Помоги проекту - поделись книгой:
Выпить, что ли? Игорь посмотрел на часы. Было начало десятого. Самое время взять бутылку, устроиться перед телевизором и выбросить невеселые мысли из головы. По этому рецепту живет подавляющее большинство одиноких мужчин. Чем же Игорь Красозов хуже? Или лучше – это в зависимости от того, как сформулировать вопрос.
Он уже собирался выйти из номера, когда до его слуха донеслась приглушенная мелодия «Одинокого пастуха». Это звонил мобильник, приобретенный специально для связи с родителями. Номер знали только они. В целях безопасности Игорь постоянно покупал новые телефоны и менял чип-карты.
– Да, – сказал он в микрофон.
– Сынок, почему ты не берешь трубку? – прокричала мать таким голосом, словно перед этим взбежала по ступенькам на свой третий этаж. – Звоним, звоним, а ты не отвечаешь. Разве так можно? Я думала, у меня сердце не выдержит.
Родители у Игоря были старенькие, беспокойные. Он врал им, что никак не осядет на одном месте, потому что якобы ищет такую работу, чтобы немедленно обзавестись квартирой, а затем и семьей. По своей наивности папа и мама верили своему единственному сыночку. Волновались за него, уговаривали вернуться домой и жить втроем, как прежде. Игорь отнекивался. Так продолжалось достаточно долго, поэтому он не ожидал подвоха, когда, поболтав о том о сем, мать неожиданно спросила:
– Скажи, Игорек, ты сейчас где работаешь?
– В настоящий момент нигде, – ответил он, лихорадочно продумывая легенду. – Вчера уволился из салона торгового оборудования. Там, мама, директор еще тот жулик. Я испугался, что он впутает меня в какие-то свои махинации, и решил держаться подальше.
– Вот и правильно, – одобрила мать. – Папа тоже кивает, он наш разговор слушает.
– Передавай ему привет, – улыбнулся Игорь.
– Саша, тебе привет… И папа тоже передает тебе привет, сынок.
– Я, как только устроюсь на новое место, сразу вам сообщу, мама.
– Не надо никуда устраиваться, – испугалась мать. – Это как раз хорошо, что ты свободен. Помнишь, какой завтра день?
Игорь хлопнул себя по лбу:
– Ого, чуть не забыл!
– А вот мы, сынок, никогда не забываем про твой день рождения. Обязательно отмечаем вдвоем. Я пирог пеку, папа настоечку особую на стол выставляет. Сидим вдвоем, тебя маленького вспоминаем. А еще день, когда ты родился…
– В тот день я был самым счастливым человеком на свете! – прокричал отец, прорвавшись к телефону.
– Я тоже была счастлива, хотя и намучилась с тобой очень, – продолжала мать, и по ее голосу было слышно, что она улыбается. – Знаешь, а ты ведь родился голубоглазым, Игоречек. Глазки голубые, а волосики черные. Я думала, ты вырастешь похожим на Алена Делона, был в наше время такой французский актер знаменитый…
«А я вырос жуликом и подлецом», – с горечью подумал Игорь.
– Да, я помню, ты рассказывала, – произнес он.
– Так вот… – Мать запнулась. – О чем это я?
– О Делоне, – напомнил Игорь.
– При чем тут Делон?! Вспомнила! Ты должен непременно приехать домой, сынок. Это будет особенный день рождения. У нас с папой для тебя царский подарок.
– Подарок?
– Скажи ему, – потребовал далекий отцовский голос.
– В общем, сынок, мы насобирали денег, – торжественно произнесла мать. – Завтра покупаем тебе квартиру.
– Двухкомнатную! – прокричал отец.
– Двухкомнатную, Игорек. У нас были кое-какие накопления, а кроме того, мы продали дачу, гараж и машину…
– Да зачем же?! – воскликнул Игорь.
– Затем, что тебе пора обзавестись собственным гнездышком, сынок, – строго сказала мать. – Хватит мотаться по свету. Тебе нужна семья, постоянная работа, крыша над головой. Да и нам будет спокойнее, когда ты будешь рядом. Мы ведь не вечные…
– И здоровье у нас не железное, – вставил отец.
