Помоги проекту - поделись книгой:
Многие исследователи объясняют и оправдывают еврейскую революционность также естественным стремлением евреев к уравнению в правах.
Профессор Слезкин остроумно описывает это положение вещей: «В отличие от киргизов, алеутов и крестьян, евреи успешно продвигались в элитные сферы, где они сталкивались с ограничениями, которые считали несправедливыми (наказание за успехи) или устарелыми и потому несправедливыми (религия). Еврейские студенты, предприниматели и представители свободных профессий считали себя (по меньшей мере) равными своим коллегам, но царское государство обращалось с ними, как с киргизами, алеутами или крестьянами. Те, которые преуспевали несмотря ни на что, протестовали против дискриминации; множество других предпочитали мировую революцию»[163]. Если бы только мировую!..
Слезкину вторит Будницкий: «Именно еврейство, неотвратимо связанное в России с неполноправием, приводило отпрысков многих благополучных семей, пресловутую «еврейскую молодежь», в ряды революционеров… Самый урбанизированный и поголовно грамотный народ империи, ограниченный в праве выбора места жительства, профессии, получения образования за то, что молился «не тому» Богу, с «естественно-исторической» неизбежностью должен был породить людей, которые сделают борьбу против существующей власти целью своей жизни… Мальчики, выросшие нередко в традиционной еврейской среде… впитывали революционные идеи быстрее, чем кто-либо другой. Они могли их воспринять не только на интеллектуальном, но и на эмоциональном уровне. Еврейские юноши становились русскими революционерами»[164]. И еще, коротко и ясно: «Неполноправное положение евреев в царской России неизбежно толкало определенную часть еврейства в ряды революционеров»[165].
Общий смысл понятен: дух перемен, «реформ», во многом обусловленный желанием изменить свой статус неполноценного гражданства, двигал-де евреев в революцию. Нетерпеливые, они не хотели ждать и не верили в путь эволюционных изменений.
Но все дело в том, что антиеврейские ограничения в российском законодательстве имели вполне ясную и естественную цель: протекционизм в отношении коренного населения, прежде всего русских – «хозяина дома». Защитить их от еврейской экономической экспансии, от подчинения всей страны еврейским экономическим интересам, от экономического удушения коренного населения, от торжества еврейского капитализма в русской крестьянской и патриархальной стране – вот чего хотело царское правительство.
Борясь за отмену всех и всяческих ограничений, евреи тем самым лишали русских протекции (защиты) в их собственной стране. Приведу пару выразительных примеров.
Вот первый из них. Как отмечает Будницкий: «Правительство империи, провозгласившее национализм своей официальной политикой, проводило курс на ограничение присутствия иностранцев и инородцев в экономике страны. В 1911 году Столыпин дал указание Министерству промышленности и торговли разработать меры по вытеснению евреев из хлебной торговли»[166]. В таком изложении дело выглядит как беззастенчивое, несправедливое и безнаказанное притеснение евреев царским сатрапом-антисемитом. Произвол да и только (замечу насчет «безнаказанности»: Столыпин был застрелен евреем-террористом почти сразу после данного своего решения). Однако не мешает напомнить о том, что в то время как захватившие хлебную торговлю евреи вывозили русский хлеб за границу, русские крестьяне, оставшиеся без оного, умирали по миллиону в год (в 1901–1912 годах от голода и его последствий погибло около 8 млн человек). А ведь им этого не хотелось.
А вот и второй пример. Будницкий пишет: ««Еврейский вопрос» давно был камнем преткновения в российско-американских отношениях: еще в 1911 году был денонсирован российско-американский торговый договор в связи с теми ограничениями, которые царское правительство намеревалось применять не только к подданным Российской империи, но и к американским гражданам еврейского происхождения»[167].
О чем говорят приведенные примеры, факты? Они позволяют подчеркнуть два важных момента:
– во-первых, царское правительство осознавало необходимость защищать интересы и права своих подданных, прежде всего русских, от претензий евреев вообще (как внутренних, так и внешних) на экономическое господство в силу очевидных больших и неотразимых преимуществ еврейства;
– во-вторых, стремление установить свое господство в России, подмять ее под себя в экономическом (а там, естественно, и в политическом) плане – это действительно был глобальный проект еврейства, причем не только российской еврейской диаспоры, выступавшей главным агентом данного процесса, но и еврейства международного, неизмеримо более могущественного. И могущество это было уже тогда таково, что попытка царского правительства защититься от его притязаний вызвала большой международный скандал, нанесший России существенный ущерб. Перед нами явно военный эпизод – войны экономической по внешнему поводу, но этнической по сути.
Каков вывод? Мнение Слезкина и Будницкого о причинах еврейской революционности (правовое и религиозное ущемление) – это, конечно, очень распространенное, но несостоятельное мнение. Мало того, что еврейские революционеры, насколько известно, не молились никаким богам вообще и игнорировали религиозные еврейские проблемы (атеизм входил в перечень обязательных свойств революционера, а взяв власть, евреи закрывали синагоги, как и православные храмы); мало того, что многие из них неоднократно и публично декларировали полный разрыв с еврейством, как это делал Троцкий, да еще и прикрывались притом русскими псевдонимами; мало того, что от них отрекалось многократно и само еврейство устами своих авторитетных светских и религиозных деятелей. Но уже и сами приводимые Будницким примеры состоят в вопиющем противоречии с этим тезисом, который так хотелось бы утвердить Будницкому и многим другим:
«Видными социал-демократами стали внуки издателя Александра Цедербаума – Юлий Мартов, Сергей Ежов и Владимир Левицкий, а также внучка Лидия – по второму мужу – Дан; внуки московского чайного короля Вольфа Высоцкого Михаил и Абрам Гоцы и Илья Фондаминский (Бунаков) вошли в число лидеров другой российской партии – социалистов-революционеров. Сын главного раввина Москвы Осип Минор был народовольцем, затем эсером (а в 1917 году – председателем Московской городской думы!). Большевики – сын зажиточного колониста Лев Троцкий (Бронштейн) или владельца молочной фермы Григорий Зиновьев (Радомысльский), сын инженера Лев Каменев (Розенфельд) или врача Григорий Сокольников (Бриллиант) – имели весьма неплохие перспективы для любой карьеры, однако избрали «карьеру» революционера» (63).
Воистину так. И объяснить это можно только одним.
Нет, не о
Поэтому, думается, разгадка еврейской революционности именно в том, о чем сказано выше. Вопрос, по большому счету, стоял просто и радикально: кому быть хозяином в доме по имени Россия? Русским ли, этот дом создававшим от фундамента и привыкшим считать его попросту своей государственно-политической ипостасью, уютным и патриархальным отчим домом, единственным, привычным и любимым, как халат, сшитый по личной мерке? Или евреям, которые представляли собой своего рода уникальную и единую когорту пришельцев из капиталистического будущего? Для которых девственно-патриархальная Россия всегда была идеальной «территорией охоты»[168], во-первых, и грандиозного социально-политического и экономического эксперимента, во-вторых? Стремясь оспорить тот ответ на этот вопрос, который, казалось, уже дала история, евреи бросили русским вызов. Вся суть еврейско-русского противостояния была именно в этом: кому быть хозяином в доме, нам ли, русским, – или им, евреям.
Евреи таки добились своего и получили всю полноту власти над нашей страной. Пусть не навсегда – но получили! Пусть жестоко расплатились за это, но добились, чего хотели. Только в этом все дело. Только это все объясняет.
Отмечу здесь два важных обстоятельства, уточняющих положение вещей.
Во-первых, исконный хозяин России – русское дворянство – был к 1917 году предельно ослаблен. Если Россию от Петра Первого до Александра Первого по справедливости считают русской дворянской империей, то в 1825 году этот исторический этап закончился. Русское дворянство, попавшее после разгрома декабристов под подозрение все в целом, было потеснено разночинцами и инородцами. Непрерывная демократизация – следствие Табели о рангах 1714 года – действовала в одном направлении: разрушая дворянство как класс политически и идейно. А Великая Реформа уничтожила его экономически, да еще и породила исключительно русский тип «кающегося дворянина». Лишенное после реформ 1860-х годов своей экономической основы, разбавленное в огромном количестве как социально (жалованным дворянством – вчерашними разночинцами и даже крестьянами), так и национально (представителями верхнего класса нерусского происхождения), дворянство – этот бывший хозяин России – не выполняло уже в должной мере своего исторического предназначения. Отодвинутые от кормила власти немецкими и польскими дворянами, а от источников экономической силы – буржуазией, в значительной мере, как мы видели, еврейской, русские дворяне как класс фактически утратили контроль над страной еще на исходе XIX века. Образно говоря, русские к моменту роковых, решающих событий были народом, лишенным своей дееспособной элиты, были своего рода всадником без головы.
Таким образом, на самом деле накануне крушения монархии вопрос стоял трояко. Вернет ли себе власть в России русская элита? Завладеет ли ею окончательно элита немецкая? Перейдет ли власть к еврейской контрэлите? Этот главный вопрос любой революции – «вопрос о власти» – был решен в ходе революций и Гражданской войны в России в пользу евреев. После чего речь о возвращении к власти бывших русских или немецких элит уже не шла[169].
Во-вторых, русско-еврейская война – это был лишь фрагмент той этнической антирусской войны, которую вели в начале XX века против русских многие народы: финны, поляки, прибалты, ряд кавказских народов, азиаты и др. Уместно здесь напомнить, что профессор П. И. Ковалевский еще в 1912 году сформулировал парадоксально, коротко и ясно по поводу так называемой русской революции 1905–1907 годов: «Революция эта не что иное, как бунт инородчества во главе с еврейством против России и русского народа»[170]. И действительно, антирусские этнические войны – борьба пилсудчиков, а там и русско-польская война за независимость Польши; война украинцев (петлюровцев) за независимость Украины; Среднеазиатское восстание казахов и киргизов 1916 года, плавно переросшее в тыловую войну; вынужденное (не обошедшееся без кровопролитий) оставление нами Прибалтики и Финляндии; вынужденное повторное завоевание Россией Украины, Туркестана и Закавказья и т. п. – были важнейшей составной частью и революции, и Гражданской войны 1917–1920 годов. Факты говорят об этом ярко и убедительно. По мнению таких наблюдателей, как профессор Ковалевский, на определенном этапе эта этническая война, во многом стихийная сама по себе, направлялась евреями как лидерами всего процесса – наиболее разумной, организованной и влиятельной революционной силой.
Конечно, современный осведомленный историк не может остановиться на формуле Ковалевского, исключив из революции русский этнический фактор вообще[171]. Но не может и не увидеть ее справедливости в отношении роли как инородчества, так и особенно еврейства. Ведь все эти большие и малые антирусские этнические войны поначалу сливались в едином революционном русле, их частные успехи всегда зависели от общего успеха Революции. Именно Революция сразу же дала «великий шанс» польским, финским, литовским, латышским, эстонским, украинским, грузинским, армянским и другим националистам и сепаратистам, чья деятельность был заострена против «русского великодержавного держиморды», выражаясь ленинским языком. И это позволяет не только апробировать мысль Ковалевского, но и уточнить истинную оценку роли евреев в «русской» (антирусской) Революции, четко поставив вопрос о русско-еврейской войне.
Русские как народ потерпели в этой войне сокрушительный разгром и оказались поражены в правах, утратив свое государство и на сто лет вперед сменив бывшее положение негласного лидера страны на положение бесправного донора для других населяющих ее народов.
Но для не слишком осведомленного читателя необходимо дать пояснения, которых не найти в школьном и даже вузовском учебнике истории. Объективности ради воспользуюсь не только собственными разработками, но и двумя уже названными, наиболее солидными, содержательными и современными исследованиями еврейских ученых: 1) книгой профессора Юрия Слезкина (Принстонский университет) под названием «Еврейский век»[172]и 2) книгой д. и. н. О. В. Будницкого (Институт российской истории РАН)«Российские евреи между красными и белыми»[173]вкупе с критико-аналитическими отзывами на нее.
Подрывная деятельность евреев до 1905 года
Расклад сил определился еще до всяких революций.
Слезкин убедительно ссылается на такой бесспорный авторитет в еврейском вопросе, как уже хорошо нам знакомый Хаим Вейцман, который, сам выпускник пинского реального училища, писал видному сионисту Теодору Герцлю еще в 1903 году:
«В Западной Европе широко распространено убеждение, что огромное большинство еврейской молодежи России принадлежит к лагерю сионизма. К сожалению, дело обстоит ровно наоборот. Большая часть современного молодого поколения настроена антисионистски, и не по причине желания ассимилироваться, как в Западной Европе, а вследствие революционных убеждений.
Невозможно подсчитать число и описать характер жертв, которые ежегодно и ежедневно приносятся в России в результате самоотождествления евреев с социал-демократией. Сотни тысяч совсем молодых юношей и девушек томятся в российских тюрьмах или гибнут, физически и духовно, в Сибири. Более 5000 находятся сейчас под надзором полиции, а это подразумевает серьезное поражение в правах. Почти все те, кто преследуется за принадлежность к социал-демократическому движению в России, – евреи, и число их растет с каждым днем. И это не обязательно молодые люди пролетарского происхождения, среди них и много выходцев из семей обеспеченных и нередко сионистских. Почти все студенты принадлежат к революционному лагерю, и вряд ли кто-либо из них избежит его конечной участи. Здесь не место для разбора всех тех факторов, политических, общественных и экономических, которые постоянно питают еврейское революционное движение; достаточно сказать, что это движение охватило массы молодых людей…
Например, когда я был в Минске, там было арестовано 200 еврейских социал-демократов, ни одному из которых не было больше 17 лет. Это страшное зрелище, от сионистов Западной Европы явно ускользающее: мы видим, как большая часть нашей молодежи – и никто не назвал бы ее худшей частью – приносит себя в жертву, словно охваченная некой лихорадкой»[174].
В том же 1903 году тому же Теодору Герцлю сам председатель Комитета министров С. Ю. Витте указывал в беседе «на то, что евреи составляют около половины численности революционных партий, хотя их всего шесть миллионов в 136-миллионном населении России. Если Витте и преувеличил, то ненамного»[175].
Такое положение, удручавшее Хаима Вейцмана, сложилось, конечно, не за один год, ему предшествовало долгое развитие еврейской революционности. Слезкин пишет об этом, опираясь на уже упомянутого Эрика Хаберера:
«В 1880-е годы евреи составляли 17 % всех активистов, 27.3 % активисток партии «Народная воля» и около 15.5 % мужчин и 33.3 % женщин, обвинявшихся на политических процессах. В пиковые годы – 1886–1889 – на долю евреев приходилось от 25 % до 30 % всех активистов, а на юге России – от 35 % до 40 %. Влиятельная группа Оржиха, Богораза и Штернберга, действовавшая в Екатеринославе и славившаяся бескомпромиссной приверженностью политическому террору[176], состояла из евреев более чем на 50 %, а в 1898 году 24 из 39 (68.6 %) политических обвиняемых были евреями. Между 1870 и 1890 годами евреи составляли 15 % всех политических ссыльных Иркутской губернии и 32 % Якутской области (около 50 % во второй половине 1880-х). Согласно командующему Сибирским военным округом генералу Сухотину, в январе 1905 года из 4526 политических ссыльных 1898 (41.9 %) были русскими и 1676 (37 %) – евреями.
По мере роста влияния марксизма роль евреев в русском революционном движении становилась все более значительной. Первая российская социал-демократическая организация, группа «Освобождение труда», была основана в 1883 году пятью революционерами, двое из которых (П. Б. Аксельрод и Л. Г. Дейч) были евреями (а Г. В. Плеханов, как и князь П. А. Кропоткин, был женат на еврейке.
Во всех революционных партиях евреи были особенно хорошо представлены на самом верху, среди теоретиков, журналистов и вождей»[178].
Будницкий добавляет в общую картину свой мазок: «В эпоху революции 1905 года около 15 % членов партии социалистов-революционеров были евреями, а некоторые «максималистские и анархистские террористические группы почти полностью были еврейскими». В составе организаций эсеров-максималистов было около 19 % евреев при 76 % русских и украинцев. На V съезде РСДРП (Лондон, 1907) около трети делегатов были евреями»[179]. Он конкретизирует: «Евреи входили в ЦК практически всех значительных политических партий России. Причем в Центральных комитетах левых партий – большевиков и эсеров – евреи составляли, как правило, от четверти до трети их членов. На VI съезде РСДРП (большевиков) в ЦК из 21 члена было избрано шестеро евреев (Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Л. Д. Троцкий, Я. М. Свердлов, Г. Я. Сокольников и М. С. Урицкий). А. А. Иоффе стал одним из восьми кандидатов в ЦК. В ЦК «объединенной» партии меньшевиков евреи составили около половины. Трое (из 67) членов ЦК партии кадетов, избранных на ее VIII съезде, были евреями»[180].
Слезкин совершенно справедливо оценивает еврейский фактор в революции, его роль и значение, подчеркивает его уникальные свойства:
«Евреи были не просто наиболее революционной (наряду с латышами) национальной группой Российской империи. Они были и самыми лучшими революционерами. По словам Леонарда Шапиро, «именно евреи с их давним опытом использования условий, существовавших на русской западной границе для провоза контрабанды, организовывали доставку подпольной литературы, планировали побеги и нелегальные переходы границы и вообще обеспечивали бесперебойную работу всей организационной машины».
Согласно народовольцу Владимиру Иохельсону, уже в середине 1870-х годов Вильна сделалась центром для сношения Петербурга и Москвы с заграницей. Для транспортирования книг, перевозившихся через Вильну, Зунделевич ездил в Кенигсберг, где тогда находился представитель революционных издательств Швейцарии и Лондона студент-медик Финкельштейн, бывший раввинист, эмигрировавший в Германию в 1872 году, когда в интернате раввинского училища была обнаружена нелегальная библиотека… Нашими пограничными связями пользовались не только для перевозки книг, но и людей.
Еврейские революционные и образовательные сети – люди, книги, деньги, информация – были похожи на традиционные коммерческие связи. Иногда они совпадали – когда, например, студенты, которые также были революционерами, переходили границу и останавливались в домах своих дядюшек-предпринимателей; когда американский мыльный миллионер Джозеф Фелс финансировал проведение Пятого съезда РСДРП; или когда Александр Гельфанд (Парвус), революционер и миллионер одновременно, организовал в 1917 году возвращение Ленина в Россию»[181].
Слезкину решительно вторит Будницкий: «Полагаем, что активное участие евреев в русском освободительном движении объяснялось не столько разрывом с еврейством, который декларировали многие революционеры-интернационалисты, сколько принадлежностью к нему»[182].
Все это так, и мы можем с полной ответственностью сделать вывод, что без евреев никаких революций в России бы не состоялось. Ответственность евреев бесспорна: они, именно они превратили обычный русский бунт, бессмысленный и беспощадный, – в еще более беспощадный, но притом осмысленный, системный. Они подвели под него идейную базу (марксизм), возглавили, придали ему последовательность, целенаправленность, организованность, обеспечили его стратегию и тактику. Без евреев «русская революция» не имела бы шансов на успех, как не имел его когда-то Емелька Пугачев. Единственный случай в истории, когда на теле русского бунта, какие не раз возникали и подавлялись правительством в России, сидела еврейская голова – и пожалуйста: триумф революции!
Однако читатель спросит, быть может: пусть был политический конфликт, пусть был бунт, пусть даже была революция, спланированная и руководимая евреями! Но при чем тут русско-еврейская война?! Справедлива ли подобная оценка?
Я думаю – да, справедлива. У русских исторически не было другой формы национальной самоорганизации, кроме государства. У русских не было внутреннего сродства с иной формой правления, кроме самодержавия. Покушаясь на то и другое, еврейские революционеры повели наступление на самые основы русской народной жизни. И вызвали ожесточенное противодействие, в котором, однако, одержали верх. Для русских это обернулось гекатомбами человеческих жертв, хотя и евреи в перспективе более или менее близкой тоже пострадали (в том числе пресловутый Холокост, безусловно, – это одна из форм отсроченного исторического возмездия). А результаты, которые возникли после революции для русских как народа, как нации, сравнимы с самыми тяжелыми последствиями для народов, побежденных в беспощадной этнической войне.
Нельзя при этом сказать, что русские без сопротивления, безропотно позволяли еврейским революционерам вести себя на убой (хотя было, увы, и такое, особенно во время и после красного террора и Гражданской войны). Нет, на войне как на войне, ожесточение было вполне взаимным, и победы доводилось одерживать обеим сторонам. На основных из них я остановлю внимание читателя.
Революция: русская или еврейская?
На войне убивают, это ее главная примета. Основной формой русско-еврейской этнической войны поначалу был политический террор, вначале антиправительственный и правительственный, затем и ответный народный. Их продолжением и развитием станет Гражданская война.
Началось все, как уже было сказано, с убийства государя императора Александра Второго Романова. Хотя бомбистами были русский Рысаков и поляк Гриневицкий, но история подготовки этого чудовищного преступления пестрит еврейскими именами террористов: Зунделевич, Гольденберг, Натансон, Шлейснер, Дейч, Айзик, Арончик, Аптекман, Девель, Бух, Гельфман, Фриденсон, Цукерман, Лубкин, Гартман и др.
В неменьшей степени сказанное относится к убийству другого государя императора – Николая Второго Романова и его семьи. И здесь роль евреев – от санкционировавших убийство Свердлова и Ульянова до организаторов Юровского, Голощекина и Войкова – также была, как известно, определяющей. Главным и лучшим источником по истории этого преступления остается книга русскоязычного журналиста Роберта Вильтона, британского подданного, родившегося и выросшего в России, близко знавшего следователя Н. А. Соколова, который вел это дело по распоряжению Колчака[183]. Вильтон и сам принимал участие в расследовании. Автору этих строк довелось в 2000-е годы держать в руках и перелистывать автограф Вильтона (машинопись, частное собрание, Париж). Особенность его в том, что Вильтон, пострадавший в результате первого выхода его труда на английском языке (1920) – потерявший работу и подвергшийся травле и преследованиям, – тщательно отредактировал оригинал, своей рукой повычеркивав где только возможно слова «евреи, еврейское» и вписавший сверху «большевики, большевистское». Что, конечно, нисколько не меняет сути дела, о которой сам Вильтон сказал в предисловии коротко, ясно и смело: «С точки зрения уголовной, юридически виновниками этого кошмарного злодеяния являются зачинщики-евреи и их подчиненные-исполнители – немецкие пленные и некоторые русские красногвардейцы»[184].
Неоднократны были покушения и на самого лучшего из русских царей – Александра Третьего, – к счастью, неудачные. На него велась самая настоящая охота, а родной брат царя – великий князь Сергей Александрович – таки был убит террористами. А после революции были уничтожены вообще все мужские представители дома Романовых, остававшиеся в России.
Итак, два убитых евреями русских царя, покушения на других представителей царствующего дома – чему мы уподобим эти акты? Разве нельзя их сравнить с диверсиями, направленными во время войны против вражеских главнокомандующих, чтобы обезглавить противника? Второму цареубийству, однако, предшествовали иные эпизоды, в которых были задействованы вооруженные массы и совершались массовые же убийства людей, в том числе – и это тоже отличительная черта войн – ни в чем не повинных безоружных гражданских лиц. В частности, в ходе т. н. эксов – терактов, сопровождавшихся грабежом. Но далеко не только.
Ответным и закономерным ходом русского правительства были суды и казни революционеров, среди которых, естественно, встречались в немалом количестве евреи. Среди этих актов возмездия был один, имевший судьбоносное значение: повешение старшего внука еврея Израиля Бланка – Александра Ульянова, брата будущего Ленина. Возможно, эта казнь предопределила судьбу всего рода Романовых… И во всяком случае каждая экзекуция вызывала к жизни новый виток военных действий со стороны революционеров, далеких от христианского всепрощения еще и в силу изначального иудейского воспитания. Еврейские революционеры не подставляли левую щеку взамен ударенной правой, но действовали по-ветхозаветному: око за око, зуб за зуб.
Особенный размах война приобретает с того момента, когда в войну вступает боевая организация партии социалистов-революционеров – эсеров (БОЭ), созданная и возглавленная в 1902 году Герш-Исааком Цуковичем Гершуни, а после его ареста в 1903 году – Евно Фишелевичем Азефом[185].
В мемуарах Веры Фигнер мы встречаем лестную характеристику Гершуни: «Широкий ум, организаторский талант и сильная воля, несомненно, расчищали Гершуни дорогу на верхи партии. Но за этими качествами стояло нечто другое, что сообщало ему великий нравственный авторитет – это был аскетизм, физический, духовный… Для него революционное дело было не одно из многих дел в жизни и даже не главное дело – это было единственное его дело». Именно Гершуни, которого глава политического сыска Сергей Зубатов именовал «художником в деле террора», сформулировал главный принцип: «Боевая организация совершает не только акт самозащиты, но и действует наступательно, внося страх и дезорганизацию в правящие сферы, и стремится довести правительство до сознания невозможности сохранить дальше самодержавный строй». Чем не военная стратагема?
На поверхности революционного движения зачастую фигурировали русские исполнители – Балмашев, Халтурин, Каляев и др., в том числе такие знаменитые конспираторы и террористы, как легендарный Борис Савинков (кстати, женатый на еврейке). Но в тени за ними стояли и дергали за тайные нити подлинные творцы революционного террора – Гершуни и Азеф, евреи. Среди жертв наиболее крупного масштаба – министры внутренних дел, то есть главные полицейские всей России Д. С. Сипягин и В. К. Плеве, а также уфимский губернатор Н. М. Богданович, расстрелявший рабочую демонстрацию. Планировался теракт против обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева и петербургского генерал-губернатора Н. В. Клейгельса.
Впрочем, евреи не только подбирали исполнителей терактов среди юных русских энтузиастов, но не гнушались и сами исполнять преступные замыслы, и среди них были легендарные террористы, как, например, Роза Бриллиант. Или Мордка Богров, от руки которого пал великий русский государственный деятель премьер-министр Петр Столыпин. Составляя среди населения России всего 4.2 %, евреи среди политических преступников на 1911 год составили 29.1 %. Если по статистике вывести некую среднюю норму, отражающую количество политических преступников в среде того или иного народа Российской империи, то выясняется, что у евреев эта норма была превышена в восемь раз, а у русских занижена в полтора раза! «Русская революция» (зачаточная форма гражданской войны) на деле была еврейской.
Когда БОЭ возглавил Азеф – Гершуни был то в тюрьмах и ссылке, то в эмиграции, – в деятельности организации выделился особый мотив еврейской национальной ненависти и мести. Он обрекал на смерть в первую очередь тех, кто мешал евреям свободно осуществлять свои планы по экономическому и политическому освоению великого государства – Российской империи. Так были убиты еще один министр внутренних дел, он же шеф жандармов В. К. фон Плеве (его считали организатором кишиневского погрома и виновником роспуска Еврейской независимой рабочей партии) и брат царя Александра III, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович – ответственные за выселение евреев из второй столицы России, Москвы.
Еврейский террор велся и в открытой, и в скрытой форме. Служа с 1892 года в тайной полиции, будучи т. н. агентом-провокатором, Азеф организовал около 30 удачных покушений и даже готовил теракт против самого царя Николая. Дела помельче он умышленно проваливал, сдавая участников жандармам для отчета, зато высшие чины царской администрации не имели пощады. Выражаясь языком военных, огонь велся по штабам. Охота шла на ведущих проводников царской внутренней политики, террор был направлен против основных опор режима, против главных врагов революции. Это была преступная и кровавая, но в высшей степени осмысленная, целенаправленная работа революционера. Она велась не ради карьеры (хотя Азеф себя не забывал), а ради высшей цели – и вместе с тем ради дела, ради конкретного результата. Врагов этого «общего дела» следовало смести с лица земли – только и всего.
Врагов, однако, было много. Поэтому в общей сложности среди жертв террора – около 50 тысяч русских людей, в том числе простых жандармов и иных имперских чиновников, уничтоженных бомбами и револьверными выстрелами до февраля 1917 года (считая погибших в революцию 1905–1907 годов). Начиная с 1905 года, ежедневно подпольщики убивали в среднем от 10 до 18 человек ни в чем не повинных людей, часто просто прохожих. Интересующихся подробностями я отсылаю к четырнадцати томам «Книги русской скорби», издававшейся в 1908–1914 годах в Петербурге и посвященной жертвам революционного террора, начиная с Александра Второго[186].
Характерную картину рисует Е. В. Матонин в своей монографии об эсере-террористе Якове Блюмкине, рассказывая об Одессе, где евреи составляли в то время 34 % населения города. О том, что собой представляла социал-демократическая партия в Одессе, красноречиво рассказывает такой эпизод: «В августе 1904 года… полиция нагрянула в одну из квартир… где, по ее данным, проходила сходка «рабочих социал-демократической партии под руководством интеллигентов». Сохранились их имена: Янкель Вейсман, 19 лет, Иось Лившиц, Рухля Юдкович, 30 лет, Роза Гойхман, 17 лет, Арон Кельнер, 20 лет, Хана Малкина, 20 лет, Ида Ешпа, 15 лет, Голда Наготович, 19 лет, Хана Корнер и Моисей Ицкензон»[187]. Типовой образец! Не отличалась от СД и партия СР – основная организация террористов. Но если бы ими все ограничивалось!
«Уже в начале XX века в Одессе действовали радикальные подпольные группы. Русская революция 1905–1907 годов привела к настоящему скачку политического терроризма… Одесса стала настоящим полигоном для акций молодых радикалов – эсеров, анархистов и прочих революционеров. Популярность радикализма была такой, что даже чисто уголовные налеты на банки и лавки проходили иногда под флагом борьбы за свободу и против буржуазии.
…На следствии налетчики (среди них Мишка-Япончик, он же Мойше-Яков Винницкий.
Уже в ноябре 1905 года в Одессе насчитывалось до десятка анархистских групп. Особый страх у горожан вызывали так называемые анархисты-безмотивники. Они считали, что нужно наносить удары не только по власти и ее представителям, но и по всем добропорядочным и хорошо одетым людям. Убийства «богатых» рассматривались как единственный путь к равенству. «Безмотивники» часто просто швыряли бомбы в кафе, рестораны, в праздничную толпу народа или в солдат на параде.
Один из лидеров «безмотивников», Иуда Гроссман-Рощин, заявлял: «В наши ряды надо привлекать не только рабочих, крестьян, но и отбросов, и отщепенцев общества, потому что они наши братья и товарищи!..»
…Пятерых террористов вскоре задержали, троим из них вскоре вынесли смертные приговоры. На суде один из «смертников», столяр Моисей Мец, признал, что именно он бросал бомбу, но категорически отказался признать за собой уголовную вину. Буржуазия, заявил Мец, будет танцевать на его могиле, но их, чернознаменцев, акция – это только «первый глоток свежего весеннего воздуха»»[188].
Когда первая Государственная дума (в выборах приняли участие 70 % евреев, от губерний черты оседлости было избрано 11 депутатов евреев) обсуждала поправку депутата М. А. Стаховича к требованию общей политической амнистии, то на его доводы о том, что на 90 казненных за последние месяцы революционеров-террористов приходится 288 убитых и 388 раненых представителей власти, большей частью простых городовых, – со скамей левых кричали: «Мало!»…
Между тем кровь людская – не водица.
Если все это не война, то что же?!
Обе революции – 1905-го и 1917 года – на совести евреев-социалистов. Они ведь фактически руководили не только беспощадным террором, но и всеми «левыми» партиями, заправлявшими революционным процессом.
Впрочем, первая революция им не задалась по очень важной причине: в войну вступил внезапно проснувшийся и осознавший опасность для своей жизни русский народ, до того не оказывавший серьезного организованного сопротивления.
«Встречный пал»: русская самозащита в этнической войне
Действие вызывает противодействие – этот закон физики проявляется порой и в человеческом обществе. Угроза русскому национальному бытию со стороны инородцев, в особенности евреев, вызвала к жизни подъем русского национализма. В этом нет ничего ни удивительного, ни зазорного, ведь национализм – это инстинкт самосохранения нации. Который спит, когда все хорошо, но просыпается в годину бед и тревог.
Первой реакцией русского народа на действия еврейских революционеров, ниспровергателей русского общественного строя, явились погромы 1881–1884 годов (всего в более чем 150 городах и местечках, включая Киев, Варшаву и Нижний Новгород): таков был народный ответ на цареубийство, ответ на развязанную этническую войну. Таково, собственно говоря, было ее начало. Но то были стихийные действия почувствовавших угрозу и вызов русских людей, неорганизованно и, может быть, даже неосознанно отдавшихся своему инстинкту. (Упреки царизму, якобы способствовавшему развязыванию погромной стихии, сегодня отвергаются даже еврейскими историками, тем же Будницким[189].) Но по мере того как революционное движение, в решающей мере руководимое евреями, принимало систематический и организованный характер, русское народное сопротивление также обретало сознательный характер и организованные формы.
Как наиболее эффективно гасят лесные пожары? Нужно устроить «встречный пал»: пустить такой же пожар навстречу огненному валу. Такой же, но в обратном направлении и под контролем человека. И тогда два огня просто пожирают друг друга и пожар прекращается. Именно так и возникло в начале XX века русское национальное движение: как пожар народной контрреволюционной стихии, призванный поглотить стихию революционную. Задача простая, необходимая и разумная: ведь охранителей в обществе по определению всегда намного больше, чем революционеров.
История русских национальных организаций сегодня неплохо изучена и изложена в трудах историков В. М. Острецова, С. А. Степанова, В. В. Кожинова, О. А. Платонова, Д. А. Коцюбинского и др. Я лишь даю выжимки из нее, хронологически выстроив и структурировав повествование.
Первой правой национальной организацией стало Русское Собрание (РС, устав утвержден 26.01.1901). Задачи по уставу: «Ознакомить общество со всем, что сделано важного и своеобразного русскими людьми во всех областях научного и художественного творчества». Первыми учредителями стали 120 человек, первоначально посвятив свои встречи истории русской культуры. Но среди них уже были и те, кто в последующем встал в ряды борцов с революцией. В 1904 году отделения РС возникают в Киеве, Варшаве, Казани, Перми, Вильне и др. Эти отделы становятся организованными центрами будущих правых партий. В конце 1904 года в Петербургском университете создается первое монархическое объединение – Кружок русских студентов. Так было положено начало русским правым студенческим организациям.
Русское Собрание издавало с 1903 года еженедельник «Известия Русского Собрания», а также «Сельский Вестник», «Пахарь» и «Русское Дело», журнал «Мирный Труд» (Харьков), «Русь православная и самодержавная» (Казань), «Русский Листок», «Русская Речь» (Одесса) и ряд других печатных органов.
Грозный 1905 год, нанесший первый массированный удар по самодержавной исторической России, вызвал к жизни многие новые организации, родственные Русскому Собранию, но уже явно заточенные на политическую борьбу с ниспровергателями устоев. Это «Лига Московских патриотов» (в Петербурге отделение Московской патриотической лиги сразу же передает в полицию список крамольников из 3 тысяч человек), «Бессарабская патриотическая лига», «Общество националистов» Киева и Одессы, «Русское Вече» в Вильне, партия «Минин и Пожарский» в Нижнем Новгороде и многие другие. В Твери в мае 1905 года образуется «Народный Союз», ведущий активную разъяснительную работу среди солдат и рабочих. Всевозможные общества борьбы с бунтом возникают в Приднепровье в течение лета 1905 года. В Тифлисе (Тбилиси) железнодорожные рабочие образуют Патриотическую лигу. В Богодухове Харьковской губернии возникло Братство борьбы с крамолой. В Феодосии – Лига патриотов. В Холмской губернии начинает действовать общество «Самодержавие и Церковь». В Тамбове около 400 железнодорожных рабочих вступают в монархическую организацию. Особенно массовой была созданная рабочими Иваново-Вознесенска Самодержавная народно-монархическая партия. Летом 1906 года рабочие этой активной партии пообещали расправиться с рабочими Ярославля, если те вздумают бунтовать, а в феврале 1906 г. послали свою депутацию к императору. В Киеве, кроме Русской Монархической партии и «Союза Русских людей», в эти же дни возникает Киевский патриотический рабочий союз, а позже – общество «Двуглавый орел». В Нижнем Новгороде возникло общество «Белое знамя». Большую роль в последующем сыграли создатели Курской народной партии. Здесь возникла боевая дружина численностью около 500 человек. В Туле железнодорожные рабочие образуют союз «За веру и царя». В течение зимы и весны 1905 года более чем в 60 городах возникают отделения Монархической партии. В Вильне и Минске – «Окраинный Русский Союз». В Астрахани и Саратове появилась Народно-Монархическая партия. Возникло даже довольно экзотическое «Общество по изучению иудейского племени» (председатель – член Союза русского народа Н. Н. Жеденев).
Все главные правые политические организации были созданы в промежуток с осени 1905 года по лето 1908 года. Они создавались стихийно, как русское народное противодействие против революционного бесчинства, нередко принимавшего вызывающие формы кощунственных налетов на церкви, крестные ходы, глумлений еврейских боевиков над святынями русского народа. О чем выразительно писали многие, в том числе В. В. Шульгин в книге «Что нам в них не нравится» (1927), посвященной русско-еврейским отношениям.
Главным результатом такого стихийного русского народного антиреволюционного движения стало создание Союза Русского Народа (СРН), а кульминацией схватки контрреволюционеров с революционерами (то есть русско-еврейской войны) – события 1905–1907 годов, окончившиеся разгромом антирусских сил[190].
СРН был создан в октябре-ноябре 1905 года в самый разгар революции. Инициатива создания Союза Русского Народа принадлежит сразу нескольким видным деятелям монархического движения начала XX века – врачу Александру Дубровину, художнику Аполлону Майкову и игумену Арсению (Алексееву). Но основные усилия по созданию СРН были предприняты известным литератором и политическим деятелем Владимиром Пуришкевичем, который стал товарищем председателя Главного совета Дубровина и ведущим автором органа Союза – ежедневной газеты «Русское знамя».
Огромную роль сыграл тот факт, что один из наиболее высокопоставленных и дальновидных представителей русской элиты, великий князь Николай Николаевич, дядя Николая Второго, пользовавшийся большим влиянием на царя, вступил в СРН и покровительствовал ему. Он, как и многие другие передовые люди России, понимал, что только сам народ сможет справиться с революционным брожением в собственной своей среде. Вдохновленные этим высоким примером, в СРН вошли весьма многие выдающиеся русские люди: академики Менделеев и Соболевский, профессора Никольский, Иловайский, Забелин, Бутми, Созонович, Залеский, Вязигин, ректор Новороссийского ун-та проф. Левашев и др.; поэт Кузмин, писатели и публицисты Константин Мережковский, Тихомиров, кн. Волконский; художники Васнецов, Нестеров, Корин; святой праведный Иоанн Кронштадтский, будущие патриархи Тихон и Алексий Первый и другие, в том числе пятеро будущих святых новомучеников. Среди членов-учредителей и руководителей отделов СРН были и представители купечества: петербургские купцы Полубояринов, Баранов, Воронков, Сурин, астраханский купец Тиханович-Савицкий, киевский купец Постный, уфимские купцы Бусов и Лаптев, казанские купцы Кукарников и Перов и др.
Само собой разумеется, устав гласил, что членами Союза «могут быть только природные русские люди обоего пола, всех сословий и состояний, преданные целям Союза, давшие признание, что они твердо осведомлены о целях союза, давшие при вступлении обещание не вступать в общение с какими-либо тайными сообществами, а также какими-либо организациями, преследующими цели, несогласованные с задачами Союза».
Первой публичной акцией нового Союза, где он продемонстрировал свою силу, стал митинг 21 ноября 1905 года. Его участник – видный монархический деятель П. А. Крушеван вспоминал: «Помню первый митинг Союза Русского Народа. Он состоялся в Михайловском манеже. На митинге собралось тысяч двадцать народу. <…> Митинг прошел при необычайном воодушевлении, не поддающемся описанию. Это были величественные и потрясающие минуты народного объединения, которых никогда не забудут те, кому довелось пережить их. Все грани, все сословные и социальные перегородки исчезли; русский князь, носящий историческую старинную фамилию, стоял бок о бок с простолюдином и, беседуя с ним, волновался общими чувствами; тут же, в толпе, был и известный государственный деятель, были генералы, офицеры, дамы… Но над этой пестрой массой, сливая ее в одно существо, властно царила одна общая душа, душа народа, создавшего одно из величайших государств в мире и теперь угнетенная опасеньем, что и храм, созданный трудом десятков поколений, и народные жертвы, и подвиги предков – все это рухнет бессмысленно под натиском врагов, которые уже рубят устои, поддерживающие священный храм».
В феврале и апреле 1906 года состоялись, соответственно, Первый и Второй съезды русских людей (характерное название, характерная инициатива), призванные выработать стратегию противодействия революционной угрозе. На обоих уже присутствовали делегаты от СРН.
В течение 1906–1907 годов в различных городах страны было открыто более 3000 отделов СРН. Многие местные отделы издавали свои печатные органы, которые порой были достаточно влиятельными. Наиболее известными из них являлись: «Вече» в Москве, «Русский народ» в Ярославле, «Русская правда» в Астрахани, «Курская быль» в Курске, «Почаевские известия» в Почаеве, «Русская речь» и «За Царя и Родину» в Одессе, «Минин» в Нижнем Новгороде, «Русь Православная и Самодержавная» в Казани, «Друг» в Кишиневе, «Русское дело» в Екатеринославе, «Черная Сотня» в Харькове, «Набат» в Симферополе, «Жизнь Волыни» в Житомире, «Сусанин» в Красноярске и др.
Историки насчитывают до 2 млн русских людей, связанных с деятельностью Союза Русского Народа.
В составе Союза, руководимого отборной русской интеллигенцией, наряду с титулованной знатью было очень много простых людей: ремесленников, кустарей, мелких служащих и др. городских жителей. СРН всегда стремился привлечь на свою сторону наемных рабочих. И весьма преуспел: их участие было очень активным. Особенно в Петербурге, Одессе, Иваново-Вознесенске, Екатеринославе, Ярославле, Москве, Киеве. На целом ряде фабрик и заводов столицы существовали сильные отделы Союза, особенно на Путиловском и Невском судостроительном заводах.
Однако подавляющее большинство членов СРН составляли крестьяне: в первые годы XX столетия во многих губерниях Российской империи крестьяне записывались в черносотенные организации целыми селами.
Очень важно отметить этот факт, говорящий о том, что две внутренние войны, протекавшие тогда в России – крестьянская и русско-еврейская – к тому времени еще шли параллельно, еще не слились между собой, и еврейская организующая сила еще не оседлала волну крестьянской анархии и бунтарской стихии, что произошло только к концу Германской войны.
Это поразительно, но в тот момент Союзу Русского Народа удалось сплотить, с одной стороны, чисто дворянские организации (например, Союз русских патриотов и Союз земледельцев), а с другой – народные структуры (Общество Хоругвеносцев, Общество активной борьбы с революцией, нижегородское «Белое знамя» и сотни других). Когда в октябре 1906 года открылся Третий Всероссийский съезд русских людей в Киеве, СРН уже стал крупнейшей монархической организацией (из 166 делегатов съезда 67 были членами Союза). Эта его роль была признана представителями всех монархических организаций.
На этнической войне
На самом деле удивляться нечему, ибо учреждению Союза предшествовали страшные месяцы необъявленной псевдогражданской войны, когда в ожесточенной схватке сошлись две стихии: революционная, инородческая по преимуществу, и контрреволюционная, преимущественно русская народная. И русская стихия в тот раз сумела сплотиться поверх сословно-классовых барьеров – и пересилила.
Факт важный и знаменательный, указывающий на способность нации сплотиться в этнической войне перед общей угрозой, отбросив поверхностные общественно-политические соображения и мотивы. «Идет война народная, священная война!» – могли бы спеть ее участники, если бы знали слова.
В этой борьбе русским людям вновь и вновь приходилось нести жертвы и потери. С первых дней существования Союза Русского Народа против него был развязан кровавый террор, жертвами которого стало несколько десятков руководителей и активистов местных отделов. Первый громкий теракт произошел уже 27 января 1906 года в Петербурге, когда была взорвана харчевня «Тверь», где на средства Союза получали бесплатный чай и кушанье лишившиеся работы вследствие сокращений рабочие Невского судостроительного завода. Харчевня была излюбленным местом сбора рабочих-монархистов. Вечером 27 января, когда неизвестными злоумышленниками через окно и стеклянную дверь были брошены 2 бомбы, там было около 50 рабочих. На месте были убиты члены СРН – 40-летний В. Н. Королев и 18-летний А. В. Барабанов, много рабочих было ранено, из них 6 тяжело. Тяжело был ранен и рабочий-дружинник М. Принцев, который находился неподалеку и, услышав взрывы, бросился на помощь. Навстречу ему бежали несколько подозрительных типов, которые на требование остановиться начали стрелять. П. Ф. Булацель в «Русском знамени» в статье «Кровавое злодеяние» писал, что этот день «останется памятен в истории русского государства. До сих пор шайка негодяев, науськивавшая из-за угла убийц против министров, честно служивших Царю и Родине, уверяла, что революционеры ведут борьбу только против правительства. Теперь ясно, что война объявлена всему Русскому Народу. Русская кровь пролилась. Вызов Русскому Народу брошен».
В 1906–1907 годах многие видные деятели Союза пострадали от революционного террора. Среди жертв покушений оказались: руководитель Одесского отдела граф А. И. Коновницын, председатель Почаевского отдела, настоятель Почаевской лавры архимандрит Виталий (Максименко), почетный председатель Тифлисского патриотического общества священник Сергей Городцев, руководитель Симферопольского отдела Семен Гранкин, основатель общества «Двуглавый Орел» Г. И. Вишневский, один из организаторов Киевского отдела купец Ф. Постный и многие другие.
Но основными жертвами революционных убийц становились рабочие и крестьяне. Всего, по данным Павла Булацеля, приведенным в его книге «Борьба за правду», с февраля 1905-го по ноябрь 1906 года были убиты и тяжело ранены 32 706 человек простого народа, не считая представителей органов правопорядка, офицеров, чиновников, дворян и сановников. Многие из убитых были руководителями местных отделов Союза, активными участниками организации. Большое количество террористических актов проводилось на митингах, крестных ходах и шествиях, проводимых Союзом Русского Народа. Революционеры устраивали провокации, демонстративно ломали кресты, топтали их ногами, плевали на иконы, выкалывали глаза царю на портретах…
Итак, мы видим, что задолго до Октябрьской революции и Гражданской войны 1917–1920 годов в России уже шла псевдогражданская, а на деле – антирусская этническая война в виде взаимного террора. Наиболее яркие эпизоды этой псевдогражданской войны вошли в историю под псевдонимом «погромов».
Дело все в том, что революционное действие рождало противодействие огромной силы. Создавались даже чисто еврейские, но черносотенные организации, к примеру, в 1905 году в городе Петроков по инициативе местного раввина. А в 1906 году сразу два черносотенных союза были созданы евреями Белостока: Агудас иегудим (Союз евреев) и Агудим ахим (Братство). Их цель – борьба с демократами, с еврейским рабочим движением.
Однако в целом еврейство представляло собою, бесспорно, революционную антирусскую стихию. Таков исторический факт.
Поделиться книгой: