Воин, солдат, убийца

   Пацан молчал секунд десять. Затем внезапно спросил:

   - Какое у тебя имя?

   - Мыньк, - усмехнулся капрал, глядя в упор на мальчишку.

   Тот сморщился, как будто съел что-то кислое, и помотал головой:

   - Нет. Я спрашиваю, как твоё настоящее имя?

   На этот раз молчал уже Рив. Молчал долго, прислушиваясь, как растекается по венам-артериям свежая кровь, как срастаются кости и сухожилия, затягиваются раны, как мышцы вновь наливаются силой...

   - Рив Блэкхокер.

   Капрал рывком сел и уставился на пацана.

   Тирик не отшатнулся.

   - Я буду звать тебя Рив и... ты не кутао...

   В оазис они возвратились под утро, принеся с собой не только три корзины и четыре мешка краджа, но и семнадцать "волчьих" хвостов. Именно столько убитых зорсов обнаружили Рив с Тириком на месте ночного боя.

   С этого дня для Блэкхокера многое изменилось.

   Нет, его не освободили от рабства. И проводника к "Чёрным осам" он пока не нашёл.

   Просто в племени АлТаМак практически все перестали смотреть на Рива, как на раба. Исключение из этого "списка" составили вождь Тан ТаМак, старик Гош и Ула, мать Тирика. Впрочем, даже они не могли не признать, что некоторое послабление капрал всё-таки заслужил.

   Кормить его стали теперь два раза в день. И не объедками, а "нормальной" пищей. Лепешками, кинтами, молоком, мясом, горячей настойкой тарата. Кроме того, у Рива забрали потрёпанную дерюгу и вместо неё выдали приличный "спальник" - удобный и теплый мешок из верложьих шкур, удивительно мягкий, завязывающийся по всей длине прочными кожаными шнурками. Пусть в шатёр капрала ещё не пускали, но спать он теперь стал с комфортом. Собственно, внутрь Рив и сам не стремился, привык уже проводить ночи на свежем воздухе, смотреть на звёздное небо, любоваться обеими лунами, слушать всхрапы верлодов, стрекот цикад, шум ветра, шорох травы... В приютском детстве, да и потом, во времена службы, он просто не обращал на это внимания. Внешний мир Рив воспринимал лишь как источник опасности. Неизбежное зло, с которым приходится воевать, чтобы оно не проникло в душу, чтобы не сделало человека частью себя, чтобы всегда оставалось вовне, за гранью, там, где можно только существовать, но не жить...

   Почти три недели Рив, можно сказать, наслаждался своим новым "социальным положением". По утрам, как и раньше, он чистил "посуду", но уже не голыми руками, а специальной перчаткой. После обеда "толмач" Джаяр обучал его верховой езде. Ближе к вечеру капрал с Тириком седлали верлодов и отправлялись в пустыню на сбор краджа. И хотя ошейник с лаара-раба так и не сняли, за всё время, прошедшее от схватки с зорсами, никто ни разу не "активировал" пульт АПБ. Более того, с Блэкхокером стали здороваться, спрашивать "как дела?", а кое-кто даже приглашал в гости. Бывший десантник за приглашения благодарил, но отказывался, поскольку видел, что его "всё ещё хозяевам" Уле и Гошу категорически не нравится такое отношение к чужеземцу.

   "Идиллия" кончилась, когда серебристая Ал начала расти, а более "быстрая" Ку снова вступила в полную фазу. К Риву неожиданно подошёл Гош и впервые за полтора месяца обратился к нему напрямую.

   - Ты больше не будешь собирать крадж, - сообщил он капралу. - Теперь ты будешь заниматься таратом.

   Что значит "заниматься таратом", Рив выяснил в тот же день.

   Сразу после обеда Ула, одетая по-походному, приказала Блэкхокеру:

   - Седлай верлода, готовь трёх вьючных. Поедешь сегодня со мной.

   Вместе с ними в пустыню поехали ещё две женщины, Лиара и Мина. Обе, насколько было известно Блэкхокеру, такие же вдовы, как и его "хозяйка". Только мужей они потеряли чуть раньше и не в бою, а в результате болезни и несчастного случая на охоте.

   Риву, кстати, ездового животного не досталось. Он шёл пешком, ведя в поводу шесть верлодов, навьюченных большими корзинами.

   На место небольшой караван прибыл только к утру, отмахав, по прикидкам капрала, не меньше сорока миль. Во время ночного марша все три женщины, как истинные кочевницы, спали прямо на ходу, не слезая с седла, поэтому, в отличие от сопровождающего их мужчины, к концу пути выглядели сравнительно бодрыми. Блэкхокер же буквально валился с ног и чувствовал себя смертельно уставшим.

   На отдых ему дали всего полчаса. За это время женщины успели позавтракать, расседлать верлодов и подготовить "рабочие места" и для себя, и для Рива. Как объяснила Ула, тараты, или "радесские кактусы", следует заготавливать днём, пока светит Ра. Под его лучами кожа растений-грибов подсыхает и отделять её от мякоти становится легче. Хотя "легче" не значит легко. В этом капрал убедился достаточно скоро.

   Дамы, вооружившись широкими большими ножами, принялись отрезать-отпиливать верхние сочные части таратов, а Рив собирал срезанное, относил к краю "плантации" и, используя нож поменьше, сдирал с "кактусов" колючую шкуру. Сок он сливал в выставленные рядком кувшины, а мякоть делил на куски и складывал в корзины. В принципе, работа несложная, если бы не одно "но". Кожа таратов мало того что имела колючки, при снятии она выделяла какое-то жгучее вещество, от которого не спасали ни одежда, ни плотные рукавицы. Уже через час с небольшим руки, лицо и шея капрала покрылись язвами и нарывами. Благодаря быстрой регенерации они заживали минут за пять-семь, но на их месте тут же образовывались новые. Раны болели, жгли, не давали спокойно работать. Некоторое облегчение наступило после полудня, когда женщины сами решили передохнуть. Ничуть не смущаясь Блэкхокера, они скинули с себя "рабочие" халаты и со смехом принялись обливать друг друга водой из привезённых с собой бурдюков.

   Рив отвернулся. На обнаженные женские тела он смотреть не хотел. С некоторых пор они вызывали лишь отвращение и досаду...

   Всё началось семь лет назад, на Рангуле. Охранные войска Лиги бросили на подавление вспыхнувшего там мятежа. Бои шли тяжёлые и упорные, но до определенного момента батальону "Рыжие псы" просто везло. Общие потери не превышали пяти процентов и были в основном санитарными.

   Количество и соотношение убитых и раненых изменилось не в лучшую сторону, когда "псов" передислоцировали в столицу, в один из самых беспокойных районов. Всего за неделю батальон потерял безвозвратно двадцать шесть человек, больше половины из них - от снайперского огня. А ещё через несколько дней от пуль неведомого и "невидимого" стрелка погибли Родригес и Чако - оба, как и Блэкхокер, служили раньше в космодесанте и были, наверно, единственными во взводе, с кем Рив считался и кого действительно уважал.

   Спустя сутки после их гибели, ничего никому не сказав и никого не предупредив, капрал вышел в город на собственную войну. Его целью был снайпер-убийца. Рив чувствовал... нет, точно знал, что тот действует в одиночку. Поэтому и охотиться на ублюдка тоже решил один, без помощников.

   Двое суток боец потратил на то, чтобы понять, как мыслит противник, где и как он организует огневые точки, кого выбирает в качестве очередной цели, куда отходит после успешной акции... На третий день Рив наконец вычислил снайпера. Правда, за время охоты тот успел подстрелить ещё двоих из батальона Блэкхокера. Спасти их капрал не сумел. Всё, что он смог - это просто добавить пару нулей в счете, который рано или поздно, но всё-таки будет предъявлен убийце.

   Засаду на снайпера Рив устроил на чердаке старого дома. Именно здесь находилась самая первая лёжка противника, и капрал каким-то шестым чувством понял, что тот обязательно сюда вернётся. Вернётся сегодня. Нагло. Нахально. Словно бы говоря этим действием: "Вы все слабаки. Поэтому я и дальше буду безнаказанно вас убивать, а вы никогда меня не поймаете".

   Рив не ошибся. Враг и вправду пришёл. Вот только оказался он не снайпером, а снайпершей. Смазливой девицей лет двадцати, вооруженной крупнокалиберным "Тигром-127" с интеллектуальным прицелом и пламегасителем. В другом месте и при других обстоятельствах Блэкхокер, возможно, счёл бы её даже красивой, но здесь, во враждебном городе он видел в ней лишь убийцу своих товарищей, бешеную самку собаки, которую не стоит жалеть и которая обязательно должна заплатить за все свои преступления. Заплатить страшно. Так, чтобы даже смерть казалась ей избавлением.

   Пока Рив проверял винтовку - любые сомнения в виновности подозреваемой следовало исключить - привязанная к кровельной балке красотка грязно ругалась, брызгала в капрала слюной, грозила жуткими карами и обзывала его и всех солдат Лиги бессильными злобными импотентами, напрочь лишёнными не только человеческого, но и мужского достоинства. Зачем она это делала - в надежде на лёгкую смерть или просто по глупости, Блэкхокер не знал и узнавать не хотел. А ещё - не собирался делать ей скидку на возраст и ум. Учёл только пол и, исходя из этого, немного подкорректировал тип наказания.

   Три с половиной часа он её насиловал и пытал, пытал и насиловал. А когда всё закончилось, почувствовал лишь опустошение и усталость. После свершённой казни ему самому не хотелось жить. Глядя на растерзанную девицу, Блэкхокер вдруг понял, что внешний мир гораздо страшнее, чем думалось, а он, до этого дня обычный солдат, тоже теперь стал его частью, убийцей и зверем, плюющим на ханжеские добродетели, уверенным в своём праве рвать и кромсать любого, кто когда-либо встанет у него на пути.

   Труп капрал расчленил и выбросил в протекающую в городе реку. В расположение батальона он возвратился вечером, а в качестве доказательств принес с собой оружие снайперши, её ухо и указательный палец правой руки.

   Рива не наказали и не наградили.

   Просто сделали вид, что ничего не случилось. Ни "дезертирства", ни "подвига".

   А спустя месяц, когда "Рыжих псов" вывели из столицы на отдых и переформирование, Блэкхокер взял увольнительную, пошёл в бордель и нанял там сразу трёх шлюх. Увы, как они ни старались, но так и не смогли пробудить в капрале его мужское естество. Ночь закончилась тем, что Рив просто избил их до полусмерти.

   Ещё через пару недель, обойдя все бордели в округе и не найдя "утешения" ни в одном, озлобленный на весь мир капрал снял на улице проститутку и, не получив, как обычно, желаемого, тупо зарезал её десантным ножом.

   Если бы Рива судили гражданские, он получил бы пятнадцать лет каторги. Военный суд отнесся к нему снисходительнее. Учёл былые заслуги и приговорил к условному сроку с разрывом контракта и выплатой штрафа.

   Оспаривать решение трибунала Блэкхокер не стал.

   Месяц он беспробудно пьянствовал, месяц искал работу, а затем к нему обратились вербовщики из ЧВК "Поларснэйк"...

   Обратно в оазис возвращались тем же макаром. Женщины верхом на верлодах, Рив - на своих двоих. Урожай оказался неплох, но капрала это совершенно не радовало. Он мечтал просто выспаться.

   Последующие одиннадцать дней стали для Блэкхокера сущим кошмаром. Лишь дважды он смог полноценно поспать, всё остальное время или передвигал по песку гудящие ноги, или работал в поте лица, вскрывая ножом жгучую кожу "радесских кактусов". Ещё он узнал от Джаяра, что, как правило, тарат собирают "тройками" - один отрезает, двое разделывают. В "бригаде" же Улы на трёх "резчиц" приходился только один "раздельщик" - лаар Рив. Или Мыньк, как по-прежнему продолжала его называть мать Тирика. Блэкхокер не раз ловил на себе её взгляды, наполненные какой-то мстительной радостью. Как будто она действительно наслаждалась его мучениями с ожогами и бессонницей и получала от этого чуть ли не сексуальное удовлетворение. Хотя, возможно, Риву это просто казалось, и всё, что происходило с ним здесь и сейчас, было всего лишь карой, малой толикой тех страданий, что испытала замученная им снайперша с планеты Рангул.