– Ты у нас поздний ребенок, Игорек, – вздохнула мать. – И единственный. Без тебя мы долго не протянем. Коптим небо, коптим, а что толку? Цель нужна, смысл. Внуков нянчить, тебя опекать…
Игорь хотел что-то ответить, но не смог. Не только потому, что не нашел нужных слов. Просто в горле образовался удушающий комок, мешающий говорить.
Он живо представил себе родителей. Учитывая важность момента, они сейчас не сидят, а стоят. Телевизор не выключен, а лишь обеззвучен, комната залита тусклым сероватым светом экономных китайских лампочек. На столе две чашки с остатками чая, полуразгаданный кроссворд, двое очков, томик Чехова с закладкой из конфетной обертки. Мама в теплом халате, надетом поверх кофты, чтобы было теплее. Отец совсем седой, со встрепанными волосами и подслеповатыми глазами.
Сблизив головы возле старенького мобильника, они дожидаются ответа от единственного сына. Того, который родился с голубыми глазами и на некоторое время сделал их счастливыми. Придал смысл их не слишком радостному существованию.
Вспомнилось Игорю, как часто он обманывал родительские ожидания, огорчал маму и сердил отца. А теперь они позаботились о нем, собрали деньги, чтобы обеспечить великовозрастного сыночка жильем, тогда как он пальцем о палец не ударил для того, чтобы скрасить их старость. Дешевые подарки, общие фразы, притворное участие.
Как же ненавидел себя Игорь в этот момент! Всей душой, всем сердцем. За все, что сделал, и за то, чего не сделал. В кого он превратился? Куда катится? Как собирается жить дальше? Ведь заранее известно, чем все закончится. Тюремные нары или мучительная смерть в каком-нибудь подвале. Жил-был такой Игорь Красозов и весь кончился. Не оставил после себя ничего. Ни имущества, ни детей, ни добрых воспоминаний. Зачем приходил в этот мир? А кто его знает. Просто так жил, просто так умер. Ни для кого, ни для чего.
– Спасибо, мама, – сказал Игорь, как только к нему вернулась власть над собственными голосовыми связками. – Вы… вы самые лучшие. Даже не знаю, как вас благодарить. Но я не могу принять такой подарок. Это слишком… слишком…
Он опять утратил способность говорить.
Трубку взял отец.
– Сын, – произнес он. – Мы с мамой твоей уже, к сожалению, не молоды. Прежде чем мы уйдем из жизни, мы хотим сделать все, чтобы ты ни в чем не нуждался. Это наш долг.
– Папа, не говори так! – страдальчески воскликнул Игорь.
Но отец его уже не слышал. В трубке снова зазвучал голос матери:
– В общем, мы ждем тебя, сынок. Хотелось бы увидеть тебя завтра. После обеда у нас будут все необходимые документы на квартиру. Вот и отметим всё вместе. И твой день рождения, и новоселье. Это будет настоящий праздник.
Как можно было отказаться? Да и зачем? Родители все решили за Игоря. Как в детстве. Было чертовски приятно снова почувствовать себя маленьким мальчиком, о котором всегда позаботятся папа и мама.
Попрощавшись, Игорь почувствовал, как в его глазах скопилось так много слез, что они вот-вот польются в три ручья. Он несколько раз ударил кулаком в стену. Физическая боль помогла справиться с душевными страданиями. Лизнув ободранную костяшку пальца, Игорь позвонил Вячику, сухо сообщил, что сделка отменяется, и, не слушая возражений, отключил мобильник.
Пить в тот вечер он больше не стал. Лежал и смотрел в потолок, по которому метались всполохи от автомобильных фар. Его губы то и дело складывались в непроизвольную улыбку. Он возвращался домой. Все плохое осталось позади.
Поезд в Артемов отправлялся только в полдень, поэтому все утро Игорь провел, скитаясь по городу. Жуя скользкие пельмени в кафе, он смотрел на прохожих и пытался угадать, куда и зачем они спешат. Наверняка все они ведут честную, правильную жизнь, их совесть чиста. Работают, любят, воспитывают детей, обустраивают свои жилища. Конечно, у каждого есть свои тревоги и горести, но на то они и люди. Зато никому из них не приходит в голову облапошить кого-то, а потом вздрагивать по ночам от каждого шороха, шума захлопнутой двери, далекой телефонной трели.
