Как выжить в старшей школе

– Круто, я боялся, ты не согласишься. Тогда увидимся позже, составим план.

– Хорошо. Увидимся позже. – Тьфу, глупо звучит. Ну и ладно, он первый это сказал. Забудь, Леле, парень, в которого ты влюбилась, хочет с тобой сотрудничать, сегодня наш день.

7. Когда ты самая страшная из подружек (3055 подписчиков)

Здорово, конечно, что Алексей хочет поработать со мной, но, видимо, я не так уж сильно ему нравлюсь, иначе он уже пригласил бы меня на свидание. Пожалуй, это лишь доказывает то, что я всегда и подозревала: я просто недостаточно красивая.

Без сомнений, я симпатичная, но НЕДОСТАТОЧНО. Если вы не живете в девчачьем мире, то вряд ли поймете, о чем я. Скажете, наверное: «Недостаточно красивая? Если ты блондинка с большими сиськами, ты красивая. Хватит усложнять, женщина!» На что я скажу: «Умолкните, свиньи вы сексистские, и дайте мне сказать». А потом: «Вот, слушайте».

Что значит быть недостаточно красивой. Объясняет единственная и неповторимая Леле Понс

Если ты девчонка, то тебя постоянно окружают другие девчонки, и в них ты обязательно заметишь все те прелестные черты, которых у тебя просто нет. Мальчишки никогда не сравнивают себя с другими мальчишками, так уж они устроены. Как я уже упоминала, мальчишки запрограммированы на то, чтобы решать, кто прав, при помощи кулаков, и не заморачиваются. Парень видит другого парня с классной прической или, например, мышцами побольше и думает: «А я бы его отделал, если б захотел». И все, идет дальше. Какие бы то ни было эмоции вроде чувства неполноценности аккуратно и надежно запрятаны поглубже.

У девочек все иначе. Мы видим другую девчонку, у которой есть что-то красивее или лучше, чем у нас, и тут же воспринимаем это как свидетельство собственной ущербности. Вот я сейчас пишу и начинаю понимать, какая это на самом деле чушь: у той девочки улыбка красивее, а значит, меня меньше ценят как человека и никакой парень не захочет со мной встречаться. Это же нелогично. Но тем не менее, даже если ты симпатичная, вокруг всегда найдутся девушки красивее (по крайней мере, так будет казаться тебе), и ты будешь сравнивать себя с ними снова и снова, пока не убедишь себя в том, что совершенно точно проигрываешь им по красоте.

Вот что значит быть девушкой, по крайней мере так кажется мне, хотя, возможно, это всего лишь значит быть Леле.

Я считаю, что быть недостаточно красивой – это когда у тебя чудесные волосы, большая грудь, пухлые губы, но при этом твой нос не сочетается со всем остальным лицом, а кожа так вообще всю жизнь портит. А надо сказать, на тот случай, если вы не в курсе, – если у вас что-то не так с носом и кожей – это катастрофа для вашего лица. Например, если самая большая ваша проблема – это уши, вам еще повезло. С такой же легкостью можно пережить проблемы с формой подбородка: у множества девушек подбородок похож на задницу, но они все равно остаются идеально красивыми. Действительно важную роль играют черты средней зоны лица, и самую важную – те, что располагаются по центру, то есть нос. Я придумала эту теорию буквально только что, и, по-моему, она весьма неплоха.

Ну а кожа? Это же фон вашего лица, и если она не мягкая, чистая и шелковистая, то как все остальное может выглядеть хорошо?! На ум приходит сравнение с картиной… ведь если холст неровный, с покраснениями, то о красоте всего, что на нем написано, можно забыть. Господи, если уж проводить аналогии, то мое лицо – это практически работа Пикассо. Еще и с брекетами. Фу, мерзость.

Я уже давно чувствую себя неуверенной (ух ты, сейчас это как никогда по-настоящему), хотя когда-то была мегауверенным в себе ребенком. До двенадцати лет, до того, как поехала в летний лагерь, где мое тело решило перестать сжигать калории со скоростью молнии. Я уверенно придерживалась диеты «нет родителей, нет правил» и поглощала шоколадные батончики, лакричные конфеты и «Спрайт», не понимая, что теперь еда не пройдет бесследно. В то лето я набрала килограмм одиннадцать и, кажется, до сих пор не отошла от того, что увидела в зеркале, когда вернулась домой. Я занималась спортом, подросла и вернула свою стройную фигуру, но было слишком поздно: включились гормоны, и во мне плотно укоренилось постоянное чувство недовольства собой. (Добро пожаловать в девчачий мир, эх.)

Итак, во вторник после занятий мне наконец-то удается встретиться с подругами из старой школы – Люси, Арианной и Марой. В последнее время все трое очень заняты, к тому же их дурацкая школа находится аж на другом конце города, а мне очень лениво после уроков тащиться в такую даль.

Мы дружим уже почти пять лет, и я обожаю их, но без сомнения могу сказать, что в нашей компании я самая страшная. Люси вся такая спортивная и загорелая, Арианна – книжный червь, но сексуальный книжный червь, а Мара… ох, она самая красивая из всех, кого вам доводилось встречать. Красивая, но дружелюбная, свойская девчонка, так всякий скажет. К тому же она невероятно милая, да еще и чудесная подруга, так что я не могу ее ненавидеть, и от этого только хуже.

– Леле, – говорит Люси, – ты должна рассказать нам о своей новой школе! Мы будто сто лет тебя не видели!

Мы едим замороженный йогурт на веранде кафе, рядом с которым тусуются скейтеры в ремнях с клепками и перевернутых козырьками назад бейсболках. Ну, вы знаете.

– Ой, да просто я была жутко занята – перед всеми позорилась, вот на друзей времени и не осталось.

– Все так плохо? – спрашивает Люси. – Тебя обижают, Леле? Ты же знаешь, я могу отбить у них… охоту.

– Спасибо, Люс. Просто меня приняли… немного недоброжелательно. У учеников общественных школ проблемы с контролем гнева. Особенно у одной девицы, Иветт.

– Какая у нее фамилия? – Арианна уже открывает Фейсбук у себя на новеньком айфоне.

– Ампаро.

– Это она?

– Ух ты, как быстро. – Я смотрю на страничку, где на фото Иветт, волосы которой чернильным водопадом спадают на плечи, позирует на том самом балконе над бассейном. Моем балконе позора и ненависти к самой себе. – Ага, она.

– Да ты гораздо красивее, – заглянув в телефон, говорит Мара. Я так не считаю, и сама Мара, наверное, тоже, но для того и нужны лучшие подруги: чтобы врать друг другу, какие мы красивые.

– Ты просто ангел небесный. – Я целую ее в щеку. – И почему вы не можете учиться в Майами-Хай вместе со мной? Я так сильно по вам скучаю!

– Мы тоже по тебе скучаем! С тех пор как ты ушла, стало так уныло, – говорит Люси.

– Очень, – соглашаются остальные.

Вот они, мои девчонки, по-настоящему ценят меня.

Хочется уменьшить их до карманных размеров и повсюду таскать с собой, чтобы никогда не быть одной. #ДружбаМечты. Я уже собираюсь рассказать им о своей идее, но вдруг понимаю, что прозвучать это может жутковато.

– Вы лучшие в мире друзья и люди, – говорю я и ухожу, чтобы попросить добавить в мой йогурт еще немного карамельной крошки.

У прилавка я наблюдаю, как мальчишки-скейтеры заценивают моих подружек.

– Эй, девчонки! – Один из них приветственно поднимает руку.

Мара машет ему в ответ и тут же, будучи мастером флирта, продолжает лакомиться йогуртом. Правильно, детка, потоми их. Такое безразличное отношение заставляет парней пялиться на моих подружек еще больше. Им нравится то, что они видят, и они хотят добиться внимания этих девушек, до которых уровнем явно не дотягивают.

– Привет! – плюхаясь рядом с подругами, говорю я. – Как дела?

Скейтеры чуть ли не отпрыгивают назад от отвращения. Они неловко переглядываются, и один, очевидно, лидер, их собственная Мара, отвечает:

– Э-э-э, мы уже уходим. Пока.

На их лицах брезгливость и подлинный ужас.

Видите? Я самая страшная. К тому же никому не нравятся девушки с брекетами.

– О, Леле, не расстраивайся, – говорит Мара. – Просто парней пугает уверенность в себе.

Я? Уверенная в себе? Нет-нет. Это лишь иной способ сказать, что парни предпочитают симпатичных скромных леди, которые будут готовить им еду и завязывать шнурки. Не бывать этому! Я ведь могу оставаться самой собой и при этом быть желанной, разве нет? Чуть-чуть усилий, и я смогу стать королевой красоты и разбивать мужские сердца, а другие девушки будут уважать, почитать и даже побаиваться меня. Другими словами, я могу стать популярной, не принося в жертву собственную индивидуальность, – я знаю, что могу, мне лишь нужно сказать миру (то есть Майами-Хай), что я здесь и беру власть в свои руки, что больше никогда не буду мисс Паинькой и мишенью для насмешек!

Может, пусть я не самая красивая девушка в Майами-Хай, но стоит мне всерьез взяться за какое-нибудь дело, и я получаю все, что хочу.

Вот это, друзья мои, и называется уверенностью в себе.

Дома я достаю из холодильника упаковку шоколадных конфет (конфеты всегда вкуснее есть холодными, понятное дело) и, усевшись за компьютер, принимаюсь поглощать их, загружая видео под названием «Когда ты самая страшная из подружек», потом наблюдаю, как начинают набираться лайки. Ох, сколько успокоения всегда дарит людское признание. Затем мне приходится потратить двадцать минут на очистку брекетов от шоколада. Взять на заметку: избавиться от этих штуковин. НЕМЕДЛЕННО.

8. Когда твоя одежда идет твоей подруге больше, чем тебе (3827 подписчиков)

Дом Дарси – мой новый любимый дом. Очаровательный и теплый, он несет в себе нотку старомодных пляжных домов – ракушки, которыми он украшен, похоже, действительно достали из океана, а не купили в магазине. Я в восторге от его естественности, Дарси и ее семье такой дом очень подходит. Я даже спросила ее маму, можно ли мне переселиться к ним, но она не разрешила. Кто бы сомневался.

– Я решила начать все с чистого листа, – говорю я Дарси. Мы лежим на ее кровати и листаем «Севентин», а на потолке крутится вентилятор.

– Да? И что это значит?

– Я решила, что перестану стесняться самой себя. Я собираюсь преобразиться и доказать всем, что могу быть крутой. Но при этом я останусь собой.

– Но выглядеть будешь по-другому.

– Нет, просто теперь это будет улучшенная версия меня. Леле 2.0, так сказать.

– Ладно, а что тогда поменяется?

– Ну, я начну с того, что на следующей неделе сниму брекеты!

– О боже, без них ты станешь гораздо счастливее. Когда я сняла свои, то будто заново родилась, серьезно. – Она сверкает улыбкой с идеальными зубами, словно в рекламе чертовой жвачки.

– Да, Дарси, ты прекрасна. Но давай вернемся ко мне, все-таки это я собираюсь менять свою жизнь. – Она закатывает глаза, но жестом призывает продолжать. У Дарси есть недостатки, как и у всех нас, но она замечательная подруга. Мне кажется, она по-настоящему понимает меня. Понимает, что у меня золотое сердце, хоть мне и приходится трудно с людьми. – Наверное, сделаю стрижку, ну, поменяю форму, может, добавлю немного светлых прядей.

– Каких таких светлых? Твои волосы и так уже светлые до невозможности.

– Чуточку платинового блонда не помешает, это придаст моему образу утонченной изысканности.

– Звучит так, будто ты и впрямь понимаешь, о чем говоришь.

– Это хорошо, конечно, но вот только я пока не понимаю. Придумываю на ходу.

– Леле, ты просто нечто, честное слово.

– Merci, mon ami[8], – отвечаю я, решив, что в Леле 2.0 не помешает добавить немного французского. – А еще из-за беспокойства насчет того, что я оказалась недостойным любви социальным изгоем, я сбросила два кило, что очень актуально для моего нового образа.

– Ты, конечно, со странностями, но заслуживаешь любви. Примерь-ка свои сегодняшние покупки.

– О, да! Показ мод!

Я отыскиваю пакет и достаю из него черный укороченный топ и серые шорты с принтом под змеиную кожу. Да! Утонченная изысканность, именно об этом я и говорила. Мигом переодевшись, я смотрюсь в зеркало в полный рост. Не буду врать, вид у меня просто потрясный.

– О-о-очень красиво, Леле, – улыбается Дарси. – Ты выглядишь изумительно.

– Спасибо! Я тоже так думаю.

– Хм, а можно я примерю?

– Конечно, почему нет? – Я пожимаю плечами, раздеваюсь и отдаю наряд Дарси, а затем облачаюсь в свои заурядные, ничем не примечательные шмотки. Совсем не утонченные и не изысканные.

Дарси надевает топ и шорты, и я прямо-таки слышу, как Шон Пол поет «Get Busy» и просит потрясти задницей мисс Кана-Кана и мисс Аннабеллу. А-а-а, посттравматический стресс времен седьмого класса повторяется! Я к тому, что выглядит она шика-а-а-арно. Гораздо лучше меня. Я понятия не имела, что Дарси в такой хорошей форме – у нее стройные ноги и отличный пресс, а кожа цвета мокко гладкая и ровная. Недавно высушенные волосы блестящим водопадом ниспадают на плечи. Она похожа на русалку, изысканную и утонченную русалку. Проклятье. По-моему, я сижу с открытым ртом.

– Тебе нравится? – спрашивает она.

– Нет. – Я качаю головой и быстро утыкаюсь в журнал. Супер, и здесь тонны горячих цыпочек – они просто везде, куда ни глянь!

– Ну хватит, Леле, перестань, – говорит Дарси. – На тебе это тоже классно смотрелось.

– Ты даже не представляешь, как классно все это смотрится на тебе. Ты должна носить эти вещи. И я не знала, что ты занимаешься спортом!

– Я не занимаюсь.

Гр-р-р.

– Ты злая, сексуальная колдунья и промышляешь черной магией!

– Расистка, – смеется Дарси.

Я заталкиваю ее в шкаф.

– Убирайся отсюда.

– Слушай, Леле. Ты почти достигла цели, еще немного стараний и ты станешь самой горячей девчонкой в школе, если это для тебя так важно. Ну, вернее, одной из самых горячих девчонок. – Она перебрасывает волосы через плечо и подмигивает мне.

Я пытаюсь подмигнуть в ответ, но мне это катастрофически не удается. Наверное, больше похоже, что у меня припадок.

Возможно, Дарси права. Возможно, я в шаге от того, чтобы стать самой сексуальной и популярной, возможно, конец моего изгойства уже совсем рядом. Это что же, мне теперь краситься придется? И спортом заниматься? О боже, и шоколадом больше объедаться нельзя?! Да я же умру, я просто умру. Соберись, Леле, чтобы завоевать мир, нужно идти на жертвы. Звучит злодейский хохот.

9. Когда ты собираешься сделать новую стрижку (3998 подписчиков)

Мама разрешает мне сделать новую стрижку, потому что она самая лучшая в мире мама. И, наверное, еще потому что я пригрозила ей, что если она не даст мне благословления и парочку Бенджаминов[9], то я буду вынуждена взять дело (и ножницы) в свои руки.

– Детка, но у тебя ведь такие красивые волосы. – Она морщится, а потом сжимает мои щеки в ладонях.

– Спокойно, спокойно. – Мне удается вывернуться из ее тисков. – Это всего лишь небольшая стрижка и немного светлых прядей. Клянусь, ничего особо не изменится.

– Ох, ну ладно, тогда я отведу тебя к Хуану.

– Что за Хуан?

– Мой стилист. Я хожу к нему уже много лет.

– Но ты никогда ничего не делала со своими волосами.

Она чуть ли не хрюкает от смеха. Очаровашка.

– Если бы я ничего не делала с волосами, они были бы серыми, как летучая мышь, – говорит мама.

– Это такое выражение, что ли? Разве летучие мыши не черные?

– Понятия не имею. – Она пожимает плечами и проводит рукой по своим смоляным локонам. И как так получилось, что я блондинка? Может, меня удочерили?

Она везет меня в «Джанини», парикмахерскую на Эспаньола-Вей. Поверить не могу, что мама бывала здесь годами, но ни разу не взяла меня с собой! Во вселенной парикмахерских это просто рай. Большие фарфоровые ванны и блестящие полы из гранита, в воздухе витают успокаивающие ароматы лаванды и жимолости, на тумбах возлегают белые ангелочки. Я могла бы здесь жить.

– Hola, hola[10]! – Из-за черной занавески появляется высокий женоподобный мужчина с идеально зачесанными назад волосами. Он одет в фартук, где нашлось место всем парикмахерским инструментам, какие только можно вообразить, блестящим и серебристым. Должно быть, это и есть Хуан.

– Хуан, дорогой! – восклицает мама, когда он притягивает ее к себе, чтобы поцеловать в щеку.

– Как же я рад тебя видеть, Анна. А это кто?

– Это моя дочь, Леле. Она хочет новую модную прическу. Конечно, я посоветовала ей обратиться к Хуану.