   Пятый рейд за таратами оказался для Рива самым тяжёлым. На этот раз они добирались до "кактусовой" плантации почти сутки, преодолев примерно семьдесят миль. Обширная роща таратов располагалась около горной гряды. За ней, как сказала Ула, шла полоса зыбучих песков, дальше владения клана АлТаМак заканчивались и начинались земли враждебных всем Ал племён Ку.

   Добравшись до места, Рив упал на песок и просто-напросто отрубился. Целый час он лежал без движения, не слыша ругань "хозяйки", не обращая внимания на её потуги поднять своего раба. Как ни странно, за этот час Ула так ни разу и не использовала ни пульт АПБ, ни имеющийся у неё кнут.

   К несчастью, из-за случившегося ни женщины, ни сам Рив не смогли вовремя обнаружить, что на плантации они не одни. Когда и откуда появились чужие, никто не понял. Капрал осознал это только тогда, когда увидел, как расширяются глаза стоящей перед ним Улы, но сделать, увы, ничего не успел. Сильный удар сзади погрузил мир в темноту.

   Очнулся Рив почти так же, как и при первой встрече с аборигенами Радеса - лёжа ничком, с "браслетом" на шее. Только одежду с него на этот раз не снимали и руки не связывали. Почему, капрал догадался спустя пару секунд.

   - Лаар гу! Хао та гур ла ши! - кто-то со смехом подхватил его за шиворот и рывком поднял на колени. А потом всё тело накрыла страшная боль.

   Второй раз Блэкхокер пришёл в себя точно так же, как в первый. Опять лёжа, опять с ошейником. А потом его снова подняли.

   - Лаар гу! - довольно повторил его персональный мучитель.

   Это был крепкий мужчина с длинными седыми усами, одетый в бесформенный балахон. В одной руке он держал бластер, в другой - пульт АПБ, отобранный, по всей видимости, у Улы.

   Ещё двое похоже одетых людей, тоже с усами и безбородые, расположились чуть дальше.

   Один, восхищенно цокая, прохаживался вдоль цепочки беспокойно прядающих ушами верлодов. Другой, поигрывая шокер-копьём, контролировал стоящих на коленях Улу, Лиару и Мину. У них, в отличие от капрала, руки были вывернуты назад и притянуты веревками к шеям, из-за чего казалось, что женщины горделиво вскинули головы перед пленителями.

   Шорох чьих-то шагов подсказал Блэкхокеру, что есть и четвертый чужинец.

   На песок упали четыре ножа, три "отрезных" и один "разделочный".

   Четвертый кутао вышел из-за спины, остановился справа от Рива и что-то сказал седоусому. Тот в ответ засмеялся и кивком указал на женщин. Потом вдруг нахмурился и опять произнес "знакомое":

   - Лаар гу.

   По проскальзывающим в его голосе властным ноткам капрал сообразил: "Этот - главный. Этого валить в первую очередь". Подумал и мысленно усмехнулся: "Один против четырех? Безоружный?" Потом тихо вздохнул и ответил на свой же вопрос: "Увы. Легче сразу самоубиться..."

   Главный бандит тем временем сунул бластер за пояс, подошел к Лиаре, внимательно её осмотрел, потом переключился на Мину, но в конце концов остановился перед замершей, как изваяние, Улой.

   - Миата гу. Каре ла ши гиар хао, - проговорил он каким-то скабрезным тоном, затем неожиданно взял женщину за подбородок и придвинулся к ней вплотную.

   - Хаар га! Кау ла тао мо!

   Даже не знающий языка Рив, понял, что это ругательство, причем, грязное. А после того, как Ула плюнула в рожу бандита, сомнения и вовсе отпали.

   Главарь нападавших выпрямился, молча вытер плевок и коротко, без замаха, ударил женщину по лицу. Голова Улы дёрнулась, по губам потекла кровь.

   В ту же секунду внутри у капрала словно что-то оборвалось. Или наоборот - вернулось. Как будто ему опять вживили имплант. Боевой. Заставляющий драться с врагом до тех пор, пока руки способны держать оружие. Пока ещё можно жить. Пока можно дышать. Пока ещё целы "зубы" и "когти". Пока есть хоть малейшая, хоть крохотная возможность вцепиться в противника, чтобы давить, ломать, грызть, бить, рвать на части...

   Сейчас Рив видел перед собой не Улу и предводителя банды. Он видел стонущую от боли снайпершу с планеты Рангул и себя самого, склонившегося над измученной жертвой.

   Рывок. В каждой руке по ножу.

   Перекат. Подсечка. Росчерк клинка.

   Ближний бандит оседает на землю, хватаясь за горло, ещё не осознавая, что уже умер.

   Главарь реагирует быстро. Тянется к бластеру и жмёт кнопку на пульте.

   Последнее - самое умное, но и самое бесполезное.

   Во время схватки у обладателей боевых имплантов болевые ощущения попросту отключаются.

   Нож летит в цель. Противник рушится на песок. Из глазницы торчит лишь потёртая рукоять. Лезвие капрал не видит, но точно знает: острие разделочного ножа "щекочет" бандиту затылок.

   Кутао с копьём - глупец. Он жаждет ближнего боя.

   Блэкхокеру это только на руку. Тело врага - неплохая защита от выстрелов.

   Сразу четыре заряда, предназначенных для капрала, принимает в себя копьеносец.

   А теперь в сторону и вперёд, пока ценитель верлодов не догадался перевести бластер на непрерывный огонь.

   Влево, вправо, на землю, прыжок, снова направо...

   Заряды проходят мимо...

   Удар.

   Последний противник падает наземь со сломанным кадыком.

   Всё. Кончено.

   Ощущение импланта уходит. Вместо него наваливается жуткая боль...

   Чёрт! Кнопка! Этот подонок просто зажал её...

   Прежде, чем Рив снова открыл глаза, он почувствовал какую-то странную "невесомость". Как будто он лежит на волнах, и они качают его, словно младенца в люльке. Тёплый ветерок овевает лицо. Он несёт с собой терпкий, но одновременно чертовски приятный запах...

   Сознание прояснилось.

   Голова Рива покоилась на коленях у Улы. Женщина осторожно гладила его по волосам.

   Её голос показался капралу журчанием горного ручейка:

   - Прости. Я была неправа. Ты - не кутао...

   К несчастью, последствия болевого шока оказались довольно серьёзными. Внутренние органы получили значительные повреждения, и быстро восстановиться у Рива не получилось. В оазис его везли на "носилках". Закрепили кусок плотной ткани между двумя верлодами и уложили на него капрала. В этом своеобразном "гамаке" он и провёл почти половину пути.

   Женщины по очереди дежурили возле него. Ехали рядом и следили, чтобы верлоды шли ровно и "героя" не слишком укачивало. Мать Тирика, кстати, оказывалась "дежурной" чаще других. Она же кормила Рива во время коротких остановок, не допуская до него ни Лиару, ни Мину. Ближе к полуночи Ула скомандовала привал. Рив мысленно поблагодарил её, поскольку чувствовал - чтобы полностью восстановиться, ему надо просто поспать. Часов пять или шесть.

   Капрал не ошибся. Наутро он уже мог ходить и даже переносить тяжести, например бурдюки с водой или седла. Впрочем, работать ему всё равно не позволили. Разрешили только продолжить путь уже не в качестве "груза", а верхом на верлоде. Правда, и тут Ула всё время держалась поблизости и с тревогой следила, как Рив управляется с ездовым животным.

   В оазис они прибыли во второй половине дня, ближе к вечеру. Пусть и с пустыми корзинами, зато с трофеями: двумя бластерами, тремя копьями-шокерами и длинным кинжалом в украшенных витиеватым орнаментом ножнах - его забрали у главаря банды. Мина сказала, что такие у Ку носят только старейшины.

   Прибывших никто не встречал, однако уже через час к шатру Гоша подошли пятеро воинов, возглавляемые Джаяром.