От судьбы не уйти

– Ты устала, – обеспокоенно заметил он.

Эмму взволновала его забота, но она пожала плечами, пытаясь сделать вид, что ничего страшного не произошло. Ей не хотелось, чтобы он бегал вокруг нее на цыпочках; она была взрослой женщиной и вполне могла позаботиться о себе сама.

– Такое случается, когда работаешь на людей, подобных Джолиону Фицхерберту. Он ожидает совершенства во всем от тех, кто на него работает. Я на ногах с пяти утра. Занималась приготовлениями к его званому ужину.

Джек испытующе смотрел на нее, не отводя глаз.

Эмме казалось, что ее нервы звенели как натянутые струны, когда она заставила себя посмотреть ему в глаза, потому что не хотела, чтобы он понял, какой беззащитной она была прямо сейчас. Если бы Джек дунул достаточно сильно, она, наверное, рассыпалась бы в пыль.

– Где ты живешь? – спросил он.

– В Тоттенхэме, – смущенно ответила Эмма.

Не самое лучшее место для жизни, но дешевое.

– На чем ты собиралась возвращаться домой?

– Мы, простые смертные, ездим на автобусах. Он проигнорировал ее насмешливое замечание.

– Но ты не можешь так поздно ехать на автобусе в Тоттенхэм. Оставайся сегодня вечером у меня. Мы отдохнем, как следует, отойдем от шока после нашей встречи, а утром сможем обсудить наши дела еще раз.

Эмма бросила на него нерешительный взгляд. Она собралась отказаться, но потом подумала, что им все равно придется увидеться еще раз, и, может быть, следующая встреча будет происходить в менее дружественной обстановке. Несмотря на ужасное старомодное убранство дома, здесь чувствовалась атмосфера семейного очага, и Эмма вдруг осознала, что она соскучилась по чувству принадлежности чему-то, потеряв свой собственный дом и связанные с ним счастливые воспоминания. Они с матерью были вынуждены продать его, чтобы покрыть часть долгов отца.

Так много воспоминаний было очернено, когда всплыла правда о том, чем занимался ее отец.

Эмма отмахнулась от грустных мыслей. Что толку горевать о том, чего нельзя изменить.

– Спасибо. Я переночую у тебя и уеду с самого утра.

Джек кивнул, поднимаясь с дивана:

– Хорошо. Первая спальня, которую ты увидишь наверху, предназначена для гостей. Так что чувствуй себя как дома.

Чувствуй себя как дома. Эмма печально подумала, что вряд ли такое когда-нибудь случится. Хотя это поместье могло стать удивительным, если бы кто-то вложил в него немного любви. Но прямо сейчас Эмме было не до того, чтобы забивать голову мыслями о новом дизайне этого старинного особняка.

Она поднялась и поправила юбку, влажную от пролитого виски, пытаясь разгладить складки. Наверное, она выглядела просто ужасно, особенно в сравнении с Джеком в его безупречных дизайнерских рубашке и брюках.

– Спасибо, – натянуто поблагодарила Эмма. – Я могу воспользоваться телефоном? Нужно позвонить маме и предупредить ее, что я не приеду. Не хочу, чтобы она волновалась.

– Телефон в холле, – ответил Джек.

Эмма холодно кивнула в ответ. Как получилось, что они вели себя словно чужие друг другу люди, и когда их отношения успели стать такими формальными? Джек не предложил ей свой мобильный телефон. Возможно, он не хотел, чтобы она совала нос в его личную жизнь, пролистывая номера или сообщения, сохраненные там. Может, он пытался скрыть что-то? Или кого-то?

Эмме пришлось набрать домашний номер несколько раз, прежде чем она смогла дозвониться до матери. Та, судя по ее сонному голосу, уже легла спать. Эмма быстро сообщила ей, что Джолион попросил ее задержаться допоздна, поэтому она останется ночевать у подруги, так как ей не на чем добираться домой.

Во время разговора с матерью Эмме показалось, что Джек вышел из гостиной и отправился наверх, в свою комнату, и ее напряжение тут же улеглось.

По тону матери Эмма поняла, что та не поверила ее обману, но подумала, что у ее дочери какое-то тайное свидание, что, по иронии, было недалеко от правды.

Эмма понимала, что ее мать огорчило бы то, что она не доверилась ей и не рассказала всю правду. Но после смерти отца она не могла усугублять ужасное состояние своей матери тем, что вышла замуж за Джека без ее ведома. А потом Джек уехал в Америку, и Эмма не видела смысла признаваться в своем замужестве, поэтому продолжала хранить молчание.

