Помоги проекту - поделись книгой:
— …или он, но и еще кое-что, — кивнул мне Василий Петрович. — Господин Рейли всегда старается совместить приятное с полезным…
Капитан третьего ранга Семенов задумчиво посмотрел на Антона Рыбина.
— Мы думаем, что месье Розенблюму поручено восстановить британскую агентурную сеть, недавно так успешно порушенную вашими коллегами из ведомства товарища Дзержинского. Лично я также не исключаю попытку организации убийств товарищей Ленина, Сталина, германского посла, экс-императора Николая и его семьи… В прошлый раз данный персонаж в силу своих особых способностей был причастен ко всем подобным деяниям. Ну, а гешефт — так это как получится. Для господина Рейли главное — острые ощущения, а потом уже красивые женщины и богатство. Между прочим, именно с этого супермена Ян Флемминг некоторое время спустя и скопирует своего Джеймса Бонда. Только вот здесь вам не тут.
Василий Петрович вздохнул и, задумчиво побарабанив пальцами по столу, прямо посмотрел на Сиднея Рейли, который был вынужден крутиться на табурете, чтобы по очереди видеть то нас с господином Рыбиным, то капитана третьего ранга.
— Впрочем, давайте вернемся к нашим скорбным делам… Итак, господин Рейли, — продолжил капитан третьего ранга, — с кем именно вы должны были встретиться в Петербурге, Москве и Одессе? Только я спешу вас огорчить — многие из ваших старых знакомых уже отправились в Страну вечной охоты. Ну, а кто остался, те тоже скоро окажутся там же. Да и вы, месье Розенблюм, как понимаю, пока не особо осознаете, в чьи руки попали. Мы можем заставить вас рассказать все, что нас интересует — в нашей аптечке есть соответствующие средства. Но мы хотели бы услышать от вас чистосердечные признания. А то вы можете не выдержать и от угрызений совести на полуслове отдать концы. И посему мы готовы выслушать ваш рассказ о кознях британской разведки.
Василий Петрович не повышал голос на пойманного шпиона, но мне почему-то стало не по себе. Похоже, что и до господина Рейли кое-что стало доходить. От его спокойствия не осталось и следа. Он с нечеловеческой злобой по очереди посмотрел на всех нас.
— Ненавижу… — скрипнув зубами, наконец, сказал он, — ненавижу вас всех. И всю страну вашу ненавижу, и всех тупых и отвратительных русских, которые в ней живут…
— Ну, и мы тоже, господин Рейли, — усмехнувшись, сказал Василий Петрович, — относимся к вам без большой симпатии. Никаких особых секретов вы сейчас не раскрыли, тем более что судьба ваша уже предрешена. Можно было бы вас расстрелять прямо сегодня. Но мы хотим предложить вам сделку — один день жизни за одно добровольное сообщение, которое могло бы нас заинтересовать. Заметьте, только добровольное и правдивое. Подумайте над нашим предложением. Нам хорошо известно, что вы человек информированный, а потому вам есть что рассказать. Так что предложение для вас весьма выгодное — вы можете продлить себе жизнь на лишнюю пару месяцев, а может, и подольше, если согласитесь поиграть с нами в кое-какие шпионские игры. Не раздумывайте — ведь у нас есть возможность получить все интересующие нас сведения сразу и даром…
— Хорошо, я согласен, господа, — ответил Сидней Рейли после небольшой паузы, — начнем прямо сейчас?
Вот мы наконец и дождались известий из Мурманска, пардон, пока еще Мурмана. Да, отличились там наши морячки, отработали по полной программе. Разнесли заносчивых британцев в пух и прах. Один броненосный крейсер потоплен, другой избит до полной утраты боеспособности и спустил флаг. Даже линкор их ухайдакали. Да не абы какой линкор, а знаменитый «Дредноут». Правда, он к 1917 году уже изрядно устарел, но все же еще более устаревший броненосец против линкора… Как завещал Александр Васильевич Суворов, «воевать надо не числом, а умением!» Представляю себе злорадные заголовки завтрашних германских газет…
Нам с Феликсом Эдмундовичем из Мурмана тоже пришло очень хорошее известие. Во время спасения утопающих на месте гибели «Дредноута» в руки нашим особистам попал британский супершпион Сидней Рейли. Как говорится, с корабля на бал. По этому поводу был собран небольшой консилиум. И, как сообщил мне Алексей Константинович Петров, несостоявшийся Джеймс Бонд поначалу хорохорился, но потом потек и стал сливать нам весьма интересные сведения. В том числе и товарищей в большевистской партии, которые работали и продолжают работать на британскую разведку. Например, хорошо известный всем Мейер-Енох Волох, он же Максим Литвинов. Сейчас сей фрукт находится в Лондоне и готовится к возвращению в Советскую Россию.
Конечно, нам, людям из будущего, и так было достаточно известно о связях товарища Литвинова с британской разведкой. Но Владимир Ильич, который очень хорошо знал Папашу — таков был партийный псевдоним Литвинова, по работе в издательстве большевистской газеты «Новая жизнь», и слышать ничего не хотел о том, что этот человек — агент иностранных спецслужб. А тут ему то же самое подтвердит сам Сидней Рейли. Хочешь не хочешь, а придется поверить.
После получения радиосообщения о событиях в Мурмане Сталин решил немедленно провести в Таврическом дворце экстренное совместное заседание членов Политбюро и Президиума Совнаркома. Начало — двадцать три ноль-ноль. Повестка дня: неспровоцированная агрессия Британской империи против Советской России. Казус белли был налицо — вероломное нападение англичан на советский порт Мурман. Надо было решать, как реагировать на произошедшее.
Прямо перед началом совещания у меня в кабинете состоялся приватный разговор с товарищами Сталиным и Лениным. Иосиф Виссарионович спросил прямо в лоб:
— Товарищ Тамбовцев, скажите, а как бы вы поступили в данной ситуации?
Я почесал затылок. Как-то не очень хотелось давать вождям судьбоносные советы, за которые потом будут расплачиваться своими жизнями сотни тысяч, а может быть, и миллионы людей. Но от меня ждали совета, потому что я был человеком из будущего, для которого их время — его прошлое. Только товарищи, похоже, подзабыли, что все сейчас в новой, нами же созданной реальности пошло по-другому, и мы о том, что должно случиться в самое ближайшее время, знали и знаем ровно столько же, сколько и сами Сталин и Ленин. Из всего послезнания у нас осталось только общее понимание закономерностей развития процессов международной политики и экономики.
— Ну, что вам сказать, — начал я, — после нападения британцев на Мурман мы имеем полное право объявить Британии войну. Только что нам это даст? Англичане в союзе с французами и американцами воюют сейчас с немцами. Бои на Западном фронте идут ожесточенные, и трудно сейчас сказать — кто из противников победит в этой битве, длящейся уже четвертый год. Заключив мир с Германией, мы вышли из этой всемирной бойни. Стране и народу как воздух необходим отдых от войны. Ведь вспомните — большевики получили поддержку масс во многом и потому, что они прекратили войну и пообещали начать демобилизацию.
— Да, но и сейчас продолжает еще литься кровь, — сказал Ленин, внимательно слушавший мои слова, — и, как я понимаю, полный мир в Советской России наступит еще не скоро.
— Да, Владимир Ильич, — ответил я, — к сожалению, вы правы. Но народ понимает то, что мы сейчас делаем внутри страны. И если для наведения порядка приходится применять революционное насилие, — при этих словах Ленин, соглашаясь со мной, кивнул, — то это будет выглядеть совсем по-другому, если нам придется посылать русских солдат и бойцов Красной гвардии сражаться за пределы Советской России…
— А никто и не говорит о том, что нам надо влезать в разные внешнеполитические авантюры, — вступил в разговор внимательно слушавший нас Сталин, — у нас и без этого забот хватает. К тому же британцы напали на нашу территорию, а не мы вторглись в их владения. То есть факт британской агрессии налицо. Причем агрессии неспровоцированной. И мы должны решить, как отреагировать на это. Ясно одно — воевать с британцами вне территории Советской России мы не будем. А вот ударить их больно-больно следует. Иначе это будет повторяться снова и снова.
— Скажите, товарищ Тамбовцев, — ехидно прищурившись, обратился ко мне Ленин, — какое самое чувствительное место у буржуя?
— Кошелек, — усмехнулся я, — удары по всем прочим местам буржуи переносят довольно спокойно.
— А можем ли мы дотянуться до этого чувствительного места английских буржуев? — подхватил мысль Сталин и тут же сам ответил: — Можем. В первую очередь, до собственности подданных Британской короны, находящейся на территории Советской России.
— А что, очень хорошая и своевременная идея, — кивнул Ленин, — удар по британским интересам будет чувствительным. Только надо оформить все не как конфискацию, а как национализацию вражеской собственности.
— Ну, вот и замечательно, — подвел итог нашей приватной беседы Сталин, — пойдемте, товарищи уже все должны быть на месте. Не надо заставлять их ждать…
В зале заседаний Совнаркома обсуждение британского вопроса продолжилось, так сказать, в расширенном составе. Большинство присутствующих поддержали предложение Сталина, к которому тем не менее был высказан ряд критических замечаний и встречных предложений…
Нарком иностранных дел Чичерин заявил о том, что для приличия надо направить ноту протеста в Министерство иностранных дел Англии, потребовав дать разъяснений произошедшему в Мурмане инциденту. Мы же уже предупреждали их Форин-офис о том, что вторжение любых иностранных сил на нашу территорию будет воспринято как вооруженная агрессия.
— Товарищи, — сказал Георгий Васильевич, огладив остренькую «ленинскую» бородку, — надо задать вопрос господам с Даунинг-стрит и выслушать их версию. И после всего этого публично поймать их на вранье — ведь они вряд ли извещены о том, что в наш плен попали офицеры из состава их эскадры. Да и господин Рейли как лицо, достаточно осведомленное о тайных операциях английской разведки, тоже может сообщить международной общественности очень много интересного. Поверьте мне, наибольший дипломатический эффект происходит тогда, когда высокопоставленное лицо в правительстве страны-оппонента публично сядет в лужу. А ведь у нас есть возможность распространить всю полученную нами информацию через информационные каналы нейтральных стран.
— Все это, конечно, замечательно, — заметил Дзержинский, — но мало побить британцев с помощью сообщений телеграфных агентств. Джентльмены привыкли плевать на так называемое общественное мнение. Нужно как следует заняться их агентурой. В той памятной записке, которую передал мне накануне заседания товарищ Тамбовцев, имеются сведения, которые помогут нам выйти на тех, кто в настоящий момент работает на британскую разведку. Я полагаю, что информация, полученная нашими людьми от Сиднея Рейли, даст нам новую пищу для размышлений и новые возможности для работы. Поскольку здесь отсутствует наш наркомвоенмор товарищ Фрунзе, я позволю себе немного вторгнуться в его епархию. Как известно, до сих пор в Персии находится наш экспедиционный корпус под командованием генерала Баратова. Сейчас, после заключения мира с Германией, турецко-германские войска в Месопотамии активности не проявляют, и нашему корпусу там воевать просто не с кем. После поражения в апреле прошлого года британцев при Эль-Куте, влияние их в Персии и на Ближнем Востоке было серьезно подорвано. Наши же войска фактически заняли всю Персию. В случае вооруженного конфликта с британцами корпус Баратова может двинуться в сторону Индии, где зреет недовольство британским колониальным господством. Конечно, завоевывать Индию мы не собираемся, но угроза нашего вторжения в Жемчужину Британской короны заставит правительство в Лондоне умерить свою наглость и больше не пытаться вторгаться на нашу территорию.
Свое слово сказал и нарком промышленности и торговли Красин:
— Здесь зашла речь о британской собственности, расположенной на территории Советской России. К сожалению, собираясь на это заседание, я не подготовил справку по этому вопросу. Но я попробую по памяти назвать несколько наиболее крупных предприятий, принадлежащих британским подданным.
Леонид Борисович задумался на минуту, а потом продолжил:
— Англичанам в России в основном принадлежат предприятия, добывающие полезные ископаемые. У них большие вложения в угольные шахты, нефтедобычу на Каспии, в рудники в Сибири. Словом, если национализировать всю британскую собственность в Советской России, дельцы в Сити взвоют от ярости и могут попытаться подтолкнуть своих политиков и генералов к открытой войне с нами.
