С риском для жизни

Артемов встретил Игоря как старый родственник, которого уже почти не помнишь, а лишь угадываешь в его облике прежние черты. Здесь прошли детство и молодость, но именно что прошли – их больше не было, от них ничего не осталось. Только декорации от отшумевшего спектакля. На «бис» никого не вызвали. Отыграл свою роль – и до свиданья. Точнее, прощай.

Погрузившись в новенький автобус, гладкий и блестящий, как яичный желток, вылитый на сковородку, Игорь стал смотреть в окно, потому что это позволяло не заглядывать внутрь себя, где все болело, изнывало и корчилось. Ряды невысоких домов стояли вдоль дороги, подобно равнодушным встречающим, которым нет никакого дела до гостя. Последнее золото на деревьях успело подернуться ржавчиной, улицы были засыпаны влажной бурой листвой. Ее топтали ногами пешеходы и давили колесами машины. Повсюду, куда бы ни упал взгляд Игоря, сидели мрачные черные вороны. Он знал, зачем они здесь. И иногда отстраненно удивлялся тому, что способен сидеть на автобусном сиденье с абсолютно сухими глазами и прямой спиной.

Катя за собой чемодан, Игорь вошел во двор, сделавшийся непривычно маленьким из-за ведущейся внутри стройки, обнесенной зеленым забором. Оттуда струилась по асфальту рыжая глинистая жижа, напоминая о том, где скоро окажутся те, кого Игорь называл собирательным словом «мапа».

Он не задавался вопросом, кто их убил и за что. В данный момент это не имело значения. Гнева не было. Обрушившееся на Игоря горе было столь велико, что вытеснило все прочие эмоции своей тяжестью.

Сверившись с часами, он остался стоять во дворе, воскрешая призраки прошлого. Вон там стояла беседка, в которой Игорь тайком поигрывал в картишки с пацанами и пугался до потери пульса, когда мимо проходили родители. А вон возле тех гаражей он рыдал с поломанной ногой, глядя на бегущего к нему отца. А на этот балкон выходила мама, чтобы позвать его домой.

Игорь! Ужинать!

Воображаемый крик прозвучал столь отчетливо, что он невольно вздрогнул, а в следующий момент увидел приближающегося к нему следователя. Ошибки быть не могло: это был именно Греховец, весь из себя такой полицейский. Или прокурорский? Игорь не разбирался в подобных тонкостях. У него еще никогда не убивали родителей. «Все бывает впервые, – подумал он. – Но не всегда бывает второй раз».

Мысль едва не заставила его задергаться от едва сдерживаемого смеха. Наверное, это была истерика. Так ли это, Игорь точно не знал. Прежде у него не случалось истерик. Повода не было.

– Вы Игорь Александрович? – осведомился Греховец, не подавая руки. – Доброе ут… Гм! Здравствуйте.

– Здравствуйте… – поздоровался Игорь и, поднапрягшись, припомнил имя-отчество следователя. – Константин Юрьевич.

– Эдуардович. Пройдемте в дом.

Официальное приглашение резануло слух. Игорь послушно взялся за ручку чемодана, но с места двинулся не сразу.

– Они… там? – спросил он.

– Нет, конечно. – На лице Греховца промелькнула снисходительная усмешка, которую он тут же прогнал. – Тела покойных находятся в морге судебной экспертизы. Кстати, вам придется их опознать. Неприятная процедура, но ничего не попишешь.

Они вошли в подъезд, причем Греховец шел первым и безошибочно набрал код замка подъезда. Дверь в квартиру, сорвав с нее бумажку с печатью, он предложил открыть Игорю. Рука отказывалась повиноваться. Ключ долго не желал поворачиваться в замочной скважине.

Войдя в квартиру, Игорь ощутил множество запахов, среди которых было несколько совсем незнакомых. Один из них перебивал все остальные, вызывая спазмы в пищеводе.

По-журавлиному ступая на негнущихся ногах, Игорь вошел в зал и там его чуть не вывернуло. Метнувшись в туалет, он изверг из себя кислое месиво, а потом долго кряхтел и плевался, стараясь избавиться от вязкой слюны, протянувшейся от губ к унитазу.

– В ванную лучше не заходите, – предупредил Греховец, невозмутимо покуривающий возле открытой форточки. – Там… В общем, вам придется нанять кого-то для уборки. Сами вы вряд ли справитесь.

Игорь сходил в кухню, выпил воды из крана, вернулся в прихожую, хрустя осколками и черепками. Войдя в комнату, он увидел на полу контур человеческого тела, разбросанные как попало вещи и упал на стул, предусмотрительно выдвинутый следователем.

– Это отец, я так понимаю, – хрипло произнес Игорь. – А мама… мать где?

– Ее убили в спальне, – пояснил Греховец. – Обоих перед смертью… э-э, допрашивали.

– Пытали.

– В общем-то так будет ближе к действительности.

– Деньги искали, – заключил Игорь, стараясь не смотреть на меловой рисунок.

– Откуда вам это известно? – оживился Греховец.

– А что же еще? Не семейные же фотографии.

Игоря поразило, как цинично он это произнес. Но по-другому не получалось. Такова была защитная реакция. Броня, позволяющая облегчить боль от соприкосновения с беспощадной действительностью.

– Да, действительно. – Поскучневший следователь выбросил окурок в форточку и расположился рядом с Игорем. – Деньги, деньги, деньги. Люди гибнут за металл… Не помните, кто это сказал?

– Нет. От меня сейчас что требуется?

– Я задам вам несколько вопросов, Игорь Александрович. Потом вызову машину и мы отправимся на опознание. Ну и наконец нужно будет оформить все сказанное вами в протоколе.

– Мне нечего рассказывать, – хмуро произнес Игорь.

– Понимаю, – кивнул Греховец. – Не обижайтесь, но я буду вынужден попросить вас указать, где вы находились накануне… э-э, ограбления.

– Железнодорожного билета будет достаточно?

– Вполне.

– Вот он.

Порывшись в карманах, Игорь вручил следователю билет. Поговорив еще немного, они перешли в спальню, где меловой контур отсутствовал, поскольку, как было видно по смятому покрывалу, маму пытали и убили на двуспальной супружеской кровати.

– Я не вижу крови, – глухо произнес Игорь, голос которого звучал так, словно он говорил сквозь плотную тряпку.

– Преступники проявили предусмотрительность, – охотно пояснил Греховец. – Прежде чем стрелять, они надевали на головы жертв пакеты. Такие черные, что для мусора используют, знаете? Чтобы кровь и мозговое вещество не забрызгали одежду. А стреляли, скорее всего, из пистолета с глушителем, так что соседи ничего не слышали.

– Как же их обнаружили? – спросил Игорь.

– Небрежность. Обыкновенная небрежность, Игорь Александрович. Покидая квартиру, преступники случайно сдвинули с места половичок, и он не позволил двери захлопнуться. Соседка с шестого этажа заметила и полюбопытствовала. Сейчас она в кардиологическом отделении находится. Инфаркт.

Продолжая говорить, Греховец открыл форточку и приготовился закурить. Игорь попросил его этого не делать. Ему это показалось чем-то вроде святотатства. Они находились в комнате, где мучили и убивали его мать. Она не переносила табачного запаха. В отрочестве Игорю стоило большого труда сохранять в тайне свое пристрастие к сигаретам.

Повертев пачку в руках, Греховец спрятал ее в карман и сухо спросил:

– Скажите, Игорь Александрович, какой суммой, по вашим прикидкам, могли располагать поко… э-э, ваши родители?

– Точно не знаю, – ответил Игорь. – Но деньги у них были. Недавно они продали машину, гараж, дачу.

– Вот как? – следовательский глаз сверкнул внезапным интересом. – С какой целью?

– Собирались мне квартиру купить. Сегодня. У меня день рождения.

– Поздравляю, – кивнул Греховец. – Если это уместно.

– Не уместно, – отрезал Игорь.

С этого мгновения их отношения сделались подчеркнуто прохладными. Игорь об этом не жалел. Он жалел совсем о другом. О том, что случилось с его родителями, пока он находился далеко. И это было непоправимо.

V

По ночам никакие ужасы Игорю не снились и не мерещились, хотя спать он ложился совершенно трезвым. А вот при свете дня – при свете сумеречном, бесцветном, осеннем – случалось всякое. Например, разбирал он вещи, что-то раскладывая по полкам, а что-то готовя к выносу из квартиры, как вдруг сам собой включался телевизор и начинал петь любимую мамину песню про лаванду, горную лаванду. Или, сунув руку в шкаф, Игорь натыкался на чьи-то холодные пальцы, которых потом там, разумеется, не оказывалось. Все это ужасно действовало на нервы. Как и постоянное присутствие в квартире родственников, знакомых или вовсе посторонних людей.

Все они считали своим долгом выразить Игорю соболезнование и сообщить ему, что его родители были замечательными людьми. Он кивал и благодарил, а сам ждал, когда они все наконец уйдут. Хотя без их участия он вряд ли справился бы. Похороны и все сопроводительные процедуры совершались как бы без личного участия Игоря Красозова. Его куда-то возили, он что-то подписывал и платил какие-то деньги. Потом в прихожей возникли венки, во дворе – автобус, а на кладбище – свежевырытые могилы и деловитые парняги с лопатами.

«Земля им пухом, – звучали тосты на поминках, – за Юлечку и Сашеньку… светлая им память…

Игорь глотал водку, как воду, не закусывал и не пьянел. Покинув арендованное кафе, он старательно попрощался со всеми, твердой поступью отправился домой, а там упал рядом с диваном, отключившись чуть ли не на целые сутки. Придя в себя, он, два или три дня беспробудно пил, беседуя с собой и своим зеркальным отражением. Иногда, спохватившись, названивал следователю и, с трудом ворочая языком, допытывался, когда будут пойманы убийцы.

– Вот что, Игорь Александрович, – не выдержал Греховец. – Прекратите сюда звонить да еще в нетрезвом состоянии. Я, конечно, сочувствую вашему горю, но если вы не уйметесь, то вынужден буду принять меры.

– Какие? – дерзко поинтересовался Игорь.

– Необходимые, – туманно ответил следователь.

Это прозвучало очень отрезвляюще. На следующий день Игорь купил не водки, а только лишь пиво, которое употреблял весьма умеренно, чтобы опять не сорваться. Хорошо, что о пропитании не приходилось заботиться: в доме нашлись и консервы, и крупы, и картошка, и даже сухая колбаска с сырной нарезкой. Правда, не всякий кусок лез в горло. Например, открыв к чаю абрикосовое варенье, Игорь потом долго давился слезами, причитая «мама, мамочка».

Прикончив родительские запасы, он не стал их пополнять. Запасся маслом, молочными продуктами, хлебом, овощами. А еще приобрел целый ворох прессы, чтобы было чем убивать время. Телевизор Игорь недолюбливал, за компьютер его не тянуло, книжные тексты не лезли в голову. Газеты и журналы с кроссвордами – то, что надо.

Вернувшись домой из универсама, Игорь плотно пообедал свежесваренным супом и завалился на диван. Какая-то часть его ныла, что слишком рано он утешился, но Игорь прогонял подобные мысли, как назойливых мух. Что толку сидеть, уставившись в одну точку, и скрипеть зубами? Какой смысл посыпать голову пеплом или рвать на себе волосы? Родителей не вернуть. Отныне они там, где рано или поздно все мы будем. Туда не доходят звонки, эсэмэски и электронные письма. Но некая связь существует. Незримая, неслышная, неосязаемая. Временами Игорь ощущал присутствие отца и матери так явственно, словно они приближались к нему или тихонько сидели в соседней комнате.

Подобное чувство посетило его, когда он раскрыл яркий журнальчик с пышной блондинкой на обложке. «Не это», – прошелестело в тишине.

Игорь отложил журнал и, поколебавшись, выбрал одну из газет. Это было местное издание, не тонкое и не толстое, с непритязательным названием «Вечерний Артемов». Развернув газету, Игорь немного пошелестел страницами и замер. Его взгляд наткнулся на рубрику криминальной хроники, где была помещена статья «Почерк нелюдей». Речь там шла о родителях Игоря, зашифрованных как «семья К». Но не только о них.

Кусая губы, Игорь прочитал, что, оказывается, в городе уже несколько месяцев орудует банда, совершившая уже четыре подобных преступления. Красозовы были не первыми жертвами убийц и, надо полагать, не последними. Во всех четырех случаях они действовали совершенно одинаково: пытки, пакеты на головы, выстрелы в упор из пистолета с глушителем.

Дойдя до фамилии автора статьи, Игорь перевернул газету и стал искать телефоны редакции. Его руки мелко дрожали.

VI

Редакция «Вечернего Артемова» находилась в многоэтажном здании, похожем на раскрытую книгу, поставленную на попа. На стенах и прямо в окнах были вывешены баннеры с названием фирм, размещавшихся внутри. Они были слишком яркими для промозглой серости, царившей вокруг. Конфетные фантики на обшарпанном заборе.

Внутри было темно, пахло борщом и почему-то больницей. Заметив вахтера, застывшего в коконе желтого света настольной лампы, Игорь мысленно похвалил себя за привычку постоянно ходить с паспортом. Привычка появилась после того, как его пару раз задержали для выяснения личности и промурыжили в полицейском «обезьяннике» достаточно долго, чтобы туда больше не хотелось попасть никогда в жизни.

Зарегистрировавшись в журнале посетителей, Игорь зашел в допотопный лифт, похожий на клетку, и поехал на третий этаж.

Длинный коридор был безлюдным, хотя на одном из подоконников дымился окурок в банке из-под зеленого горошка. Побродив вдоль дверей, Игорь нигде не обнаружил вывеску «Вечернего Артемова». Тогда он пошел в обратном направлении и увидел высокую девушку, вышедшую в коридор с телефоном и дымящейся чашкой. На ней был желтый свитерок и клетчатая юбка, как бы приглашающая сыграть в шахматы. Узкие черные сапоги казались продолжением колготок. Концы светлых волос завивались над плечами.

Дождавшись, пока девушка договорит по телефону и поднесет к губам чашку, Игорь приблизился и спросил, где находится редакция газеты.

– Какой именно? – поинтересовалась она, глядя на него поверх золотого ободка.

Глаза у нее были бледно-голубые, с крохотными точечными зрачками. Губы, вернее помада, – розовая.

– «Вечерний Артемов», – сказал Игорь.

– А какое у вас дело? – спросила она.

– Мне нужна… – Он сверился со шпаргалкой. – Тамара Виткова.

– Зачем?

В другое время его бы уже разозлил этот допрос, но уж больно девушка была хороша.

– Я хочу обсудить с ней ее статью в газете, – пояснил Игорь. – «Почерк нелюдей».

– Для чего это вам?

– Надо. Так вы подскажете мне, как найти редакцию?

– Она здесь.

Девушка кивнула на дверь напротив окна, возле которого они стояли.

– Странно, – сказал Игорь. – Вывески нет.

– Мы переезжаем этажом выше.

– Понятно. Спасибо.

Больше говорить было не о чем, поэтому Игорь отвернулся и приготовился взяться за дверную ручку.

– Минутку, – прозвучало за его спиной.

– Да? – Он обернулся.

– Витковой там нет.

– А где она?

– Она может быть где угодно. Ей совсем не обязательно сидеть на рабочем месте. Она свободный журналист.

– Но кто-то ведь знает ее координаты?

– Кто-то знает, – согласилась девушка, опустила чашку и сделала шаг к двери.

Игорь посторонился. Они были одинакового роста, поэтому девушка казалась выше. Ее духи пахли карамелью.

– Может быть, вы в курсе? – предположил Игорь.

– Может быть, – сказала девушка, протянув руку к двери. – Только зачем вам Тамара Виткова? Она никаких опровержений писать не станет.

– При чем тут опровержения? Я ищу ее, чтобы поговорить об этих убийствах с пытками.

Девушка потянула на себя дверь.

– Интересней темы нет?

– Нет, – сказал Игорь. – Моих родителей убили. Про них идет речь в статье. Семья К. Это Красозовы. Я тоже Красозов.