– Манчестера, – машинально поправила я. Но Ричард то ли не услышал, то ли не обратил внимания.

– Слушай, а что ты сегодня делаешь? – поинтересовался он.

– Боюсь, буду занята до позднего вечера. А что?

– Да так, просто интересно.

– Баркли, отвечай сейчас же. А не то устрою уборку у тебя в кабинете.

– Нет! Только не это, умоляю! – закричал Ричард. – Просто мне посчастливилось достать билет на матч в Олд-Трэффорде. Его нужно еще выкупить. Но если бы ты была свободна, я бы лучше позвал тебя в кино…

Я оценила приносимую мне жертву. Господи, он все-таки меня любит! Притормозив у светофора, я потянулась к нему, нежно обняла и поцеловала.

– Люблю тебя больше всех на свете, – призналась я, трогаясь с места.

– Что ж… Тогда высади меня вон у того паба пожалуйста. Я скажу ребятам, что мне не нужен билет.

Ну как я могла отказаться?

Файлы с историей болезни Мойры показались мне на редкость занимательным чтением. В первом поле, «кто направил», значилось, что Мойру привел в «Чайку» некий чернокожий человек, сделавший пожертвование в пятьсот фунтов и представивший Мойру как свою бывшую сотрудницу, которой в настоящее время нужна помощь. Выходило, что Кий был добрее и лучше, чем хотел казаться. И это объясняло, почему он потребовал именно пятьсот фунтов за информацию.

Итак, Мойра попала в клинику, будучи законченной наркоманкой, и все же она сознавала, что «Чайка» – ее единственный шанс спастись. Мойра стала образцовой пациенткой. Она выбрала самый трудный путь, очищая организм от наркотиков с помощью минимальных доз метадона. Пережив ломку, Мойра оказалась удивительно дружелюбной, отзывчивой женщиной, она с удовольствием принимала участие в сеансах групповой терапии, выполняла все указания и сама помогала лечить других больных. После месяца пребывания в «Чайке» она выписалась, но еще долго приходила на дополнительные сеансы. Ее не послали в реабилитационный центр; еще в клинике Мойра очень сблизилась с женщиной по имени Мэгги Росситер, которая, согласно записям, работала в социальной службе городского совета Лидса и некоторое время была добровольной помощницей в «Чайке», и после выписки Мойра переехала жить к ней.

Такой поворот событий меня несколько удивил, но все прояснял отчет доктора Бриггса, психиатра из «Чайки». В отчете говорилось, что Мэгги и Мойра сначала просто очень подружились, а после стали любовницами. Доктор Бриггс считал, что установление таких отношений свидетельствует о том, что Мойра совершенно излечилась от пристрастия к героину.

«Джетт будет в восторге», – подумала я, выписывая для себя адрес этой самой Мэгги Росситер. Я и раньше слышала, да и Джетт наверняка тоже, что многие бывшие проститутки находят счастье с женщинами, а не с мужчинами. В общем-то, я их понимаю. Если в жизни тебе встречались только клиенты да сутенеры, наверное, с женщиной тебе будет лучше. Но как Джетт отреагирует на такое известие о своей бывшей возлюбленной?..

Пересилив себя, я позвонила в Колкатт, что бы сделать отчет, но нарвалась на Глорию, которая радостно сообщила, что Джетта нет дома. Нет, она не знает, где его можно найти. Да, к вечеру он должен вернуться. Я почувствовала что-то вроде облегчения – почему-то я была уверена, что стоит ему узнать, что у меня есть адрес Мойры, как он ринется к ней вместе со мной. А этого никак не следовало допускать – так можно все только испортить. На эмоциях далеко не уедешь.

Я написала отчет и послала его по факсу Глории. Потом я скопировала файлы из «Чайки» на диск, где уже хранилась вся информация Джетта и выключила компьютер.

В офисе было непривычно тихо. Я была одна во всем здании – народ из остальных офисов дав но разошелся по домам, свято соблюдая заповедь об отдыхе с вечера пятницы до понедельника. Я заперла за собой двери и спустилась вниз. К счастью, в соседнем «Палас-Театре» еще не за кончился спектакль и на улицу не вывалилась толпа театралов. Обычно в субботу вечером с нашей улицы просто невозможно уехать. Поэтому сегодня я была без машины. К тому же пройтись по улице пешком всегда приятно и полезно… Так я думала, пока не полил дождь.

Я свернула на Верхнюю Брук-стрит и поплелась домой под потоками воды. Когда добралась, меня можно было выжимать. К счастью, некому было это делать – Ричарда не было дома. Я на скоро приняла душ и задумалась, во что лучше одеться для визита к Мэгги Росситер. В результате некоторых размышлений я остановилась на паре «левисов» и бежевой шерстяной водолазке. Мне хотелось выглядеть поскромнее, чтобы с самого начала не вызвать у Мэгги никакой неприязни. Одевшись, я зашла в кухню и соорудила на скорую руку ужин, который запила бокалом водки с соком. В общем-то, я особенно не торопилась: мне хотелось приехать к Мэгги где-нибудь между половиной седьмого и семью, чтобы наверняка застать их с Мойрой дома, и времени было еще достаточно.

Только вот оказалось, что расчеты мои полетели к чертям.

Я легко нашла по адресу дом Мэгги – небольшой, аккуратный кирпичный домик с террасой, стоящий на тихой улочке в миле от большого шоссе. Припарковавшись, я взглянула на окна, и у меня екнуло сердце: ни в одном не горел свет. Не на шутку испугавшись, я поднялась на крыльцо и постучала. Разумеется, никто не ответил.

У крыльца примостился пушистый котенок, который, завидев меня, принялся тереться о мои ноги. Я наклонилась к нему и погладила.

– Хоть бы ты мне сказал, куда они девались… – безнадежно пробормотала я.

– В рабочий клуб «Дарсетт», – ответил незнакомый мужской голос. Я чуть не потеряла равновесие от неожиданности, но удержалась, поднялась на ноги и взглянула туда, откуда слышался голос. У ворот стоял темноволосый мужчина с продуктовой сумкой.

– Что, простите?

– Это вы меня простите, – отозвался мужчина, слегка улыбнувшись.

Удивительные у него были глаза. За такие глаза можно простить неожиданный испуг.

– Я говорю, Мойра и Мэгги ушли в клуб «Дарсетт». Вы ведь их хотели видеть?

– Да-да. Я думала, они сегодня будут дома. Ну ничего, зайду в другой раз.

– Вы их знакомая? – спросил мужчина.

– Знакомая знакомых. – Я наконец спустилась с крыльца. – Знаю Мэгги по клинике «Чайка».

– Меня зовут Гэвин, – представился мой собеседник. – Я их сосед. Мы думали сегодня пойти вместе, но к нам неожиданно пришли гости. Но ничего, я думаю, мы еще не раз услышим Мойру, она же не в последний раз сегодня выступает.

Я не верила своим ушам. Мойра выступает?!

– Я не знала, что у нее выступление именно сегодня, – сказала я, стараясь не выдать своего изумления.

– Ну да, сегодня же у нее первый настоящий вечер! Вот увидите, ее еще ждет успех! Уж я-то знаю, я слышал, как она репетирует.

– Да, конечно. Спасибо вам, Гэвин. Я тогда за еду еще как-нибудь.

Гэвин ушел, а я снова села в машину и развернула атлас города.

Да… Клуб «Дарсетт» был расположен милях в двадцати от этого места. Но ничего не поделаешь, нужно ехать.

Даже двойная плата за услуги не компенсируют вечер, проведенный в «Дарсетте», – это я поняла уже через три минуты после того, как вошла в клуб.

Это был самый что ни на есть рабочий клуб, и хотя я ни разу до этого не была в рабочих клубах, я немедленно поняла, что «Дарсетт» – типичный.

У входа в отвратительную бетонную коробку, в которой и помещался «Дарсетт», стояли старенькие «Кортины» и «Датсуны», среди которых я и припарковалась. И тут же начались сложности.

Во-первых, женщина не имеет права быть членом рабочего клуба, поэтому женщин без сопровождения мужчин в «Дарсетт» попросту не пускали. Охранник у входа – мрачная личность, похожая на немытого шахтера, – совершенно не проникся моими просьбами впустить меня, музыкального продюсера, послушать Мойру. И даже моя визитка, на которой красуется название агентства «Мортенсен и Брэнниган», но предусмотрительно не указано, что это за агентство, оставила эту мрачную личность полностью равно душной.

Я принялась его уламывать, и наконец охранник сдался, торжественно проинформировав меня, что в клубе мне не позволят заказывать алкогольные напитки.

А вот это было действительно неприятно. Как впрочем, и все остальное в «Дарсетте». Мертвецки пьяной здесь еще можно было бы находиться, но сидеть в клубе трезвой и видеть весь этот кошмар, – это было выше моих сил…

У барной стойки сияли огни, которые заволакивал густой табачный дым. Дым просто стоял в воздухе, и сквозь него с трудом просматривались круглые столики, за которыми хохотали веселые компании. Там были и мужчины, и женщины. Они смеялись так заразительно, что и мне передалось всеобщее веселое настроение, и стало не так противно, как вначале.

На сцене у дальней стены трое музыкантов – ударник, клавишник и гитарист – вяло исполняли «Девушку из Ипанемы». Их никто не слушал. Я оглядела зал в поисках Мэгги, но не заметила ни одной женщины без мужчины. Неужели Мэгги здесь нет?.. Я огляделась еще раз, внимательней, и наконец заметила ее.

Мэгги стояла в тени у входа в зал. Она была одна, и это выделяло ее из всех посетителей. Впрочем, она отличалась от всех еще и одеждой. На всех женщинах буквально сверкали нарядные платья и туфли, Мэгги же была одета в простые брюки и рубашку, и на лице ее не было заметно косметики. Мэгги была ростом примерно с меня, волосы кудрявые, с проседью, полная, но не расплывшаяся, а скорее крепко сбитая.

В первый момент мне захотелось подойти и заговорить с ней, но я решила этого не делать. Услышав от меня имя Мойры, Мэгги запросто может ощетиниться и встать на защиту подруги, даже не разобравшись как следует в обстоятельствах. И будет права. Лучше подождать.

Тем временем клавишник доиграл пьесу Стэна Гетца, закончив ее замысловатым аккордом, сыграл туш и удалился. На сцену вышел какой-то толстяк. Он выдал публике пару сомнительных шуток и, кривляясь, объявил:

– Многоуважаемые дамы и звери, а теперь молитвенно сложите ладони! Ибо сегодня перед нами выступает новая звезда. Эта юная леди уверенно шагает на самый верх. Итак, попросим на сцену Мойру Мур!

Снова зазвучал туш, и толстяк исчез за кули сами. Музыканты заиграли вступление к песне «Хочу сегодня быть с тобой», и на сцену выступила Мойра Поллок и запела.

Бог мой, как она пела! Сказать, что я была ошарашена, ошеломлена, значит ничего не сказать. Яне могла понять – неужели же это та самая Мойра, которая всегда была в тени Джетта, довольствовалась своей скромной ролью поэта-песенника и не выступала, считая, что в подметки не годится Джетту?.. Да, ее голос, возможно, не был таким мягким и богатым, как голос Джетта, но все равно по любым меркам это был великолепный голос – с хрипотцой, почти блюзовый. Она пела чисто, хотя по ее движениям было заметно, что она сильно взволнована. Даже самые неотесанные мужланы в зале замолчали, чтобы ее послушать.

Мойра пела один за другим старые хиты Джетта; я слушала эти простые, непритязательные, даже сентиментальные песни и чувствовала как на глаза наворачиваются слезы. И это я, старая тетка Брэнниган!

Последняя песня – «В кого я превращусь» – повергла весь зал в настоящее безумие. Люди хлопали и кричали: «Бис! Бис!» Мойра, казалось, не ожидала такой реакции и смешалась. В конце концов она склонилась к клавишнику и что-то тихо сказала ему на ухо, и тот кивнул и заиграл «Танцовщицу» Тины Тернер – этот своеобразный гимн уличных женщин. Мойра запела, и в голосе ее слышалась едва заметная горечь, которая, я знала, идет из ее собственного прошлого. В зале пришли в дикий восторг. Если бы они могли, они задержали бы Мойру на всю ночь, требуя еще песен. Но выступление утомило ее, и, спев «Танцовщицу», она грациозно поклонилась и скрылась за кулисами.

Пение Мойры произвело на меня не менее сильное впечатление, чем на всех остальных. Я взглянула на то место, где стояла Мэгги и поняла, что расслабилась, дав эмоциям помешать моей работе. Мэгги не было.

Разозлившись на себя, я побежала, продираясь через толпу к сцене, и прошла в дверку, ведущую в заднее помещение.

За дверкой был узкий коридорчик. Слева были две двери с надписями «М» и «Ж», а справа – лестница наверх. Коридорчик заворачивал за лестницу. Там я увидела еще три двери и постучалась в первую. Никто не отзывался. Постучалась о вторую – то же самое. Третью дверь открыли сразу. За ней стояла Мэгги, вблизи оказавшаяся довольно хорошенькой. У нее были правильные черты лица и красивые синие глаза с веселыми морщинками в уголках. На вид ей было лет около сорока.

– Я могу вам помочь? – приветливым голосом спросила Мэгги.

– Вы, должно быть, Мэгги? – Я улыбнулась в ответ. – Я хотела бы видеть Мойру.

Мэгги сразу же нахмурилась.

– Простите, но мы, кажется, незнакомы? – И, не дожидаясь ответа, она прибавила: – Послушайте, она устала после выступления. Если вам нужен автограф, скажите, как вас зовут, я попрошу ее расписаться для вас.

Я покачала головой:

– Спасибо, но мне нужно увидеться с ней самой. По личному делу.

– Кто там? – раздался голос из глубины комнаты.

– Понятия не имею, – ответила Мэгги, оборачиваясь на голос. А потом повернулась снова ко мне:

– Послушайте, вы не вовремя к ней пришли, она только что выступала, сейчас ей нужно отдохнуть…

– Но я не отниму у нее много времени. Мне не хотелось бы вас затруднять, но я не уйду, пока не поговорю с Мойрой, – настаивала я с уверенностью в голосе, которой на самом деле не чувствовала. Мэгги могла бы запросто вышвырнуть меня из клуба, но для этого ей придется оставить Мойру одну, – вряд ли в этом занюханном клубе есть телефон в гримерной.

– Ну что еще тут? – раздался голос прямо у меня над ухом, и я увидела Мойру. Она вышла к нам. Едва увидев ее, я почувствовала настоящее торжество – вот она, я наконец ее вижу рядом, я ее нашла! Но всю радость свел на нет злой, раздраженный голос Мойры: – Оглохла ты, что ли? Сказано тебе, я устала и не желаю ни с кем разговаривать!

– Простите, что приехала не вовремя и беспокою вас. Я долго вас искала, и мне очень важно, чтобы вы меня выслушали. – Я улыбнулась, и от моей улыбки лицо Мэгги стало еще суровее. Мойра громко вздохнула и поплотнее закуталась в халат.

– Ладно, заходи, – разрешила она. – Только если у тебя плохие новости, пеняй на себя, милая.

Мэгги неохотно уступила мне дорогу, и я вошла в тесную гримерную.

Мойра села в кресло у большого зеркала, а я скромно примостилась на стульчике рядом с пластмассовым столиком. Стена гримерной была утыкана крючками для одежды.

Мойра снимала макияж, а Мэгги стала у стенки, скрестив руки на груди.

– Я бы не сказала, что новости такие уж плохие, – осторожно начала я, подвигаясь к Мойре поближе. – Впрочем, смотри сама. Меня зовут Кейт Брэнниган, я частный сыщик.

Мойра метнула на меня испуганный взгляд, но тут же взяла себя в руки и снова повернулась к зеркалу.

– И что тебе от меня нужно? – с вызовом спросила она.

– Я разыскала тебя по просьбе Джетта, – ответила я, наблюдая за ее реакцией. Рука Мойры дернулась. Она убрала руку от лица и положила ватку на стол.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо сказала она, пытаясь выглядеть спокойной.

– Мойра, Джетт хочет, чтобы вы снова вместе работали. Он очень сожалеет о том, что произошло, – настаивала я. Что-то подсказывало мне, что аргументов личного характера при Мэгги лучше не приводить.

– Да я даже не понимаю, о чем ты говоришь.

– По-моему, вам лучше уйти! – вмешалась Мэгги, но я не обратила на нее внимания.

– Мойра, послушай. Джетт готов пойти на все, лишь бы ты вернулась. Он говорит, что вся его работа пошла прахом с тех пор, как вы перестали писать вместе. Как его давняя поклонница, я тут с ним совершенно согласна. Думаю, ты тоже согласишься. И сейчас он хочет только увидеть тебя, увидеть и поговорить. И все. Больше ему ничего не нужно!

Мойра грубо перебила меня смехом.

– Да ну? А Кевин что говорит? Раз ты меня специально разыскивала, ты знаешь, какую жизнь я вела в последние годы. Да он меня и на порог не пустит, брезгливый чистоплюй. Плевать ему, чего там Джетт хочет!

– Джетт все знает, я ему рассказала. И что ты жила на улицах, и что кололась. Но это его не остановило, он просил меня все равно продолжать поиски. Он хочет видеть тебя, понимаешь, несмотря ни на что! – горячо закончила я.

Мойра медленно провела рукой по кудрявым волосам.

– Не думаю, – тихо проговорила она. – Слишком много воды утекло…

– Вы слышите, что она сказала, – снова вклинилась Мэгги. – Пожалуйста, уйдите и перестаньте на нее давить.

Я передернула плечами.

– Если Мойра сама так хочет, – я уйду. Я предупреждала Джетта, что поиски могут ни к чему не привести и Мойра, возможно, не пожелает его видеть. Но только я боюсь, такой ответ его не уст роит, и тогда он просто наймет другого сыщика, который будет уже не таким мягким.

– Не смейте нам угрожать! – взорвалась Мэгги.

– А я и не угрожаю. – Я тоже повысила голос. – Я вас просто предупреждаю. Мойра, Джетт желает найти тебя во что бы то ни стало. Если ты сейчас сбежишь, ты все равно будешь оставлять следы, и какой-нибудь другой детектив вычислит тебя так же, как я сейчас. И в один прекрасный момент он приведет Джетта прямо к твоей двери. Тебе этого надо? Может, все-таки вам лучше встретиться на твоих условиях и тогда, когда ты будешь подготовлена к встрече? Или ты предпочитаешь, чтобы он застал тебя врасплох?

Мойра уронила лицо на руки и еле слышно спросила:

– Так ты говоришь, он все обо мне знает?

– Все, кроме того, что ты выступаешь. – Про себя я добавила: «И вряд ли он по этому поводу особенно обрадуется».

Мойра подняла глаза и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она зажгла сигарету, затянулась и задумчиво произнесла:

– Понятия не имею, как мне быть…

Мэгги мягкими шагами пересекла комнату и обняла Мойру за плечи, словно желая ее защитить.

– Он тебе больше не нужен, Мойра, – произнесла Мэгги. – Где он был, когда ты так нуждалась в помощи? А если он к тебе так ужасно привязан, почему он не стал тебя искать сразу после твоего отъезда? Да он просто эгоист. Сейчас он по уши в дерьме, вот и хочет, чтобы ты появилась и вытянула его. Но пойми, ты ничем ему не обязана! Ничем!

– Ясно, – вмешалась я. – Значит, по-вашему, раз Джетт сразу ничего не предпринял, то и сейчас он заботится только о себе?