Попрощавшись с матерью, Эмма устало поднялась по ступенькам и удивилась, когда увидела Джека, стоявшего под дверью отведенной для нее спальни.

Она остановилась и посмотрела на него в замешательстве. Почему он ждет ее здесь?

Если только…

– Ты подслушивал мой разговор по телефону? – с укором спросила она.

– Я ждал тебя, чтобы показать, какая комната из этих твоя, – ответил он, но по его неуверенному тону Эмма поняла, что он говорил неправду.

– Ты проверял, не звоню ли я какому-нибудь приятелю, не так ли?

– Я все еще твой муж.

Эмма скрестила руки на груди.

– Не беспокойся, тебе не на кого спускать собак. С тех пор как ты уехал, я ни с кем не встречалась.

Повисла тяжелая пауза. Джек, не отрываясь, смотрел на Эмму.

– Ты хотела сказать, после того, как ты отказалась последовать за мной, – возразил он.

– Джек, мне сейчас не хочется спорить с тобой. Мы можем обсудить допущенные мной промахи завтра? Этот день выдался не самым легким. – Эмма через силу улыбнулась и шагнула к двери, но Джек преградил ей путь.

– Ты правда ни с кем не встречалась после того, как мы расстались?

Она вздохнула и повернулась к нему лицом, встретив его пристальный взгляд.

– Что ж, после того как умер отец, моя мать долгое время не могла обходиться без моей помощи. Я ходила на работу каждый день, а по вечерам училась. Так что нет, у меня не было времени для любовных романов. – Эмма чувствовала, что ее слова наполнились горечью, но не могла сдержаться. – Но у тебя, судя по тому, что я прочла в газетах, все складывалось совершенно по-другому.

Когда Эмма впервые прочитала о романе Джека с дочерью одного известного владельца гостиниц через шесть месяцев после его отъезда в Америку, ей стало дурно до тошноты. Она подумала тогда, что для него такой поступок был сознательным шагом; таким образом он словно давал понять, что готов начать новую жизнь.

Хотя Эмма знала, что его сердце разбито; во время последнего их разговора в его голосе слышалось столько боли, отчаяния и разочарования. Но она заняла еще более жесткую позицию, потому что, когда умер ее отец, Эмма отчетливо поняла, что они с Джеком никогда не смогут быть вместе.

– Эмма, к тому времени между нами было все кончено. – Глаза Джека полыхнули злостью. – Ты ясно дала понять, что не хочешь быть со мной, своим мужем, когда осталась в Англии со своей матерью, вместо того чтобы поехать со мной.

– Джек, я никогда не хотела причинить тебе боль. Пожалуйста, поверь мне.

Он подался вперед к ней с застывшим лицом:

– Эмма, я, как дурак, ждал тебя, думал, что, оплакав потерю своего отца, ты наконец подумаешь о нас, но все было напрасно.

Он буравил ее взглядом, в котором читалось отчаяние.

– Джек, я знаю, что ты принял все очень близко к сердцу, и я не могу винить тебя, но я клянусь, что мы расстались не потому, что я не любила тебя. Просто мы выбрали неудачное время для начала семейной жизни.

Он ничего не сказал в ответ и продолжал молча смотреть ей в глаза.

– Спокойной ночи, Джек, – выдавила Эмма, стараясь скрыть боль, раздиравшую ее сердце. Она не стала дожидаться его ответа, поспешно проскользнула в комнату и закрыла за собой дверь.

У нее дрожали колени, когда она подошла к кровати и рухнула на нее. Свернувшись калачиком, Эмма затаила дыхание, чтобы сдержать грозившие поглотить ее слезы.

Она понимала, почему Джек все еще обижается на нее. В его глазах поступок Эммы был предательством, а Джек не относился к тем, кто с легкостью забывает обиды. И она не могла винить его за то, что он публично разорвал их отношения, вместо того чтобы позволить им теплиться, когда не оставалось никакой надежды на совместное будущее.

Потом Эмма выпрямилась, повернулась на спину и уставилась в темный полог над кроватью.

Встреча с Джеком после долгих лет разлуки заставила ее сердце болезненно сжиматься от ностальгии. Она горевала по нему так же, как и по отцу, с той только разницей, что они расстались по ее вине и что возврата к прошлому нет.

Эмма испытывала сильную усталость, и, не найдя в себе сил, чтобы раздеться, она забралась под одеяло и мысленно вернулась к тому, что случилось с ней этим вечером. Прислушиваясь к гулкому биению своего сердца, она наконец приняла тот факт, что Джек снова вернулся в ее жизнь, хотя она не знала, надолго ли. Судя по всему, ее муж настроился решить проблему с их отношениями и окончательно выбросить ее из своей жизни, чтобы жениться на другой, более подходящей ему женщине, когда возникнет такая необходимость.

Мысли вихрем проносились в ее голове, и Эмма вдруг замерла.

В первый год после отъезда Джека она не спала ночами, беспокойно ворочаясь в кровати, испытывая горькое одиночество и сходя с ума от желания очутиться рядом со своим мужем. Ей безумно хотелось, чтобы он держал ее в своих объятиях и нашептывал ей на ушко, что все будет хорошо и она большая умница, что так хорошо справляется с навалившейся на нее бедой после смерти отца, и что он гордится ею.

Но Джека не было рядом.

Потому что она сама позволила этому случиться.

Прошло еще немного времени после их разрыва, и Эмма решила забыть Джека, встретить другого мужчину и полюбить его, но напряженный рабочий график и мать, которая нуждалась в постоянной заботе, не дали ей такой возможности. Эмма оставалась одна, и, может быть, так было даже лучше. Ей не хотелось доверяться кому-то и искать поддержки после того, как ее так сильно разочаровал собственный отец, потому что тогда она снова стала бы уязвимой и беззащитной.

Эмма вздохнула и еще глубже зарылась под одеяло в надежде, что усталость возьмет свое и она забудется крепким сном.

Она обязательно придумает, как ей быть с возвращением Джека в ее жизнь, и все наладится.

Так ей, по крайней мере, казалось.

Рано утром Эмма открыла глаза и потянулась. Мысли путались в голове после беспокойной ночи и тревожных сновидений. Она с трудом поднялась с кровати и поморщилась, уловив запах виски на своей мятой одежде. Эмма подошла к окну, чтобы посмотреть, что за погода их ждет сегодня, в надежде увидеть хотя бы немного осеннего солнечного света, чтобы взбодриться перед встречей с Джеком.

Но оказалось, что плохая погода была самой меньшей из ожидавших ее проблем.

Посмотрев вниз, на улицу, Эмма заметила, что тротуар перед домом Джека заполнен людьми. Некоторые из них всматривались в окно, из которого она выглянула, словно ожидали увидеть кого-то. Как только они заметили ее, они тут же достали свои фотокамеры и направили их на нее. Похолодев от ужаса, она смотрела, как они начали нажимать на кнопки, и почти что слышала зловещие щелчки десятков затворов. Репортеры снимали ее, стоящую у окна, словно она только что выбралась из постели Джека.

Отскочив от окна, Эмма поспешно задернула шторы.

Наверное, кто-то из вчерашних гостей проболтался о том, что видел и слышал на вечеринке у Джолиона, и журналисты начали свою охоту за сенсацией.

Глава 4

Джек проснулся на рассвете с чувством беспокойства по поводу вчерашнего разговора с Эммой. Он злился на себя, что потерял самообладание, но Эмма практически обвинила его в том, что он изменил ей, и он не смог сдержаться.

На протяжении нескольких долгих, полных одиночества месяцев Джек ждал от нее весточки. Он надеялся, что Эмма позвонит и скажет, что скоро приедет к нему, но все закончилось тем самым мучительным в его жизни разговором, когда он узнал, что она решила остаться в Англии.

Эмма предала их брак еще до того, как они начали жить вместе.

Джек, конечно, понимал, что требует от нее слишком многого, ожидая, чтобы она уехала из Англии в такое тяжелое для нее время, но его не покидала мысль о том, что она предпочла ему свою мать и что она любила его недостаточно сильно, чтобы сделать выбор в его пользу.

Быстро приняв душ и одевшись, Джек спустился вниз на кухню и включил кофеварку, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Сегодня он настроился держать себя в руках, потому как не видел смысла ворошить прошлое. Настало время двигаться дальше.

Джек вздохнул и потер ладонью лицо. Нужно было собраться, чтобы повторное появление в его жизни Эммы не превратило в хаос его тщательно продуманные планы на будущее.

Он только присел за стол с чашкой крепкого кофе, когда в кухню влетела Эмма с безумным взглядом и всклокоченными волосами.

– Что случилось? – вскочил Джек.

– Журналисты. Они, наверное, узнали о том, что ты женат. Они облепили твой дом, словно саранча, пытаясь сделать хоть одну фотографию. Они поймали меня, когда я выглядывала из окна своей спальни, и преподадут это, как будто я выглядывала из твоей, – выпалила Эмма. Я не уверена, смогут ли они точно определить, кто я такая, но у них такие фотокамеры, что их снимки наверняка получатся достаточно четкими.

Джек смотрел, как Эмма нервно меряет шагами кухню, и чувствовал, как зашкаливает его адреналин.

Проклятье! Не надо было говорить, что они женаты, перед всеми гостями Фицхерберта. Он был полным кретином, если подумал, что они смогут выбраться из этой ситуации, сохранив в секрете свои отношения. В таких сборищах всегда находился какой-то человек, который бежал к журналистам при малейшей возможности заработать немного денег или появиться в колонках новостей их газет и журналов.

– Хорошо. Не паникуй, может быть, все не так страшно, как нам кажется, – сказал Джек и потянулся к своему ноутбуку, который оставил на столе. Он открыл его и зашел на один из самых главных местных сайтов, славившихся громкими скандалами и сплетнями.

Третий заголовок поверг его в шок.

Секретная жена-официантка графа Редминстерского!

Он просмотрел статью, но в ней не упоминалось имя Эммы.

– Что ж, похоже, репортерам звонил не Фицхерберт, потому что они, кажется, не знают, кто ты такая. Думаю, он держит свой рот на замке, потому что ему стыдно за свое вчерашнее поведение. Несмотря на свою пьяную болтовню, ему вряд ли захочется стать врагом семьи Вествуд. – С этими словами Джек решительно захлопнул крышку ноутбука. – Тем не менее похоже на то, что сегодня ни один из нас не сможет выйти из дома, в обратном случае наши совместные фото тут же попадут на страницы газет и журналов. Сначала мы должны поговорить со своими родителями и предупредить их, что им говорить, если позвонит кто-нибудь из репортеров.

Эмма плюхнулась в кресло напротив.

– Джек, а что ты им скажешь? – насмешливо посмотрела она на мужа. – Мам, пап, тут такая забавная история получилась. Вы ведь все это время считали своего сына самым завидным женихом Англии, но знаете, что?..

Джек попытался сдержать улыбку, но не смог, с удовлетворением отметив, что Эмма не собиралась позволить сложившейся ситуации лишить ее самообладания.

– Но, Эмма, мы не можем прятаться, потому что только ухудшим наше положение, – снова посерьезнел Джек.

Она нахмурилась, услышав осуждение в его тоне.

– Ты думаешь, я ничего не понимаю? Прошло несколько лет, прежде чем журналисты оставили в покое историю о долгах моего отца. Как только в новостях упоминалось банкротство кого-нибудь из высшего общества, тут же начинали трепать его имя.

Эмма вздохнула и пригладила спутанные волосы.

– Правда? – ошеломленно спросил Джек. – Я понятия не имел, что они так прессовали твою семью. – Ему стало немного совестно. – Переехав в Штаты, я перестал следить за местными новостями.

Чего он не сказал, так это того, что после отъезда из Англии он отгородился от всего, что могло напомнить ему об Эмме, и с головой окунулся в свою новую жизнь в Америке. Похоже, поступив таким образом, он упустил многое из виду.

– Послушай, давай ты для начала примешь душ, а я найду для тебя что-нибудь из одежды, – предложил Джек, пытаясь избавиться от угрызений совести. – Я более чем уверен, что Клэр хранит тут некоторые из своих вещей на случай своих визитов в Лондон. Ее одежда наверняка подойдет тебе, вы ведь всегда были одинакового роста и у вас был один размер.

Эмма в ответ благодарно улыбнулась, и его сердце сжалось.

Я с радостью переоденусь во что-нибудь другое. Только ты не говори Клэр, что я брала ее вещи, ладно? Она всегда сердилась, если я тайком носила что-то из ее вещей. – Взгляд Эммы застыл, словно она окунулась в прошлое. – Знаешь, мне очень ее не хватает. Я была настоящей идиоткой, когда позволила нашей дружбе сойти на нет. – Она замолчала и перевела дыхание. – Но Клэр так сильно напоминала мне тебя, – выдавила Эмма, и на ее глазах заблестели слезы.

Ее мучительное признание прорвалось через напряжение, сковавшее его грудь, и Джек чуть подался вперед, чтобы Эмма наверняка услышала, что он говорит.