Помоги проекту - поделись книгой:
В двух словах на этот вопрос не ответишь. Как можно оценить уровень компетенции в математике? Кого нужно тестировать: детей, студентов, взрослых людей? Какую роль играют различия в социальном происхождении и в воспитании?
К сожалению, невозможно дать однозначные ответы на все эти вопросы. Недавно появился так называемый мета-анализ этой проблемы. Мета-анализ – это исследование, цель которого заключается в объединении всех имеющихся в нашем распоряжении научных исследований по данной теме. Мета-анализ проводится для того, чтобы, проанализировав результаты, сделать глобальный вывод.
И к какому выводу пришли ученые, определив уровень владения математикой мальчиками и девочками?
Исследование проводилось в США и выявило нечто весьма интересное. В семидесятых годах прошлого века в начальных классах, когда дети постигают такие фундаментальные понятия, как число, счет и тому подобное, девочки ни в чем не уступали мальчикам. И только при достижении мальчиками двенадцатилетнего возраста последние начали опережать девочек. Несколько позже, уже в девяностых, мета-анализ, проведенный среди миллионов американских, канадских и австралийских школьников, выявил, что существенных различий между мальчиками и девочками, в каком бы возрасте они ни находились, не наблюдается. Хотя если подробнее остановиться на некоторых деталях, можно прийти к заключению, что мальчики в возрасте лицеистов сохраняли некоторое превосходство над девочками при решении сложных задач.
А что можно сказать относительно этого последнего различия: с возрастом оно остается или постепенно стирается?
Еще через десять лет было проведено новое исследование, которое охватило семь миллионов студентов. Так оно вообще не выявило никаких различий в уровне овладения математикой между юношами и девушками. Стирание различия свидетельствует о том, что оно не было следствием биологических особенностей, но могло возникнуть в силу того факта, например, что раньше девочки реже, чем мальчики, проявляли интерес к науке, но этот перекос был устранен в течение последних десятилетий.
Стало быть, проблема решена и различий в усвоении математики между мальчиками и девочками нет?
Проявите терпение! Существует еще одна версия решения этой проблемы. Уже в конце XIX столетия ученые высказали мысль, что в целом нет разницы между мужчинами и женщинами и только в узкой среде исключительных личностей, одаренных математическими способностями, чаще можно встретить мужчин, чем женщин. Иначе говоря, видимо, насчитывается больше мужчин, чем женщин, на одном из полюсов этого явления, в то время как на другом, то есть среди обычных людей, это различие не прослеживается (а именно это нас и интересует). Если это предположение верно, то на среднем уровне разницы между мужчинами и женщинами не существует.
На чем же основана эта гипотеза?
Учеными была произведена объективная оценка. Они сравнили процентное соотношение юношей и девушек среди представителей студенческой элиты – лучших студентов математических факультетов. Если не заострять внимания на деталях, можно сделать следующий вывод: результаты оказались очень разными. Они зависели от страны проживания, среды обитания, от периода развития общества. Например, в европейских кругах Миннесоты в число хороших математиков входило больше юношей, чем девушек, но среди представителей азиатского населения их оказалось равное количество. Изменчивость ситуации в этой области хорошо представлена на графике, который иллюстрирует непрерывный рост процентного соотношения докторских степеней, присужденных женщинам, начиная с середины прошлого века (рисунок 6).
Рис. 6. Даже в кругах профессиональных математиков прослеживается тенденция к росту количественного соотношения женщин
Значит ли это, что это пресловутое неравенство в действительности вызвано разницей в правах, предоставляемых обществом, которые определяют возможность заниматься научной деятельностью?
Совершенно верно. Уровень математических знаний женщин находится в тесной взаимосвязи с уровнем их социальной эмансипации.
Читатель меня спросит: «Неужели способности к математике определяются исключительно культурным уровнем и воспитанием?»
Не хотелось бы повторяться. Я только хотел сказать, что различия между мужчинами и женщинами не являются генетическими. И если отказаться от нашего сравнительного метода применительно к мужчинам и женщинам, то нельзя отрицать роль врожденной предрасположенности к математике, свойственной обоим полам. Это видно на примере сравнения однояйцевых и двуяйцевых близнецов. Первые являются генетическими двойниками, и если имеют склонность к математике, то она присутствует у каждого из них. В то время как двуяйцевые близнецы генетически разные.
Но вернемся к нашему сравнению. Мы видели, что, имея равные возможности получить одинаковое образование, мужчины и женщины демонстрируют одинаковые способности к математике. Означает ли это, что функционирование мозга как у мужчин, так и у женщин не имеет никаких различий в момент занятия математикой.
Это не совсем так. Даже если представители обоих полов добиваются одинаковых достижений в изучении математики, то для этого они используют разные механизмы. Именно это и подтверждает недавно проведенное функциональное исследование на магнитно-резонансном томографе, отслеживающее активизацию отдельных зон головного мозга с учетом анатомических особенностей его строения у мужчин и у женщин. Ученые попросили испытуемых произвести в уме несложный математический подсчет. В данном случае их попросили сказать, верен ли следующий результат: 5 + 4 – 2 = 6.
К какому же выводу пришли ученые?
Первое, что хотелось бы отметить, так это то, что мужчины и женщины одинаково быстро умеют считать в уме, что не является для нас открытием. Зато активизация при подсчете общих для представителей обоих полов зон протекает по-разному. Так, левая париетальная зона головного мозга активизируется при подсчете несколько сильнее у мужчин, чем у женщин. Вполне возможно, что это различие в активизации является следствием незначительного, но реально существующего анатомического различия между мужчинами и женщинами. Дело в том, что согласно результатам исследования у женщин в этом месте кора, то есть серое вещество, несколько плотнее и шире, чем у мужчин.
Известно ли, какие конкретные функции выполняет эта зона?
Рис. 7. Париетальная зона, играющая главную роль в овладении математикой, имеет незначительные отличия у женщин по сравнению с мужчинами, хотя эти различия не влияют на способности женщин к математике
Это звучит довольно забавно, но иногда эту зону называют «шишкой математиков». Говоря научным языком, можно предположить, что нейроны этой части мозга кодируют понятия количества (много, мало, чуть-чуть, еще меньше и так далее), представляемые числами. Пациенты, у которых эта зона, к примеру, была повреждена вследствие инсульта, не могут произвести простейшие математические действия. Я вспоминаю об одном таком пациенте с повреждением париетальной зоны, который на вопрос «Сколько получится, если от шести отнять три» ответил: «Семь».
К какому же окончательному выводу мы пришли?
Во-первых, никакого различия между представителями обоих полов в овладении математикой не наблюдается. Такие различия существуют только в том случае, если в обществе имеется неравенство в отношении получения высшего образования и возможности заниматься наукой. Во-вторых, я все-таки не могу утверждать, что мозг женщин и мужчин функционирует при этом одинаковым образом.
4. Гены и учитель
Думаю, в мире не найдется ни одной страны, где бы министры образования не делали заявлений о важности обучения навыкам чтения, чтобы подрастающее поколение не оказалось на обочине школьной жизни и впоследствии на обочине социальной жизни. А известно ли, какие факторы влияют на приобретение ребенком более или менее хороших навыков чтения?
Как и всегда, здесь в игру вступает комбинация двух факторов, к которым относятся генетическая предрасположенность и условия жизни, то есть воспитание в самом широком смысле слова. Это сочетание врожденных качеств и приобретенных умений и знаний.
А можно ли отделить врожденное от приобретенного?
Для ответа на этот вопрос ученые обратились к исследованию близнецов. Как вам уже известно, существуют два типа близнецов: истинные, или монозиготные (или гомозиготные), то есть однояйцевые, у которых одно и то же генетическое достояние, и дизиготные (или гетерозиготные), то есть двуяйцевые, являющиеся обычными братьями и сестрами, у которых не более половины общих генов. Главная идея заключается в том, чтобы оценить уровень схожести у истинных и у дизиготных близнецов. Сравнивая два типа родственных связей, можно определить, насколько больше двойняшки похожи друг на друга по сравнению с двуяйцевыми близнецами, что выявляет долю врожденных качеств в изучаемой нами проблеме. Если истинные близнецы похожи друг на друга гораздо больше, чем дизиготные близнецы, это значит, что в основе их схожести лежит генетика.
Замечательно. Но что же нам даст изучение близнецов при подходе к такой проблеме, как овладение навыками чтения?
Генетическая предрасположенность более чем на пятьдесят процентов определяет формирование у детей любви к чтению. Все остальное зависит от воспитания. Хотя на самом деле проблема гораздо сложнее. И об этом мы сейчас поговорим. Нужно сказать, что совсем не примитивное сложение врожденных и приобретенных факторов (хорошие гены плюс воспитание) определяют будущие умения ребенка в этой области. Вполне возможно, что пропорция врожденных и приобретенных качеств меняется в зависимости от обстоятельств, и это может иметь практические последствия в деле образования и воспитания.
Сейчас я поясню эту мысль на конкретном примере.
Недавно в журнале «Science» появилась статья, в которой шла речь о том, что роль врожденного и приобретенного в большой степени определяется профессиональными качествами учителя и зависит от того, какой преподаватель у ребенка, хороший или плохой.
Возникает вопрос: а как же это удалось доказать?
Исследование проводилось на достаточно большом количестве детей. В нем принимали участие триста пар истинных близнецов и пятьсот пар разнояйцевых близнецов, проживающих во Флориде. Все дети учились либо в первом, либо во втором классе, то есть их школьная жизнь была в самом начале. Перед исследователями стояла следующая задача: оценить, с одной стороны, уровень овладения навыками чтения, а с другой – уровень профессионализма учителя. Для определения качеств учителя ученые постарались выяснить степень прогресса, которого добились его ученики за год. И первое, что приходит на ум: «заметный прогресс = хороший учитель» (но на самом деле не только личность преподавателя имеет большое значение, и было бы правильнее сказать: «заметный прогресс = сильный класс»).
К какому же выводу пришли ученые, оценивая роль приобретенных и врожденных качеств в овладении навыками чтения?
И второе. Генетическая предрасположенность определяет уровень умения читать приблизительно на пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят приходятся на окружение, обучение и прочие аналогичные условия. При этом качества учителя (или класса – сильный или слабый) являются определяющими. Так, если сравнить двух истинных близнецов, учащихся в разных классах, можно отметить, что уровень их подготовки зависит от профессиональных качеств учителя, короче говоря: если один из близнецов научился лучше читать, это значит, что у него лучший преподаватель.
И нет ничего удивительного в том факте, что и генетика и качество образовательного процесса играют в освоении навыков чтения одинаково важную роль. Хотя нельзя отрицать следующее: как мы только что отметили, генетика по-разному проявляется в разных обстоятельствах.
Исследование показало, что роль генетической составляющей меняется в зависимости от того, хороший или плохой преподаватель обучает детей. Короче говоря, влияние врожденных качеств ослабевает при плохом учителе и возрастает в том случае, если учитель хороший. То есть при наличии плохого учителя дети не научатся хорошо читать и не раскроют свой максимальный потенциал. И в этом случае их врожденная предрасположенность мало что значит. Зато с хорошим преподавателем каждый ученик сможет продемонстрировать максимум того, на что он способен, и в этом случае генетическая предрасположенность проявляется наиболее сильно.
А можно ли предположить, что влияние врожденных качеств означает, что уже с первых классов начальной школы ребенок в силу имеющегося у него генетического наследия «приговорен» к достижению определенного уровня знаний, превзойти который он никогда не сможет?
Нет, это не так. Нельзя сказать, что ребенок способен дойти только до того уровня, который определяет его генетическая предрасположенность, и что он достиг своего лимита и исчерпал свои возможности. Например, в исследовании, о котором в данный момент идет речь, принимают участие дети, находящиеся на начальном этапе школьной жизни. И если применять адаптированные к способностям каждого из них методики, то главной целью их последующего обучения будет предоставление детям таких возможностей, которые бы позволили им максимально раскрыть свой потенциал во всех областях знаний вне зависимости от генетических предрасположенностей.
5. Идиоты-ученые и ученые идиоты
Всем известно, кто такой «идиот-ученый», хотя бы потому, что все смотрели фильм «Человек дождя» с Дастином Хоффманом в главной роли. Но кем на самом деле являются подобные личности в реальности? Не несет ли этот термин некоего уничижительного оттенка?
Термин появился в XIX веке. И он на самом деле может восприниматься как своего рода ругательство, благодаря наличию слова «идиот». Поэтому, на мой взгляд, лучше воздержаться от его употребления. Вместо него стоит использовать принятый в англо-саксонском мире термин «синдром ученого». Как бы там ни было, речь идет о людях, имеющих серьезные интеллектуальные пробелы, внутри которых, как остров в океане, возникает область знаний и умений, в которой они не только компетентны выше среднего уровня, но и проявляют сверхспособности.
В фильме «Человек дождя» персонаж Дастина Хоффмана производит подсчет лежащих перед ним ста одиннадцати спичек. А какими же наиболее часто встречающимися сверхспособностями обладают эти «ученые»?
Думаю, что эпизод со спичками – трюк, придуманный режиссером. На самом деле такого просто не бывает. Если не принимать во внимание рассказы сомнительного свойства, способности определять количество предметов навскидку не существует даже среди «идиотов-ученых». Зато существует пять главных типов уникальных способностей: поразительные музыкальные способности (главным образом исполнение произведений, музыкальная память, абсолютный слух), быстрый подсчет в уме, умение оперировать календарными датами (вычисление, например, дня недели, который выпал на определенную дату в прошлом), талант к рисованию – графическое искусство (рисунок или скульптура), манипуляции с пространством (составление карт, максимально точное определение расстояний). Другие сверхспособности, например дар изучения десятков языков, встречаются гораздо реже. Подводя итог, можно сказать, что все эти люди обладают феноменальной памятью, но только в отдельной специфической области их таланта: запоминание огромного количества музыкальных произведений, длиннющих списков цифр, фотографическая память и прочее.
Если не брать в расчет их уникальные таланты, какие нарушения психики встречаются у этих людей?
По крайней мере половина из них являются аутистами. Как известно, этим термином объединяется множество расстройств и симптомов (именно поэтому чаще говорят об «аутическом спектре»).
В принципе, аутизм определяется сочетанием трех проблем:
• дефицит социального взаимодействия;
• дефицит вербального и невербального общения;
• сужение круга интересов.
И естественно, что не все аутисты проявляют сверхспособности. Ученые полагают, что только десять процентов из них в той или иной степени обладают «синдромом ученого». Как и среди аутистов в целом, так и среди «аутистов-ученых» насчитывается в пять раз больше мальчиков, чем девочек. Преобладание мальчиков, впрочем, отмечается и в нарушении когнитивного развития, то есть развития всех видов мыслительных процессов, к которому относятся дислексия[5] или гиперактивность.
Возникает закономерный вопрос: «А известно ли, в чем причина этих замечательных способностей?»
Увы, их происхождение пока изучено плохо, но, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, предлагаю вашему вниманию два варианта объяснений. Первый заключается в том, что аутисты, в силу того что им сложно вступать в социальные отношения, а также и в силу сужения круга интересов, способны часами, если не целыми днями – и так в течение многих лет, – разрабатывать специальные навыки. В результате чего благодаря напряженным «тренировкам» они зачастую становятся настоящими экспертами в той или иной области. Именно так и происходит с уникальными счетчиками. Альфред Бине, великий французский психиатр второй половины XIX столетия, написал книгу о психологии великих счетчиков. Среди описанных им случаев некоторые относились к аутизму. Такова, например, история Джедедайи Бакстона, который был сыном школьного учителя, но, несмотря на это, так и не выучился ни читать, ни писать. Зато он обладал настоящей страстью к цифрам и подсчету.
Рис. 8. Джедедайя Бакстон (1707–1772) – феноменальный счетчик и, по всей видимости, аутист
Будучи в Лондоне по приглашению Королевского общества, для которого он представлял несомненный интерес, Бакстон посетил театр, где в тот день давали пьесу Шекспира «Ричард III». Когда его спросили, что он думает по поводу постановки, единственное, что он ответил, так это то, что актеры сделали 5202 шага и произнесли 12 445 слов. Бине описал и других знаменитых счетчиков, которые, в свою очередь, не были аутистами. Это были либо профессиональные математики, либо неграмотные пастухи, которые, чтобы убить время, целыми днями считали своих баранов и разработали каждый свою собственную систему подсчета. Короче говоря, счетчики-виртуозы отличаются от обычных людей не своими врожденными сверхспособностями, а либо тем интересом, который они испытывают к цифрам, и вытекающим отсюда желанием постоянно тренироваться, либо тем, что являются аутистами, либо в силу иных жизненных обстоятельств (например, пастухи), либо, наконец, вследствие профессиональной деятельности, поскольку были математиками.
Хотя только одной практикой всего не объяснишь.
Некоторые из этих «ученых» обладают феноменальной способностью к восприятию мельчайших деталей. Яркий пример подобной восприимчивости – Стивен Уилтшайр, художник-аутист, добившийся некоторой известности и материального благополучия благодаря тому, что рисовал по памяти свои пейзажи, которые видел всего однажды. В посвященном ему документальном фильме показано, как после получасового полета на вертолете над Римом он потом в течение нескольких дней рисовал по памяти вид сверху итальянской столицы, воспроизводя с поражающей точностью все детали. Подобная способность не может быть объяснена только тренировкой, поэтому ученые предложили свое объяснение сути явления. По одной из теорий, некоторые художники обладают сверхспособностями к восприятию деталей, что позволяет им так точно воспроизводить все по памяти. В мозгу каждого из нас любые детали анализируются, но, будучи обычными людьми, мы не отдаем себе в этом отчета. В большинстве случаев, когда мы видим банан, главным для нас становится его узнавание, понимание того, что это банан, и мы не уделяем внимания ни его форме, ни маленьким черным пятнышкам на кожуре. Хотя эти пятнышки и воспринимаются нашим мозгом. Основополагающая идея этой теории заключается в том, что, скорее всего, некоторые художники имеют доступ не к восприятию образа в целом, а к фиксации мельчайших деталей.
6. Благотворное влияние видеоигр
Много плохого сегодня говорят о видеоиграх. Считается, что они пробуждают в детях стремление к насилию, что подростки попусту теряют свое время. Все это, конечно, правильно, но неужели в этих играх нет ничего хорошего?
Нет, и с этим не поспоришь. Но что любопытно, игры жанра «экшн» – именно те, в которых вы предстаете в образе моряка, или охотника за чудовищами, или героя, безжалостно истребляющего неизвестно откуда взявшихся монстров, снедаемых жаждой уничтожать людей, – имеют и некоторые положительные стороны.
Какие?
Исследованиями, проводимыми в последние годы, было доказано, что видеоигры улучшают визуальное восприятие. Хотя это трудно подтвердить на конкретных примерах. Здесь было бы недостаточно просто сравнить возможности визуального восприятия геймеров с визуальным восприятием людей, ни разу в жизни не игравших в видеоигры. Поэтому нас охватывает искушение сделать следующий вывод: чем лучше игроки, тем лучше у них зрительное восприятие и быстрее реакция именно в силу того, что они любят играть, и никак не наоборот. Схематически эксперимент может выглядеть следующим образом: создаются две группы людей, не имеющих никакого представления о видеоиграх. Одну группу сажают за игру жанра «экшн», эффект от которой вы хотите оценить. Другая же группа будет играть в игру, например, «Sims»[6], относящуюся к другому жанру. В противном случае можно было бы предположить, что именно время, проведенное за компьютером, имеет значение, а не определенная игра, которую подвергают тестированию. Короче говоря, для нас важно показать причинно-следственные связи между типом игры и прогрессом в такой области, как визуальное восприятие.
Но вернемся к эксперименту и покажем, на чем основано наше утверждение, что зрительное восприятие геймеров постепенно улучшается.
Приведу два примера. Первый касается способности распределять внимание в пространстве. Представьте, что я показываю вам точки на экране и спрашиваю, сколько точек вы видите. Если их будет мало, всего каких-нибудь три или четыре, вам не придется их подсчитывать – вы сразу же навскидку определите их количество. Если точек будет больше, вам придется их пересчитать одну за другой, на что вы затратите тем больше времени, чем больше точек будет перед вами. И, как я уже говорил, люди, не являющиеся игроками, определяют, не прибегая к подсчетам, около трех точек, в то время как геймеры, регулярно проводящие много времени за видеоиграми, определяют на вскидку около пяти точек, видимо, потому, что им удается за один раз охватить своим вниманием большее количество предметов.
Короче говоря, у них улучшается распределение внимания в пространстве. В типичной видеоигре одновременно происходит множество событий в различных плоскостях экрана, а к тому же атаки следуют одна за другой на достаточной большой скорости. Удается ли геймерам эффективнее управлять стремительным развертыванием событий?
Да, они быстрее переключают внимание с одного эпизода на другой. Постараюсь объяснить, что я имею в виду. Представьте, что я показываю вам на экране одновременно две буквы, например «С» и через долю секунды «V». При этом прошу вас сказать мне, что вы увидели. Если эксперимент проходит правильно, вы увидите «С», но не увидите «V», которая появилась практически одновременно, потому что ваше сознание все еще занято первой буквой в тот момент, когда появляется вторая. Что же касается адептов видеоигр, то они одновременно увидят обе буквы, так как их внимание не будет сконцентрировано на первой букве дольше необходимого минимума и сразу же переключится на восприятие второй буквы.
Рис. 9. Навскидку мы можем определить около трех предметов (рисунок слева); если мы видим большее количество предметов, то нам придется пересчитать их один за другим (рисунок справа). У опытных геймеров этот лимит доходит до пяти
Таким образом улучшается распределение внимания игрока не только в пространстве, но и во времени. А что происходит с самыми элементарными функциями мозга в результате регулярных занятий видеоиграми, оказывают ли игры благотворное воздействие на эти функции? Что, например, случается с базовым визуальным восприятием, со способностью лучше видеть даже мельчайшие детали? Если свести все к шутке, то вопрос будет выглядеть следующим образом: «Можно ли сравнить занятия видеоиграми с ношением очков, улучшающих зрение?»
Можно, но только в какой-то степени. Те же исследователи показали, что качество зрительного восприятия, называемое по-научному контрастной чувствительностью зрительного анализатора, в значительной степени возрастает. В целом контрастная чувствительность означает способность различать детали и формы на картинках с низкой степенью контрастности.
На рисунке 10 можно видеть, что светлые и темные полосы легко различимы в нижней части рисунка, где контраст достаточно хорошо выражен. При подъеме кверху контрастность уменьшается, и полосы становятся практически неразличимыми. Таким образом, игры жанра «экшн» при условии регулярных тренировок перемещают границу невидимого кверху. И игроки обретают способность различить на рисунке полосы даже со слабым контрастом. Восприятие форм слабой контрастности имеет большое значение как в профессиональной деятельности, например среди врачей-радиологов или летчиков, так и в обычной жизни, когда приходится в вести машину в тумане, который подчас значительно уменьшает контрастность окружающего мира.
Рис. 10. Обычно мы зрительно воспринимаем формы с большой степенью контрастности (внизу, под пунктирными линиями). У опытных геймеров этот лимит гораздо выше (над пунктирными линиями), что свидетельствует об усилении восприятия форм со слабым контрастом
Зададимся вопросом: а какие видеоигры оказывают положительное воздействие на зрительное восприятие?
Разумеется, все вышесказанное относится к играм жанра «экшн», когда нужно срочно выявить неприятеля, не спутать его с хорошими людьми и выстрелить как можно быстрее, точно наводя цель. Чтобы добиться положительных результатов необходимы три условия. Во-первых, игра требует точности и собранности (чтобы выстрелить и убить врага), а зрение улучшается только при условии, что в этом имеется крайняя необходимость (в данном случае требуются навыки для мгновенной корректировки стрельбы). Во-вторых, в игре все события происходят с молниеносной скоростью, и они всегда непредсказуемы, поэтому невозможно заранее предъявлять к себе какие-то требования и подготовиться, чтобы как можно лучше выполнить определенные действия. И в-третьих, игра – это всегда мотивация, и вы всегда будете в выигрыше, что принесет вам удовлетворение, поскольку интеллект противников в видеоиграх адаптируется к вашему уровню. И будь вы «продвинутым» геймером или новичком, вы всегда будете вознаграждены и довольны собой, а значит, мотивированы на продолжение.
Возникает вопрос, а какое практическое применение в области медицины может иметь это благоприятное воздействие видеоигр на зрительное восприятие?
В экспериментах, о которых я только что говорил, принимали участие люди, обладающие хорошим здоровьем и нормальным зрением, что говорит о том, что даже нормальное зрительное восприятие можно улучшить. И это открытие имеет большой потенциал как в лечении детей, страдающих нарушениями развития зрительного восприятия, так и в смягчении симптомов естественного ухудшения зрения в пожилом возрасте. И все же стоит отметить, что создатели всех существующих игр при их разработке не ставили перед собой именно этой цели. Речь идет о побочном благотворном эффекте. Поэтому нам остается только надеяться, что скоро будут созданы игры, влияние которых на зрение будет оптимизировано.
7. Двенадцать конфет лучше четырех
Начнем с самого примитивного вопроса: что такое число?
Среди множества возможных ответов остановим наше внимание на одном. При этом заметим, что он скорее носит интуитивный характер, чем является математической аксиомой. Представьте, что у вас три яблока на столе, три банана в буфете, три птицы на ветке перед окном, вы слышите три ноты, недавно узнали о трех гениальных идеях и что у вас осталось три дня отпуска. Между всеми этими объектами нет ничего общего: одни из них можно услышать, другие летают, третьи предрасполагают к размышлению. Единственное, что их объединяет, это число три. Таким образом, число – это абстрактное свойство данных групп предметов, не зависящее от места их нахождения, цвета, формы, их зрительного или звукового восприятия.
Как же дети открывают для себя эту абстрактную идею числа, количества?
Знаменитый психолог Жан Пиаже, занимавшийся проблемами психического развития, полагал, что дети познают понятие абстрактного числа с большим трудом и довольно поздно.
В ходе типичного для Пиаже эксперимента ребенку показывали по четыре белых и черных камня (жетона), расположенных в два ряда напротив друг друга, и задавали ему вопрос: «Каких камней больше: белых или черных? Или их количество одинаково?» (рисунок 11). Ребенок отвечал, что белых камней столько же, сколько и черных. На следующем этапе эксперимента увеличивали как расстояние между черными камнями, так и количество белых камней в рядах. После чего ребенку задавали тот же вопрос, на который он отвечал, что черных камней больше. Иначе говоря, при ответе он основывался не на абстрактном понятии количества, а на величине ряда черных камней, который был длиннее белого ряда. И вывод, к которому пришел Пиаже в результате экспериментов этого типа, звучал так: «Дети в раннем возрасте не обладают абстрактным понятием числа, которое формируется у них приблизительно в семилетнем возрасте, когда они больше не допускают ошибок при прохождении вышеописанного теста».
Поделиться книгой: