Помоги проекту - поделись книгой:
Следует отметить, что подобным образом была получена книга «Ал-Кади» Абу Бакра ал-Абхари[238]. Сообщается о том, что эта библиотека содержала около 400 000 книг. Знаменитый историк Ибн Халдун и Ибн ал-Аббар[239] писали о том, что список собраний и коллекций одних только касыд[240] и стихов составлял 800 страниц.
Хакам не только питал крайний интерес к сбору редких книг, но и интересовался их исправлением и украшением. С этой целью он собрал со всех концов света прославленных и знающих свое ремесло каллиграфов, переписчиков, переплетчиков, выплачивая им достаточное жалованье.
Прежде чем говорить о поразительном великолепии самой библиотеки, следует сказать об удивительной широте взглядов ее основателя. По словам одного автора, большинство книг проходили через него, и он оставлял на их полях ценные примечания, включавшие столь удивительные и важные моменты, подобных которым нельзя встретить в других местах. Хакам умер в 336 г. х. (947 г.)[241].
Культурное единство. Исламский мир обладал в тот период культурным единством, а границы исламской державы определялись исключительно доктриной и идеологией (Дар ал-харб и Дар ал-ислам[242]). Поэтому на всем географическом ареале исламского мира существовала единая доктрина и имела хождение единая культура. Западная и восточная части исламского мира питались из единого источника и дышали одним воздухом, разговаривали друг с другом на одном языке – языке Корана, прекрасно друг друга понимали и писали книги, а потому переселение из одних исламских регионов в другие было вполне естественным и обычным делом, так что мусульманин практически путешествовал по различным городам одной огромной исламской державы в составе разных групп.
Жители Андалусии прибывали в страны Машрика для овладения науками, а жители восточных земель отправлялись в Андалусию, чтобы спастись от бедности и разбогатеть. Некоторые из них приезжали для того, чтобы скопить капитал и отправиться в Египет, где можно было продолжить получение знаний, тогда как другие, обладавшие большей смелостью и средствами, решались на путешествие и отправлялись в дальние странствия.
Во главе этой группы мусульманских путешественников стоял Ибн Баттута. В конечном счете ему довелось стать обладателем обширных познаний о религиях, обычаях, традициях, населении и различных местах, расположенных в исламских странах.
Другие стремились постигать фикх, калам и изучать другие религии. К числу таковых относился известный ученый из Андалусии Ибн Хазм аз-Захири[243]. Он обладал широкой эрудицией, владея познаниями не только в области калама и других религий, но и в области поэзии и литературы, о чем красноречиво свидетельствует его произведение «Ожерелье голубки». Точно так же предпринял путешествие с целью обретения благого нрава и получения знаний автор книги «Светильник царей» Ибн Аби Зандака[244]. Ибн Абд Раббихи путешествовал в поисках знаний по литературе. Автор «Ал-Фикха» Ибн Малик искал знаний в области грамматики и синтаксиса, Ибн Зухр[245] – в области философии и «чужеземных наук», тогда как другие, например, Ибн ал-Араби, терпели трудности пути на стезе суфийского и мистического знания.
Короче говоря, богатая исламская культура процветавшей цивилизации мусульманской Испании развивалась настолько динамично, что каждый находил в ней то, что ему было нужно.
Можно сказать, что в ней получили плодотворное развитие все направления культуры человечества от литературы и искусства, права и политики, философии и медицины до зоологии, ботаники и минералогии.
Такое культурное богатство Андалусии позволило передать достижения исламской культуры Европе и подготовить почву для того интеллектуального подъема и возрождения, который произошел потом на Западе[246].
Рациональные аспекты интеллектуальной жизни Андалусии. Рациональный аспект цивилизации – а именно культура (в узком смысле этого слова) – вызревал в андалусском обществе того времени, а ученые занимались изысканиями и исследованиями в самых разных областях человеческого знания.
По мере расширения сети культурных, религиозных, медицинских учреждений, таких как больницы, библиотеки и мечети, науки и искусства получали еще большее развитие.
Красноречивым подтверждением этого тезиса служат философские изыскания и сочинения Ибн Рушда, Ибн Туфайля[247], Ибн Баджи[248], рассуждения Ибн Халдуна и Ибн ал-Хатиба[249] о философии истории и аналитической социологии.
Таким образом, мы указываем на интеллектуальный и рациональный аспекты цивилизации Андалусии. Конечно, под интеллектуальной жизнью мы понимаем не столько чисто философские и рационалистические тенденции, сколько логическое мышление, дедукцию и организованную науку.
Стиль историописания и социологический анализ, философская проза Ибн Туфайля («Хайй б. Йакзан»), плутовские новеллы (макама) и рифмованная проза Ибн ал-Хатиба представляют собой различные примеры рациональных аспектов интеллектуальной жизни цивилизации Андалусии, а потому было бы уместно кратко поговорить о каждом из них[250].
Подъем книгонаписания и сочинительства. Омейядское государство в Андалусии – в особенности, в период правления Абд ар-Рахмана ан-Насира – жестко конкурировало с Аббасидским государством, которое правило исламской империей. Аббасидский халиф Ал-Мамун ар-Рашид славился своими знаниями и мудростью. Он создал в столице своего халифата, в Мерве и Багдаде несколько Домов мудрости (дар ал-хикма), собирал вокруг себя ученых и стал родоначальником целого научного и культурного движения. Их политические конкуренты из Омейядского халифата в Андалусии старались не отставать от Аббасидов и в ходе этого соперничества также предприняли несколько важных деяний. Абд ар-Рахман ан-Насир[251] был наиболее могущественным омейядским правителем Андалусии. Как и Аббасиды, он хотел укрепить основы своей власти и рассматривал в качестве одного из путей поощрение ученых и побуждение их к переводу и сочинению книг, распространению научных знаний. Таким образом он инициировал научное движение. Распространение науки в эпоху Абд ар-Рахмана ан-Насира было обусловлено несколькими факторами:
• Некоторые ученые из Машрика (Багдада), обладавшие колоссальными познаниями в медицинской науке, переселились в Андалусию и распространили там свои знания. Среди них можно упомянуть одного из багдадских врачей Исхака б. Имрана[252].
• Как уже было отмечено, Хакам б. Абд ар-Рахман перевез в Андалусию множество философских книг, которые были переведены с греческого языка. К тому же не было ни одной крупной книги по философии, которая вскоре не попадала в Андалусию, а Ибн Аби Усайби’а[253] приводит со слов ал-Кирмани ал-Куртуби[254], что он ездил в Багдад и восточные земли исламского мира и по возвращении назад привез с собой все трактаты Братьев чистоты.
• Политические и культурные отношения между омейядскими халифами Андалусии и Византией были достаточно хорошими. Часто имел место культурный обмен, который еще больше обогащал отношения между двумя странами. Согласно сообщению Ибн Джульджуля[255], книга Диоскорида[256] по ботанике была переведена на арабский язык в период правления аббасидского халифа ал-Мутаваккиля. Ее переводчиком был Истифан б. Басиль[257], а ее исправлением и распространением ее списков занимался Хунайн б. Исхак[258]. Эта книга вместе с другими попала в Андалусию в период правления Абд ар-Рахмана ан-Насира, который дружил с византийским императором Армением[259], и была одним из подарков последнего Абд ар-Рахману ан-Насиру[260]. Поэтому в эпоху правления в Андалусии омейядских халифов в Испании вызревал процесс перевода и сочинения научных трудов, а мусульманские ученые писали книги по самым разным вопросам науки и литературы.
Литература. Вероятно, такие связанные с литературой науки, как грамматика и синтаксис, были в Андалусии наиболее популярными из всех рациональных наук, а в силу своего значительного интереса к науке Хакам б. Абд ар-Рахман побуждал ученых приезжать в Андалусию и распространять свои знания. Следуя наказу своего отца Абд ар-Рахмана, он принял у себя вместе с несколькими представителями городской аристократии ученого-грамматика Абу Али ал-Кали, который поселился в Кордове и занимался там преподаванием. Абу Али ал-Кали был одним из знаменитых грамматиков и оставил после себя множество сочинений по грамматике, хадисоведению и языкознанию. Сначала он жил в Багдаде, а затем переехал в Андалусию. К его трудам относятся такие книги, как «Ал-Амали», «Ан-Навадир», «Китаб ал-махдуд ва-л-максур», «Ал-Ибиль ва нитаджуха» («Верблюды и их приплод»), «Хали ал-инсан» («Украшение человека»), «Фа’илат ва аф’алат» и «Тафсир ал-му’алякат ас-саб’а». В 330 г. х. (941–942 гг.) он прибыл в Андалусию, поселился в Кордове и жил там вплоть до своей смерти в 358 г. х. (969 г.). Книга «Ал-Амали» Абу Али ал-Кали оказала значительное влияние на «Ал-Камиль» Ал-Мубаррада[261].
К знаменитейшим ученым Андалусии также относится автор одного из четырех фундаментальных трудов по арабской литературе «Ал-‘Икд ал-фарид» Ибн Абд Раббих, который посвятил свою книгу преданиям, жизнеописаниям, истории и литературе и уподобил ее жемчужине, назвав «Ал-‘Икд ал-фарид» («Редкостное жемчужное ожерелье»). Эта книга состоит из 25 глав, каждая из которых названа по аналогии с редкими жемчужинами. «’Уййун ал-ахбар» Ибн Кутайбы также стал одним из четырех трудов по арабской литературе, который в значительной мере опирается на «’Икд ал-фарид».
Ибн Кутиййя также относится к знаменитым литераторам и грамматикам. Он был не только крупным литератором и поэтом, обладавшим красноречивым слогом, но и критичным историком, и посвятил арабской литературе три книги. Еще одна его книга называется «История завоевания Андалусии» и посвящена истории мусульманских правителей Андалусии.
К другим андалусским ученым, занимавшимся литературой, относятся Абу Бакр аз-Зубайди[262], автор книг «Венец невесты» и «Биографии поколений ученых-грамматиков», Аш-Шариши[263] и автор толкования к «Ал-Му’ал-лякат ас-саб’а» ал-Харири[264], автор семнадцатитомного труда «Ал-Мухассас» Ибн Сида[265], Ибн Харуф[266] и Ибн ‘Усфур[267], а также знаменитый Аш-Ишбили, написавший толкование и критические замечания к книге «Ал-Китаб» Сибавейхи.
Самым известным литератором Андалусии является Ибн Малик ан-Нахви[268], по чьей книге «Тысячестишие» на сегодняшний день преподают во всех мусульманских медресе на востоке и западе исламского мира. Большинство учащихся медресе заучивают «Тысячестишие» Ибн Малика наизусть и соревнуются друг с другом в его декламации.
Медицина и ботаника. В Испании и Магрибе, или же в западных землях исламского мира, которые в культурном отношении составляют единое целое, была распространена исламская цивилизация и культура, и там жили многие знаменитые медики.
Кордова была центром медицинских исследований и врачебной практики. В этом городе в IV в. х. (X в.) жил иудей Хасдай б. Шабрут[269], который перевел книгу Диоскорида «О лекарственных веществах» на арабский язык. Эта книга впоследствии была исправлена и дополнена комментариями Ибн Джульджулем. Еще один автор из этого города ал-Катиб[270] написал трактат об акушерстве. После него в V в. х. (XI в.) величайший мусульманский хирург Аз-Захрави написал книгу под названием «Книга объяснения тому, кто не способен к сочинительству».
Исламская медицина в Испании многим обязана семейству Бану Зухр, из которого вышли два поколения именитых врачей, среди которых была также женщина, прославившаяся излечением тяжелобольных.
Среди андалусских врачей встречаются даже несколько философов. Автор философской новеллы «Хайй б. Йакзан» Ибн Туфайль и его преемник Ибн Рушд также были искусными врачами. Этот знаменитый философ, который является одним наиболее выдающихся представителей исламской философии в западной части исламского мира, написал несколько книг по медицине, в том числе медицинскую энциклопедию под названием «Книга общих вопросов медицины», комментарии к медицинским сочинениям Ибн Сины. Работа Ибн Рушда во многих отношениях была продолжена Мусой б. Маймуном.
Ибн Маймун родился в 530 г. х. (1138 г.) в Кордове, в молодости отправился на восток, поселился в Египте, но в конце концов вернулся к себе на родину. Ибн Маймун написал десять трактатов по медицине на арабском языке, наиболее известным из которых считается «Книга глав по медицине». Эта книга была переведена на иврит вместе со многими другими его трудами[271].
Испанские ученые также обладали эрудицией в области ботаники и посвятили этой науке важные труды. Самым известным из них является книга «Книга основ по истокам фармакологии» ал-Харави, которая была написана в Машрике, но ученым Андалусии и Магриба удалось добиться в этой области первенства по сравнению с учеными других стран.
После написания Ибн Джульджулем комментария к книге Диоскорида Абу-с-Сальт[272] написал в VI в. х. (XII в.) книгу «Редкие лекарства», а после него мусульманский фармаколог Ал-Гафики[273] написал о лекарственных травах самый передовой для того времени труд «Ал-адвийа ал-муфрада», который не имеет более удачных аналогов среди прочих сочинений исламских ученых. Книга Аль-Гафики была спустя столетие дополнена Ибн ал-Байтаром ад-Димашки[274]. Его перу принадлежат книги «Ал-Джами’ фи-л-адвийа ал-муфрада» и «Ал-Мугни фи-л-адвиййа», в которых в алфавитном порядке приводится все то, что было известно древним фармакологам о редких лекарственных растениях.
Философское движение и его выдающиеся деятели. Можно сказать, что рациональная составляющая интеллектуальной жизни Андалусии достигла своего наивысшего расцвета благодаря распространению философии. В этот период, как следует из сообщений историков, Андалусия была под властью Альмохадов[275]. Первым правителем государства Альмохадов был Ибн Тумарт[276], который был выходцем из региона Сус[277] в Марокко. Люди приносили ему присягу как Махди. Альмохады овладели сначала Марокко, а затем распространили свою власть на Испанию, подчинив эти земли единому правлению.
Тумарт, который занимался одновременно наукой и политикой, побывал в Египте и обучался у Абу Бакра ат-Тартуши (см. Ибн Аби Зандака. –
Государство Альмохадов возникло после ослабления государства Аббасидов в Багдаде и государства Фатимидов в Египте, а Ибн Тумарт установил с целью разрешения этого кризиса исламский халифат в Магрибе, придал ему исламский характер и укрепил в народе дух религии, воспользовавшись лозунгом «Достоинство, религия, обновление!»[279]. Из всех правителей этой династии более всего покровительством науке и религии прославились Абд ал-Мумин[280] и его внук Абу Йа’куб Йусуф[281].
Несомненно, основная цель Альмохадов, стремившихся к распространению научных знаний, состояла в распространении религии, а потому все науки были подчинены религии.
Также не вызывает сомнения, что правители из династии Альмохадов считали необходимым собирать у себя ученых со всех концов света, чтобы устраивать научные и философские собрания, на которых они могли бы совещаться и дискутировать друг с другом[282]. Одним из тех, кто настойчиво убеждал некоторых из этих правителей приглашать ученых и философов, был Ибн Туфайль.
Несмотря на религиозное давление, носившее формальный характер, научно-философское движение быстро набирало обороты и было всесторонним, так что философия находила себе сторонников даже при дворе, где у нее также были и противники.
В период правления Йа’куба б. Йусуфа[283] философия получила широкое распространение, а правитель сам возглавлял ряды студентов, обучавшихся философии. Он собирал книги по философии, а также приглашал отовсюду философов.
Одним из наиболее выдающихся представителей этих философов был Ибн Туфайль, который беседовал с ним днями и ночами. Он приглашал со всех концов исламского мира ученых и убеждал правителя оказывать им всяческие почести. В числе приглашенных оказался Ибн Рушд. Его прибытие ко двору Йа’куба б. Йусуфа открыло новую главу в его собственной жизни, а также в истории исламской философии.
Ибн Рушд является одним из знаменитых представителей исламской философии, которая не видела защитника и сторонника, подобного этому мыслителю. Он вывел исламскую философию на такие высоты, каких она не достигала ни в один другой период своей истории. Ибн Рушд посвятил этому всю свою жизнь и пожертвовал своей свободой, однако не добился желаемых результатов.
Стиль историописания. Как и в восточной части исламского мира, в Андалусии историописание восходило к одному и тому же источнику – хадисам. Собиратели хадисов Пророка (с) были первыми, кто в зависимости от типа хадисов, касавшихся жизнеописания Пророка (с), занимались написанием всеобщей истории или истории ислама, следуя стилистике авторов Машрика, а также создавали сочинения, посвященные жизнеописаниям сподвижников Пророка, политической истории ислама и завоеваниям соседних стран.
Как говорят специалисты, историки Андалусии характеризовались следующими специфическими чертами: в Андалусии обучение опиралось на особые методы, а именно занятие фикхом и хадисами, кроме того, на умонастроениях историков сказывалось влияние маликитского фикха, поэтому, составляя биографии передатчиков хадисов, они разъясняли события жизни этих передатчиков и деятелей литературы. По сути их стиль историописания, как у ат-Табари, представлял собой сочетание хадисов и истории. Этот стиль отличался от того, в котором создавали свои исторические труды Ал-Мас’уди, Ал-Йа’куби и Аби-л-Фида, которые лишь пересказывали события и давали относительно неглубокий анализ исторических событий, не делая указаний на хадисы[284].
В искусстве историописания андалусские историки придерживались формы рифмованной прозы, а иногда и стихотворной формы – это было обусловлено тем, что большинство андалусских историков были литераторами. Они питали глубокие чувства и особую преданность к городам Андалусии, так что каждый раз, когда какой-либо город или целая область Испании терпели поражение и переходили в руки христиан, историки с особой горечью рассказывали об этом событии в стихах, рассматривая причины и предпосылки поражения[285].
Наиболее известные историки Андалусии. Андалусские историки в основном придерживались следующих направлений в историописании: завоевание Андалусии и биографии исторических деятелей.
К первостепенным историкам можно отнести следующих деятелей. Ибн Кутийя (ум. 367 г. х. (977 г.)) – как сообщает Ибн Халликан, он был одним из наиболее осведомленных ученых Андалусии, помнил наизусть жизнеописания многих эмиров, поэтов и факихов Андалусии, а также знал больше всех преданий и хадисов, содержавших сведения по фикху, истории и поэзии. Хотя при передаче преданий он не придерживался каких-либо принципов и передавал общий смысл услышанного, утверждая, что не осмысливает каким-либо образом его содержание[286].
Несмотря на то что Ибн Кутийя был одним из знаменитых андалусских ученых своего времени, которым гордился Насир ал-Хаким и об эрудиции которого свидетельствовал ал-Кали, он не оставил после себя особых трудов, кроме нескольких книг: «Глаголы и их спряжения», «Сокращенное и ограниченное», толкование к «Адаб ал-китаб» и «История завоевания Андалусии».
Последняя содержит сведения об исторических событиях, происходивших в Андалусии, начиная с ее завоевания мусульманами и заканчивая смертью омейядского эмира Абдаллаха[287] в 300 г. х. (912 г.). Эта книга ценна прежде всего тем, что, во-первых, ее автор сам был жителем Андалусии, полностью знакомым с ее историческим и географическим положением, во-вторых, был современником омейядских правителей Андалусии, что еще больше повышает уровень ее исторической достоверности, а в-третьих, книга содержит в себе некоторые материалы, которые не так часто можно найти в других работах.
Ибн Хаййан[288], известный историк из Кордовы (ум. 469 г. х. (1076 г.)). Великий и гениальный писатель и историк жил при дворе правителя Андалусии Мансура б. Абу Амира[289]. Он был автором большого исторического труда «Заимствованные сведения по истории Андалусии» в десяти томах и «Ал-Матин» в 60 томах, из которых сохранились только 30. Оба эти труда посвящены истории Андалусии, начиная с ее завоевания Тариком б. Зийадом и заканчивая современными автору событиями[290]. Биографы характеризовали Ибн Хаййана как надежного, правдивого, дотошного и обладавшего изящным литературным стилем исследователя, который написал историю Андалусии в оригинальной реалистической манере. Он был ученым-реалистом и крайне избегал похвалы в адрес обладателей силы и богатства, выступая с откровенной критикой власть предержащих, живших с ним в одно время. Если он кого-то и хвалил, то сразу же упоминал о его недостатках. Он интересовался историей с детства и, по выражению Абу Абдаллаха ал-Химйари[291], «никогда не лгал, приводя рассказы и предания»[292].
Ибн ал-Фаради[293] (350–403 гг. х.). Он считается одним из выдающихся андалусских авторов и историков, обладавших эрудицией в сфере хадисоведения, науке о передатчиках хадисов и истории. Он был автором книги «История ученых Андалусии», пояснения к которой были написаны Ибн Башкувалем[294] и стали известны как «Ас-Силля», а также таких книг, как «Известия о поэтах Андалусии»[295].
Ибн ал-Фаради родился в Кордове и изучал там фикх, хадисы, литературу и историю. Он путешествовал в Кайруан, Каир, Мекку и Медину, но в конце концов вернулся в Андалусию, некоторое время занимал должность кадия, а в 403 г. х. (1012 г.) был убит у себя дома во время нашествия берберов.
Ибн ал-Фаради был одним из известных ученых, занимавшихся хадисоведением, изучением биографий передатчиков хадисов и историей. В ходе своих путешествий он изучил множество книг. Одним из его учеников был Ибн Башкуваль, который также был весьма эрудированным ученым, дополнил книгу своего учителя и опубликовал под названием «Связующее звено по истории предводителей Андалусии»[296].
Лисан ад-дин Ибн ал-Хатиб (род. 713 г. х.). Знаменитый андалусский визирь, прославившийся также как историк, автор четырехтомного труда «Аромат зеленой ветви Андалусии в изложении Лисан ад-дина ал-Хатиба», посвященного истории Андалусии, положению ее общества и жизнеописанию Ибн ал-Хатиба. По сути, книга «Нафх ат-таййиб» была трудом всей его жизни. Этот ученый родился в 713 г. х. (1313 г.) в Гренаде, и его отец был одним из вельмож, пользовавшихся уважением и почетом при дворе правителей из династии Бану ал-Ахмар[297], образованным и ученым человеком.
Ибн ал-Хатиб изучал медицину, философию, литературу, фикх, хадисы, тафсир под руководством своего отца и стал ученым энциклопедических познаний. Он создал подробный биографический труд об ученых Гренады под названием «Ал-Ихата», в котором особое место отвел Ибн Халдуну. Кроме того, он написал множество книг и трактатов, посвященных литературе, политике, суфизму и риторике. Он дружил с Ибн Халдуном, а потому посвятил ему свою книгу «Ал-Ихата». Как нам представляется, эта книга была написана еще до того, как Ибн Халдун завершил свой знаменитый труд «Ал-Мукаддима».
Ибн ал-Хатиб написал макаму о политике, подражая ал-Харири. В этой макаме он разъяснил различные вопросы и дал советы, связанные с подданными, правителями, визирями, военными, рабочими, детьми свиты и обитательницами гарема.
Египетский ученый Ахмад Амин[298] в своей книге «Зухр ал-Ислам» («Зенит ислама») приводит текст этой политической макамы Ибн ал-Хатиба, после чего добавляет от себя: «Цивилизация и культура Андалусии с самого ее начала и до самого конца нашла выражение в Лисан ад-дине ал-Хатибе, в его многогранности – с точки зрения широты его сведений, множества написанных им сочинений и полноты его знаний. Вероятно, андалусский историк ал-Макарри прекрасно это понял и именно поэтому посвятил свой труд «Нафх ат-таййиб» об андалусской культуре Лисан ад-дин ал-Хатибу, назвав свою книгу в его честь»[299].
Элегия, которая так и осталась непрочитанной. В самом начале статьи мы отметили, что большинство андалусских историков и авторов обладали удивительным патриотизмом, а потому в своих сочинениях рассказывали в стихотворной форме или в виде рифмованной прозы драматическую историю падения Андалусии.
К таковым сочинениям относится длинная касыда ар-Рунди[300], который погружает читателя в состояние глубокой тоски и грусти, заставляет его глаза истекать горькими слезами и повествует о неописуемых муках:
Далее он продолжает:
Андалусия, которая когда-то была светочем исламской цивилизации и главным звеном в процессе передачи ее культурных достижений европейцам, погибла именно таким образом.
Фуад Абдель Моти ас-Сайяд
Роль иранцев в построении исламской цивилизации
Все мы знаем, что иранцы обладают древней государственностью и самобытной цивилизацией, будучи прекрасно знакомы со всеми научными знаниями. Они обладали наукой и литературой под стать величию и мощи их государственности. От ассирийцев и вавилонян они унаследовали математику и естествознание, имели книги по астрономии, геометрии, географии, медицине, истории, мифологии и прочим разделам научного знания, помимо того, что они перевели на персидский язык много научных трудов из Индии и Греции.
Историк Ибн ал-‘Ибри говорит: «Что касается иранцев, они благородные и величественные люди, самый умеренный в своей жизни народ и лучшие из людей с точки зрения географического пояса (иклим). Они имеют эмиров, которые являются самыми опытными и распорядительными в борьбе с угнетателями и защите угнетенных, обладают сплоченностью и порядком. Этот народ отличает большое увлечение медициной и астрономией. У них есть древние обсерватории».
Иранцы имели самые интенсивные контакты с арабами. В течение долгого времени они вели между собой торговый обмен, а также, несмотря на происходившие между ними войны, поддерживали политические отношения, благодаря чему иранцы также оказывали влияние на арабов и испытывали на себе их влияние. Отношения между иранцами и арабами восходят к истории Древнего мира, то есть к мифологической эпохе. Арабы были самым древним народом, поддерживавшим отношения с иранцами, и первым, кто о них говорил, был Фирдоуси со своим бессмертным шедевром «Шахнаме», а последними, кто упоминается в самом конце этого великого эпоса, были арабы. Если отложить в сторону мифы и эпосы и обратиться к подлинной истории, мы увидим, что связь между этими двумя народами существовала еще в период правления Аршакидов[304], однако заметно усилилась в эпоху Сасанидов. Таким образом, еще в доисламский период эти два народа хорошо знали друг друга и имели крепкие связи.
Персидский язык, с которым арабы были знакомы еще с самого начала, на протяжении четырехсот лет правления Сасанидов был языком науки и цивилизации на пространстве, включавшем в себя обширную империю от Ирака до границ с Согдианой[305].
Правители этой державы славились своим интересом к наукам и просвещению, поощрением переводов и сочинения новых научных трудов, так что в их время персидский язык охватил самые различные сферы от политических и государственных норм, морально-дидактической литературы, эпистолярного жанра, договоров, проповедей и афоризмов до истории, жизнеописаний, биографий и прочих областей. Известно, что основатель Сасанидской державы Ардашир Папакан[306] отправил группу людей для сбора книг в Индию, Рим и Китай. Эта политика нашла продолжение и в период правления его сына Шапура[307]. Город Джунди-Шапур, основанный в III веке, оказал большое влияние на иранскую цивилизацию и был одним из важнейших культурных центров, а после победы этого иранского шаха над Римской империей в Джунди-Шапуре были размещены многие римские военнопленные – люди высокой культуры, среди которых были инженеры, врачи, географы и другие ученые.
Когда на престол взошел Ануширван[308], культурная деятельность подобных центров была возобновлена, и в них работали ученые, принадлежавшие к различным религиозным течениям и происходившие из разных стран, таких как Персия, Сирия и т. д. Он основал новое учебное заведение для философских и медицинских исследований, большую часть преподавателей которого составляли христиане-несториане. Сообщается, что Ануширван питал большой интерес к интеллектуальным занятиям и культуре, что привело к возникновению широкого научного и литературного движения, имевшего целью перевод на персидский язык ценных трудов, написанных учеными других народов. Например, на персидский язык переводились известные литературные произведения Индии, куда Ануширван также отправил группа ученых для сбора книг по медицине и другим наукам. В эпоху этого правителя при его дворе оказалось множество ученых из Греции, и при его поддержке было переведено много греческих книг по логике и философии. Ученые жили при шахском дворе и не только преподавали в медицинской школе, но и занимались переводом и сочинением книг по философии и другим наукам. Это письменное наследие дожило до исламского периода, сохранившись на языке пехлеви, а в эпоху Аббасидов многие труды были переведены на арабский язык.
Обладая таким блестящим прошлым, самобытным наследием и выдающимся цивилизационным потенциалом, иранцы вошли в состав исламского общества, обеспечив его прогресс и расцвет в самых различных областях.
Семантическое поле слова «цивилизация». Как в древности, так и сегодня ученые всегда имели разногласия по поводу точного определения термина «цивилизация». Разные исследователи предлагали различные дефиниции, каждая из которых имела собственное обоснование. Если под цивилизованными людьми понимать жителей какого-либо региона, то под варварами понимаются жители пустыни, жизнь в этих двух разных средах коренным образом различается по своей природе и обладает собственной спецификой, связанной с образом существования, средствами и методами управления этими обществами.
Ибн Халдун дает следующее определение цивилизации: «Имеются обстоятельства, дополняющие необходимость благоустройства и обустройства жизни, или, в ином смысле, представляющие собой жизненное благополучие. Нет сомнения в том, что цивилизация проявляется в городах и селах, а не в пустыне».
По мнению Ибн Халдуна, наряду с цивилизацией имеется и другое обстоятельство, которое истолковывают как «власть и господство», поскольку, в его представлении, власть – необходимый атрибут полноценного благоустройства. Это весьма точное замечание историка, который хорошо осознавал, что для развития цивилизации необходимо наличие порядка и власти.
Как Коран указывает в некоторых своих айатах, цивилизации требуют наличия власти и установления порядка, так что нельзя найти такого порядка, на который могла бы опираться жизнь, кроме как городской образа жизни, который Коран называет «ал-хадира»: «Спроси их о селении на берегу моря»[309].
Коран использует слово «селение» (карйа), которое указывает на городское поселение (мадина). «Они также сказали: «Почему этот Коран не был ниспослан великому мужу из двух городов»»[310].
Арабы используют слово «цивилизация» в значении «комфортное проживание в городских условиях», однако в наше время Джирджи Зейдан[311] написал свой ценный труд об исламской цивилизации, назвав его «История исламской цивилизации» и воспользовавшись именно этим словом.
Арабское слово «цивилизация» соответствует древнему латинскому слову
Рассуждения о цивилизации какого-либо народа исчерпываются следующими аспектами: политическая система, творческая деятельность, обычаи и научная деятельность.
Политическая система и вопросы, связанные с высшими ценностями, достойной формой правления, соблюдением всеобщих свобод, осуществлением правосудия – короче говоря, всего, что имеет отношение к правам, гарантиям власти и закона, безопасности и человеческого достоинства.
Творческая деятельность в самых разных ее проявлениях. Несомненно, искусство служит прекрасным проявлением цивилизации и представляет собой элемент, на основании которого оценивается степень прогресса человеческого общества.
Обычаи, традиции и национальное наследие.
Научная деятельность как теоретического, так и практического плана, цель которой состоит в изучении тайн вселенной, а если говорить понятнее, рассмотрении всего, что облегчает земную жизнь человека.
Поделиться книгой: