Сладкая жизнь Солёной Балки

Когда заехали на территорию соседнего колхоза, Иванов задремал, а Лысенко начал мне рассказывать, как он фронте был пулеметчиком и заставлял своего второго номера высовывать на палке или на штыку, пилотку, чтобы выманить немцев на выстрел, а сам пытался – заметить это место и дать туда очередь из пулемета. Иногда это получалось успешно.

Услышав это, проснувшийся Иванов, иронически спросил у него: «А ты что, был на фронте!?», «А як же, – ответил Василий, – був, кулэмэтчиком!». «А сколько ты там был?» – Иванов. «Пивтора мисяца, потом раныло и демобилизовалы» – Лысенко. Иванов закатился смехом: «Ха, пивтора месяца! А я был на фронте почти три года!». На что Лысенко равнодушно ответил: «Та так, як ты, буты писарчуком в штаби, можно було и десять рокив воювать!». Тут уже взорвался такой же не выдержанный Иванов: «Да какой ты водитель! По три месяца путевки в карманах носишь, твоя Наталья, когда брюки стирает – приносит их в бухгалтерию, девчата их принимают и обрабатывают, она же секретарь сельсовета!».

Ответный ход Лысенко – он останавливает машину и заявляет, что с такими дураками, как этот бухгалтер, он больше никуда не едет, то есть – бастует. «А раз так!» – Иванов выскакивает из машины и пешком направляется домой. Им-то ничего, а я же парторг, и через десять минут начинается заседание бюро.

Кричу Иванову, чтоб вернулся – бесполезно, заставляю Лысенко ехать за ним – не хочет. Время идет. Выхожу из машины, открываю дверь водителя и «вежливо» говорю Лысенко: «Или вы едете за Ивановым, или я вас высаживаю и еду сам в район!». Видимо, подействовало. Поехали, естественно, опоздали…Они нашли друг друга, наскочила коса на камень…Этот мелкий эпизод, тоже из нашей ащелисайской жизни, подробно описан в моей книге «Академия жизни». Бывало всякое, и грустное, и смешное, и что-то даже посредине…

Кстати, а фронтовик – пулеметчик, Лысенко Василий Алексеевич, был отмечен двумя боевыми орденами: Орденом Отечественной Войны (ну их давали при Горбачеве всем участникам боевых действий), а вот другая его боевая награда, – Орден Красной Звезды, нашла своего героя только в 1971 году.

Мы с тобой, дорогой читатель, договорились, что останавливаемся и уделяем внимание, в первую очередь, тем семейным корням, которые прямо или косвенно, повлияли на судьбу Ащелисая за прошедшие годы. Да, каждый семейный корень и отдельные люди, каким-то образом влияли на развитие села, но не все одинаково и никуда тут не денешься. Пойдем дальше по «корням»:

Синица.

Это не про птиц, а про людей. Семьи с такой фамилией, и в Ащелисае, и в других соседних селах – не редкость. Я уже упоминал ранее Ивана Никифоровича Синицу из села Джусала и о наших с ним почти «родственных» отношениях. В том селе была у него семья, но у меня с её членами не было общений, кроме племянницы деда Ивана, нашей бригадной поварихи. Зато в Ащелисае, людей с такой фамилией, я знал многих.

Первым в этом списке был, естественно, глава семьи – Синица Порфирий. Когда я по приезду в МТС, вышел на работу, то меня направили к нему в помощники. Он тогда работал механиком по сельхозмашинам. Была зима, весь большой машинный двор МТС был завален снегом. Раньше все комбайны на зиму собирали в МТС, так как только в центральной мастерской можно было их зимой ремонтировать. Ремонтный сезон в МТС начинался с ремонта тракторов, которые надо было подготовить к началу весенне-полевых работ. Тракторы, которые в этом году в ремонте не нуждались – оставались на месте, в колхозных бригадах, выполняли там сезонные работы или просто стояли до весны. Те, которые требовали ремонта, по определенной очереди и по-бригадно, направлялись в Ащелисай. Прицепную сельскохозяйственную технику (бороны, сеялки, плуги, культиваторы и т. п.), ремонтировали в бригадах, по колхозам. А новая сельхозтехника из этого списка, как правило, в разобранном виде, лежала по видам, на территории двора МТС. Ожидающие своей очереди на ремонт (после тракторов), комбайны, выступали зимой в виде определенных «снегозадержателей» и из-за них, весь двор МТС, был завален снегом, и не просто снегом, а утрамбованным буранами, многометровым слоем. Где-то там, в снежной глубине, на земле лежали разобранные комплекты всевозможных сельхоз машин. Так как я приехал зимой, то кроме снега, на том месте больше ничего не видел, и не знал, что там и где лежит. Вскоре, бригады начали готовиться к посевной, пошли ежедневные выписки и получения этой техники бригадами. А где её искать под многометровым снегом? Синице выделили несколько человек молодых ребят из живущих в Ащелисае, комбайнеров (раньше это была отдельная каста) и он нами командовал при раскопках. Порфирий Кондратьевич был веселым, флегматичным, несколько даже вспыльчивым иногда человеком, но никто, кроме него не знал, где, что и в каком количестве, лежит под снегом, то есть, где нам копать лопатами, чтобы быстро отпустить какой-то бригаде нужную технику, собранную или в разобранном виде. И он, никогда!!! Не ошибался!. Без всяких записей и справочников, он всегда точно указывал место, где лежало то, что было нужно найти.

Работавшие со мной ребята и представители получателей из бригад, часто не верили, что он такой «всевидящий». Иногда даже спорили между собой, чаще всего на водку. И всегда – тот, кто не верил в способности механика, – проигрывал.

В 1956 году, в паузе между посевной и сенокосом, нас, человек пятнадцать механизаторов, в основном, комбайнеров, живущих в общежитии МТС, собрали из бригад и объявили приказ – срочно всю территорию МТС огородить деревянным забором. А то, мол, машинный двор, превратили в двор проходной: кто откуда хочет – заезжает, при любой погоде, все, что угодно можно вынести с территории и на все четыре стороны, ну и т. д.

С этой целью, закупили два вагона лиственного леса, его было надо распилить на доски и из него же вырезать столбы. Бригадиром над нами поставили Порфирия Синицу. Мы перевезли два вагона леса на территорию колхоза «Передовик», сложили рядом с колхозной пилорамой, устроенной рядом с речкой. МТС взял на время в пользование пилораму вместе с пилорамщиком, Петром Кухливским, и мы с пяти часов утра-до десяти, и снова с пяти вечера до темна, пилили доски. Днем было под сорок градусов жары, и работать было тяжело. Выручала находящаяся рядом речка. Заготовив материал для забора – начали его строительство. Трудно было копать ямы под столбы. Территория двора МТС за многие годы так утрамбовалась и высохла, что земля превратилась в камень и никакая лопата её не брала. Но выкопали мы те 480 ямок, заготовили столбы и рейки, и вот тут я в первый и последний раз в своей жизни, был обруган многоэтажным матом. От того же Синицы. Я выставлял по ямам столбики, а он – командовал их выравниванием. Когда мы уже поставили часть столбов, я посмотрел на их ряд со своей стороны, подошел к нему и сказал: «Порфирий Кондратьевич, – так неровно же столбы стоят!» и тут же получил от него сдачу: «Слухай, Васыль,! А нэ пишов бы ты к… такой мать! (Он сказал более длинную фразу, мне её просто неудобно дословно приводить). Ты глянь на нього! Та ты знаеш, шо зелизна дорога – и то нэривна, а ты хочеш, шоб забор тоби ривно стояв!?». Больше я к нему с советами не совался, хотя, сколько бы я с ним не пересекался, в последствии, он всегда относился ко мне по-доброму, как к внуку, помня, наверное, нашу привязанность с дедом Иваном, его братом из Джусалы.

Порфирий за долгие годы работы в системе МТС, здорово означил себя, как мастер, пусть небольшого, но серьезного дела, каким являлось обеспечение нужд всей зоны в сельхозмашинах. Он знал всегда, чего и сколько надо, сам выезжал за необходимым в Актюбинск, на базы Сельхозснаба, а это все зимой, на тракторах, в любую погоду и т. д…Его знали и уважали в Ащелисае и в окружающих селах зоны МТС.

У Порфирия Синицы, было три сына. Самым заметным и уважаемым, оставившим действительно достойный вклад в ащелисайскую жизнь, был старший – Александр Порфирьевич. Фронтовик – танкист, после войны работал на тракторе, а потом – многие годы был бригадиром тракторной бригады в колхозе «Передовик». Вошел навсегда в историю Ащелисая, не только как прекрасный организатор производства, но и как воспитатель, через руки которого, прошел не один десяток молодых механизаторов, ставших впоследствии настоящими мастерами. Это был Крестьянин с большой буквы, порядочный, честный, достаточно веселый и общительный. Прекрасный семьянин. Мне посчастливилось работать с ним рядом долгие годы. Знал его еще со времен МТС. Его отметил в памяти не только Ащелисай, его высоко отметило и бывшее большое государство: Ордена – Ленина, Октябрьской Революции, многие боевые и трудовые награды – тому подтверждение.

Неплохими, добросовестными и ответственными ребятами, были его младшие братья – Иван и Михаил. С ними тоже приходилось общаться в разных обстоятельствах и могу сказать о них только хорошее. Семейный корень Синица, пусть и не большой, по ащелисайским меркам, но очень крепкий и довольно заметный. Он тоже вошел в историю соленой балки – достойно и навсегда. Очень близким по многим показателям к этому семейному корню, был в Ащелисае и следующий корень:

Лебеденко.

Главой этого корня был Федот Наумович Лебеденко. Легендарная в поселке личность. Тоже работал механиком в МТС, больше занимался зерновыми комбайнами. Как и большинство специалистов МТС, это был первоклассный практик, знавший тот же комбайн до самого малого винтика. У большинства наших механиков тех времен, за плечами было, как правило, несколько классов школы и какие-нибудь довоенные еще краткосрочные курсы. Но они были все на своем месте, знали и понимали, когда, что и как надо делать и – главное – ДЕЛАЛИ! Лебеденко был одним из них. Не скажу, чтобы он был привлекателен внешне – большая голова, с большими ушами и очень большим, с толстыми губами, ртом и хриплым грубоватым голосом. Крепкими жилистыми кривоватыми ногами с огромными выростами-шишками с внутренней стороны, отчего он все лето ходил босиком. Ну – это внешне. А внутренне – он был совсем другим – не только добрым и доброжелательным, особенно к нам, молодым ребятам, а таким ненавязчивым постоянным Учителем, который всегда к месту и ко времени, появится рядом с тобой и покажет, что и как можно быстрее и лучше сделать. В этом плане он был похож на Порфирия Синицу, они собственно всегда рядом работали, оба отдавали себя любимому делу, за что их и уважали все механизаторы МТС, и не только они.

Помню, первый, уже мужской прикол, я получил именно от этой дружеской пары, в самый первый год моей самостоятельной работы. Вечер. Я иду по территории машинного двора МТС, где готовил к уборке комбайн, – в сторону общежития. Оно было рядом, через дорогу. Забор вокруг МТС, мы построим только через год, в 1956-ом, поэтому до того года, – все ходили – ездили через машинный двор, как кому вздумается.

Иду я, смотрю слева от меня, по ходу, на днище комбайновой жатки, подложив под себя какие-то доски, – сидят два механика – Лебеденко и Синица. Оба босиком (лето), оба уже раскраснелись и оживленно о чем-то беседуют. Когда я с ними поравнялся, Синица меня окликнул: «Васыль, а ну иды сюды!». Подошел. Тут в разговор вступил Лебеденко: «Кажуть, ты быстро бигать вмиеш?». Я промолчал. «Вмие» – поддакнул Синица. «Тоди – продолжал Лебеденко, – на двацять рублив…Сбигай… до магазыну, та прынэсы нам с Порфирием, бутылку перцовкы. А то, шось так мало показалось, шо аж додому йты нэ хочеця!». Они оба жили рядом с МТС, по первой улице, дома друг напротив друга, но видимо, домой им в тот день не очень хотелось, вот и отдыхали после работы…на рабочем месте.

Этот случай я много раз вспоминал по жизни, и, когда в мужских компаниях, нам чего-то не хватало, я часто спрашивал у кого-нибудь из окружающих товарищей: «Ты бегать умеешь?!..», а дальше все было понятно без слов.

Но Федот Лебеденко был не только известный на всю округу механик. О, он был Артист! Самый настоящий! Я видел, как он играл на сцене. Была у них в репертуаре одна коронная пьеса, кажется, называлась – «На царском троне». Федот Наумович играл там главную роль и как играл! Я видел несколько спектаклей в исполнении ащелисайского самодеятельного театра. В примитивном сельском клубе, на маленькой сцене, без всяких технических средств, они играли! И играли так, что мы, сидящие в зале, не замечали, где мы находимся, а переживали, смеялись и плакали, как в хорошем добротном театре. Лебеденко там блистал во всей своей артистической мощи. Слава про ащелисайский «театр» тоже расходилась по району и многие села, хотели бы увидеть игру наших артистов.

У Федота Наумовича было трое детей, сын и две дочери. С сыном Петром, мы работали вместе еще со времен МТС, был он отличный механизатор, комбайнер. А уже один из сыновей Петра, позже работал главным инженером нашего колхоза. Корень Лебеденко тоже оставил свой достойный след в истории соленой балки…А мы пойдем дальше, у нас, слава Богу, этих «корней», еще очень даже немало…

Думаю, будет уместно отметить один такой особенный, прямо цветущий букетом семейный корень. Стебли от этого корня настолько ярко и прочно сплелись с побегами других корней, что очень сложно будет будущим биографам людских судеб, во все этом хитросплетении разобраться. Речь пойдет о семейном корне:

Максименко.

Глава семьи – Григорий Максименко. Вот уж действительно семейный букет: Семь дочерей! И все выросли, и все почти вышли замуж в разные ащелисайские семьи, переплетая и дополняя новыми прочными нитями, уже имевшиеся до того меж корневые семейные связи. Именно этот корень, еще крепче связал между собой семьи Лысенко и Клевако, Лакшенко и Костыря… Эта «семерка», выплеснувшись в ащелисайский мир, не разбавила его, как казалось бы, должно быть, а, наоборот, еще больше объединила отдельные его звенья, способствовала его дальнейшему росту и развитию, через образование следующих новых семей, через детей, внуков и т. д. Очень достойная и нужная семья, прочно вошедшая в текущую жизнь соленой балки. А мы пойдем дальше:

Калашниковы.

Одна из тоже знаковых ащелисайских семей. Давно, еще при царской власти, поселилась в Ащелисае. Глава семьи – Емельян Калашников, сын его брата, Иван, был первым священником в Ащелисайской церкви. Четверо детей. Один сын и трое дочек. Старшая из всех детей, Пелагея, как уже было сказано, вышла замуж за Ивана Лысенко и способствовала появлению одного из «лысенковских» корней, о котором уже мы говорили, вторая сестра, Мария, вышла замуж за Иона Скопу, и тоже участвовала в образовании нового корня (Скопа), а еще одна сестра – Полина, пошла в семью Грузин, о которой мы поговорим позже.

Сын Емельяна Калашникова, отец моей жены, Нины Ивановной, Иван Калашников, в итоге, стал основателем нового «калашникового» корня. Воевал в Гражданскую войну с басмачами, участвовал в Великой Отечественной войне, был серьезно ранен. После войны, долгие годы возглавлял тракторную бригаду МТС, обслуживающую колхоз «Передовик». У них с женой, Марией Ивановной, было девять детей, правда, из-за сложных жизненных обстоятельств, осталось только пятеро. Из детей Калашниковых, в Ащелисае, осталась, на сегодня, одна младшая дочь; внуки и правнуки её, а также других детей, обосновались в селе Степное и ближайших городах России, а уже наши дети и внуки, Гурковские, которые тоже вышли из их рода, рассыпаны по многим местам, ближнего и дальнего зарубежья. Но, где бы кто из них не жил, все они знают и помнят свои ащелисайские корни. Тем более, – я уже говорил, что все наши трое детей, родились в Ащелисае. И гордятся этим.

Давайте, вспомним о нескольких корнях под общей фамилией:

Дмитрюк.

По жизни мне довелось познакомиться и близко общаться с двумя семейными ветвями под такой фамилией – Ивана Дмитрюка и Александра Дмитрюка. Истоки обоих ветвей уходят тоже к первопоселенцам по ащелисайской балке.

Ивана я не застал, зато застал его сыновей, Михаила и Николая. Вместе мы работали еще в МТС; после армии, я работал в колхозе, а они так и продолжали работать в мастерских бывшей МТС, уже под вывеской СРМ (спецремонтной мастерской). Оба были высококлассными и уважаемыми специалистами. Николай Иванович работал токарем, мы с ним входили в оперативную музыкальную группу при сельсовете, то есть, играли, когда власти это было надо, в день выборов или в другие праздники. Его дочь, Лариса, училась с моей старшей дочерью, Екатериной, в одном классе все десять лет. Сегодня Лариса Николаевна – директор своей родной Ащелисайской школы, уважаемый в селе и в районе человек.

С Михаилом Ивановичем – тоже часто пересекались по жизни, тем более, наши семьи всегда гуляли в одной постоянной компании. Николай был по характеру не очень сговорчивый, Михаил же в этом плане, был совсем другим, спокойным, рассудительным, добродушным.

С корнем Александра Дмитрюка, (у него было пятеро детей, три сына и две дочки), у меня были более тесные отношения. С главой семейства – работали вместе еще при МТС, потом долгие годы постоянно общался с его сыновьями – Николаем Александровичем, Михаилом и Павлом Александровичем. Потом Михаил куда-то уехал, а старший и младший, всю свою жизнь отдали колхозу, читай – Ащелисаю. Это были прекрасные, думающие механизаторы. Трактористы, комбайнеры, руководили подразделениями – и всегда они были среди лучших. С Павлом мы даже одно время занимались культпросвет работой, он заведовал клубом, а я был секретарем партийной организации колхоза. Бывали времена, когда мне приходилось садиться за штурвал комбайна, работая совсем в других ипостасях, и Николай, и Павел, всегда сами приходили мне на помощь, за что я им буду благодарен, пока буду жить. Знаешь, дорогой читатель, если нынешний профессор, академик и писатель, в одном лице, благодарит кого-то за помощь при работе им много лет назад, на комбайне, то в этом что-то есть такое, наше, крестьянское, славянское и природное. То есть то, на чем держалась всегда наша земля и чем жили наши люди, в том числе и по соленой балке.

С Павлом Дмитрюком, мы и сегодня поддерживаем живую связь. Совсем недавно, я послал ему свою новую книгу, «Семь жен Петра, кузнеца-гинеколога», вышедшую в Москве, в известной серии «Современники и Классики». Надеюсь, что ему и его потомкам, которых я к сожалению, не знаю, – понравится. Иметь таких хороших товарищей – большое счастье. Эти два корня Дмитрюков, тоже внесли свою лепту в общую ащелисайскую копилку, за что им соленая балка тоже будет благодарна вечно. Достойная фамилия и более, чем достойные люди. А мы пойдем с тобой, читатель дальше. Еще одна культовая ащелисайская фамилия:

Клевако.

В истории Ащелисая, это тоже довольно известная фамилия. Известный и довольно мощный корень Клевако, еще в давние времена заселения соленой балки, постепенно выдал три новых солидных ветви. Две из них прижились а Ащелисае, а одна (может, были и еще – мне не известно), пустила корни по другой, Кайрактысайской балке, в районе соседнего с нами села Бородиновка. Остановимся на двух семейных ащелисайских корнях, раз уж мы договорились вести разговор только о жизни в пределах нашей соленой балки, то характеристики представителей этого корня из других сел, предоставим будущим авторам.

В Ащелисае было две семьи под такой фамилией: Александра Клевако и Владимира Клевако. Отцов их я не застал, а с обеими матерями, сестрами и братьями указанных главных семейных мужчин, приходилось общаться по жизни и не раз.

Александр Клевако, всю свою сознательную жизнь, проработал в МТС (позже в СРМ), был не только токарем-фрезеровщиком высочайшего класса, но и уважаемым в селе мужчиной и человеком. Имел прекрасный высокий чистый голос. Я помню, когда он пришел из армии, крепкий такой, приятный парень. Мы многократно пели вместе с ним, или дуэтом, или я ему аккомпанировал на баяне. Много лет, мы с ним были добрыми товарищами, ходили друг к другу в гости, и гуляли в одной постоянной компании. Его жена, Любовь Ивановна, старшая из детей по корню «Нода» (мы уже о нем говорили), была такой небольшой, аккуратной и заботливой женщиной; довольно грамотной, работала долгие годы главным бухгалтером Ащелисайского сельпо, то есть, была моим коллегой и, понятно, что мы общались и по работе.

Была у Александра и сестра, Люба, тоже всю жизнь проработала в МТС /СРМ. Дети этой семьи Клевако, разлетелись в разные стороны, еще при Союзе. Эта семья по праву считалась одной из «опорных» в ащелисайской среде.

Представитель другой ветви, Владимир Клевако, вначале, вместе с мамой, младшими братом и сестрой, жил по главной ащелисайской улице, напротив сельского клуба. С ним я знаком более 60 лет. Вместе работали в МТС, вместе гуляли в молодости, в один год – поженились, мало того, одна из наших дочерей и одна из их с Любой (так звали его жену, она была из того цветастого букета Максименко, о котором, мы тоже говорили), дочерей, родились в один год, в один день, и были названы одинаковым именем – Марина. Поверьте, мы об этом заранее не договаривались, узнали уже позже. Так вышло по судьбе.

Володя – хороший, крепкий и настоящий мужик. Порядочный и стабильный, иногда вспыльчивый, но быстро отходчивый Мы с ним пересекались большое количество раз по разным направлениям, попадали в различные жизненные ситуации, но всегда выходили из них достойно, помогали друг другу, где было нужно; и я очень благодарен ему за все вместе пережитое. Он всю жизнь отдал родному колхозу «Передовик». Был и прекрасным мастером комбайновой уборки, и отличным водителем, и хорошим организатором, на том участке, где ему поручали руководить людьми. Это – на сегодня – живая история нашего села и наша гордость.

Младшая его сестра, Лида, была одноклассницей моей жены, Нины Ивановной; выучилась на бухгалтера и многие годы работала в колхозной бухгалтерии. Брат, Александр, давно проживает где-то под Чимкентом. Сын с семьей живет в Тирасполе, а все дочки с семьями, разбросаны по миру, от Батамшинска – до Дальнего Востока.

Жалко расставаться даже с рассказом о таких людях, но у нас с тобой, дорогой читатель, впереди еще много семей и отдельных людей, о которых есть что сказать и, которые тоже оставили свой добрый след на этой земле.

Напомним всем, кому интересна судьба нашего места, еще про один тоже довольно-таки мощный семейный корень, выдавший Ащелисаю, целый букет своих сочных, крепких и красивых веток, которые тоже вплетались в этот удивительный и прекрасный ащелисайский венок:

Бойко.

Очень удачный и приличный семейный корень. Добротный такой, типично украинский, и внешне и внутренне.

Родоначальник – Иван Бойко. Трое детей – два сына, Анатолий и Владимир, и дочь – Валентина. Иван Бойко ушел на фронт и не вернулся, сообщили, что пропал без вести в первые дни войны. После войны, эта семья объединилась с тоже известной в Ащелисае семьей, Андрея Таранца. У того ушла из жизни жена и тоже осталось трое детей. Жили объединенной семьей с шестью детьми, позже у них появилась совместная дочь.

Мы вспомним обе семьи, Бойко и Таранец, как одну уже объединенную. Начнем со старшего. Андрей Селиверстович Таранец, при мне был бригадиром полеводческой бригады в колхозе «Передовик». Высокий, подтянутый, серьезный, легкий на руку, я к тому, что мог и руку поднять на какого-нибудь нехорошего человека; он пользовался заслуженным авторитетом в селе. Жили они одной семьей, но все дети семьи Бойко, носили свои фамилии, а дети Андрея – свои. Только младшая(совместная) дочь Тая, была под фамилией Таранец.

Анатолий и Владимир Бойко, выросли достойными людьми, много лет работали водителями, позже Анатолию Ивановичу доверили руководство Ащелисайской автобазой, Володя до пенсии, работал заведующим складом запасных частей в колхозе. Оба были уважаемыми людьми. Естественно, я с ними обоими общался и по работе, и по жизни, больше, конечно с Володей, так как вместе работали.

Их сестра – Валя Бойко, действительно была (и есть) – бойкой и веселой по жизни. Обладала прекрасным голосом, выступали мы вместе с ней в сельской самодеятельности. По прошествии времени, могу сказать – если бы ей удалось получить достойное музыкальное образование, Валя блистала бы на любой сцене. Она вышла замуж в состав тоже известной в селе семьи, – Бондаренко, муж её, Володя, был не очень в большом восторге от её вокальных талантов, поэтому она так и не вышла на большую сцену. Валентина Ивановна сегодня живет с детьми и внуками на Кубани, и мы до сих пор поддерживаем с ней, хоть редкую и «тоненькую», но связь.

Сын Андрея Таранца – Николай, был внешне похож на отца, но по характеру был другим, твердым, разумным, покладистым и понимающим. Отличный механизатор, со временем – возглавлял в колхозе тракторную бригаду. Женился на школьной учительнице, Ружиной Любови Яковлевной, чем соединил семьи Бойко-Таранец с еще одной мощной династией, Ружиных, расселившейся в Джусале, Новороссийске и других местах. Любовь Яковлевна, высокообразованная и энергичная женщина, долгие годы была директором Ащелисайской средней школы, в настоящее время проживает в райцентре, поселке Батамшинский. Мы с Николаем хорошо знали друг друга, иногда общались уже после нашего отъезда из Ащелисая. Поздравляли друг друга с праздниками, я передавал им свои книги. К большому сожалению, Николай Андреевич ушел из жизни в начале текущего, 2017 – го года. Вот такой грустный конец у этой доброй истории.

Ну, а жизнь продолжается, и нам с тобой, дорогой читатель, еще придется познакомиться со многими достойными внимания семейными корнями, благодаря которым, соленая балка стала-таки Ащелисаем. Запасись терпением…

Лынник.

Тоже солидный семейный корень. Мне не довелось застать кого-то из основателей этого рода, того же Герасима Лынника, но зато, был хорошо знаком с тремя мощными его ветвями, расположенными по главной улице, таким своеобразным прямоугольным треугольником:

Михаил Лынник – трое детей, двое ребят и дочь. Отец-Михаил – всю свою жизнь проработал в колхозе, начинал механизатором еще при МТС. Настоящий труженик – крестьянин. Из троих его детей – двое уехали, но старший сын, Александр, замечательный парень, всю свою жизнь проработал в колхозе, водителем, мы еще вернемся к нему, в других разделах этой главы. В силу разных причин, я был хорошо знаком со всеми членами этой достойной семьи.

Павел Лынник– семья, шестеро детей. Все дети рассеялись по разным семьям, особо ничем не выделялись на общем сельском фоне, но сам Павел всю жизнь проработавший в колхозе на тракторе, был отличным работником. Иногда любил поговорить на разные темы, но, имея такую семью и лишившись рано ушедшей из жизни, жены, никогда не жаловался и мужественно переносил все неприятности. Так как семья жила напротив нового Дома Культуры, у нашего сельского, да и районного начальства, в прежние годы, была привычка, водить к ним приезжих гостей, особенно, иностранных. Гостям показывали, как живет многодетная семья, чем она располагает, какой у неё семейный бюджет и, хорошо ли ей жить при колхозе и, естественно, при советской власти. Ну, это было в те времена, когда еще была жива жена Павла.

Федор Герасимович Лынник, – жил напротив вышеуказанных семей, через улицу. Высокий, серьезный, опытный и солидный мужчина. В семье было трое детей – дочь и два сына. Сам Федор всю жизнь проработал в системе кооперативной торговли, то есть – тоже работал на обеспечении жизни Ащелисая и повышение его имиджа. А вот его сын, Николай Федорович, – с молодых лет работал в колхозе механизатором. Был не просто хорошим работником, а одним из лучших. Орден Трудового Красного Знамени и орден Трудовой Славы, которые он носил на груди – даром не давали.

Были в Ащелисае и еще люди с такой фамилией, вне этих корней, но особой жизненной позиции не занимали, поэтому мы на них не будем отдельно останавливаться. Хотя я просто обязан сказать несколько теплых слов о жившей как-то отдельно от своих родственных корней – и Лынник, и Малюченко, – Евдокии Лынник. У неё была трудная судьба, и со здоровьем было не все в порядке, но наша семья ей очень благодарна за помощь и заботу о нашей дочери Марине. Детского сада тогда в селе не было, у нас уже было двое детей, оба работали и младшую – днем, девать было некуда. Несмотря на свое трудное положение со здоровьем, Евдокия, согласилась смотреть за Мариной и несколько лет (пока не появился детский сад), это делала, обращаясь с ней, как с родным ребенком. Это тоже была работа на сельское благо; мы могли спокойно работать, уверенные в том, что с дочкой все будет нормально. Спасибо еще раз этому доброму человеку!.

Одним из очень уважаемых в селе, был и семейный корень:

Куцевол.

Глава династии – Арсений Куцевол. В семье было пятеро детей – три сына и две дочки. Очень показательным было участие этой семьи в общесельских делах. Дед Арсений, долгое время работал в школе, прививал детям навыки к труду; при мне ушел на пенсию, а вот три его сына, – Иван, Анатолий и Петр, одновременно и очень здорово, работали во всех трех ведущих производственных предприятиях Ащелисая: Иван – был всю свою рабочую жизнь привязан к МТС/СРМ, слава его как токаря, разносилась по всему району, Анатолий долгие годы успешно трудился в Ащелисайской автобазе водителем, а Петр, и тоже всю свою трудовую жизнь, посвятил колхозу «Передовик» и был одним из лучших наших комбайнеров. Жена его, Полина – долгие годы, была лучшей дояркой на колхозной молочной ферме.

Здесь уже – ничего ни добавить, ни убавить – и корень, и его семьи-ветви, прожили жизнь в соленой балке, более чем достойно и навеки вписались в ащелисайскую память.

Не менее солидным выглядел на общем сельском фоне и довольно мощный и значимый семейный корень:

Костыря.

Глава семьи – Федор Костыря. Шестеро детей, пятеро сыновей и дочка. С Федором и его старшими сыновьями, мы вместе работали еще в МТС. Один из сыновей, Иван, – уехал, дочка вышла замуж перешла в семью, о которой мы только что говорили (Куцевол), и потом тоже уехала, а вот все остальные члены семьи, довольно ярко означили свое присутствие, и в Ащелисае, и в районе.

И сам Федор, и его дети, буквально все, были серьезными, порядочными и надежными людьми. Отец до пенсии работал в колхозе; отличным механизатором – комбайнером, был старший его сын – Михаил Федорович. Внешне он был несколько странным, казался медлительным, редко вступал в какие-то обсуждения незнакомых тем. Помню, в 1966 году, мне, – главному экономисту и секретарю парторганизации колхоза, пришлось сесть за штурвал комбайна. Едем мы утром в Бугумбай, там косили просо, а Михаил снимает шапку и обращается ко мне: «Знаеш, Андреич, – як шо в фуражци нэ зарабыв на комбайни, то в шапки уже нэ заробыш!». Что тут добавить. Еще, помню, у него была такая «животная» добрая страсть. Он весной (ежегодно) стриг свою рыжую собаку, «под пуделя», оставлял ей «львиную» прическу на голове и коричневую кисточку на хвосте. Ну, хоть в цирке с ней выступай. И, знаете, людям это нравилось. Глядя на это качественное произведение искусства, люди улыбались, просто и радостно.

Настоящим человеком и работником был и Петр Федорович. Безотказным, честным и уважаемым, как среди коллег-, так и среди других сельчан. Он тоже всю свою трудовую деятельность провел в родном колхозе, работал на различной технике и был настоящим мастером своего дела.

Мне не пришлось общаться с еще одним сыном Федора Костыри, – Павлом. Но слышал и знаю, что он грамотный толковый специалист, умелый организатор, долгие годы работал в различных управленческих органах нашего района, что дает право Ащелисаю гордиться своими воспитанниками и на более высоком уровне. Семья Костыря, за долгие годы своего развития, заняла в ащелисайской среде, свое достойное место.

А мы продолжаем листать эту замечательную книгу жизни родной нашей соленой балки. Следующий достойный семейный корень:

Малюченко.

Главу семьи – Андрея Малюченко, мне застать не довелось, но зато довелось близко познакомиться с целым букетом семей из его потомков. А их набралось пять мощных ветвей, по количеству его детей. Два сына и три дочери было у Андрея.

Старший сын – Григорий Андреевич– всю трудовую жизнь проработал в колхозе «Передовик», ушел на пенсию с должности освобожденного председателя профсоюзного комитета. Сыновья его тоже все работали в колхозе, один из них, даже возглавлял правление колхоза в предразвальные годы Советского Союза. Нельзя сказать, что очень преуспел в этом руководстве, но, что было, то было.

Сам Григорий Андреевич, был человеком приметным, крупным, солидным, иногда мог вспылить, но, в общем, с ним можно было работать. Когда я был парторгом, да и во все остальные годы, мы с ним постоянно общались по работе, были и в совместных компаниях. Он в компании был всегда веселым, пел украинские песни, особенно (всегда) пел про то, «Как служил я у пана…первое лето… и дальше…про курку-чебатурку…». Если я играл на баяне, он обязательно устраивал «колокольно-бутылочный» подыгрыш. Наливал бутылки водой, по разным, только ему знакомым уровням, подвешивал их на шпагат, а потом двумя металлическими ложками вызванивал по бутылкам подобие мелодии, подыгрывая баяну.

Три его сестры, жили практически рядом, потом к ним присоединился и младший брат, Леонид. Леонид Малюченко, работал на тракторе в колхозе, сестры были замужем в разных ащелисайских семьях. У всех были дети, так что все пять семей из этого корня, параллельно развивались, понятно, что не все одинаково, ибо жизнь – есть жизнь.

Но в общечеловеческом (общеащелисайском) плане, эта семья и особенно, её главный представитель – Григорий Андреевич, пользовались определенным уважением и авторитетом и тоже оставили свой добрый след.

А мы продолжим вспоминать основные семейные гнезда, благодаря которым так удачно заселилась наша соленая балка:

Шовкун.

Главная личность этой семьи – Шовкун Анисим. Приехал с Украины подростком, с родителями. Потом – образовал свой семейный корень. В семье было двое детей, Иван и Александр. Иван всю трудовую жизнь работал в колхозе, водителем. Не могу сказать, что он был одним из лучших водителей, но работал добросовестно, без замечаний. Не любил рисковать или брать на себя какие-то дополнительные нагрузки, но проработал свой водительский век, как мог. Век у него вышел не очень длинным, по причине состояния здоровья.

Александр Шовкун, был практической противоположностью старшему брату. Окончил Темирскую «Субакадемию», так называли годичную школу животноводов в городе Темире, на юге нашей области. Кстати, там была и «Академия» – так называли во всем Западном Казахстане, – Темирский зооветеринарный совхоз-техникум, который, между прочим, много лет назад, с красным дипломом закончил и автор этих строк.

Александр долгое время возглавлял в колхозе свиноводческую ферму и довольно таки успешно, до тех пор, пока на ферме не случилось ЧП, по вине – сторожа (мы к этому случаю еще обратимся в других разделах).

Мы с ним вместе выросли, еще до армии общались, потом в колхозе много лет вместе работали. Он был серьезным и разумным парнем, хотя мог иногда что-то «выкинуть» неординарное.

Как-то из Тольятти приехал в отпуск бывший директор Ащелисайской МТС, а потом и нашей автобазы, Кучеренко Яков Маркович. Я при нем работал и в МТС, и немного в автобазе. Ну, приехал, так приехал. Меня он хорошо знал – приходят они ко мне домой втроем, Яков Маркович, Шовкун Александр и Каркулов Бахиткерей, он у нас тогда был главным зоотехником колхоза. Они собственно, приехали, на тарантасе Каркулова. Сказали мне, что вызывают меня в контору, кто-то, мол, приехал из района. Как раз была суббота и 22 апреля – День рождения В.И.Ленина. А еще тогда был парторгом колхоза, ну и поверил им, что кто-то приехал. Когда мы отъехали, они, смеясь, сказали, что никого нет, а просто они предлагают поставить сеть на озере и наловить рыбы.

Поехали на Преображенскую плотину. А там – возле дамбы вода, а вверху – еще по кустам – снег со льдом не растаял. Вода – градуса 3–4 тепла. Передумали мы ставить сети, у Кучеренко был с собой неплохой «тормозок», там было что выпить-закусить. Ну, сидим – день рождения вождя отмечаем. И тут Каркулов говорит: «Василий Андреевич! Спорим на литр коньяка, – сейчас искупаюсь в озере!». Я говорю – чего там спорить, мы и так сидим, коньяк пьем. Каркулов настаивает спорить. И тут проявляется характер Шовкуна: пока мы спорили, он разделся,…побежал в воду и поплыл!. Тут уже не до смеха, я же еще и секретарь парторганизации! Раздеваюсь – тоже к воде, за мною – Каркулов…Пока добежали мы, – Шовкун – уже выходит на берег: «Шо, испугались спорщики!?». Обтерли его какой-то дерюжкой, налили стакан коньяка и поехали домой. Он на другой день – даже не чихнул ни разу, не то, что не кашлял. Другие были времена, да и другие люди.

Я это к тому, что были среди наших коренных семей и такие отчаянные ребята. А память о семье Шовкунов, в Ащелисае осталась, и память добрая.

Пришла пора вспомнить и еще одну довольно серьезную семейную фамилию:

Грузин.

Обращаю внимание, что фамилия никакого отношения к Грузии и грузинам, не имеет. Вообще. Ударения в этой фамилии, падает на букву «У».

Главу этого мощного корня, именно Ефима Грузина, а было в селе еще два корня под такой фамилией, я не застал, зато судьба сводила с представителями всех Восьми! мощных веток его потомков.

У Ефима было восемь детей. Двое от первой жены – Иван и Наталья, и шестеро от второй: Николай, Петр, Федор, Рая, Татьяна и Мария. Все четверо девчат пошли на образование новых семей в династиях Лысенко, Куцевол, Костыря, Слободенюк и там развивались дальше, через детей, внуков и т. д…

Из мужчин этой семьи заметно выделялись братья – Иван и Николай.

Иван Ефимович – прошел всю войну, свою трудовую жизнь проработал в колхозе «Передовик», и при МТС, и после её упразднения. Один из лучших комбайнеров района. Кавалер ордена Ленина и многих боевых и трудовых наград. После возведения в колхозе мельницы, до самого выхода на пенсию, возглавлял мельничное хозяйство. Очень уважаемый был человек в Ащелисае.

Николай Ефимович – работал на разных ответственных участках ащелисайской жизни. Много лет работал председателем Ащелисайского сельского совета, был освобожденным председателем профкома и секретарем партийного комитета в колхозе «Передовик». В настоящее время проживает в городе Уральске.

Естественно, со всеми представителями этого мощного корня и многими их потомками, мне приходилось часто общаться, как по работе, так и вне её. Ничего, кроме чувств уважения и определенной благодарности к ним, у меня не возникало. Понятно, что многие из них, через другие семьи, ходили в наших родственниках. К примеру, сестра моего тестя, Ивана Емельяновича Калашникова, Полина Ивановна, была замужем за Грузином Григорием, ну и так далее. В Ащелисае, за какую ниточку не потяни, – весь клубок потянется…

А мы движемся по балке дальше:

Ильчевские.

Я хорошо помню главу этого семейства – Никиту Ильчевского. Сухощавый такой, живой и веселый был дядька. При мне – работал в МТС. А еще любил детей, особенно их производство. Их в семье было семеро. Четыре парня и три девушки. Ну, девушки пошли в другие семьи. Где-то выезжали с мужьями, где-то – образовывали новые ащелисайские ветви. Все ребята, Ильчевские – образовали новые семьи– и уже имеют и внуков и правнуков.

Я их всех знал даже по той простой причине, что эта семья – была родственная с семьей Калашниковых, то есть, с нашей семьей.

Старший сын, Иван, был хорошим трактористом, был наиболее гордым и выделялся желанием показать себя, но человек был наш, надежный. Кстати, как и все ребята семьи: – все работали на имидж поселка – Иван всю жизнь проработал в МТС и колхозе, Петр– занимался поселковой и окружающей телефонной связью, Леонид – высококлассный специалист-ремонтник, всю трудовую жизнь отдал МТС/СРМ, Николай, тоже всю жизнь проработал в колхозе «Передовик», занимаясь благородным делом осеменения коров, искусственным, естественно. Стал в этом деле известным мастером районного масштаба. Если в первые годы, когда в Ащелисае только внедрялось это самое искусственное осеменение, отдельные люди смеялись, намекая на то, что многие колхозные телята на него похожи, то, со временем, когда яловые коровы в колхозе стали редкостью, его – осеменатора, – доярки стали величать только Николаем Никитовичем… Вся семья Ильчевских разговаривала только по-украински. Этот дружный семейный корень, был наполнен доверху, таким непосредственным природным юмором. Они не шутили на публику – они просто так жили.

Помню, одна из дочерей, Надя, (была замужем за хорошим парнем, Кравцовым Александром) как-то при мне, вполне серьезно жаловалась в кампании другим родичам-женщинам: «И шо цэ за телевизор! Колы нэ включиш – тилькы – хотей…,та хотей!». Как и другие семьи из «коренных», Ильчевские, тоже внесли свой вклад в жизнь соленой балки.