Как выжить в старшей школе

– Ага, – поддакиваю я. – В точку.

У меня чуть не лопается сердце. Мне так и хочется воскликнуть «Мой герой!», как Мегара в «Геркулесе» (диснеевской версии, ясное дело), но я тут же вспоминаю, как мама всегда говорит, что поборницам женского равноправия так делать не пристало и что девушки должны научиться быть героинями сами. Но все равно, это ж обалдеть!

– Давай, Леле, тебе нужно обсохнуть. – Алексей берет куртку и набрасывает мне на плечи, а Дарси, пока мы уходим, недобро смотрит на Иветт. И когда ворота захлопываются за нами, я слышу голос Бекки Картрайт: «Все, народ, шоу окончено».

По дороге домой в такси Дарси поворачивается ко мне и говорит:

– А ты ведь и правда слегка на крысу из канализации смахивала, – и мы втроем покатываемся со смеху.

Всю дорогу Дарси очень хочется в туалет, так что когда водитель высаживает нас у моего дома, она бросается внутрь, оставляя меня наедине с Алексеем.

– Эй, спасибо, что заступился за меня, – говорю я. – Это было очень… по-джентльменски.

– Я просто не мог стоять и слушать, как она с тобой разговаривает в таком тоне. Что она вообще о себе возомнила?

– И я о том же!

– Но ты и сама отлично справлялась, – отвечает он. – Я восхищаюсь тем, что ты всегда на позитиве. Мне это нравится. В смысле…

И ВОТ ОНО!

МГНОВЕНИЕ, КОТОРОГО Я ЖДАЛА ВСЮ ЖИЗНЬ.

Он целует меня.

Нет.

Не целует.

Я думала, он собирался, но вместо этого Алексей продолжает:

– Ты мне нравишься. Ты очень сильно мне нравишься, Леле.

И вот сижу я вся такая, выпятив губы, и говорю единственное, что приходит на ум:

– Да и ты мне тоже, наверное.

Итак, Алексей не поцеловал меня, но ничего страшного, все хорошо, что хорошо кончается.

А этот вечер определенно закончился хорошо. Мы снимаем «Иногда я чувствую себя невидимкой» и загружаем в Вайн, где меня ждет очень приятный сюрприз: загруженное в среду видео, «Тот, кто всегда застает тебя в худшие минуты жизни», посмотрело больше пяти тысяч человек! Выкуси, Иветт Ампаро! Выкуси, Майами-Хай!

5. Сложности жизни во Флориде / Мамина дочка (2780 подписчиков)

О, Майами, моя единственная настоящая любовь. Майами, город сверкающих чистотой пляжей, красоток и выпивки; город неоновых вывесок и пальм, белого песка и тропических бризов; город пожилых людей, влажности и зеркальных очков-авиаторов от «Рэй Бен». Город, где проживают два миллиона шестьсот тысяч людей. Поверить не могу, что мне приходится делить это место с таким количеством неудачников! Как и в любом нормальном городе, в Майами бок о бок соседствуют роскошь и бедность, богатейшая история и вульгарные туристы с выпяченными на всеобщее обозрение толстыми животами и солнечными ожогами. Но даже их я люблю, потому что благодаря им в том числе Майами – мой дом. В субботу я просыпаюсь рано, все еще под кайфом от пяти тысяч просмотров в Вайне. Светит солнце – прекрасная погода для плавания. На нашем заднем дворе есть бассейн, хоть и не такой шикарный, как у этих мерзких Ампаро. Он довольно скромный, прямоугольный, пол выкрашен в темно-синий, такого же цвета и плитка вокруг бассейна. Теплый ветерок развевает мои волосы, когда я выхожу на улицу. Оказывается, папа меня уже опередил. Он развалился на полотенце и лежит без движения, нежась на солнышке.

– Доброе утро, тыковка! – говорит он, не замечая двух маленьких детенышей аллигатора размером с больших ящериц, сантиметров по двадцать каждый, которые беззвучно ползут к нему. Еще Майами – город двух миллионов шестисот тысяч аллигаторов (ладно, может, это и не точно, но все равно их тут море). Я решаю не предупреждать его, так будет куда веселее.

– Доброе утро, папа. Вот, поплавать решила.

– Отлично, горошинка. – Ему нравится использовать в своей речи как можно больше американских нежностей. Ох, мой папочка-иммигрант.

Я ныряю вниз головой; прохладная, шелковистая вода ласкает мою опаленную солнцем кожу – потрясающее ощущение. Сделав два круга, я слышу душераздирающие вопли.

– Леле! – кричит мой папа. – Леле!!!

Высунув голову из воды, я вижу, что малыши-аллигаторы ползут у него по груди, а сам он в ужасе застыл.

– Что такое, папа? – щебечу я.

– Леле, ради всего святого прошу, убери с меня этих монстров!

– Пап, успокойся. – Я вылезаю из бассейна. – Мы уже это проходили. Они просто детеныши и ничего тебе не сделают.

– Просто сними их с меня, сними, сними!

– Ладно, ладно. – Я осторожно поднимаю аллигаторов, они легкие, как щенки. – И почему из всей нашей семьи только я не боюсь этих ребят? Они же такие безобидные.

– Господи боже. – Папа с облегчением вздыхает. – Еле уцелел. Здесь поле боя какое-то! Опасность на каждом углу!

– Да нет никаких опасностей. Эти малыши просто хотят обнимашек. – Я поднимаю одного повыше и касаюсь его носа своим. Наверное, я суперкруто выгляжу, держа их вот так, будто собственных детей. Я как Дейенерис Таргариен, только с аллигаторами вместо драконов. Взять на заметку: записать это на видео, потому что я круто выгляжу с рептилиями.

– Меня беспокоят не малыши, а их мама, которая наверняка где-то рядом и сожрет любого, кто тронет ее детей!

– Но это же не мы их трогаем, а они нас.

– Она аллигатор, Леле, она вряд ли станет разбираться.

– Хм. Понимаю, о чем ты. Но тебе не кажется, что если бы где-нибудь поблизости был взрослый аллигатор, мы бы его заметили?

– Необязательно, они очень тихие. И удивительно быстрые.

Я представляю, как в считанные секунды нас с папой пожирает злая мамочка-аллигатор. Кровь и мясо во все стороны. Фу. Взять на заметку: когда буду снимать вайн с аллигаторами, нужно, чтобы кто-то следил, как бы не появилась их мама. Поцеловав малышей в макушки, я отпускаю их на волю (небольшие заросли из пальм и кустов розового гибискуса прямо рядом с нашим участком) и тут же прокрадываюсь обратно, чтобы никто не успел меня сожрать. Я не так много времени размышляла о том, как планирую умереть, но точно знаю, что угодить в пасть аллигатору мне не хочется.

Мама готовит обед, что очень мило и по-матерински. (Не так мило и по-матерински, как желание самки аллигатора расчленить любого, кто полезет к ее малышам, но все же достаточно мило). Сегодня у нас «пастиччо венесолано», венесуэльская версия лазаньи со сливочным соусом. Похоже, родители решили меня откормить, чтобы потом принести в жертву дьяволу. Или аллигаторам. Ладно, иногда я становлюсь чуточку параноиком, но эй, вы бы тоже стали, будь весь мир против вас!

Мама сидит за столом, на ее лице зеленая маска, а волосы закручены на бигуди – и это самое классное в моей маме: ей все по барабану. Папе тоже, пусть он и стенал по поводу малышей-аллигаторов, у которых еще даже зубы не прорезались. Он в своих очках-авиаторах с зелеными зеркальными стеклами, но без рубашки. С тех пор как отец обзавелся тренажером «Боуфлекс», он ходит с самодовольным видом, словно какой-то мачо, хотя ему уже за пятьдесят. И вообще, почему все мужчины в Майами так любят разгуливать с голым торсом?

– Фу, пап. Надень рубашку, никто не хочет на тебя любоваться, – говорю я. Он лишь сердито на меня смотрит. Я закатываю глаза. Ох, как все это похоже на кино «Клуб „Завтрак“» (ну, знаете, когда в самом начале, перед тем как отправиться отрабатывать наказание, они все прощаются со своими противными родителями…)

– Леле, не закатывай глаза, когда разговариваешь с отцом, – говорит мама из-под зеленой маски. Она похожа на пришельца, причем не самого симпатичного.

– Почему? – отвечаю я. – Ты всегда так делаешь. – Она смеется и поднимает руку, чтобы я дала ей пять. Клянусь, иногда мне кажется, что моим родителям по одиннадцать лет.

– Очень смешно, издевайтесь-издевайтесь над своим стариком, давайте, мне все равно. – Он поднимает брови, как будто хочет сказать что-то очень умное. – Я вас не слушаю, посолю и скушаю.

Видите? Одиннадцать. Лет. Не иначе.

– Что на повестке дня, Леле? – спрашивает мама.

– Ну, сегодня суббота, так что, наверное, я буду бездельничать, пока все, у кого есть друзья, будут зависать на пляже и фотографировать друг другу пупки.

– Твои знакомые так делают? – Папа заинтригован.

– У тебя тоже есть друзья, милая, – говорит мама. – Только напомни, как их зовут?

– Дарси и Алексей. Они ничего. А еще они предатели.

– Звучит как-то драматично.

– Да потому что так и есть, мам. Они дружат с моим злейшим врагом.

– У тебя есть враг? – Папа обеспокоен.

– Угу. Иветт Ампаро.

– Не может быть, – возражает мама. – Разве кто-то может не любить мою девочку?

– Даже не знаю, мам, сама в шоке.

– Просто не всем по силам выдержать магию Леле, – ероша мне волосы, говорит папа. О господи.

Я морщусь, представив, сколько часов уйдет на то, чтобы привести прическу в порядок.

– Спасибо, пап.

– Идея! Ты должна устроить вечеринку. И пригласить из новой школы всех, кого захочешь, – предлагает мама. – Мы не будем тебе мешать, и ты покажешь всем, что значит веселиться как следует.

– И не забудь про фотки пупков! – добавляет папа. Фу. Фу-фу-фу.

Мои родители – самые чудесные, о таких можно только мечтать. Но видите ли, с каждым годом они, похоже, стали все меньше и меньше понимать меня. Мне кажется, это довольно распространенное явление: дети взрослеют, а их родители становятся все невыносимее, пусть и хотят как лучше. Но для меня это как-то странно, потому что я единственный ребенок в семье, и мои родители всегда были одержимы только мной. Ну а я была без ума от них (они же крутые)! Вы слышали о папиных или маминых дочках? Что ж, меня можно причислить к обоим типам. Поездки в зоопарк, семейные ночные кинопросмотры, путешествия, обнимашки перед сном: мое детство было похоже на идеальное «мама, папа, я – дружная семья».

6. Гиперактивность с утра (3012 подписчиков)

СМЕНА КАДРА: Сегодня понедельник, утро.

– Леле!!! – Мамин крик похож на вой сирены пожарной машины.

Я в полусонном состоянии чищу зубы.

– Что-о-о?! – с полным зубной пасты ртом кричу я в ответ.

– Ты опаздываешь в школу!!!

– А-а-а-а-а-а!!!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

И тут она открывает дверь в ванную и швыряет рюкзак мне в голову. Я мгновенно затыкаюсь.

Ой, да подумаешь, день начался с того, что меня сшибло с ног рюкзаком. Подумаешь, Алексей до сих пор еще не поцеловал меня. Подумаешь, мой враг Иветт Ампаро одета в суперстильные джинсы «Рэг энд Боун», в руках у нее сумочка «Проэнза Скулер», а я все равно что мешок из-под картошки на себя нацепила. Все это не важно, потому что я Леле Понс, и меня ничем не сломить. Я непобедима! Непобедимка-невидимка, вот я кто.

На первый урок, английский, я вхожу чуть ли не подпрыгивая и улыбаясь, как светильник Джека на Хеллоуин. Если хотите добиться успеха, нужно создать себе образ успеха! Я это где-то прочитала. Или видела в кино. Или сама придумала. Какая разница, важно лишь, что сегодня я собираюсь уделать всех! Я королева сегодняшнего дня! Я Повелительница понедельника, владычица Майами-Хай! Хм, а не переборщила ли я часом с кофе? Может, чуточку.

Как оказывается, моему хорошему настроению никто не рад. Зависть, вот что это – они завидуют, что не могут быть со мной на равных. Даже мистер Контрерас смотрит на меня так, будто я Антихрист. Что, никто не слышал про такое место, как «Старбакс»? Погуглите, что ли. Я стараюсь сбавить обороты, но не могу! Я неудержимый вихрь бодрости и кофеина!

– Не обращайте на меня внимания, – говорю я одноклассникам. – Сейчас я сяду на свое место и буду заниматься вместе со всеми. Не на что тут смотреть. Простите, что во мне столько энергии. По-моему, я выпила четыре с половиной чашки кофе. Венесуэльцы любят кофе. Я родом оттуда, вообще-то. Никто не спрашивал меня об этом в мой первый день, хотя у Алексея вы спросили, а ведь он пришел в школу на день позже. Ну да ладно, все нормально, я уже не обижаюсь, я всех прощаю. – Ничего себе, Леле. Иногда я просто начинаю болтать и не могу остановиться. Ну вот, теперь на меня пялится весь класс. И Алексей в частности. Ой-ой.

– Кгхм, что ж, продолжим, – говорит мистер Контрерас. – Все достаем «Великого Гэтсби» и открываем на второй главе.

Вокруг меня раздается шорох рюкзаков и книг. «Великий Гэтсби»?! С каких пор мы читаем «Великого Гэтсби»? И почему никто мне не сказал? В смысле, да, это было в списке домашних заданий и учебных материалов, но, кажется, я забыла. Возможно, я слишком часто витаю в облаках. И пью многовато кофе. Но я ведь уже исправляюсь, да? Вдруг меня окружает море «Великих Гэтсби» – где вообще в наши дни покупают книги? Я закрываю глаза и представляю, как мистер Контрерас велит всем швырять книги мне в голову. Я в осаде, меня атакуют уголки твердых обложек и огромные очки доктора Т. Дж. Эклберга (да, все верно, я уже прочитала это произведение, выкусите!).

Взять на заметку: снять вайн, в котором учитель велит классу швыряться в меня учебниками в наказание за мою чрезмерную активность.

Взять на заметку: нет ничего страшного в том, чтобы немного повитать в облаках.

После урока я стараюсь ускользнуть незаметно, дабы избежать атаки разъяренных читателей, но у дверей меня ловит Алексей.

– Где ты была все выходные? – спрашивает он. – Я надеялся, что мы потусуемся вместе.

Гр-р-р. «Ты забыл представить меня как свою девушку, и теперь ты мертв в моих глазах! Я весьма темпераментная венесуэлка!» – вот что я хочу сказать ему, но говорю только:

– О, а ты мне писал?

– Да. – И правда писал. Я просто проигнорировала его, чтобы казаться круче. И это сработало! Бугага.

– Прости, не видела, наверное. Потусуемся на следующих выходных! – Я сама невозмутимость.

– Здорово, – отвечает он. – Кстати, я посмотрел твои вайны. Офигенно!

– Правда?

– Ага, и похоже, так думает куча людей, потому что они становятся все популярнее и популярнее.

– Ну может. – Я скромно пожимаю плечами. (ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ПРОСМОТРОВ, ПРИВЕТ!)

– Я тут подумал, а можно в следующий раз я снимусь вместе с тобой? В Бельгии я немного работал моделью, а сейчас вроде как пытаюсь начать актерскую карьеру. Завел собственный аккаунт в Вайн, но, наверное, вместе будет веселее. – Актерскую карьеру? Пару секунд я мысленно смеюсь над ним, но тут же оставляю прошлое позади, потому что я безумно польщена и безумно рада.

– Да, конечно! – Я могу простить Алексею, что он забыл обо мне на вечеринке Иветт, тем более что потом он за меня заступился. Что было, то прошло, разве не так?

– Да?

– Будет очень весело.