Глазами Зоны

Взгляд зацепился за торчащую из земли бетонную плиту – память проснулась. Улыбаясь от уха до уха, он взобрался на середину склона, здоровой правой рукой вытащил помятый, но целенький рюкзак, нащупал пузырек спирта, вылил его во флягу, в пузырьке оставив где-то четверть.

Если к стакану воды во фляге прибавить двести граммов девяностошестиградусного спирта, получится почти пол литра водки. Достаточно ли этого, чтоб паразит, циркулирующий в крови, издох? Лаки взболтал раствор и принялся жадно пить. Выхлебав содержимое фляги, Лаки здоровой рукой раскрыл аптечку, взял три ватные салфетки, смочил их спиртом и приложил к пораженной ладони. Взвыл, перед глазами потемнело, и он упал на спину. Сердце сорвалось в галоп, дыхание сбилось. Когда зрение вернулось, Лаки сел, превозмогая тошноту, заставил себя оценить масштаб повреждений.

Ладонь словно исполосовали ножом, и раны нагноились. Нити «паутины», проросшие в плоть, конвульсивно дергались под действием спирта. Одна нить лопнула, будто струна, закрутилась спиралью. Лаки поморщился и вылил в раны еще спирта, уже готовый вырубиться от боли, но в этот раз было полегче. Напившаяся крови и разжиревшая «паутина» плавилась, истекала омерзительной бурой жижей. Сеть из тонких паутинок под кожей потемнела. Лаки надавил на нее, и в рану потекла сукровица вместе с останками то ли аномалии, то ли мутанта.

Немного подождав, Лаки еще раз обработал левую руку спиртом, затем – правую, тщательно протер пистолет. Откупорил бутылку минералки, промыл раны и снова продезинфицировал их спиртом.

Если бы Лаки не принял на грудь, сейчас отходил бы после стресса, а так даже ощущал в себе силы для последнего на сегодня рывка. Размотал шнурок с левого плеча, отстегнул от пояса ПДА, чтобы точно определить стороны света, но прибор не работал – Лаки повредил его во время падения при спуске с холма, раздавил стекло. Здравствуй, бумажная карта!

До берлоги оставалось два километра, мутанты очень помогли, протоптав туда дорогу и огибая аномалии. Еще сутки тут будет спокойно, а потом сюда придут другие мутанты. Сталкеры всегда прочесывали «разминированную» территорию после гона, разряжали аномалии, не рискуя в них вляпаться.

Нацепив рюкзак, Лаки побрел на восток, навстречу сгущающейся тьме. Опустошенный и усталый, он не думал о Юле, о завтрашнем дне с новыми трудностями, больше всего ему хотелось упасть, свернуться калачиком и уснуть.

Глава 8. Секта

Берлогу он нашел не сразу и долго ходил вокруг сваленных кучей сосновых веток с опавшей хвоей. Наконец до него дошло, что ветки тут не просто так, и он отодвинул их, упершись в ржавую дверь контейнера, закопанного в землю под уклоном. Потянул на себя ручку. Со скрежетом распахнул дверь, посветил в темноту фонариком.

Пахнуло сыростью и ржавчиной. Луч прочертил линию по ребристому полу, который уходил вниз под уклоном градусов сорок пять, выхватил часть второго контейнера, он состыковался с первым, наклонным.

– Есть тут кто? – на всякий случай крикнул Лаки, ответила ему тишина, тогда он свесил ноги, ступил на ребристый пол, захлопнул дверцу и запер на щеколду. Посветил перед собой и принялся спускаться, как по ступеням.

Спустившись, он посветил наверх, туда, где один контейнер под углом упирался в другой, себе под ноги и понял, что стоит на листе ржавой, но очень толстой стали, такие же листы по бокам изолировали контейнеры от земли, чтоб ни червяк не просочился. От выброса, конечно, такое сооружение не спасет, а от мутанта – вполне.

Как же хотелось обнаружить в берлоге скрипучую панцирную кровать! Чтоб не мять бока на твердом, а расслабиться! Но нет, в одном углу – куча ветоши вперемешку с ветками, в другом – куча мусора. На костер попросту не осталось сил, и Лаки решил сушить вещи теплом собственного тела. Протяжно зевнул, расстелил спальник на ветоши, воняющей цвелью, встал на четвереньки и посмотрел на больную ладонь. Раны глубокие, до самой мышечной ткани, хорошо, что до связок проклятая гадость не добралась; пять параллельных порезов, под разными углами пересеченных еще тремя, царапины и язвы он не считал. Превозмогая усталость, Лаки смочил бинт спиртом из аптечки и замотал руку.

Достал из рюкзака сыр и кусок хлеба, съел, зажмурившись от удовольствия, потом оприходовал банку «тунца». От выпитого противоядия на душе было светло и благостно. Все-таки иногда водкой можно спасти жизнь!

Глаза сомкнулись сами собой, хотя сейчас было не позднее восьми вечера.

Просыпаться Лаки не хотелось, потому что во сне было лето, они с Юлей и пятилетней дочерью отдыхали в каком-то крымском аквапарке. Лаки все пытался вспомнить, когда же они успели обзавестись ребенком, но в том, что дочка его, сомнений не возникало. В бассейне плавали дельфины и развлекали детей, а катание с горок контролировали морские котики в фуражках полицейских, со свистками в зубах.

Все-таки странный сон сдал свои позиции жестокой реальности, пришла пора вставать, и Лаки долго пялился в кромешную темноту, не желая подниматься, ведь там, во сне, было уютно и солнечно, а реальность многолико скалилась из неизвестности. Теперь ему виделись песочные часы Юлиной жизни, в них осталась только треть песка.

После вчерашнего сумасшедшего дня Лаки казалось, что он наполовину мертв, и повторять приключение не хотелось. День сегодняшний обещал быть таким же веселым, ведь по плану – переправа через речку на таинственный остров, где, возможно, нет ни Яны, ни кого бы то ни было, но Лаки ухватился за надежду и не желал с ней расставаться.

Скорее всего, на острове «психичка», которая выжигает мозг людей и делает их кем-то наподобие зомби. Есть ли у тебя, Лаки, шапочка из фольги? Правильно, нет.

Он поднялся рывком, нащупал фонарик, включил его, съел три бутерброда, сардину в масле, хлебом вымазал изнутри банку. Посчитал, что пришло время взбодриться, и опустошил банку энергетика.

На улице Лаки ждал сюрприз. Солнце еще не встало, было раннее утро, и стебли травы, хвоя, опавшие листья серебрились инеем, изо рта валил пар. Промокшая куртка высохла за ночь, а вот «берцы» просушить не удалось, Лаки очень надеялся, что к обеду потеплеет, и в кедах он не успеет замерзнуть.

К реке Лаки шел по путям, утрамбованным мутантами, и даже не проверял дорогу гайками. Всегда бы так по Зоне гулять! Он даже не заметил, как очутился на обрывистом берегу реки. Следовало пройти еще два километра вверх по течению, и будет тот самый остров.

Приходилось то спускаться в овраги, то снова карабкаться на пригорки. Мутанты здесь не сильно натоптали, и Лаки снова бросал гайки. Один мешочек он уже израсходовал и перешел на резервный.

Лаки как раз вылез из оврага, когда услышал голоса. Он тут же рухнул на землю и замер. По лесу неспешно шагали два человека в камуфляжных шляпах с узкими полями. У того, что шел первым, была светлая борода чуть ли не по пояс, у второго – черная с серебристыми прядями, оба в комбинезонах болотного цвета, с дробовиками, в высоких резиновых сапогах.

Услышав подозрительный шорох, оба повернулись в сторону Лаки, прицелились в пригорок, где он лежал. Чернобородый первым опустил ружье, его напарник этого делать не спешил. Лаки казалось, что его может выдать собственное дыхание или грохот сердца.

– Мотать мой лысый череп, там кто-то есть!

Чернобородый хлопнул напарника по спине:

– Да брось ты! Если тут и были люди, их разорвали мутанты.

– А что же шуршало?

Чернобородый пожал плечами:

– Кабанчик, раненый волк – да мало ли, кто не смог или не успел убежать! Пойдем, посмотрим, раз так тебе неймется, – мужчина зашагал к убежищу Лаки.

– Хрен с ним, ты прав, – махнул рукой второй мужик, и Лаки выдохнул с облегчением, ему вспомнилась рок-группа «ZZ Top», где играли два бешеных бородатых американца, очень похожие на этих двух чертей.

Кстати, выглядят они вполне вменяемыми, рассуждают здраво и не похожи на зомби. Про гон мутантов знают, значит, были неподалеку. Они уцелели, а это наводит на мысль, что им было где укрыться, и вполне возможно, что Кузя права: на острове поселился очень закрытый мало кому известный клан. Вот только как туда пробраться и выкрасть Яну, когда ее охраняют такие матерые волки?

Зизитопы направились на запад, откуда пришел Лаки. Хруст веток под их ногами разносился на сотни метров, поэтому Лаки не спешил шевелиться, лежал и смотрел на пролесок, где только что прошли бородачи, а перед его носом, стыдливо прикрывшись листвой, красовался рыжик.

Когда снова воцарилась тишина, Лаки поднялся и спустился с пригорка. Здесь различалась протоптанная тропа, значит, люди ходили тут довольно часто.

Лаки повернул голову к реке и не поверил своим глазам: возле кривенького деревянного причала покачивалась на воде старая, почерневшая от времени лодка! Русло тут узкое, метров двадцать, с быстрым течением, дальше оно поворачивало направо, и острова видно не было. Лаки взошел на скрипучий причал. И что теперь? Допустим, он приплывет на остров и… И что скажет вооруженным до зубов людям? Отдайте мне вашу атаманшу? Бред. Или…

– Эй! А ну стоять! – прогудели сзади голосом, очень похожим на голос чернобородого зизитопа.

– Я тебе говорил, – проворчал его напарник.

– Пистолет на землю, руки вверх, поворачивайся, и без глупостей!

Лаки медленно присел, положил пистолет, распрямился, поднял руки и развернулся:

– Извините, это ваша лодка?

Зизитопы переглянулись, уставились на него, не опуская дробовиков. Мысли носились роем, Лаки пытался придумать толковую причину, почему ему нужно на остров, но пока ничего в голову не приходило.

– Ты кто? – спросил светлобородый.

– Меня зовут Лаки, переводится как Счастливчик, – он улыбнулся, указал на лодку. – Она ведь ваша, да?

– Допустим, – прогудел чернобородый. – Как тебе удалось добраться сюда? Что тебе нужно?

Лаки развел руками, мысленно перебрал версии, и вдруг джокером из рукава выскочила еще одна, ее он решил и раскручивать, но сразу брать быка за рога не стал, начал издалека:

– Я ж счастливый, повезло.

– Даже фантастическое везение не поможет пережить гон мутантов, – не поверил чернобородый, посмотрел пристально. – Ты вообще человек?

Лаки помахал перебинтованной рукой и объяснил:

– Я знал, что путь мой будет опасным, и взял с собой «ржавую паутину». Когда начался гон, заразил себя и спрятался в укрытие. Мутанты почувствовали, что я заражен, и не тронули меня. Вы ж были на острове? – Лаки улыбнулся как можно более бестолково.

Зизитопы настолько обалдели, что потеряли дар речи, чернобородый промычал:

– Нууу…

– Он работает?

– Кто? – одновременно спросили зизитопы.

Лаки достал из арсенала самую идиотскую улыбку, нацепил на лицо.

– Исполнитель желаний. Понимаете, жизнь моей любимой девушки в опасности, и только чудо способно ей помочь…

Лаки не сразу заметил, что лица зизитопов изменились – сделались благостными, мужики закивали, заулыбались. Светлобородый сказал:

– Тебе и правда везет, парень! Мы сопроводим тебя на остров.

Лаки поднял пистолет с причала, сунул его в кобуру, кивнул на лодку:

– Мне сюда?

– Да, – сказал чернобородый. – Скорее, нам еще нужно успеть в другое место!

Сидя в лодке между двумя бородатыми мужиками, которые гребли против течения, Лаки не верил своим глазам и ушам. Как в мультфильме про бородатых феев крестных. Неужели на острове на самом деле есть исполнитель желаний? Тогда не о чем волноваться, Лаки загадает, чтоб Юля была свободной, и, если будет нужно, останется здесь охранять его.

Про исполнитель желаний ходит множество баек, одни заканчивались хорошо, другие – скверно, потому что он не желал считаться с просящими и одаривал их не тем, чего те хотели.

– Простите, а как выглядит исполнитель желаний? – осторожно поинтересовался Лаки.

– Ты будешь очень удивлен, парень, – проговорил чернобородый.

Настаивать на подробностях Лаки не стал, он слушал хлюпанье весел, смотрел на мутную воду реки и пытался увидеть заветный остров.

Русло сузилось, повернуло, и течение усилилось – мужикам пришлось попотеть на веслах. Трудный участок преодолели за несколько минут. За поворотом река больше напоминала Байкал с фотографий: синяя спокойная вода, омывающая лесистый остров.

Лаки впился в него взглядом: обрывистые берега, лес, лес, лес… Темная струйка дыма тянется к небу. Там кто-то обитает! Интересно, как местные от выброса прячутся и сколько там людей, а главное – Яна… Какую роль во всем этом играет она? Возглавила секту почитателей исполнителя желаний?

Остров все ближе, все ближе ответы на вопросы и все громче кровь пульсирует в висках. Чтобы разрядить напряжение, Лаки спросил:

– Мужики, я так понял, что вы побывали у исполнителя желаний, и как, исполнилось то, что вы загадали?

Ответил чернобородый:

– Еще как, мы получили гораздо больше, чем имели, и даже больше, чем просили.

Ответ Лаки не удовлетворил, а скорее насторожил – уж слишком он восторжен, пространен и похож на проповедь фанатиков: «Святой дух снизошел к нам и теперь проговаривает нашими устами».

– Я правильно понял, что вы отведете меня к исполнителю желаний?

– Да.

– Просто так? Что я должен буду сделать взамен?

Из-за леса выкатилось ленивое солнце, ударило по глазам – Лаки скривился.

– Не сразу пойдешь, а в обед, сразу нельзя. Что надо будет делать, сам поймешь.

Видимо, Лаки слегка перекосило, и белобородый его успокоил:

– Ты что, боишься? – он запрокинул голову и захохотал. – Ничего страшного!

– Мало ли, вдруг вы принесете меня в жертву?

Теперь захохотал чернобородый.

Лодка проплыла мимо обрывистых берегов острова к деревянной пристани, к которой были привязаны еще три лодки – значит, тут точно больше шести человек. Пока чернобородый привязывал лодку, Лаки вскарабкался по деревянной лестнице на пристань. Видимо, во время паводков тут сильно поднимался уровень реки, и берег был забран почерневшими досками, настил заканчивался в лесу, дальше угадывалась тропинка. Чернобородый поднялся, подошел к ближайшей сосне, прикоснулся к стволу и замер. Лаки не давал оценку его действиям, за два дня он пару раз простился с жизнью, увидел самого настоящего телепата, разумного кукловода и болотного левиафана, даже если бы сосна заговорила и обняла зизитопа, Лаки не удивился бы.

– Идем! – белобородый жестом поманил его за собой и зашагал по тропинке.

Шли пару минут, и Лаки наслаждался тем, что можно ничего не делать – не проверять дорогу гайками, не вздрагивать от каждого шороха. Звенят синицы, колышутся бесчисленные паутинки, позолоченные солнцем, из почвы, обильно смоченной дождями, лезут грибы…

Тропинка взяла круто влево, и они вышли на вырубку. Деревья спилили не под самый корень, оставили пни по полметра, на которых, как на сваях, построили настоящее поселение. Так сразу и не разберешь, что это не сплошное здание наподобие барака, а отдельно стоящие срубы, просто отгороженные от леса досками.

Кто там, в этой деревянной клетке, отсюда не видно, но когда зизитопы подошли ближе, отворились ворота, и словно сама собой спустилась деревянная лестница. Первым наверх полез светлобородый, затем – Лаки, чернобородый замыкал. Оказывается, процессию встречали еще два бородача. Эти были помоложе, один заплел огненно-рыжую бороду в две косички, как это делали викинги, у второго она походила на грозовую тучу и росла не вниз, а в стороны.

– Привет. Меня зовут Лаки.

Он думал, что эти двое не сочтут нужным называть свои имена, но ошибся.

– Перфоратор, – представился викинг, у второго имя было еще более странным:

– Скорострел.

– А вас, мужики, как зовут? – спросил Лаки – не нового ради, но улыбки для.

– Конь, – гордо выпятил грудь чернобородый.

– А я – Карандаш.

– Сегодня ты тоже получишь имя, – ласково улыбнулся Перфоратор, – и мы примем тебя в семью.

Улыбка его напоминала улыбку матери, любимое чадо которой принесло первую пятерку. Или – улыбку Ганнибала Лектора, поедающего мозг своей жертвы? Ощущение, что попал в Зазеркалье: у местных дурацкие прозвища, странное поведение.

В сопровождении двух новых знакомых Лаки миновал первую избу. По потемневшим, поросшим мхом доскам, прогибающимся под ногами, по одному вошли в брезентовый шатер с длинной трубой. Внутри топили печь – в небо черным столбом поднимался дым. За спиной Лаки опустился полог из волчьих шкур, в лицо дохнуло теплом.

Возле печи стояли три кровати, сколоченные из досок, за столом на коротких ножках сидел еще один зизитоп, утопая в волчьих шкурах и сплетя ноги по-турецки. При виде Лаки он оживился, встал. У этого была борода, цветом напоминающая хвост скунса.

– Крючок, – представился он, не подавая руки.

Еще одно странное прозвище, ничего общего с крючком не имел этот матерый мужик с тонким породистым носом и прямыми черными волосами по плечи.