— Кхм… Леонид Борисович, — контр-адмирал Ларионов встал со своего места, — раз уж меня пригласили на это заседание как военного специалиста, то позвольте и мне вставить свои пять копеек. Конечно, нет никакого сомнения в том, что британцы будут в ярости. Только вот смогут ли они сейчас воевать? Бои на Западном фронте, брожение в колониях — все это не даст англичанам собрать значительные силы для нападения на Советскую Россию. К тому же в настоящий момент Германская империя, воспользовавшись тем, что значительная часть их сухопутных и морских сил больше не скована на Восточном фронте, может активизировать свои операции на Западе и совершить последний и решительный рывок на Париж, который силы Антанты будут не в силах парировать. Потерпев же поражение на континенте, Антанта потерпит поражение и на море, после чего исход Первой мировой войны станет очевидным. Так что вряд ли они позволят себе так рисковать, вступая с нами в отрытое вооруженное противостояние и отвлекая на него значительные силы. Скорее можно ожидать всяческих подрывных действий и продолжения попыток захвата плацдармов на периферии. Три основных уязвимых точки — это Мурман, Баку с Ашхабадом и Дальний Восток. И то лишь в том случае, если англичане выступят в тех местах в качестве финансистов и инструкторов для туземных формирований. Сами они воевать вряд ли будут. Лишних войск у них просто нет. Возможно подключение к этим авантюрам и французов, но тогда нам придется конфисковать еще и французскую собственность, только и всего.
— Не конфисковать, а национализировать, — вскинул лобастую голову Ленин, — но в общем, по существу все правильно. Я согласен с товарищем Ларионовым. Желает ли еще кто-нибудь высказаться?
Подводя черту обсуждению этого вопроса, Сталин предложил проголосовать за предложение, суть которого заключалась в следующем: ограничиться для начала нотой протеста, а далее, пока будет идти дипломатическая переписка, взять на учет собственность британцев и французов в России, подготовить соответствующие декреты и быть готовыми в день их опубликования молниеносно провести национализацию всей этой собственности и арест финансовых активов предприятий с британским и французским капиталом.
На том и порешили. Проект был проголосован единогласно, а всем присутствующим было дадено поручение проработать дальнейшие текущие действия против стран — участниц Антанты. Англичанка много гадила России — пришло время отплатить ей сторицей за все те подлости, которые она совершила в отношении нашей страны.
Часть 3
И ОТ ТАЙГИ ДО БРИТАНСКИХ МОРЕЙ КРАСНАЯ ГВАРДИЯ ВСЕХ СИЛЬНЕЙ
Свершилось! Вчера британская эскадра вероломно напала на морскую базу русских в Мурмане. Правда, второго Порт-Артура у них не получилось. Скорее, вышли вторые Дарданеллы. Будь в 1916 году вместо турок в Проливах русские и немцы, хваленый британский флот уж точно бы весь оказался на дне. Мир изменился, но твердолобые бритты все так же прут напролом, даже не замечая, что все ближе и ближе приближаются к краю пропасти.
Кстати, этой своей подлой акцией британские адмиралы развязали руки новому русскому правительству в отношении применения к ним ответных мер. Наш великий Бисмарк как-то сказал, что надо осторожно подходить к количеству применения усилий. Если приложить их меньше, чем надо, то можно добиться искомого в несколько меньшем объеме или чуть позже. Если же сил приложено больше, чем требуется, то можно добиться результата прямо противоположного искомому.
Так вышло и в этот раз. Между Советской Россией и Британской империей началось то, что можно назвать необъявленной войной. А новый русский премьер Сталин, в отличие от болтуна Керенского, не из числа тех, кто будет терпеть обиды.
Сегодня утром фрегаттен-капитан Павленко, командир русского U-бота, на котором я имею честь сейчас находиться, получил радиограмму с инструкциями из Петрограда.
— Послушай, Арно, — сказал он мне, пряча бланк радиограммы в карман кителя, — наш отпуск закончился, так что готовься в путь. Есть одна непыльная работенка… Чтобы вашим камрадам во Франции было полегче, мы будем выбивать из войны Америку.
Позицию для своего супер-U-бота русские изначально определили посреди Северной Атлантики, на трассе между Нью-Йорком и Брестом — там, где не могло быть ни одного германского U-бота. Но неограниченная подводная война кайзером уже объявлена, а значит, кто не спрятался, мы не виноваты. Не заходят сюда и британские крейсера и эсминцы, которым, соответственно, здесь просто нечего делать. Тут ничего нет. Даже легендарная Атлантида, если верить античным историкам, должна располагаться значительно южнее и ближе к Старому Свету, примерно в районе Канарских и Азорских островов.
Но именно в этом районе Атлантики в настоящий момент проходит трасса, по которой во Францию потоком идут американские военные грузы и войска.
Русские говорят, что наживаться на европейской войне для американцев дело привычное. Золото русских, французов, англичан пересекает Атлантику в одном направлении, а военные грузы — в другом.
Но хуже всего то, что, презрев доктрину Монро, американцы решили непосредственно вступить в войну. Этим разжиревшим американским плутократам можно воевать, не опасаясь ничего — сама Америка недоступна для войск противника. Сейчас на фронте во Франции находится всего одна американская дивизия. Но вскоре это положение изменится, и совсем не в нашу пользу.
Каждый день во Францию на британских пассажирских лайнерах, превращенных в плавучие казармы, прибывают все новые и новые американские части. Ведь, как всем известно, британский торговый флот — самый большой в мире. С началом войны многие его суда подняли военно-морские флаги. Флагманами же этого флота являются два крупнейших британских трансатлантических парохода: «Олимпик» и «Мавритания». Считается, что их высокая скорость хода — около двадцати пяти узлов, делает переходы из САСШ в Британию вполне безопасными. Они не по зубам моим камрадам-подводникам.
Но те качества, которые помогают им уклониться от встречи с U-ботами третьей серии, не помогут им спастись от русского U-крейсера. Шестнадцать узлов подводного хода и 53-см торпеды, способные сами найти и поразить цель на расстоянии до нескольких миль — обо всем этом мы можем только мечтать. Но тем хуже для американцев и англичан, которые уверовали в свою полную безнаказанность. Сейчас, благодаря новому русскому правительству, Германия еще способна преподнести своим врагам немало неприятных сюрпризов. Надеюсь, что наша охота на британские трансатлантические суперлайнеры, до верхних палуб набитые американским пушечным мясом, будет успешной. Меньшая цель просто не стоит даже одной русской торпеды. Я слышал, что их «умное» оружие по цене сопоставимо с 600-тонным миноносцем.
И еще одна радиограмма, на этот раз из Берлина, от гросс-адмирала Тирпица. По данным нашей военно-морской разведки, «Олимпик» вышел из гавани Нью-Йорка, имея на борту американскую пехотную бригаду — восемь тысяч солдат. Примерно через сутки наши пути должны пересечься, и тогда у нас с русскими будет шанс надолго испортить настроение этим заносчивым янки. Русские способны на такое — когда они убеждали под Ригой нашего кайзера оставить их в покое, то в двух последних сражениях уничтожили вдесятеро больше наших солдат.
Все правильно — со слабыми не договариваются, слабых покоряют. Фрегаттен-капитан Павленко говорил мне, что сейчас изнемогающая от войны Германия должна проделать то же самое в отношении Антанты. Нашему кайзеру надо убедить важных господ в Париже, Лондоне и Вашингтоне, что война на истощение с заключением мира на Востоке провалилась и легкой победы уже не будет. Кроме того, наша армия стоит у ворот Парижа, и как только закончится переброска войск с Восточного фронта, то неизвестно, как еще пойдут дела. Фортуна — богиня капризная и непостоянная, как все женщины…
И вот русский U-крейсер выписывает зигзаги на пути спешащего в Европу британского лайнера, набитого войсками, и слушает море… Я знаю, что эти проклятые британцы уже придумали гидрофоны, с помощью которых обнаруживают приближение наших U-ботов, но у русских приборы в тысячу раз чувствительнее британских. Сам же их U-крейсер является образцом бесшумности, и британские гидрофоны даже вблизи не обнаружат его.
О нет, мы будем избавлены от сомнительной славы U-20, утопившей «Лузитанию». Наша цель в настоящий момент числится британским вспомогательным крейсером, она окрашена в размывающий контуры камуфляж и несет на мачте флаг Роял-Нэви. А это значит, в море она является законной добычей любого, кто сумеет ее атаковать.
Вот и она! Идущий с запада на восток огромный океанский пароход был обнаружен час назад. Русские тут же пошли ему наперехват. При скорости цели в двадцать четыре узла мешкать нельзя даже на U-крейсере. Короткая погоня под водой на невозможных для германского U-бота шестнадцати узлах… Русские уже на позиции перехвата. Все дело в так называемом уравнении существования — чем крупнее корабль, тем мощнее у него вооружение, толще броня, сильнее машины и больше запас топлива. Крейсер, он и есть крейсер.
В перископ хорошо виден ярко освещенный силуэт океанского лайнера. Кого ему бояться? Ведь наши U-боты сюда не заходят, а надводным рейдерам практически невозможно прорваться через британский барраж в Северном море. Несчастные наивные «лимонники» и янки, еще не подозревающие, что приговор им уже вынесен и палач поднял над головой свой топор.
Фрегаттен-капитан Павленко собран и деловит, как будто торпеды, которые он сейчас выпустит, поразят учебную мишень, а не корабль, битком набитый живыми людьми. У его корабля есть еще одно полезное свойство — торпеды выбрасываются из аппаратов посредством воды, а не сжатым воздухом, и при выстреле U-крейсер не выдает себя воздушным пузырем, поднимающимся на поверхность.
Цель опознана. Как сказали русские, с вероятностью девяносто девять процентов, это все же наш Олимпик. Русский радист постоянно слушает эфир. Пока все тихо. Если на «Олимпике» заметят наш перископ, то британцы немедленно поднимут шум.
Я все понимаю, и все равно мне становится не по себе только лишь от одной мысли о тысячах беспомощных людей, тонущих в холодных водах Атлантики. Радиограмма: «SOS! Торпедирован подводной лодкой!» — и ни один возможный спаситель не подойдет близко к месту катастрофы из опасения стать нашей следующей жертвой. Но это война, и не мы послали этих людей воевать с нами на другую сторону Атлантики. Русские говорят, что если янки не остановить сейчас, то в дальнейшем подобное поведение войдет у их политиков в привычку. Дурную привычку. А когда пса хотят отучить от дурной привычки, то его бьют палкой, и иногда по морде. Чтоб помнил долго-долго.
U-крейсер дважды слегка вздрогнул. Русские стреляют сразу двумя торпедами из носовых аппаратов. Включив секундомер, фрегаттен-капитан Павленко говорит, что нам не нужны подранки, а «Олимпик» в принципе способен держаться на воде при затоплении шести смежных отсеков. Как говорят русские, кашу маслом не испортишь…
На мой закономерный вопрос, а как же «Титаник», последовал ответ, что у «Титаника» как раз было затоплено девять отсеков с одного борта, и это делало его положение безнадежным.
Беседуя, фрегаттен-капитан не забывал посматривать на секундомер. В последний момент британский лайнер попытался было совершить какой-то маневр. Но поздно. Совсем. От русских торпед уклоняться бесполезно, они сами найдут цель.
Два взрыва прогремели в положенное время один за другим, а несколько секунд спустя что-то рвануло еще несколько раз. Это уже могли быть котлы, или вдобавок к войскам британский лайнер перевозил из Америки еще какую-то взрывоопасную гадость. В перископ хорошо было видно, как корпус лайнера, переламываясь пополам, стремительно уходит в морскую пучину. Сигнала SOS радист не услышал. А значит, никто никогда не узнает, что действительно произошло с лайнером «Олимпик». Может, через пару месяцев неутомимый Гольфстрим выбросит на побережье Ирландии и Шотландии плавучие обломки и расклеванные чайками трупы. Значит, такая у них была судьба — кысмет, как говорил один знакомый турецкий офицер.
Русские спокойны, как будто они только что провели не боевые, а учебные стрельбы. Мой Бог, спасибо тебе за то, что англосаксов эти русские пришельцы из будущего ненавидят больше, чем нас, иначе Германию уже стерли бы с лица земли!
Русский U-крейсер не спеша уходит от места, где нашли свою смерть тысячи американских солдат и британских моряков. Для тех уже все кончено, но наша охота продолжается. У англичан еще много пароходов, перевозящих американские войска через Атлантику, а соответственно, у русского U-крейсера еще много целей.
В порту Нью-Йорка стоит под погрузкой знаменитая «Мавритания». Скоро мы повстречаем и ее на этом маршруте смерти. Потом нам подвернется еще кто-нибудь, достаточно крупный, а потом еще. И так, пока не кончатся торпеды или не выйдет ресурс автономности. Это чисто по-русски, как в том анекдоте, который рассказал мне в первый день пребывания на этом замечательном корабле один весельчак-лейтенант. Он про старого и молодого быка, которые в разговоре между собой произносят: «…а потом мы не спеша спустимся с горы и поимеем все стадо…»
Случилось так, что в этот день к нам в Таврический дворец зашел авиаконструктор Игорь Иванович Сикорский, и его тут же определили ко мне на прием. Правильное решение, а то в прошлой реальности с ним обошлись просто омерзительно. Некто Юрий Ларин — в миру Ихил-Михл Залманович Лурье, оперативно перекрасившийся в большевики меньшевик, член Президиума ВСНХ, просто вытолкал Сикорского из Совнаркома со словами: «Самолеты нам не надобны, у нас тут революция», добавив, что авиация для новой России важна так же, как парфюмерия. Все это закончилось эмиграцией, и мы навсегда потеряли для страны гениального авиаконструктора.
Кстати, я уже имел честь познакомиться с Игорем Ивановичем. Чуть меньше месяца назад наши морские пехотинцы застукали его в тот момент, когда будущее авиационное светило фотографировало в Таврическом саду наши вертолеты. Тогда я с ним коротко побеседовал, а потом заодно с Николаем Николаевичем Поликарповым отправил теми самыми вертолетами прямо на «Адмирал Кузнецов», чтобы наши летчики и техники поближе познакомили господ-товарищей конструкторов с нашей авиацией.
И вот теперь полные творческой энергии Сикорский и Поликарпов вернулись в Петроград. Причем не в одиночестве. Вместе с авиаконструкторами на нашей эскадре побывали и нынешние кораблестроители во главе с академиком Крыловым. Кораблестроителей Сталин направил на особую эскадру контр-адмирала Ларионова, дабы они хоть немного смогли ознакомиться с кораблями из будущего.
Но Сикорский, явившийся на прием в Таврический дворец, собирался говорить не о кораблях. Игорь Иванович пришел обсудить свои планы на будущее. Точнее, он попросил у меня помочь ему определиться с его статусом. Дело в том, что он сидел фактически без работы. С середины 1917 года производство на заводе РБВЗ остановилось. Новые самолеты не строились, а рабочие больше бастовали и митинговали, чем трудились. К тому же пятилетний срок контракта, заключенного им с акционерным обществом «РБВЗ» истек еще в апреле 1917 года. Не имея на руках средств к существованию, Сикорский вынужден был распродавать свое имущество, чтобы содержать жену и маленькую дочь Татьяну. Все честно заработанные деньги семьи Сикорских были вложены в акции завода, которые сейчас не стоили ни копейки.
Поначалу разговор у нас получился довольно напряженным. Но потом мало-помалу мы нашли решение, взятое из нашего прошлого. То есть было решено создать что-то вроде закрытой шарашки, куда могут быть приняты лишь самые доверенные лица. Привлеченные к работе инженеры и конструкторы будут допущены до наших тайн, а значит, секретность будет там максимальная. И раз уж Сикорский сам пришел ко мне, то надо начинать с секции авиации, руководителем которой будет назначен Игорь Иванович, а его заместителем станет Николай Поликарпов. День был воскресный, но большевики привыкли работать без выходных, так что за несколько часов мы успели переговорить с Дзержинским, Красиным, заместителем Фрунзе по авиации, уже достаточно известным авиаконструктором Дмитрием Павловичем Григоровичем. Правда, он строил самолеты для военно-морского флота. Но и в сухопутных летательных аппаратах отлично разбирался, так что в суть вопроса вник сразу.
А напоследок мы зашли к Сталину. И вот у нас на руках имеется проект постановления Совнаркома с визами профильных наркомов. Привлеченным к работе инженерам и конструкторам будут выделены соответствующие средства, выданы продовольственные пайки, их обеспечат необходимыми для работы материалами. Словом, полная свобода для творчества. Самому же Сикорскому в кассе Совнаркома тут же выдали разовое вспомоществование — тысячу царских золотых рублей. Крайне скромная плата за то, что конструктор такого масштаба остался трудиться в Советской России.
Уходил Игорь Сикорский из Таврического дворца воодушевленный и полный творческих планов на будущее. А то как же, теперь он не люмпен с высшим техническим образованием, а уважаемый, обеспеченный человек, состоящий на хорошо оплачиваемой государственной службе.
Уже прощаясь, я подумал и попросил Игоря Ивановича определиться, чем он будет заниматься: тяжелыми многомоторными самолетами или вертолетами. И то и другое будет востребовано в Советской России.
Сикорский немного подумал.
— Александр Васильевич, если честно, то меня всегда интересовало новое, еще неизвестное. Я строил свои «Муромцы», добился того, что они стали лучшими и единственными тяжелыми бомбардировщиками в мире. А вертолеты… Знаете, Александр Васильевич, в детстве моей любимой книгой был роман французского писателя Жюль Верна «Робур Завоеватель». Именно тогда я дал себе слово построить когда-нибудь подобный воздушный корабль. То, что я увидел на вашем корабле «Адмирал Кузнецов», потрясло меня. Ваши вертолеты — это просто чудо техники. Но я достаточно подробно изучил этот вопрос и авторитетно заявляю, что строить нечто подобное в настоящее время просто невозможно — не тот уровень техники, еще нет в достаточном количестве подходящих для этого материалов, да и на нынешнем оборудовании просто невозможно изготовить важнейшие узлы. Мне придется шаг за шагом идти по пути создания вертолетов, чтобы каждый последующий экземпляр был совершеннее предыдущего. Главное то, что мне теперь известно направление движения… Мало того, придется развивать множество смежных отраслей, как, например, массовое производство алюминия и конструирование мощных и легких авиационных двигателей.
Игорь Иванович вздохнул, наматывая на шею кашне.
— Я, конечно, буду работать в этом направлении, но скорого результата ждать не стоит. Хотя кто его знает, тяжелый многомоторный самолет тоже не так давно считался фантастикой, а поди ж ты…
— Ну, вот и отлично, — сказал я, — я надеюсь, что когда-нибудь в Советской России появятся вертолеты, сконструированные в КБ Сикорского. А кого бы вы посоветовали назначить главой конструкторского бюро, занимающегося строительством тяжелых многомоторных аэропланов? Ведь вы один просто не потянете два направления…
Игорь Иванович подумал и назвал, как я и ожидал, Алексея Николаевича Туполева. Будущий генеральный конструктор и трижды Герой Соцтруда пока находился в Москве, и вместе с профессором Московского высшего технического училища Николаем Егоровичем Жуковским занимался проектированием первой аэродинамической трубы и собирался открыть то, что позднее станет называться ЦАГИ.
Я одобрительно кивнул Сикорскому и попросил его в течение двух-трех дней составить список конструкторов, техников и опытных летчиков, которые могли бы работать в наших авиационных КБ, строить и испытывать новые самолеты. Кто и где сейчас находится, каково материальное положение, есть ли семьи, нужна ли помощь. Ведь прибывшие с нами из будущего вертолеты и самолеты не вечны. Рано или поздно они станут непригодными для дальнейшей эксплуатации. К этому моменту мы просто обязаны будем начать выпускать свои, советские самолеты и вертолеты, которые должны быть лучшими в мире.
Ведь все, что нужно для этого, у нас есть. Те, кто в нашем прошлом уехал в эмиграцию и там, за рубежом, совершил свои открытия, прославившие их и страны, в которых они работали, — достаточно вспомнить изобретателя телевидения Зворыкина — в этой реальности останутся в своем отечестве. Тысячи, десятки тысяч талантливых инженеров, рабочих, ученых не будут убиты во время Гражданской войны, а найдут в новой Советской России место для приложения своих творческих сил.
У нас есть месторождения практически всех полезных ископаемых, необходимых для создания новых материалов, еще неизвестных в этой истории. И самое главное — есть знания того, как это все сделать. И еще, избежав Гражданской войны и разрухи, мы должны получить в свое распоряжение те самые десять лет, которых в нашей истории не хватило СССР для подготовки к новой мировой войне. Каким бы путем ни пошла здешняя история, уж мы-то знаем, что вряд ли удастся избежать повторения мировой войны. И целью ее будет опять уничтожение России, на этот раз под предлогом борьбы с большевизмом.
Я сделал пометку в рабочем блокноте — необходимо срочно создать отдел в структуре Совнаркома, который будет заниматься розыском, доставкой в Петроград тех, кто в самом ближайшем времени прославит Россию. Война войной, политика политикой, но надо задуматься и о будущем. О будущем, которое мы создаем в этом настоящем.
Поделиться книгой: