Кровавое родство

Он также угадал, что сенату Гамбурга известно о происшедшем у Фризских островов.

С помощью своих шпионов он узнал, что Штертебекер разбил голландского герцога, его самого убил, а уцелевшие корабли взял себе.

Было ясно, что битва эта была в пользу Кено-том-Броке, за что последний, конечно, должен быть очень благодарен Штертебекеру.

Поэтому можно было заключить, что Кено-том-Броке вступил в союз с Штертебекером. В Гамбурге хорошо знали, что виталийцы после раздоров с англичанами нуждаются в пункте в Немецком море, где бы они могли сбыть награбленное ими добро.

Тайные агенты в Эмдене донесли сенату, что туда прибыл грандиозный виталийский флот с индийским «кораблем золота».

Гамбургский сенат сознавал свое бессилие против виталийского флота, поэтому он решил путем дипломатии, запугиванием фризского князя поймать Штертебекера в свои руки.

Гамбуржцы знали, что Клаус находится в замке Аурих, и Альберт Шрейе с Иоганном Нанне, заклятые враги Клауса, взялись заманить его в западню.

Они были слишком хитры и могли очень легко обмануть прямодушного Штертебекера, как и застращенного Кено-том-Броке.

Фризский князь принял ганзейских послов с большими почестями и с видимо радушным лицом, в чем ганзейцы, впрочем, не верили ему.

Шрейе и Баннэ многозначительно переглянулись, но продолжали дипломатически играть свою роль.

С большим нарядом их повели в приготовленные для них хоромы, где они переоделись в нарядное платье.

В рыцарской зале устроен быль в их честь великолепный пир, на котором дочь князя Фолька должна была услужить высоким гостим.

— Это, кажется, ваша милая дочка, князь фон Аурих-и-Эмден, — заговорил Альберт Шрейе с дружественной улыбкой. Но кто бы внимательнее взглянул в глаза этого хитрого сенатора, тот увидел бы в них скрытую злобу.

Кено-том-Бреке и не предчувствовал еще той ловушки, которую приготовил ему лукавый гамбуржец. Поэтому он простодушно ответил, что дочь у него единственная и самое дорогое на свете.

— Можно себе представить, какой ужас наполнил ваше родительское сердце, когда вы узнали о похищении голландским герцогом вашей дочери, — продолжал хитрый Шрейе.

Лицо Кено-том-Броке немного побледнело. Он испытующе посмотрел на посла и заметил подсматривающий взор последнего.

Через секунду, однако, лицо его приняло прежнее невинное и дружеское выражение.

Альберт Шрейе продолжал:

— Какое счастье для вас, князь том Броке, что встретили «Буревестника» Клауса Штертебекера, без помощи которого едва ли вам удалось бы снасти вашу доченьку. Кто знает, где она была бы теперь; во всяком случае уж не в своем прекрасном замке фон Аурих.

Кено очень удивился, что этот советник уже знает о всех событиях, но решил, однако, отрицать до крайности присутствие Клауса в замке фон Аурих.

Шрейе заметил, какое впечатление произвели его слова на князя и обменялся с остальными послами взглядом: он считал князя уже пойманным.

— Вы, должно быть, очень благодарны этому Штертебекеру. Но что значит одно доброе деяние против сотен и тысяч преступлений этого отвергнутого законом, проклятого разбойника!

Кено не смел ответить на эти обвинения его кровного друга. Шрейе же продолжал:

— Вы знаете, впрочем, что принесет вам победа над голландцами. Вы против них бессильны, а они наверное поражение, нанесенное вами с помощью Штертебекера, вам не простят.

Броке стонал под тяжестью этих слов. Все это было верно.

Не мог же он сказать ему, что обеспечился союзом с виталийскими братьями.

Теперь он пробовал ответить послу на его слова, иначе он чувствовал, что совсем теряет почву под ногами.

— Поэтому-то я стремлюсь соединиться с Гамбургом, — поспешил он. — Поэтому-то я и ездил в Гамбург просить Сенат оказать мне помощь и вступить со мною в союз.

— И по поручению города Гамбурга мы и пришли, чтобы упомянутый союз с вами окончательно заключить, — оказал Альберт.

Кено-том-Броке вздохнул свободнее, он и не подозревал, какую западню готовил ему этот лукавый гамбуржец.

— Конечно, и вы с вашей стороны, — продолжал советник, — должны строго охранять договор. Враги Гамбурга должны быть также и вашими врагами, — добавил Шрейе с возвышенным тоном.

Кено-том-Броке поник головой и опустил глаза.

— Вы молчите, князь фон Аурих, — сказал советник строго. Он встал и важно упершись руками о стол продолжал: — От имени Сената города Гамбурга я требую ясный ответ. Если вы не согласитесь на это условие, то между нами нет никакого договора.

Предводитель фризов молчал; только задушенные стоны по временам вырывались из его груди. Он знал, что Штертебекер за стеной слышит каждое слово.

Такого внезапного оборота беседы Кено не ожидал. Он бессомненно хотел спасти Штертебекера, но дабы не лишиться помощи гамбуржцев, он по крайней мере должен был притворяться выдающим его.

Но как отнесется к этому Штертебекер, слушавший все? Катастрофа была неминуема.

Альберт Шрейе напирал на него. Он вынул сверток пергамента и торжественным, но холодным тоном сказал:

— Смотрите, князь Фризский, Эмдена и Ауриха, вот договор наш. Мы уполномочены его исполнить и подписать, если вы согласитесь на постановленные условия в договоре, главное из них: выдача находящихся у вас врагов Гамбурга.

При этих словах Кено вскочил, как ужаленный, с своего места. Он побледнел весь и не мог говорить.

Но Шрейе неумолимо продолжал:

— Это бесполезно отрицать, Кено-том-Броке. Сенат знает, что Штертебекер в ваших руках. Правда это или нет?

Предводитель Фризов с трудом выговорил:

— Нет, того, кого вы ищите, здесь нет.

Но его нерешительный голос говорил, что это неправда.

— Вы лжете, Кено-том-Бреке, — вскричал сенатор. — С такими господами мы не вступаем в союз; я разорву договор….

Одну секунду он медлил, чтобы видеть впечатление этих слов. Тогда он поднял сверток пергамента вверх, желая разорвать его на части; остальные сенаторы поднялись и грозно взглянули на князя.

— Стойте! — вскрикнул Броке хриплым голосом. Шрейе, как бы недоумевая, вопросительно посмотрел ни него.

— Вы хотите что-нибудь оказать, прежде чем я разрываю договор на куски? — спросил сенатор.

— Да, — бормотал он.

— И вы выдаете его Гамбургу?

Кено не решался ответить.

— Мы требуем решительный ответ, — гремел Шрейе, — иначе уничтожаю договор.

— Я хочу… его выдать! — задыхался князь.

Как подкошенный свалился он в кресло и бессильно опустил голову.

Сенатор торжествующе посмотрел на окружающих. Гамбург победил.

Лучший друг начальника пиратов на их стороне. С сатанинской улыбкой подал Шрейе князю перо, чтобы подписать договор.

Князь бессильно взял перо и подписал.

Но как только это было сделано, совершилось нечто, что изменило всю картину.

ГЛАВА IV. Адское мошенничество

Кено-том-Бреке еще не успел подписать договор, как двери с шумом распахнулись и в залу влетел Штертебекер.

— Что здесь такое? — загремел он на сенаторов, которые страшно перепугались.

Альберт Шрейе, однако, не потерял присутствие духа; он ожидал этого.

Он смело выступил против короли виталийцев и сказал:

— Князь фон Эмден-Аурих заключил с свободным ганзенским градом Гамбургом союз, по которому вы, Клаус Штертебекер, начальник банды разбойников, передаетесь в наши руки.

— Это предательство! Позорная измена! — вскричал Штертебекер, как разъяренный лев, — Кено-том-Бреке мой кровный брат. Это вы его принуждали так позорно поступить. Но погодите, подлые мерзавцы, за это неслыханное мошенничество я с вами рассчитаюсь!

С этими словами он бросился на сенаторов, чтобы задушить их своими железными руками. Как гость в крепости, он не носил оружия.

Но Альберт Шрейе угрожающе выступил против Штертебекера и сказал:

— Остерегись, наглец, задеть послов. Ты поплатишься за это!

Сенатор сразу заметил, что Штерребекер безоружный. Двери, через которые послы вошли, он нарочно велел не закрыть. Теперь, по условленному знаку, в залу моментально ворвались вооруженные люди.

Прежде чем Штертебекер успел броситься на своего противника, он был окружен. На голову накинули ему пальто, и дюжина крепких рук повалила его на пол.

Через минуту он был связан по рукам и ногам, так что не в состоянии был шевельнуться.

Кено не двинулся с места для спасения Клауса. Он знал, что это бесполезно.

Правда, Фризский князь мог с помощью виталийцев из Эмдена взять все посольство в плен.

Но какая же польза? Конечно, он бы победил, Но тотчас же Гамбург пошел бы на него, чтобы наказать за измену против неприкосновенных послов, и лишил бы его трона.

Он допустил, чтобы Штертебекера запирали в самую крепкую башню, заковали в цепи. Он так далеко ушел в своей «дипломатии», что даже благодарил гамбуржцев за освобождение от Штертебекера, которого он вынужден был принять.

Альберт Шрейе был слишком хитрый, чтобы верить князю, Он знал, что Кено в душе верен Штертебекеру, но, боясь гнева Гамбурга, вынужден был примириться с этим. Однако он притворился верящим и сказал:

— Вы сдержали договор с Гамбургом, князь Кено-том-Броке. Поэтому и мы теперь подпишем этот договор. Печать нашего города, как видите, уже есть.

Все сенаторы подписали договор, после чего Альберт Шрейе, передавая его Кено, сказал:

— Теперь вопрос, как перевозить Штертебекера в Гамбург. Говорят, что он обладает геркулесовой силой и разрывает цепи как нитку.

— На дворе крепости я видел большую железную клетку, служащую, видно, для перевозки диких зверей, — вмешался Иоганн Нанне. — Может быть, князь одолжил бы союзному Гамбургу эту клетку. Она хотя слишком большая, но зато надежное это место для Штертебекера.

— Так ли? — обратился Шрейе к князю.

— Да, — ответил тот. — Это клетка четырех львов, которых крестоносцы привезли с собой с востока. Львы тут издохли. Эту клетку можете взять.

Кено говорил это весьма охотно. Он беспрестанно думал о том, каким образом освободить своего кровного брата, не причинив себе этим вреда.

С львиной клеткой открылась возможность помочь другу. Хитрый, как лисица Кено, дабы не возбудить подозрения у сенаторов, устроил для них роскошный пир, на котором вино лилось ручьями, и Кено все время уверял сенаторов в своей искренней радости по случаю заключения договора.

Но лишь только послы удалились на покой, как Кено в строжайшей тайне отправил гонца в Эмден известить Годеке Михаеля о случившемся.

Виталийцы должны были напасть на гамбуржцев, когда эти перейдут на свою территорию.

Годеке Михаель, узнав о случившемся, впав в такую ярость, что хотел тотчас грянуть на крепость Аурих и взять все посольство в плен.

Но гонец возразил, что Кено-том-Бреке именно это строго запретил, потому что оно навлечет подозрение за него.

— Этого ни в коем случае не должно было случиться. Гамбуржцы никогда не должны узнать, что Кено побудил виталийцев к нападению.

— Ладно! — ворчал Годеке Михаель. — В таком случае мы освободим нашего льва из клетки, и тогда горе вам, лавочники! Однако, эта история на руку мне: теперь отплачу моему Клаусу долг за свое освобождение из рук этих же проклятых гамбуржцев.

ГЛАВА V. Штертебекер расчитывается

В то время как виталийцы сделали первые шаги к освобождению своего короля, последний вовсе не бездействовал. Он все обдумывал планы, как освободиться из темницы, в которую его так позорно заманили.

Он заметил, что ключник всегда сам приносит ему скудную пищу. Видимо, он поручился Альберту Шрейе своей головой и потому очень усердно исполняет свою службу.

Он являлся не только с пищей по несколько раз в день нарочно для того, чтобы удостоверить, что пленник не убежал еще.

На этом-то он и строил свой хитрый план. Он заметил, что ключник носит при себе все ключи; если овладеть ими, тогда он выиграл эту партию.

Ключник же был очень осторожен и, войдя к пленнику, всегда оставался на таком расстоянии, которое было длиннее, чем цепи, сковавшие Штертебекера. Нужно было в этом перехитрить ключника и так его заманить, чтобы можно было схватить его руками.

Вскоре Клаус составил план, которого к вечеру решил привести в исполнение.

Услыхав знакомые шаги, Штертебекер стал производить в одном углу равномерный шум посредством двух звеньев своих цепей, которых тер одно о другое. Казалось, будто пилят железо. По временам Клаус постукивал цепями, как бы пробуя их крепость.

Ключник тотчас услыхал этот «подозрительный» шум и от ужаса чуть не уронил миску и кувшин с водой, которых носил. Поставив их на пол, он подкрался к двери, чтобы слушать. Шум продолжался.

— Он пилит свои цепи, — бормотал ключник. — Чорт знает, как он добыл напильники, ведь я же его обшарил везде. Какое счастье, что я тут. Меня так скоро не обманет, знаю их штуки.