От судьбы не уйти

– Ты должна поговорить с ней сама. Я уверен, что она очень обрадуется получить от тебя весточку, даже по прошествии такого длительного периода времени.

Эмма смущенно кивнула и отвела глаза. Похоже, она испытывала неловкость, потому что Джек стал свидетелем проявления ее слабости.

– Да, может быть, я так и сделаю. – Она быстро поднялась и хлопнула в ладоши, словно подгоняла себя. – Ладно. Душ.

Джеку вдруг захотелось сделать что-то такое, чтобы немного развеселить Эмму. Он не видел причины рвать друг другу глотки – что сделано, то сделано. К тому же, если они останутся в дружеских отношениях, процедура развода пройдет намного легче.

– Когда ты спустишься, я приготовлю что-нибудь на завтрак. Как насчет яичницы с беконом?

– Ты теперь готовишь? – На ее лице отразилось такое недоумение, что он не сдержал улыбку.

– Я одно время баловался кулинарным искусством.

Эмма улыбнулась в ответ, и Джеку вдруг стало светлее на душе.

– Что ж, в таком случае я не против мастерски приготовленной яичницы с беконом.

– Замечательно, – кивнул Джек, провожая взглядом удаляющуюся Эмму, которая оставалась, как всегда, элегантной, несмотря на свою мятую одежду.

У него перехватило дыхание, потому что его жена по-прежнему была самой красивой женщиной, которую он когда-либо встречал.

Джек в отчаянии ударил кулаком по столу. Ну как у нее получалось лишать его самообладания? Этого не удавалось даже его конкурентам по бизнесу, с которыми он сталкивался чуть ли не каждый день на протяжении последних лет.

С самого первого дня их знакомства Джек терял голову, стоило Эмме улыбнуться ему. Будучи подростком, он злился на нее из-за того, что она оказывала на него такое сильное влияние. И к своему стыду, он вел себя с ней просто отвратительно, высмеивая ее манеры, отношение к жизни, ее парней. Особенно парней.

То, как Эмма легко скользила по этой жизни, беспокоило Джека на каком-то подсознательном уровне. Она была уравновешенной и привлекательной, и, по словам его сестры, эта девушка с легкостью становилась победительницей любого соревнования в престижной частной школе для девочек, которую они обе посещали в Кембридже. Джеку казалось, что Эмма воспринимает свое положение в обществе как Богом дарованное право. Тогда как он сам всегда гордился тем, что подрывал устои и нормы поведения, и его огорчало, что другие видели в Эмме символ идеальной женщины. Он противился своему влечению к ней. Но не смог устоять.

Что бы он почувствовал, если бы Эмма снова оказалась в его объятиях, прильнула к нему своим мягким, податливым телом и коснулась его своими сладкими чувственными губами, поцелуи которых он отчетливо помнил до сих пор?

Джек помрачнел и прогнал эту мысль прочь из головы. Возвращаться к прежним отношениям было бы глупо и бессмысленно, потому что они могли превратиться в настоящий кошмар.

Эмма приняла холодный душ, но не смогла унять жар, охвативший ее тело от нервного напряжения.

Она теряла контроль над собой, находясь в непосредственной близости от Джека.

Эмма смирилась с тем, что сегодня не сможет покинуть этот дом, но она понятия не имела, как вести себя и что говорить, чтобы потом не пожалеть, как это случилось несколько минут назад на кухне, когда она сболтнула, что намеренно порвала отношения с сестрой Джека.

Она вышла из ванной и увидела на кровати одежду, которую принес Джек, пока она принимала душ. Эмме стало душно при мысли о том, что он был здесь, пока она находилась полностью обнаженной за этой дверью. Джек запросто мог войти в ванную и присоединиться к ней.

Если бы захотел.

Но такого не случилось, что было даже к лучшему.

Нелепо тешить себя надеждой, что между ними могут снова возникнуть какие-то чувства, и они повели бы себя как идиоты, если бы поверили, что смогут преодолеть пропасть, которая пролегла между ними за эти шесть лет. Все стало по-другому. И они сами изменились. Стали мудрее, взрослее, может быть, жестче. Эмма и Джек определенно больше не были теми беззаботными молодыми людьми, которые с восторгом смотрели в будущее незадолго до своей свадьбы.

Эмма коснулась цепочки, на которой висело ее обручальное кольцо. Эту вещицу она не снимала ни при каких обстоятельствах. Эмма резко потянула за цепочку, почувствовав, как та впилась в ее шею, и напомнив себе, что близость, которая была у них с Джеком шесть лет назад, потеряна навсегда.

Они разведутся и положат конец сошедшим на нет отношениям, а потом смогут двигаться дальше каждый своей дорогой.

Эмма глубоко вдохнула, пытаясь унять громко бьющееся сердце, и начала спускаться вниз, где ее ждал завтрак, приготовленный Джеком.

Проходя через прихожую, она заметила телефонную трубку, лежавшую рядом с аппаратом. Судя по всему, начали названивать репортеры, пытаясь выведать, кто является женой Джека, и узнать подробности их тайного брака.

Похоже, Джек собирался игнорировать их как можно дольше.

Эмма сделала еще несколько шагов и услышала звонок в дверь. Казалось, словно кто-то налег на него, решительно настроившись не останавливаться, пока кто-нибудь не подойдет к двери.

Чертовы журналисты. Они вели себя точно так же после смерти ее отца, неделями охотясь за Эммой и за ее матерью, пытаясь получить захватывающие снимки, чтобы использовать их в своих мерзких статейках.

Эмма быстро миновала прихожую и поспешила на кухню. У нее все внутри перевернулось, когда она увидела мужа, который стоял у огромной плиты и поджаривал ароматный бекон.

Таким Джека она никогда себе не представляла.

Когда-то, безумно влюбившись в него, Эмма все время мечтала оказаться в его объятиях, а потом рисовала картины совместного с ним будущего.

Джек был очень красивым, когда они поженились, а сейчас возмужал и стал еще более привлекательным. Наверное, помимо управления огромной компанией он регулярно посещал спортивный зал. Хотя в современном мире так поступают все руководители. Как говорится, в здоровом теле – здоровый дух.

– Какой восхитительный аромат, – заметила Эмма, подойдя ближе.

– Это мой естественный запах. Я называю его «Аромат обаяния», – лукаво ответил Джек.

Эмма инстинктивно в шутку ударила его по руке и тут же мысленно перенеслась в то утро, когда они собирались в брачную контору. Джек так же шутил тогда, а она громко хохотала. Потом Эмма пыталась завязать ему галстук, и их дурашливая перепалка чуть не закончилась жестким и страстным сексом прямо на кухонном столе.

От этого воспоминания Эмму бросило в жар, и она поспешно отошла от Джека и присела за стол. У нее подкашивались ноги и дрожали колени.

Да что с ней такое, черт подери?!

Неужели она не может даже позавтракать спокойно?

Джек, казалось, ничего не заметил и, разложив еду по фарфоровым тарелкам, каждая из которых наверняка стоила больше, чем вся ее посуда вместе взятая, молча поставил их на стол.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Эмма, и Джек только кивнул в ответ и тут же принялся за еду.

У Эммы совсем пропал аппетит, но она не могла отказаться от завтрака, который он с таким радушием приготовил для нее, поэтому она с трудом глотала куски пищи, застревавшие в горле, обильно запивая их чаем.

Никто не проронил ни слова, пока не опустели их тарелки.

Потом Джек откинулся на спинку кресла и молча уставился на Эмму, и под его пристальным взглядом она почувствовала себя еще хуже.

Она прокашлялась и сосредоточенно складывала на тарелке свои нож и вилку, пока к ней не вернулось самообладание.

– Пойдем в гостиную, там намного уютнее, – предложил Джек.

Эмма молча кивнула и последовала за ним.

Джек присел в кресло у камина и смотрел, как Эмма суетится около дивана, взбивая подушки и поправляя покрывало.

Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы он пришел в нервное возбуждение.

– Эмма, почему ты не присядешь? Мне кажется, эти подушки уже взбиты дальше некуда.

Эмма еще раз хлопнула ладонью по последней из подушек и со стоном рухнула на диван.

– Я так наелась! Похоже, я не скоро смогу подняться с этого дивана, что доставляет мне немало беспокойства, потому что вид, который открывается на комнату отсюда, вызывает у меня головную боль, – выжидательно улыбнулась Эмма. – Кто занимался дизайном этого дома? Только, пожалуйста, скажи, что это не ты. У меня не может быть ничего общего с человеком, который считает темно-фиолетовый и горчичный цвета подходящими для атмосферы, в которой можно расслабиться.

Джек удивленно фыркнул:

– Цвета выбирала помощница дедушки, с которой, как известно, у него был тайный роман, а я только недавно вернулся в Англию, и у меня не было времени, чтобы заняться отделкой дома.

Эмма чуть наклонила голову набок и пристально посмотрела на Джека:

– Могу побиться об заклад, что в твоем доме в Америке все сплошь мраморные да хромированные поверхности без единого пятнышка яркого цвета.

Джек пожал плечами, немного уязвленный целенаправленной критикой его вкуса.

– Я люблю, чтобы меня окружали чистота и покой. – Он попытался, чтобы его слова прозвучали не так, словно он обороняется, но, судя по выражению лица Эммы, у него ничего не получилось.

– Ты хотел сказать – стерильность, – поморщилась она.

– Ладно, мисс У-Меня-Лучше-Вкус-Чем-У-Тебя, а что бы ты сделала, чтобы улучшить дизайн этого дома?

– Все что угодно. – Эмма поднялась с дивана и зашагала по комнате, разглядывая предметы интерьера, шторы и обои. – Для начала избавься от этой ужасной деревянной мебели мрачных темных цветов. Добавь сюда немного теплых тонов и мебели, которые станут отражением эпохи, в которую был построен этот дом, но используя современный дизайн.

– Современный дизайн?

– Да, – скрестила руки на груди Эмма. – А что в этом плохого?

– Ничего, – широко улыбнулся Джек. Его развеселило ее напускное негодование. – Совсем ничего. Просто я не знаю, что ты имеешь в виду под современным дизайном. Ты хочешь сказать, что этот дом нужно заполнить пластиком и чем-нибудь хромированным?

– Нет! – отрезала Эмма, стрельнув в него глазами. – Ну, может быть, совсем немного, чтобы расставить акценты.

– Понятно, – хмыкнул Джек. – Акценты. Ага. Он вдруг осознал, что шутка, которую он выдал на кухне, повлекла за собой их негласное перемирие, и ему доставляло удовольствие дразнить ее, потому что он не помнил, когда в последний раз они дурачились и по-доброму подшучивали друг над другом.

Как получилось, что так много всего стерлось из его памяти? Похоже, пропасть между ними была не только физической, в виде бескрайнего океана. В переносном смысле она представляла собой минное поле, кишащее пираньями, и зыбучие пески величиной в целую Галактику.

Они молчали добрую минуту, каждый задумался о своем.

Эмма подошла к каминной полке и поправила уродливые часы, стоявшие по центру.

– Извини, – сказала она, встретив удивленный взгляд Джека. – Вот что делает со мной стресс. В такие моменты я начинаю уборку дома.

Я в курсе. Клэр как-то говорила мне, что, когда у тебя были экзамены, ты вычистила весь дом, включая чердак.

Ей тогда исполнилось семнадцать, и Джек просто с ума сходил по ней. Он обрадовался и в то же время пришел в бешенство, когда во время экзаменов Эмма не смогла приехать на две недели к Клэр. Только тогда он понял, какие сильные чувства испытывал к ней. И он помнил, что случилось потом, когда она все-таки появилась в их доме, вся такая свежая и до того красивая, что у него перехватывало дыхание. И Джек помнил неприкрытую обиду на ее лице, когда он сказал ей какую-то очевидную чепуху, и что случилось сразу после этого.

Джек вдруг осознал, что стоит, уставившись на Эмму, а она озадаченно смотрит на него с улыбкой на лице.

– Ты внезапно стал таким ужасно серьезным. О чем ты думаешь? – тихо спросила она. Ее голос прозвучал с небольшой хрипотцой, словно она прочитала его мысли.

– Вообще-то, – прокашлялся Джек, – я думал о том, что случилось, когда ты приехала к нам домой через две недели после сдачи экзаменов.

Он видел, как сглотнула Эмма.

– Ты имеешь в виду, когда ты обвинил меня в том, что я якобы флиртовала с парнем, который занимался покраской вашего дома, и я наконец решила поговорить с тобой и выяснить, почему ты так сильно ненавидишь меня?

– Да, – кивнул Джек, вспоминая, как она влетела наверх и колотила по двери его комнаты, пока он не впустил ее внутрь.

Потом она с силой толкнула его в грудь так, что он отлетел к стене. Но потом что-то щелкнуло у Джека внутри, он набросился на Эмму и, сжав ее в своих объятиях, жадно впился в ее губы. Джек запустил пальцы в ее шелковистые волосы и целовал ее с такой страстью, словно хотел наказать за то, что она творила с ним, заставляя терять самообладание.

Да, он ненавидел собственную неспособность контролировать чувства, которые испытывал по отношению к ней.

Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, Эмма издала протяжный стон и ответила на его поцелуй с такой же страстью. В их отношениях словно прорвало дамбу. Они с Эммой не могли насытиться ласками друг друга. Джеку казалось, что он сходит с ума от прикосновения ее прохладных ладоней. Он хотел ее так сильно, почти что до боли. Испытывая отчаянное желание быть к Эмме еще ближе, Джек стянул с нее футболку, и у него перехватило дыхание, когда их тела соприкоснулись кожа к коже. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Как, впрочем, и потом. Джек поднялся с кресла и подошел к камину, чтобы подбросить пару поленьев в огонь. В его сердце теснились смешанные чувства, вызванные воспоминаниями.

– Джек? Ты в порядке? – встревоженно посмотрела на него Эмма.

Он мысленно встряхнулся, разозлившись, что позволил себе вернуться в прошлое, которое пытался забыть всеми силами.

– Со мной все хорошо, – натянуто ответил он.

Эмма отпрянула от резкого тона Джека и посмотрела на него с такой болью и смущением, что ему захотелось притянуть ее к себе и унять все ее тревоги.

Подавив свой неуместный порыв, Джек подошел к окну и, чуть раздвинув портьеры, выглянул на улицу. Журналисты по-прежнему расхаживали перед домом. Они курили, болтали и смеялись, словно у них в жизни не было никаких проблем. Стервятники.

– Ты ведь знаешь, что они скоро выяснят, кто я такая, – подошла к нему Эмма и остановилась у него за спиной.

Джек повернулся к ней, и его окутал знакомый сладкий аромат, который ошеломил его и привел в смятение его чувства. Джек отпрянул и, отступив несколько шагов назад, остановился, скрестив руки на груди.

Эмма, уязвленная его поведением, помрачнела и встала в такую же позу.

– Ты права. Нам нужно немедленно повидаться с нашими родителями. Я не хочу говорить о случившемся по телефону, потому что ситуация сложилась слишком щекотливая. Я вызову машину, и вечером мы отправимся в Кембридж к моим родителям, а когда вернемся в Лондон, заедем к твоей матери. Они должны услышать правду от нас, а не из газет.

Родители Джека словно услышали его слова. Не успел он договорить, как зазвонил его мобильный телефон. Джек посмотрел на экран, и ему стало не по себе. Дело принимало дурной оборот. Его отец с матерью звонили ему только тогда, когда им нужно было что-то от него, что случалось крайне редко.

– Отец, здравствуй.

– Джек? Что, черт подери, происходит? Похоже, журналисты сошли с ума, раз придумали, что ты женился на какой-то нищей официантке! Нам позвонили уже несколько репортеров, которые хотят услышать наши комментарии. Пожалуйста, скажи мне, что эти нелепые слухи безосновательны!

Судя по напряженному голосу отца, Джек мог сказать, что тот очень огорчен. А в случае с Чарльзом Вествудом такие вещи были настоящей катастрофой.

Джек глубоко вдохнул:

– Я женат. На Эмме Кармайкл. Ты помнишь ее, она лучшая подруга Клэр по школе.

На другом конце линии повисла мертвая тишина.