Космические оборотни. Сборник

Сборник

Космические оборотни

РОБЕРТ ХАЙНЛАЙН

ПОВЕЛИТЕЛИ МАРИОНЕТОК

Глава 1

Были ли они по-настоящему разумны? Я имею в виду, сами по себе? На это трудно ответить, даже невозможно себе представить, каким образом мы сможем об этом узнать.

Если они не обладали даже ничтожным разумом, то я надеюсь, что не доживу до того времени, когда появится кто-то подобный им, но уже обладающий настоящим разумом. Я знаю, кто тогда останется в проигрыше. Мы! Вы! Так называемое человечество!

Для меня все это началось ранним утром 12 июля 2007 года, когда пронзительно заверещал мой телефон, сверля череп до самых глубин мозга. Подобные телефоны применялись нашим отделом и сильно отличались от стандартных. Звуковой канал хирургическим путем вмонтирован под кожу чуть позади левого уха и прикреплен к кости. Я стал шарить в поисках своего личного знака, затем вспомнил, что оставил его у себя в пиджаке.

— Ладно, — пробурчал я. — Вас слышно. Отключите, наконец, этот чертов грохот.

— Тревога! — закричал голос прямо мне в ухо. — Тревога!

Я ответил то, что положено отвечать в подобных случаях.

— Вас вызывает Старик! — настаивал голос. — Вам необходимо тотчас же явиться к нему.

Это было уже серьезно.

— Трогаюсь! — Я полностью проснулся и встряхнулся так, что глаза чуть не повылазили из орбит. Затем прошел в ванную комнату, впрыснул в вену немного «Гиро», после чего отдался во власть вибрации, которая, казалось, растрясла все мое тело на отдельные части, однако лекарство тут же собрало их вновь в единое целое. Из ванной я вышел совершенно новым человеком или, во всяком случае, хорошей его моделью и одел пиджак.

В помещение нашего отдела я прошел через туалет на станции «Мак-Артур». Наших номеров нет в телефонных справочниках. По сути, наша контора вроде вообще не существует. Все это иллюзия. Другой вход ведет через небольшое отверстие в стене чуланчика магазина с вывеской «Редкие марки и монеты». Не вздумайте, однако, воспользоваться этим входом, так же как и первым. Сам не знаю, в какой дыре вы можете мгновенно оказаться.

Так что даже не пытайтесь. Я уже говорил вам, что мы не существуем, не так ли?

Есть одно, чего не может доподлинно знать даже глава государства, а именно: насколько эффективна его разведывательная служба? Это он может узнать лишь после того, как она его подведет. Поэтому-то и существует наш отдел. Как подтяжки и пояс при костюме. Организация Объединенных Наций никогда и ничего о нас не слышала, впрочем, так же как и (это я полагаю) Центральное разведывательное управление. Что я толком знаю о нас самих — это та подготовка, которую я получил, и работа, которую мне поручает Старик. Весьма интересные поручения, если только вам безразлично, где вы спите, что едите и как долго собираетесь прожить. Если бы у меня была хотя бы крупица благоразумия, я бросил бы все к чертовой матери и нашел бы себе настоящую работу.

Единственное, что смутило бы меня в этом случае, это то, что мне уже не приходилось бы работать на Старика. А это уже совсем другое дело.

Нельзя сказать, что он был приятным боссом, он вполне мог сказать нечто вроде:

— Ребята, вам надо удобрить этот дуб. Прыгайте в дупло у его основания, я вас прикрою.

И мы бы сделали это. Любой из нас.

И Старик похоронил бы нас живьем так же, как если бы считал, что существует не более чем пятидесятипроцентная вероятность того, что нашей плотью будет удобрено Древо Свободы.

Когда я вошел в его кабинет, он встал и, ковыляя, направился ко мне. На лице его играла кривая усмешка. У него был лысый череп и огромный римский нос, благодаря чему он походил на помесь Сатаны и Петрушки.

— А вот и ты, Сэм. Привет, — поздоровался он. — Извини, что пришлось поднять тебя с постели. Мне очень жаль.

«Так уж и жаль, черт лысый!»

— Я был в отпуске, — ответил я кратко.

— Да, да, и продолжаешь в нем быть. Мы отправляемся в отпуск вместе.

У меня не было доверия к его «отпускам», поэтому я не купился на эту приманку.

— Значит, меня зовут теперь «Сэм». — Я нисколько не удивился. — А какова фамилия?

— Каванах. А я твой дядюшка Чарли — Чарльз М. Каванах, пенсионер. А это твоя сестра Мэри.

Только теперь я заметил, что в комнате еще кто-то был. В присутствии Старика все внимание приковывается к нему, причем столько времени, сколько он пожелает. Теперь же я вынужден был рассмотреть свою «сестру». Она вполне заслуживала того, чтобы как следует ее разглядеть.

Я понял, почему он решил нас сделать братом и сестрой — нам, вероятно, предстояло работать вместе. Это во многом развязывало ему руки. Агент, которому сделано внушение, не в состоянии переступить за рамки навязанного ему образа, точно так же, как актер-профессионал не может преднамеренно спутать свою роль в давно играемом спектакле. Значит, я должен относиться к ней, как к своей сестре, — с такой грязной уловкой мне еще не приходилось сталкиваться!

Стройное, подтянутое тело, но тем не менее очень женственное. Красивые ноги, чуть широковатые для женщины плечи. Прямо-таки пылающие волнистые рыжие волосы. Лицо не столько красивое, сколько приятное. Она смотрела на меня так, будто я был куском говядины.

У меня зачесался язык отпустить что-нибудь солененькое. Видно, я себя чем-то выдал, так как Старик успокаивающе произнес:

— Прошу тебя, Сэмми, успокойся. Твоя сестра безумно тебя любит, да и ты ее обожаешь, но, разумеется, как и положено стопроцентному американцу, чисто и платонически, по-рыцарски.

— И никак иначе? — спросил я, все еще разглядывая свою «сестру».

— Никак!

— Вот и хорошо. Как дела, сестренка? Рад тебя видеть.

Она усмехнулась и протянула руку. Рука была твердой и казалась такой же сильной, как и моя.

— Здравствуй, дружок. — У нее было глубокое контральто, и больше мне ничего не было нужно. Чертов Старик!

— Мог бы добавить, — продолжал босс, — что ты настолько предан своей сестре, что готов с радостью умереть, чтобы защитить ее. Мне неприятно говорить это тебе, Сэмми, но ты должен знать, что твоя сестра чуток ценнее, во всяком случае сейчас, для нашей организации, чем ты.

— Усек, — кивнул я. — Спасибо за столь важную информацию.

— Теперь же, Сэмми…

— Она моя любимая сестра. Я защищаю ее от собак и незнакомцев. О’кей! Когда начинаем?

— Первый привал в секции косметики. Там для тебя приготовлено новое лицо.

— Хорошо, что не новая голова. До скорого! Адью, сестренка!

В секции косметики моим волосам придали тот же цвет, что и у вновь обретенной сестры, отбелили кожу и что-то сделали с моими скулами и подбородком. Теперь из зеркала на меня смотрело такое же рыжее лицо, как и у сестренки Мэри. Я пригляделся к волосам и попытался припомнить, каков же был их естественный цвет, не помню только сколько времени тому назад. Затем мне в голову стукнуло — была ли моя «сестра» на самом деле такой, как сейчас? Было бы неплохо, если бы это было так.

Я бросил через плечо сумку, которую мне дали, и кто-то вручил мне дорожный рюкзак, заранее упакованный. Старик, очевидно, тоже прошел через секцию косметики. Теперь его череп покрывали жесткие курчавые волосы цвета где-то посередине между каштановым и белым. С его лицом тоже что-то сделали — что именно, точно не могу сказать, но теперь мы все трое явно были близкими родственниками, принадлежа все к странной подрасе рыжих.

— Идем, Сэмми, — сказал Старик и взял меня под руку. — Я проведу инструктаж в машине.

Мы выбрались наверх через неизвестный мне ход, который привел нас к взлетной площадке «Нортсайд», высоко возвышающейся над Бруклином.

Я сидел за рулем, пока Старик говорил. Как только мы покинули зону местного управления, он велел мне включить автопилот на Де-Мэйн, штат Айова. Затем я присоединился к «сестричке Мэри» и «дядюшке Чарли». Старик рассказал нам наши биографии вплоть до сегодняшнего дня.

— И вот мы здесь, — произнес он в заключение, — веселые члены семейства, проводящие отпуск в качестве туристов. Учтите, что если нам придется столкнуться с чем-то необычным, то и вести себя мы должны надлежащим образом — как шумные и безответственные туристы.

— А в чем все-таки загвоздка? — спросил я. — Или на сей раз мы будем полагаться всецело на импровизацию?

— Гм-м-м… Возможно.

— Ладно. Но если предстоит погибнуть, то неплохо бы все-таки узнать — почему! Не так ли, Мэри?

Мэри ничего не ответила. Ей было присуще свойство, очень редкое для детей и женщин, — ничего не говорить, когда сказать нечего. Старик внимательно посмотрел на меня и, немного выждав, сказал:

— Сэм, ты что-нибудь слышал о летающих блюдцах?

— Что?

— Ты же изучал историю, вспомни.

— Вы имеете в виду то давнишнее помешательство на летающих тарелках? Я подумал было, что речь идет о чем-то недавнем и реальном. Тогда же это было массовой галлюцинацией, не так ли?

— Почему ты так считаешь?

— Конечно, я не слишком усердно занимался статистикой психологических отклонений, но похоже, что вся эта эпоха была эпохой массовой психопатии. Слишком туго были закручены гайки, державшие каждого человека в строго ограниченных рамках.

— В наши дни господствует благоразумие, так?

— Пока что я не в состоянии смело утверждать подобное. — Я пошарил в своей памяти и нашел нужный мне ответ. — По оценке Дигби, вероятность того, что миф о летающих тарелках, после исключения объяснимых случаев, был массовой галлюцинацией, составляет 93,7 %. Я запомнил эту цифру, потому что это первый в своем роде случай, когда была произведена полная систематическая проверка и оценка. Проект был правительственным, хотя одному богу известно, почему.

Взгляд Старика стал милостивым.

— Поздравь себя, Сэмми. Мы намерены осмотреть летающее блюдце уже сегодня. Возможно, даже отпилим себе на память сувенир, как истинные туристы.

Глава 2

— Семнадцать часов… — Старик взглянул на часы на среднем пальце и добавил — …и двадцать три минуты тому назад неопознанный космический корабль совершил посадку невдалеке от Гриннела в штате Айова. Корабль неизвестной модели. Форма примерно дисковидная, в диаметре около сорока пяти метров. Неизвестного происхождения, но…

— Разве его траектория не была прослежена? — перебил я его.

— Нет, — ответил он. — Вот фотография, сделанная после посадки космической станцией «Бетта».

Я осмотрел ее и передал Мэри. Что можно требовать от телевизионного снимка, сделанного с высоты 3000 километров? Деревья выглядят словно мох… большую часть исследуемого района прикрывала тень от облака… серый круг мог с одинаковым успехом быть как дисковидным космическим аппаратом, так и баком для нефти или резервуаром для воды.

— Похоже на шатер посреди палаточного городка. Что еще нам известно?

— Ничего.

— Ничего? Через семнадцать часов после посадки? Агенты должны были бы на ушах стоять ради информации!

— Они и стояли. Двое, оказавшихся неподалеку, и четверо, высланных на подкрепление. Ни одному из них не удалось вернуться с докладом. А ты знаешь, Сэмми, что я теперь не могу терять агентов, особенно безрезультатно.

Внезапно меня охватила холодная дрожь. Я понял, что положение должно быть настолько серьезно, что Старик предпочел рискнуть своей собственной головой, чтобы не потерять всю организацию, ибо он был средоточием нашего отдела. Обычно агент должен сам спасать свою собственную шкуру, чтобы выполнить задание и доложить о полученных результатах. На этот раз сам Старик — вот кто должен был вернуться. После него — Мэри. Я же был разменной монетой, меня можно было пустить в расход, как скрепку для бумаг. А мне это было не по душе.

— Один из агентов сделал частичный доклад, — продолжал Старик. — Он оказался там как случайный свидетель и сообщил по телефону, что это, должно быть, космический корабль. Затем он сказал, что корабль открывается и что он намерен подобраться поближе, проникнув сквозь полицейский кордон. Последними его словами, которые он произнес, были: «Вот они появились. Крохотные существа, размером примерно…» И больше ничего.

— Маленькие люди?

— Он сказал «существа».

— А какие сообщения с периферии?

— Их множество. Стереотрансляторы в Де-Мэйне выслали передвижные установки для репортажа с места событий. Все, что они передали, это кадры, сделанные на большом расстоянии с воздуха. На них ничего не видно, кроме предмета в форме диска. Затем, в течение примерно двух часов, полное отсутствие изображения и звука, после чего последовали крупные планы местности и всякие домыслы.

Старик замолчал.

— Так в чем же дело? — спросил я.

— Все это розыгрыш. «Космический корабль» оказался макетом из листового металла и пластика, сооруженным двумя деревенскими мальчишками в лесу, поблизости от их дома. Поддельные сообщения исходили от диктора, который подбил мальчишек на это. Он был тотчас же уволен с работы, и последнее «нашествие из космоса» оказалось шуткой.

Я прищурился.

— Значит, это мистификация?.. Однако мы все же потеряли на этом несколько человек. Возникает резонный вопрос — почему? Мы что, собираемся разыскивать их?

— Нет. Думаю, что мы их не сможем отыскать. Мы намерены выяснить, почему триангуляция этой фотографии, — он поднял снимок, сделанный с космической станции, — не совсем соответствует тому, о чем сообщалось в «Новостях». И почему стереостанция в Де-Мэйне некоторое время не работала.

Мэри впервые за все время подала голос:

— Мне хотелось бы поговорить с этими деревенскими ребятами.

Я объехал Гриннел на расстоянии пяти миль, и мы начали искать ферму Мак-Лейна — в последних известиях в качестве виновников упоминались Винсент и Джордж Мак-Лейны.

Найти ее было нетрудно. На развилке дороги большой плакат гласил:

К КОСМИЧЕСКОМУ КОРАБЛЮ ЕХАТЬ СЮДА!

Вскоре мы увидели, что по обеим сторонам здесь стоят наземные машины, вертолеты и даже экипажи, которые способны передвигаться не только по суше и над нею, но и под водой. У поворота к ферме Мак-Лейнов с нескольких лотков продавались прохладительные напитки и сувениры. Движение регулировал один из сотрудников полиции штата Айова.

— Остановитесь, — распорядился Старик. — Посмотрим, что здесь за веселье.

— Хорошо, дядя Чарли.

Старик вприпрыжку пустился вперед, размахивая тростью. Я протянул руку Мэри. Она прижалась ко мне. Затем подняла на меня глаза, стараясь придать своему лицу томный и глупый вид.

— О, дружок, да ты очень силен.