Я направилась за ней. Тамар рывком распахнула двери в кабинет Глории, которая сидела у компьютера. Рядом с ней громоздилась внушительная кучка счетов. Глория холодно взглянула на Тамар и продолжала печатать.

– Ты сказала, что она придет чинить сигнализацию! – крикнула Тамар. От ярости у нее на лице выступили ярко-красные пятна; Глория, однако же, не шелохнулась.

– Я скажу то же самое, если ты спросишь как следует, – сухо ответила она. – А не будешь бегать и орать, как маленький ребенок.

Глория перестала печатать. Она аккуратно убрала со лба прядь светлых волос, зачесанных так гладко, что в свете лампы они казались нарисованными, как у куклы.

– Она ищет Мойру! Скажешь, нет?! – бушевала Тамар.

– Спроси у Джетта, – посоветовала ей Глория. – Он скажет тебе все, что посчитает нужным.

Тут мне почти захотелось, чтобы Тамар ее ударила. Тогда бы я была полностью на стороне Тамар. Однако та, похоже, резко протрезвела и выбежала из кабинета на такой скорости, что я только рот раскрыла. Так бегать на десятисантиметровых шпильках!..

Я улыбнулась Глории и вышла тоже. Теперь я не жалела о том, что приехала, – зрелище того стоило.

Вслед за Тамар я вошла в зал, в котором, наверное, когда-то танцевали на балах сливки светского общества. Гипсовые колонны сохранились давних времен, однако все остальное было отделано черным и золотым. Сейчас, однако, никаких принцев крови не было видно – вместо них в заде находилось чуть больше десятка стареющих рок – музыкантов со своими девицами. Девицы по большей части сидели на коленях у кавалеров, а те обнимали их и трогали за разные части тела. Не могу сказать в точности, за какие именно, в зале был притушен свет.

Джетт стоял, облокотившись о позолоченную каминную доску. Он дружески обнимал за талию Кевина. Мы подошли ближе, и по глазам Джетта я определила, что он здорово пьян. «И когда это он успел, – пронеслось у меня в голове, – ведь он же час назад вроде был в студии?» Записывали, как я поняла, как раз его новую песню.

Тамар направилась прямо к Джетту. Лицо ее было мрачнее тучи.

– Ты почему не сказал, что она разыскивает Мойру? – прошипела она.

Джетт отвернулся к стенке. Тогда Тамар схватила его за руку и повторила вопрос. Тут же рядом с ней оказался Кевин; не произнеся ни слова, он взял ее сзади за оба локтя и развернул в сторону двери. Сопротивляться она не могла, и Кевин, все так же молча, вытолкал ее из зала в коридор. Бедняжка была так обескуражена, что ничего не сказала. Но, видно, в коридоре до нее дошло, что случилось, и тут же раздались ее пронзительные крики. На них, впрочем, не обратили внимания, не обращают внимания на хулигана в Моссейде. По-моему, те гости, которые услышали их, решили, что это какой-то веселый трюк.

Я подошла вплотную к Джетту. Он с некоторым усилием повернул голову, и меня обдало алкогольными парами. Уж лучше бы не шевелился…

– Тебе удалось что-нибудь о ней узнать? – произнес Джетт. Он говорил так тихо и невнятно, что приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова.

Смягчить удар было невозможно, и я честно ответила:

– Удалось. Джетт, Мойра была проституткой. Она употребляла наркотики, но потом легла на лечение в клинику для наркоманов. Завтра я соберу побольше информации и пошлю тебе факс. – Сейчас Джетта, кажется, не интересовали подробности, так что я не стала тратить на них время.

– Спасибо, – пробормотал Джетт, кивая головой.

Мне не хотелось задерживаться в зале, я чувствовала себя лишней на этой вечеринке и мечтала поскорее уйти.

Тамар сидела на лестнице и тихо плакала, не обращая внимания на текущую по лицу краску.

– Пожалуйста, – она с мольбой подняла на меня глаза, – ну пожалуйста, не привози ее сюда! Ты только все испортишь.

Я присела рядом с ней на ступеньку.

– Почему ты так думаешь, Тамар?

– Да ты все равно не поймешь! – Она выпрямилась. – Такие, как ты, никогда ничего не понимают! Натворишь черт-те чего – и была такова, а нам расхлебывать. Ну я тебе скажу: тут никто не хочет, чтобы Мойра вернулась, понимаешь? Даже Джетт в глубине души этого не хочет! Он ее больше не любит, он просто хочет сыграть в возвращение блудного сына и показать, какой он добрый, – проскулила Тамар с простодушным бесстыдством. – Сейчас ему очень нужно доказать себе самому, что он хороший, ну вот он и собирается ею воспользоваться… Со мной же у него ничего такого не выйдет, меня не нужно ни от кого спасать, меня не нужно наставлять на путь истинный. Ну а эта чертова Мойра – прямо то, что надо!

Тамар, кажется, хотела сказать что-то еще, но в этот момент сверху на лестнице вырос Кевин.

– Ради бога, Тамар, возьми себя в руки! По верь, мне самому чертовски неприятна эта ситуация. Но не зли сейчас Джетта и не раздражай его, тогда он, может быть, выкинет из головы эту безумную идею.

Он спустился на несколько ступеней и пристально взглянул на меня.

– Спасибо, что заехали к нам, – саркастически произнес он. – Скажите, вы ее уже нашли?

Я отрицательно покачала головой.

– Хорошо. Надеюсь, поиски затянутся надолго. Я готов хоть полгода ежедневно платить те непомерные деньги, что вы затребовали, лишь бы не видеть здесь Мойру.

По этому признанию я поняла, насколько серьезно он был настроен.

Тамар горько вздохнула и поплелась наверх, а мы с Кевином пошли вниз. Глория как раз запирала свой кабинет на ключ. Убедившись, что дверь заперта, она направилась в зал. Славная Глория выполняет все распоряжения любимого босса буквально. Сейчас она предоставит ему свое плечо чтобы он мог выплакаться, – от Тамар он вряд ли дождется сегодня ночью хоть одного ласкового слова.

Забросив в офис кассету с отчетом для Шелли, я поехала домой, надеясь наконец расслабиться и уделить немного времени самой себе. На этот раз мне повезло. Ричард ушел на репетицию «Вдохновляющих ковров». Когда он первый раз произнес при мне это название, я не сразу поняла, что речь идет о группе, и решила, дурочка, что Ричард занялся дизайном интерьера.

После расслабляющей ванны я пошла в комнату и включила компьютер. Раньше, пока я не начала работать с Биллом, я не играла в компьютерные игры, считая, что это развлечение для интеллектуальных пигмеев. Я думала, что все «игрушки» сводятся к тупым «стрелялкам». Но когда Билл познакомил меня с сюжетно-ролевыми играми, я поняла, что «стрелялки» в сравнении с ними – действительно какое-то недоразумение. В сюжетно-ролевых играх ты сама играешь главную роль, ты исследуешь разные места, принимаешь решения, разгадываешь сложные задачки. На прохождение одной игры с начала до конца может уйти пара месяцев. Мне особенно понравились стратегические игры, и с тех пор я окончательно распрощалась с телевизором. Не похоже, однако, чтобы он по мне скучал.

Я загрузила «Leisure Suit Larry»[2] и на целый час перенеслась в сказочный мир, перевоплотившись в Лэрри, парня в белом синтетическом костюме, который ищет свою любовь в самых неподходящих местах – от будуара проститутки до грязного уличного сортира. Я уже играла в «Лэрри» раз пять или шесть, это моя любимая игра, я играю в нее каждый раз, когда не хочется решать никаких задачек, а хочется просто отключиться от неприятностей.

Когда пришло время ложиться спать, я чувствовала себя абсолютной амебой – и душевно, и физически. Я выспалась и наутро без труда встала по будильнику в шесть часов.

На сегодня у меня была запланирована очередная слежка за Смартами.

Мы прокатились до Глазго и обратно, а в полдень я оставила их завтракать в ресторанчике в китайском квартале, сама же удовольствовалась пиццей на вынос в ближайшем кафе и поехала в офис. Почуяв запах лука, сыра и моццареллы, Шелли как-то нехорошо на меня взглянула, однако ничего не сказала. Я прошмыгнула к себе в комнатку и принялась печатать отчет о сегодняшнем наблюдении, стараясь не уронить моцареллу на клавиатуру.

Во второй половине дня я поехала в Брэдфорд. По сравнению с утренней гонкой поездка показалась мне просто прогулкой. Я поставила кассету Тины Тернер; впрочем, расслабляться я не могла потому что знала – самое трудное еще впереди. До половины седьмого я просидела в машине неподалеку от «Чайки», а потом вышла и решительно позвонила у дверей.

Мне открыл Энди, явно удивленный тем, что видит меня. Я поспешила объясниться:

– Да-да, я понимаю, что приехала слишком рано, но у меня были дела поблизости, и я решила зайти и подождать внутри – знаете, так не хочется одной сидеть в пабе! – Я закончила свою речь улыбкой стоваттной мощности, и Энди не стал спорить.

– Конечно, проходите, пожалуйста. Посидите пока в офисе Джуд.

Он провел меня в кабинет, где я села в кресло и вынула из сумки книжку Мардж Пирс, всем своим видом показывая, что готова прождать целый вечер.

– Хотите кофе? – предложил Энди, кивнув на поднос с кофейным прибором. – Угощайтесь. Мы пришлем кого-нибудь за вами, но боюсь, вам тут придется просидеть минут сорок, не меньше.

– Угу, спасибо, – пробормотала я, делая вид, что уткнулась в книжку и больше не реагирую ни на какие внешние раздражители.

Энди вышел, и я тут же отложила книгу. Его шаги затихли; на всякий случай я сосчитала слонов – сто штук – и только тогда подошла к двери и приоткрыла маленькую щелочку. Сверху донося гул голосов, в котором не выделялся ничей в отдельности.

Я открыла дверь пошире и высунулась в коридор, если бы кто-нибудь вдруг меня увидел, я сказала бы, что хотела выйти в туалет. Но коридор был совершенно пуст.

Я выскользнула из офиса, прикрыла за собой дверь и тихонько пошла в сторону лестницы – то есть туда, где располагался кабинет с историями болезней.

У самой двери кабинета я остановилась. На ладонях выступил противный липкий пот, и я вытерла их о брюки. Из кармана я достала старую кредитную карту. Вообще-то я неплохо умею открывать замки – когда-то меня выучил вор Деннис, но здесь особого умения и не требовалось: с американским замком проще всего справиться именно пластиковой карточкой. Тем более что она практически не оставляет следов взлома. Одной рукой я нажала на ручку, другой просунула карточку между дверью и рамой. Замок не открывался.

Меня прошиб холодный пот. Я попробовала снова, все время настороженно прислушиваясь, не идет ли кто сверху. На этот раз сработало. Дверь поддалась.

Я вошла, закрыла дверь на два оборота и, тяжело дыша, в изнеможении прислонилась к ней изнутри. Наконец через несколько секунд я справилась с собой и стала осматривать шкаф. На одном из выдвижных ящиков было написано: «Пациенты. О – Р». Ящик был заперт.

К счастью, шкаф с ящиками был старой модели. Мне даже не пригодился набор отмычек, когда-то купленный у Денниса, – сверху до низу проходил один штырь, к которому и крепились ящики. Я отодвинула шкаф от стены, слегка наклонила его и снизу приподняла штырь так, что нужный мне ящик «О – Р» стало возможно выдвинуть.

Я вынула папку, озаглавленную «Поллок М.». Она оказалась подозрительно тонкой. Я раскрыла ее, и у меня екнуло сердце.

В папке был всего один листок, на котором было написано: «Мойра Поллок. Данные перенесены в компьютер 16. 02».

Что ж… Удачный день должен удачно закончиться. Я судорожно сглотнула, включила машину и села за стол. Экран осветился. Как я и предполагала, компьютер потребовал пароля. Я ввела слово «чайка». Не прошло. Тогда я попробовала «Эндрю». Удивительно, но множество людей используют в качестве паролей свои собственные имена. Энди, однако, к этому множеству не относился…

Третья попытка, я знала, будет последней: большинство программ, защищенных паролями, разрешают вводить пароль только три раза, после чего программа выключается. Я лихорадочно подстегивала воображение…

И тут меня осенило. Я вознесла краткую молитву ко всем существующим богам, перекрестила ладонь и ввела слово «ДЖОНАТАН».

«Спасибо тебе, Ричард Бах!»[3] – прошептала я, когда экран, подмигнув, выдал меню.

Найти записи о Мойре Поллок оказалось не трудно, но времени их изучать уже не было. На всякий случай я захватила из дому пару чистых дискет, так что теперь я быстро скопировала нужные файлы, спрятала дискеты в карман и выключила машину. Хватит на сегодня нарушений закона.

Часы показывали десять минут девятого. Пора уходить.

За дверью я остановилась и прислушалась. Было тихо. Я вышла и на цыпочках побежала по коридору к выходу, выскочила наружу и бежала до самой машины.

Конечно, нехорошо было вот так бросать людей из «Чайки». Впрочем, подумалось мне, Мойре сейчас помощь может быть нужнее.

Когда я приехала домой, Ричард как раз собирался уходить. Он увидел меня, и лицо его осветилось той самой удивительной улыбкой.

– Здорово, Брэнниган! – весело закричал Ричард, перепрыгивая через изгородь в саду. Он обнял меня и ласково погладил по спине. Только сейчас я поняла, в каком ужасном напряжении находилась все это время.

– Приехала! Живая! – радостно восклицал он. – Слушай, может, ты сейчас переоденешься и сходим куда-нибудь?

Это звучало довольно заманчиво, и я согласилась. Все равно украденные файлы сегодня посмотреть не удастся – у меня дома нет нужных программ, а ехать в офис уже слишком поздно.

Я наскоро приняла душ, надела свежие бежевые брюки (удача года – купила за десять фунтов в магазине уцененных товаров!), кремовую рубашку и светлый льняной пиджак, и уже через полчаса сидела на переднем сиденье Ричардова «Фольксвагена-Жук». Правда, сначала мне пришлось собрать со своего кресла целую охапку недовольно зашуршавших листков бумаги и бросить на заднее сиденье, где и без того были навалены кучи вещей. Еще пришлось расчищать место для ног, – на полу валялись банки с кока-колой, пачки сигарет и старые газеты. Наконец я как-то устроилась, проворчав:

– В твоей машине ездить – только здоровье портить.

– Ну, это же мой передвижной офис, – извиняющимся тоном ответил Ричард, как будто этим объяснялся страшный беспорядок.

– Смотри, как-нибудь оставишь машину, забыв опустить верх, а ее примут за склад старьевщика, – пригрозила я.

У Ричарда был совершенно свободный вечер. Мы долго выбирали место, тщательно избегая баров с «живой» музыкой, и в конце концов остановились в одном тихом и очень уютном клубе. Мы танцевали часов до трех, потом поужинали в китайском ресторане и, добравшись до дому, мечта ли только об одном. И вовсе не о том, о чем вы подумали.

Примерно около двенадцати меня разбудили звуки электронной музыки. Ричард, голый, сидел перед компьютером и играл в тетрис. Тетрис считается примитивной игрой, но на самом деле он далеко не так прост, как кажется. Цель игры – выстроить сплошную стену из фигурок разной формы, которые сваливаются сверху в случайном по рядке. Эта игра продается лучше, чем любая другая. Как и многие люди его круга, Ричард обожает тетрис, но, в отличие от других, на компьютере не помешан.

Я встала с постели и согнала Ричарда, сказав, что хочу отправиться с ним вместе завтракать в паб. Он безропотно взял одежду и ушел к себе принимать душ. Впрочем, об одном я умолчала: что наш завтрак будет носить практически деловой характер, – дело в том, что в пабе, который я наметила, ошивался один покупатель Смарта. Я «засекла» его еще недели две назад, но сидеть и наблюдать за ним в пабе не стала: очень уж выделяется из публики женщина, пришедшая одна, и к тому же к ней все время липнут разные мужики, почему-то уверенные, что ей без них ужасно скучно. Ну, а появиться в пабе с Ричардом – совсем другое дело.

Мы поехали на моей машине – во-первых, по тому, что в ней было как-то безопаснее и больше места, а во-вторых, потому, что Ричард хотел за завтраком чего-нибудь выпить. Минут за двадцать мы добрались до Уорсли, где и находился тот самый паб, расположенный в массивном здании пятидесятых годов, окруженном садиком, который спускался к каналу. Интерьер оставлял желать лучшего: первое, что видишь при входе, – розовый неоновый свет и металл. Здесь явно стремились к «заправскому нью-йоркскому» стилю. Мне даже показалось, что где-то у стойки маячит Том Круз. Но, увы, никакого Тома у стойки не было, а был только томный бармен, не обращавший особенного внимания на посетителей.

Я оглядела зал. Как раз было время ланча, и паб был полон.

– Смотри, сплошные Трэйси, – заметил Ри чард, тоже оглядываясь.

Да, судя по внешнему виду собравшихся здесь дам, можно было предположить, что у них всех, вместе взятых, едва ли возможно наскрести хоть чайную ложечку серого вещества. Мужчины же все поголовно старались выглядеть постоянными читателями «Плейбоя».

Вот не думаю, что когда-нибудь отыщу паб, в котором мне бы нравилось все – и публика, и оформление, и меню, и обслуживание. То есть это настолько же вероятно, насколько вероятно, вернувшись однажды вечером домой, застать Ричарда за генеральной уборкой.

Ричард взял мне апельсиновый сок с содовой и мы протиснулись в уголок, где маячил мой объект наблюдения, одетый в ярко-зеленый костюм от Серджио Таччини. Я в двух словах объяснила Ричарду цель нашего похода, и он не возражал. Мы сели за столик в нескольких ярдах от «объекта» – тот сидел за большим столом, окруженный толпой мужчин и женщин. Похоже, он никак не стремился соблюдать осторожность. Перед ним на столе лежала дюжина часов, которые он предлагал соседям, – со своего места я узнала фальшивые «Ролексы». Через несколько минут все часы оказались раскуплены. Мне удалось заметить, что ему платили пятидесятифунтовыми банкнотами, с которых он не давал сдачи, но, кажется, он и не пытался выдавать часы за настоящие.

Дружок Билли вытащил из кармана следующую порцию поддельных «Ролексов», и на нее набросились так же, как и на первую. Осталось две штуки. Продавец спрятал их в карман и, порывшись под столом, извлек три целлофановых пакета с рубашками, похожими на его собственную, только других цветов. Удивительно, удивительно. Они еще и одеждой приторговывают.

– Что за поганая у меня работа, – пробурчала я.

– Что?! – Ричард поперхнулся от удивления – Я правильно расслышал?! Ты, кажется, сказала, что не на сто процентов удовлетворена своей детективной практикой?!

– Усохни, – посоветовала я. – Лучше посмотри, какие рубашки! Я о них говорю. Господи, если бы не задание, я бы купила такую. Ты только посмотри, какие цвета… – восхищенно прошептала я, не отрывая голодных глаз от двух рубашек. Одна была голубая, другая золотистая. А как бы мне пошли эти цвета… Ричард встал.

– Эх, бедняжка Брэнниган, – поддразнил он меня. – Ну ладно. Я-то не на задании. – И он сделал шаг в сторону этого великолепия.

– Ричард! – завопила я так, что на меня обернулись несколько человек. Я в испуге понизила голос и почти прошипела: – Ричард, не смей!!

– Да почему? – недоуменно спросил он. – А если тебя кто-то спросит, скажешь, что я тебе подарил. Ты же не обязана знать, что это подделка.

– Но я уже знаю, – ответила я тем же сдавленным шепотом. – Знаю, понимаешь? В этом все дело. Слушай, сядь на место, пока я не вышла из себя.

– Да ну тебя, – хмуро проворчал Ричард, садясь. – Я думал, ты хочешь такую блузку.

– Очень хочу. А еще хочу часы от Картье. Но увы, не могу себе позволить. Знаешь, если бы, скажем, Деннис предложил мне купить подделку, когда я не занималась этим делом, я бы согласилась. Но сейчас не могу – из-за задания. Ну, Ричард, извини, я знаю, что ты хотел меня порадовать… Слушай, если ты хочешь такую рубашку себе, покупай, я тебе слова не скажу.

– Да ну тебя с твоей моралью, – ответил Ричард, отрицательно покачав головой.

– Ничего себе, «с моей моралью». А кто мне недавно прочел целую лекцию на тему того, что мол, нехорошо переписывать для друзей альбомы с лицензионных кассет на пустые, потому что я отбираю хлеб у бедных музыкантов вроде Джетта? А? – напомнила я.

– Ладно, ладно. Уела. Слушай, Брэнниган, ты уже достаточно насмотрелась? Может, пойдем отсюда, или мы в этой дыре до вечера просидим?

Я оглянулась на продавца. Тот как раз встал и собирался уходить. За ним потянулись покупате ли, и я догадалась, что, скорее всего, у него есть еще товар в машине.

– Пойдем, – согласилась я. – Только давай выйдем с этой толкучкой, посмотрим, что наш объект прячет в машине.

Так мы и сделали, впрочем, держась на почтительном расстоянии от продавца. Мне удалось разглядеть содержимое его багажника: там были пакеты с одеждой разных цветов, но никаких часов я не заметила. Но как бы там ни было, поездка не пропала даром, о чем я и сообщила Ричарду уже за рулем. И был один существенный плюс: если мы разделаемся с «часовым» делом, мы, пожалуй, сможем заинтересовать «Серджио Таччини» сообщением о том, что кое-кто взял их продукцию за образец для подражания. Но как же мне понравились рубашки! Никогда раньше не приходилось сталкиваться с подделкой одежды известных фирм, хотя я много об этом слышала.

Я поделилась своими чувствами с Ричардом; своим ответом он окончательно сбил меня с толку:

– Но одеждой торгуют очень много где! Я видел в клубах. Ну ладно, в любом случае хорошо, что ты вычислила фальшивку. Я рад за великого сыщика, гордость Лондона и всей Англии!