Vulgata

Людмила с натянутой улыбкой обратилась к Денису:

— А ты, Денисушка, как?

Он вздохнул.

— Что — «как»?

— Если Путин решит ввести войска на Украину — готов защищать Родину?

Юноша поморщился.

— Да не будет никакой войны. Мы ведь продаем им газ? Как Россия может воевать с Украиной, если у нас с ними бизнес?

— Все это пустая болтовня, — заявил Вадим. — Все политики — просто болтуны! В любом случае, от нас уже ничего не зависит. Ставки сделаны, ставок больше нет. В Киеве все решает Америка.

— Ой, а я на прошлой неделе читала, к нам в Чернозерск какой-то американец приехал, — оживленным тоном сообщила Людмила. — Толстенький, маленький. Такой… пончик.

— Как раз во вкусе нашей дочурки. — Глава семьи рассмеялся. — Может, ему Таньку сосватаем? Ну ладно, и чем этот пончик промышляет?

— Журналист. Прислан он от какого-то университета американского. Писали, будет изучать нашу культуру.

— Здесь-то? — усмехнулся Вадим. — Много он тут наизучает! А насчет крокодилов…

Денис, кашлянув, поднялся из-за стола.

— Спасибо, все было очень вкусно. Мне пора идти. Извините.

Людмила пошла с ним в прихожую. Открыла входную дверь. Хрусталевы поставили стальную. Думали, она защищает от грабителей. Денис знал: стальная дверь, напротив, указывает, что в квартире есть что грабить. А замок грабители все равно вскроют. Или придут под видом сантехников, и Людмила сама впустит их в квартиру.

Из кухни послышался язвительный голос Вадима:

— «Крокодилов жрать будем — и державу подымем!». Так еще Петр Первый говорил!

Денис уже переступил порог, когда женщина спохватилась:

— Ой! А цветы-то! Забыл?

— Да бог с ними… Некогда… Тане отдайте… — пробормотал Денис, выходя на лестничную клетку.

Он вышел из подъезда и достал сигареты. Его руки дрожали.

Юноша закурил, сердясь на себя за свое глупое поведение. Не слишком умно в такой спешке покидать квартиру родителей своей девушки. А еще его испугало то, что он прощался так сбивчиво и невнятно. Значит, его волнение сильнее, чем он думал.

«Почему, черт побери, я так нервничаю?» — подумал он.

E

Чернозерск представлял собой провинциальное кладбище с горбатыми тесными улочками, по обеим сторонам которых жались друг к другу деревянные домишки с палисадниками. В последнее время окраину застроили двухэтажными коттеджами, в центре города воздвигся трехэтажный гипермаркет «Магнит». Жизнь текла так спокойно и ровно, что порой могло показаться, будто время здесь вообще не движется.

Денис снимал жилье в пятиэтажном доме на расстоянии одной автобусной остановки от «Магнита». Сам он был новгородец, но на лето переехал в Чернозерск, чтобы чаще бывать рядом с Настей.

Дома он принял душ и лег на диван, обессиленный переживаниями и тревогой. Проснулся в четыре утра. Уже рассвело. Бледное солнце бросало в окно снопы белесых лучей, которые, казалось, не разогнали ночную тьму, а превратили ее в застывшую над городом молочно-белую дымку.

До девяти утра юноша маялся, бродил по квартире. То включал, то выключал телевизор. Потом позвонил Хрусталевым. Настя не появлялась. Людмила сообщила об этом ровным тоном.

— Почему вы так спокойны? — спросил Денис.

— Насте уже приходилось ночевать вне дома. Может, встретила подругу и поехала к ней на квартиру. Она взрослый человек, и я не считаю нужным доставать ее своим нытьем. Я всегда старалась, чтобы моя дочь росла самостоятельным человеком и не боялась жизни. Какой смысл контролировать каждый ее шаг?

«А то, что она не пришла на свидание? Это что, в порядке вещей?».

— Вы правы, — признал Денис. — Но она могла хотя бы позвонить. Не мне, так хоть вам.

— Слушай, Денис, а ты всегда маме сообщаешь, куда идешь, где ты?

— Нет, конечно.

— Вот видишь. Почему Настя должна вести себя по-другому? Вы в этом возрасте все такие. И я такая же была. Захочет — позвонит.

— Вообще-то, Настя для меня кое-что значит, если вы не заметили. По-вашему, я должен быть спокоен, когда она пропадает неизвестно где?

— Если любишь — доверяй ей. Может, она специально пропала. Может, она хочет проверить твои чувства.

«Хороша проверка!».

— Ладно. Надеюсь, так и есть.

Людмила снова дала ему обещание сразу позвонить, если Настя объявится.

До полудня Денис смотрел на ноутбуке «Игру Престолов». Поджарил себе яичницу с ветчиной. Поел без аппетита. Потом прогулялся по городу. Юноша раздумывал, как себя вести, когда Настя вернется. Высказать ей в лицо все, что он думает о ее поведении, потребовать объяснений? Или проявить немыслимое великодушие и не сказать ни слова?

И самое главное, что смущало Дениса больше всего — неожиданное исчезновение без предупреждения. Настя не могла так поступить. Это на нее не похоже. Он всегда знал ее как чуткого и обязательного человека, способного думать о других, а не только о себе.

Два раза молодой человек чуть не попал под машину, когда переходил дорогу.

Гулял Денис около двух часов, и мысль его прояснилась, мышцы налились бодростью, на душе стало легче. Может быть, Людмила права. Если он по-настоящему любит Настю, то не должен подозревать ее в обмане. И потом, ее нет всего лишь сутки. Может, она действительно встретила кого-то из друзей, и ее уговорили поехать на вечеринку. Настя такая деликатная и податливая. Там перебрала, и до сих пор спит беспробудным сном… скажем, в ванне. Потом ее разбудят, окатив холодной водой из душа, и она вскочит, визжа и отмахиваясь руками. А друзья и подруги будут хохотать. Может, даже заснимут ее на веб-камеру.

Вернувшись, Денис обошел свою квартиру. Настя была здесь несколько раз. Вот в этом кресле в гостиной она сидела утром, одетая лишь в его рубашку, подогнув под себя одну ногу. Он сам сидел на диване, завернутый в простыню, как в римскую тогу, пил приготовленный ею кофе. Настя не доложила сахара, но он сказал, что кофе замечательный, хотя про себя и морщился от горечи. Они болтали о разной ерунде, потом начали спорить из-за «Пятидесяти оттенков серого». Денис доказывал, что это ересь, и в реальности никаких Кристианов Греев не существует. Настя убеждала, что это прекрасная книга и настоящая литература. Потом они оба встали, чтобы идти одеваться, и Настя упала, потому что отсидела ногу.

Вечером Денису начали названивать друзья из Новгорода. Все его ждали. «Чего ты там один киснешь?». Денис отнекивался, но в конце концов было решено, что за ним приедут на машине и силком приволокут на квартиру к Диме Котову, его лучшему другу, с которым они были знакомы еще со школы.

Дружба их всегда выглядела странной в глазах окружающих, особенно в глазах родителей Дениса. Дима не вызывал их доверия. Они не уставали повторять Денису, что между ним и Димой нет ничего общего, и это было правдой. Более непохожих людей трудно было представить. Дима любил вечеринки, всегда и везде был душой компании, чему весьма способствовала его склонность баловаться легкими наркотиками. Но домашнего Дениса, предпочитавшего вечерами сидеть дома с девушкой и смотреть фильмы, восхищало в друге вовсе не это.

Друг имел все качества, которых у Дениса не было. Дима всегда все делал быстро и с умом, везде успевал. Он знал все последние новости, все свежие сплетни, все новинки моды и компьютерных технологий. Никогда не смущался и не раздражался, ничему не предавал значения; со всеми был одинаково обходителен и всех открыто презирал. И умел выражать свое презрение так, что в ответ ему все выказывали уважение. В целом свете, казалось, не было человека, которого Дима не смог бы обаять; проблемы, которой он не смог бы решить быстро и эффективно.

За годы их дружбы Денис не раз спрашивал себя, почему Дима с таким уважением относится к нему. Однажды друг, будто прочитав его мысли, усмехнулся, и с оттенком печального цинизма в голосе сказал:

— Лучший мой друг — это ты. Не то что эти. — Он махнул рукой куда-то в сторону, имея в виду всех остальных друзей, и своих многочисленных девушек. — Ты классный, а это все так…

Денис это понял в том смысле, что друг отдыхает в его обществе душой, устав от общения с подобными себе «продвинутыми» парнями. Так Дьявол мог бы желать дружбы ангела.

Юноша почувствовал себя дурацки польщенным, но после этого признания их дружба стала еще крепче.

Однако, сейчас, метаясь по своей квартире, как раненный зверь в клетке, юноша с изумлением обнаружил, что ему не хочется сейчас видеть Котова. Впрочем, неудивительно: он никогда не рассказывал другу о своих отношениях с Настей. По простой причине: друг попросту бы его не понял.

Но Денис решил поехать, несмотря ни на что, даже на свою нелюбовь к вечеринкам. Ему сейчас нельзя оставаться одному в пустой квартире, наедине с тревогой и дурными предположениями, которые даже Людмиле кажутся беспочвенными.

F

Дима прикатил на черном «Фольксвагене». На заднем окне наклейка: голая девица, выгнула спину, груди выставляются вперед. Вместо сосков у нее две звездочки. Слева от нее надпись:

Bitty Boom!

Из салона на улицу рвалась музыка, якобы в стиле хип-хоп, но никакого отношения к этому жанру не имеющая. Поскольку настоящие MC, родившиеся в трущобах и прошедшие жестокую школу улицы, презирают песенки о сексе и вечеринках, которые бормочут под монотонный кач изнеженные сынки чиновников и бизнесменов.

   Я нормальный парень,    Трахаюсь без передыху.    Эй, давай со мной, братан,    Машка, Наташка и Дашка,    Они на улице уже нас ждут.    Иди сюда, детка, я тобой не брезгую,    Мне реально похуй, где и с кем.    Хэй! Хэй! Хэй! Хэй!

— Привет, — небрежно бросил Дима, вылезая из салона. — Как жизнь?

— Только держись, — ответил Денис. Он стоял у подъезда в голубых, искусственно обесцвеченных джинсах и лимонно-желтой майке с надписью на груди: Spirit.

Дима и Денис стукнулись кулаками, потом обнялись, похлопывая друг друга по спине. В эту минуту оба — белые парни из хороших семей — копировали поведение чернокожих дилеров из Гарлема, и этот факт, несомненно, являлся величайшим достижением как дилеров, так и Гарлема.

— Как тебе Вика? Зацени.

Из салона вылезла раздетая в шорты и топик брюнетка. На руках она держала маленького котенка. Девушка улыбнулась Денису. Два передних зуба были чуть крупнее остальных.

Дима прижал ее к себе, потом начал вертеть ее так и эдак, демонстрируя Денису во всех ракурсах.

— Круто? А? У тебя такой нет!

Вика, как понял Денис, была хорошей девушкой, — то есть девушкой, скрывающей свое высокомерное отношение к окружающим. За два часа езды до Новгорода она не проронила ни слова.

Дима, как обычно, угостил Дениса последними новостями и забавными историями их жизни ночных клубов.

Минут через двадцать он оборвал себя на полуслове. Слегка нахмурившись, еще минут пять молча следил за дорогой. Темнеть еще не темнело, но солнце уже скрылось за сплошной стеной хвойного леса; один за другим зажигались уличные фонари; небо над горизонтом пылало багровым костром.

Дима повернулся к Денису и одарил друга внимательным, серьезным взглядом.

— Что?

— На тебе лица нет. Давай, колись. Что стряслось?

Поколебавшись, Денис рассказал о Насте и поделился своими тревогами по поводу ее внезапного исчезновения. Он, впрочем, старался в присутствии друга казаться более равнодушным, чем был на самом деле.

Внимательно выслушав, Дима кивнул.

— Можешь не париться. Со мной тоже такое случается… время от времени. А тебе мы сейчас поможем.

Он обернулся и сказал сидящей на заднем сиденье девушке:

— Викуль, у тебя там на полу между сиденьями должна быть упаковка пива.

Девушка без лишних слов нагнулась, поводила рукой под сиденьем. Нащупав там упаковку, сунула в нее руку — послышался сухой треск раздвигаемого пальцами пластика. Вика выпрямилась с синей банкой «Балтики» в руке. Чтобы открыть банку, ей пришлось выпустить котенка — он тут же спрыгнул с колен хозяйки и принялся волчком крутиться на сиденье, гоняясь за собственным хвостом.

Вика открыла банку. Послышалось шипение. Девушка передала банку Денису. Тот кивком поблагодарил ее.

Опустошив банку, он с удивлением обнаружил, что Дима прав: ситуация с Настей теперь воспринималась им немного легче. Хотя до конца юноша не успокоился.

* * *

Квартира Димы казалась размером с целое королевство, и казалось, что там собралось чуть не пол-Новгорода. Работал домашний кинотеатр, на огромном экране крутились музыкальные клипы из европейского хит-парада. Денис встретил нескольких одноклассников, но больше никого не знал. В зале танцевали, в спальне смотрели по телевизору «StarПерцев-2», в ванной и туалете занимались сексом. Денис выпил две бутылки пива, и почувствовал себя более-менее уютно. Его точила смутная тревога, но он не мог вспомнить, по какой причине. На кухне девица в красном платье, скрывающем недостатки ее фигуры, повисла у него на шее и предложила bitty boom! Юноша ответил, что у него есть девушка. «Дурной, что ли?» — выпалила девица и удалилась. Денис бродил по комнатам, пытаясь сосчитать их, но у него ничего не вышло. Парень в джинсах с ширинкой до колен и черной майке поймал его в коридоре и предложил «спайс». Денис покачал головой. Пробыв здесь полчаса, он совершенно потерял из вида Диму. Несколько раз ему казалось, что среди танцующих, курящих, пьющих, балдеющих он видит Настю. Девушки почему-то смотрели на юношу с загадочными улыбками на губах. Они переглядывались с лукавым видом. Причина этих переглядываний была та, что девица в красном уже обошла всех с сообщением, что среди них появился романтик. В ее устах это слово звучало как ругательство, и означало «импотент». Из спальни, проникая во все уголки квартиры, доносилась композиция, исполненная в старом добром стиле псевдо-хип-хопа: «Мне нужен СЕКС, ТОЛЬКО секс, БЫСТРЫЙ секс, ЖЕСТКИЙ секс!». Возбужденные девушки начали запрыгивать на столы и диваны, сбрасывая с себя одежду. Они целовались взасос и трясли друг перед другом формами, хвастаясь размерами и нежной упругостью юной плоти. Через шум, создаваемый грохотом басов, смехом и девичьим визгом, до слуха Дениса доносились отдельные реплики.

— Слов не говорит, цветов не дарит. Пора бросать пацана!

— Я когда кончаю, целю всегда в глаз. И вечно, мля, не туда попадаю.

— Лен, прикинь, мне в первый раз в жизни выпал шанс наконец-то прокатиться на мотоцикле с крутым парнем. И вышла, мля, полная херня!

— Жора? Это у которого волосатая попа?

«Если Настя действительно где-то зависла, — подумал Денис. — Надеюсь, там другая обстановка». В глубине души он знал, что другой обстановки на вечеринках не бывает.

Из толпы на него вдруг выпрыгнул Дима.

— Ну где ты шляешься? Что ты, как школьник, прямо! — резко бросил он, раздраженный тем, что Денис до сих пор не изменил Насте с какой-нибудь «чикой». В компаниях друг всегда превращался для Дениса в чужого человека; в то время, как Денис всегда и при любых условиях оставался собой, Дима менялся сразу и до неузнаваемости. Эта перемена происходила в нем неосознанно и совершенно естественно. Сейчас невозможно было представить, что этот парень в машине смотрел на Дениса с сочувствием и пониманием.

Он потащил юношу в одну из боковых комнат.

На диване сидели две незнакомые Денису девушки, Вика с котенком на коленях и свежим следом от пощечины на правой щеке, и два парня. Один был одноклассник Дениса и Димы. Денис стукнул кулаком об его кулак, далее последовали «обжимашки». Второй (накачанный парень с лицом пьяного Джеймса Хэтфилда) ограничился старомодным рукопожатием. У него была волосатая лапища. Он представился Жорой. «Был вчера на «Флагмане»?». Денис покачал головой. Диван был полностью занят, и он сел на полу у ног Вики. Ему хотелось спросить, откуда у нее пощечина, но передумал. Пощечину ей дал Дима, потому что Вика отказалась лечь под Дениса. Денис ей не нравился. Дима тоже. Она была влюблена в своего котенка.

На ноутбуке крутилась американская комедия. За сюжетом никто не следил. По кругу шла бутылка виски. Девушки начали обсуждать «Пятьдесят оттенков серого», жалели, что им не довелось пережить «настоящей любви».

— Че за фигню мы смотрим? — Дима встал, выключил фильм и поставил другой диск.

— Мне скучно, — заявила одна из девиц. — Поехали в караоке!

— Езжай. — Дима вернулся на диван. На экране замелькали первые кадры фильма для взрослых. Несколько минут никто ничего не говорил. Потом девица, желавшая ехать в караоке-бар, покачала головой:

— Я б никогда так не смогла. Вот так, на всю страну…

— Не звезди, — ответил Дима.

Он встал, выключил свет и прикрыл дверь, чтобы заглушить доносящуюся из других комнат музыку, смех и шум голосов. Потом снова сел на диван рядом с Викой. Попытался обнять ее, но девушка от него отодвинулась.

Прошла еще минута.

— Прикольно булки трясутся, — сказал Жора, глядя на экран.