, чтобы она появилась в этих лесах... в таком виде... каким-либо иным образом, чем через портал... да еще ни замерзнуть, ни утонуть, ни исцарапать себе ноги о шишки не успела... он просто не мог. Это было абсолютно невозможно. А значит, следом за девчонкой могут прийти весьма неприятные гости.

И именно поэтому на его лбу сейчас пролегла глубокая складка.

- Простите, - тихо сказала Айра, безошибочно угадав ее истинную причину. - Я не хотела причинять вам беспокойство. Как только наберусь сил - сразу же уйду. Обещаю. Спасибо, что помогли.

Стагор вздохнул.

- Всевышний велел людям помогать друг другу... даже если кто-то из его детей сделал что-то плохое. Так что отдыхай, выздоравливай. Никто тебя не гонит.

- Я не сделала ничего плохого, - совсем неслышно уронила она. - Не убила, не украла, не разрушила... я всего лишь не пожелала подчиниться. Как оказалось, иногда это значит гораздо больше, чем жизнь или смерть. Поэтому я сбежала. И поэтому меня скоро начнут искать, чтобы вернуть и закончить то, чего не смогли сделать раньше.

- Не надо, - неожиданно покачал головой Стагор. - Я не хочу знать подробностей. Мне кажется, в тебе нет зла. И нет намерений причинить нам вред.

Он поднялся с табурета и быстро направился к выходу, больше ничего не добавив. Посмотрел только странно - долго, внимательно, печально, а потом резко отвернулся и пропал за колыхнувшейся занавеской, словно не хотел, чтобы она о чем-то спросила.

"Кажется ему... - пренебрежительно фыркнул Марсо, когда мужчина ушел. - На сына бы взглянул, провидец! Может, тогда и не был бы он таким болваном!"

"Ты о чем?" - неуловимо нахмурилась Айра.

"Да так... не бери в голову. Лучше попроси у него еще воды, когда вернется, и ложись спать - во сне силы восстанавливаются быстрее. А я на всякий случай покараулю".

Айре понадобилась почти неделя, чтобы обрести уверенность в своих силах и начать выбираться из землянки - отвратительная слабость уходила довольно быстро. И каждое утро, открывая глаза, девушка с растущим ликованием понимала, что справится гораздо легче, чем ожидала, с невыразимым облегчением встречала рассвет, с новой радостью сознавая, что сегодня смогла чуть-чуть больше, чем вчера.

Конечно, она быстро уставала, подолгу спала, мало ела и невероятно много пила. Но при этом чувствовала, как буквально молодеет от каждого сделанного глотка и про себя поражалась смутно знакомому вкусу. Причем поражалась ровно до тех пор, пока внезапно не вспомнила и не поняла - где-то среди этих ручьев прячется настоящий природный Источник, чьи воды незаметно просачиваются в реку. Простые люди вряд ли знали, рядом с каким чудом им довелось поселиться. Скорее всего, просто жили, удивлялись собственному долголетию, редким болезням и благодарили Всевышнего за его доброту. Тогда как на самом деле причина их крепкого здоровья - вот она, в прозрачной влаге, в изобилии раскинувшейся под землей и пробивающейся наружу естественными водяными ключами, в одном из которых бурлила совсем не простая сила. И сейчас эта сила оказалась для истощенной девушки как нельзя более кстати. Так же, как полный покой, тихий лес и отсутствие незваных гостей, способных заподозрить в быстро крепнущей девушке стремительно выздоравливающую магичку.

Стагор был неизменно вежлив со своей гостьей, осторожен в расспросах и крайне терпелив. Он исправно охотился, рыбачил, собирал лесные травы и корешки, каждый вечер подвешивая тугие пучки к потолку. Подолгу пропадал в лесу, возвращаясь только под вечер. Он не сгонял девушку с единственной крепкой постели в углу, а неизменно устраивался на ночлег на крохотном топчане у входа, тогда как второй, спешно сколоченный топчан стоял уже наверху и принадлежал Гурту - рослому сыну лесника, которого за глупое гыканье деревенские прозвали Тупым Гы.

Парень не жаловался и не просился внутрь. Кажется, ему было совершенно все равно, где жить, что делать, где гулять и с кем делиться нехитрыми впечатлениями своей непонятной жизни. Порой он приносил из леса дохлых змей, с гордостью укладывая их у ног печально улыбающегося отца. Иногда притаскивал обломанные, причудливым образом изогнутые ветки. Пару раз с криками мчался через подлесок, неся в руках осиное гнездо, и потом его приходилось спешно лечить от многочисленных укусов. А однажды даже бесстрашно вручил Айре красивый полевой цветок, за который получил от нее крайне удивленный взгляд и искреннюю благодарность.

Стагор не боялся оставлять девушку с неразумным сыном: Гурт был настолько отсталым в развитии, что просто не знал, как обидеть. Он был крупным, удивительно широкоплечим, невероятно сильным, но... глупым и крайне наивным. Его легко можно было испугать. Еще легче задеть. Невероятно просто обидеть. И только злиться он никогда не умел. Просто не понимал, кому и зачем это нужно. Не говоря уж о том, что ударить не смог бы даже защищая свою жизнь. Словно Всевышний, отобрав его разум еще в детстве, милосердно избавил родителей от такого горя. Напрочь лишил мальчика злобы. Позволил забыть обиды и милостиво погасил его память, вместе с пониманием того, что он стал сильно отличаться от других людей. Правда, Береника не перенесла даже этого - едва заезжий маг сказал, что сын уже не поправится, быстро слегла и той же осенью ушла. Туда. Наверх. Просить Всевышнего за свое несчастное дитя.

Все это Айра узнала от Марсо, а тот, в свою очередь, выудил это из памяти убитого горем отца, заставив ее искренне пожалеть одинокого вдовца за такую трудную судьбу. Сам Стагор ни о чем таком не говорил, поэтому девушка не решалась спрашивать напрямую. И навязываться со своим сочувствием тоже не смела. Только все чаще подмечала его тоскливые взгляды, брошенные на агукающего, возящегося с какой-то глупостью парня, и все отчетливей понимала, почему этот человек столь упорно сторонится людей. Ведь Гурт - все, что у него осталось от горячо любимой супруги. И он не мог отказать ей в последней просьбе: НЕ БРОСАЙ! А потому год за годом прятал его от насмешек и медленно чах на окраине мира, не желая бросать взятый на себя обет.

Айра присматривалась к Тупому Гы на протяжении нескольких дней, силясь понять, в чем же причина его странной болезни. Следила за тем, как он ходит, что делает, как смотрит и просто улыбается неизвестно чему. Она старательно пыталась высмотреть его слабую человеческую ауру, которой просто не могло не быть, но всякий раз или быстро уставала, или парень куда-то сбегал, или же Марсо не вовремя отвлекал ее от этого занятия. Правда, девушка не расстраивалась - пока времени было в достатке: уходить далеко от землянки она еще не могла, а дурачок большую часть дня проводил на виду, чаще всего садясь под каким-нибудь деревом и увлеченно перекладывая перед собой упавшие шишки. Поэтому она не теряла надежды и снова и снова пробовала взглянуть на неразумного сына лесника так, как умел и нередко смотрел на нее сам господин Лоур, когда пытался отыскать за внешним Щитом старательно спрятанную ауру.

В эти же дни она много думала и вспоминала.

О себе, о нежданно обретенных друзьях, об оставленных на их попечении Листике и игольниках. О том, что дверь в ее комнату пришлось в последний момент оставить открытой, а Сеть Кера - свернуть и спрятать в уголок, чтобы не повредила тем, кто станет теперь заботиться о взрослеющем листовике. Она думала о вредине Лизке, наверняка по-прежнему таскающей гребешок у вспыльчивой подруги. О Лире, с боем пытающейся этот гребешок вернуть себе каждое утро. О Бимбе и Бомбе, со смехом угомоняющих свои вторые половинки, когда тем доводилось зайти слишком далеко. О вечно влюбчивой Альке, готовой мгновенно покраснеть при виде обаятельного лера Леграна. О самом Легране, посмевшем в тот вечер сделать взволнованной ученице весьма недвусмысленное предложение. Она думала о Бриере, наверняка всполошившемся наутро, когда по Академии только-только прошел слух о дерзком побеге. О лере Альварисе, который вряд ли ожидал от нее такой вопиющей неблагодарности. Думала о Керге и его стае, наверняка горестно взвывшим, когда стало ясно, что никакая волчица к ним больше не придет. О господине Борже, который тоже наверняка огорчился. О Дакрале и жизнерадостно скалящихся вампах, от одной улыбки которых неподготовленного человека бросало в дрожь и которым она тоже пообещала в свой последний приход бывать чаще. О Зорге, печально опустившем свой гребешок, когда выяснилось, что логово его старшего собрата внезапно опустело...

Но чаще всего она думала о другом. Почему-то всякий раз ее мысли неуклонно возвращались к одному-единственному человеку, по доброй воле ставшему ее воплощенным кошмаром и самым главным врагом.

Викран дер Соллен сделал все, чтобы избавить себя от неудобной ученицы. Он заставил ее сотни раз пожалеть об ученичестве. Он не щадил ее, пока длилось тяжелое обучение. И ни на шаг не отступил от своего правила - нагружать учеников ровно столько, сколько они были способны выдержать. Он причинил ей столько боли, что это могло бы кому-то показаться невозможным. Он заставил ее страдать, мучил, буквально убивал своим равнодушием. Украл у нее надежду на избавление, после чего едва не убил. А в итоге, вынудил броситься на верную смерть, лишь бы избежать позорной концовки под красивым названием Инициация.

Айра и сейчас с трудом вспоминала об этом. Каждый раз ей приходилось сдерживаться, чтобы не сжимать кулаки и не стискивать зубы. Временами пережитая боль будто возвращалась в усталое тело, и тогда ей приходилось спешно отворачиваться и прятать горящие злыми огнями глаза, чтобы случайно не испугать Стагора.

Когда силы немного вернулись, она стала потихоньку гулять по лесу, постепенно забираясь все дальше от землянки. И подолгу сидела на берегу Быстрой речки, невидяще глядя перед собой. В эти моменты перед ее взором снова вставал мрачный полутемный зал, задрапированные стены, холодный пол, на котором то и дело оставались крохотные капельки крови, и бесстрастный голос, раз за разом требующий: "нападай!"...

Викран дер Соллен не желал ее отпускать. Он неустанно возвращался во снах. Что-то требовал. Что-то заставлял. Временами жестоко растягивал на дыбе, оставаясь равнодушным к болезненным гримасам и невольному стону. А иногда, как и раньше, выставлял против стаи радостно ухмыляющихся виаров и пристально наблюдал за тем, как она задыхается под тяжелыми телами вместе с замученным до полусмерти Кером.

Он унижал ее. Это правда. Он много раз оставлял ее без помощи на холодном полу. Он причинил много боли им обоим. Он сделал так много плохого. Он преследовал их даже сейчас, заставляя просыпаться в холодном поту с неистово колотящимся сердцем, и, вероятно, еще очень долго будет мрачной тенью являться во снах...

Но Айра не могла забыть истинной причины его отношения и того, что внезапно поняла: Викран дер Соллен имел веские основания, чтобы отказываться от такой ученицы. Зная об Инициации... хорошо понимая необходимость трансгрессии... прекрасно сознавая, какой пытке ее придется подвергнуть и через что им с Кером придется переступить ради того, чтобы первая же трансформация не закончилась смертью... он не мог об этом не думать, когда лер Альварис властно всучил ему в руки эту огромную проблему. Не мог не догадываться, что непривычной к нагрузкам девчонке его наука дастся во сто крат тяжелее, чем любому из учеников. Не мог не предвидеть, что она долгое время проведет в настоящих муках. Но и не выполнить приказ директора тоже был не в силах.