«Ничего, ничего, – думал Игорь. – Скоро и я буду жить так же. Для начала пойду работать хоть строителем, хоть сторожем, все равно. Или куплю дешевую машину и займусь извозом. Стану квартиру обставлять, родителей навещать, с какой-нибудь хорошей девушкой встречаться. Через год или два стану отцом семейства. И никаких муток, никаких кидняков. Трудовая копеечка, она нелегко достается, но зато дорогого стоит…»
От этих мыслей на сердце становилось тепло. Как будто там огонек разгорался, уютный и светлый. «Хорошо-то как, – думал Игорь. – Скорее бы домой!»
За час до отхода поезда он забрал вещи из камеры хранения и вышел на перрон, продуваемый сырым, холодным ветром. Люди хохлились, как воробьи, поднимали воротники и шмыгали носами. Игорь, сунув руки в карманы, стоял ровно и прямо. Все его многолетние страхи рассеялись чудесным образом. Он ехал к матери с отцом, у него был день рождения и великолепный подарок. Казалось, все желания, все мечты были близки к исполнению.
А потом зазвонил телефон. Тот самый, который предназначался для связи с родителями. В окошке высветилась надпись «Мапа» – так Игорь в детстве называл маму и папу. Должно быть, они решили поздравить его с днем рождения. Или уточнить время приезда.
– Алло, – сказал Игорь в трубку.
– Игорь Александрович?
Незнакомый мужской голос. Вежливый и какой-то «протокольный». Игорь внутренне сжался. Вот и пришло время платить по старым счетам. Кто-то из «клиентов» подал заявление в полицию. Интересно, как следователю удалось усыпить бдительность родителей? Это не сложно. Пожилые люди доверчивы. И не только пожилые. Игорь сам неоднократно пользовался их доверчивостью. Теперь стои́т, мокрый, как мышь, под своей курткой и молится, чтобы пронесло.
Не пронесет!
– Да, это я, – произнес Игорь, переборов искушение представиться каким-нибудь другим именем. – С кем имею честь?
Аристократический какой оборот речи ввернул! Прямо белогвардейский офицер в плену у красных. «Отдали бы честь, ваше благородие». – «Не могу-с, честь у меня одна. Отдашь – где другую возьмёшь…»
Все эти глупые соображения пронеслись в мозгу, как тени стрижей на асфальте. Вжик – и пусто.
– Моя фамилия Греховец. Звать Константином Эдуардовичем. Я следователь по делу… э-э…
Повисшая пауза порождала тяжесть, подобную той, которая случается, когда наползает грозовая туча и все никак не проливается дождем, а только мерцает изнутри молниями да невнятно бормочет.
– Плохо слышно, – сказал Игорь. – По какому делу?
Мелькнула идея еще раз пожаловаться на плохую связь, оборвать разговор и больше на звонки не отвечать. Нет, нельзя. Нужно знать намерения противника, чтобы планировать какие-то действия. Кроме того, родители небось в шоке, так что придется их успокаивать.
Игорь крепче стиснул мобильник.
– Когда вы последний раз были дома? – спросил Греховец.
Странный вопрос. Неожиданный.
– А что? – насторожился Игорь.
– Ответьте на вопрос, пожалуйста, Игорь Александрович. Это крайне важно.
– В прошлом… нет, в позапрошлом году. На Новый год. Второго или третьего января, точно не помню.
– И все? – настаивал следователь.
– И все. Да в чем дело-то?
– Вам необходимо приехать в Артемов.
Игорю внезапно захотелось к чему-нибудь прислониться, такая слабость его охватила. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше.
– Вы могли бы передать телефон кому-то из моих родителей, Константин Евгеньевич?
– Эдуардович, – поправил Греховец. – Нет, к сожалению, выполнить вашу просьбу не могу.
– Почему?
Дожидаясь ответа, Игорь тупо смотрел прямо перед собой. Он не видел людей, не видел подошедшего поезда, не обращал внимания на моросящий дождь, не слышал гнусавого голоса, что-то талдычившего в репродукторы. Он находился там, но вместе с этим где-то далеко.
– Потому что, – донеслось до его слуха, – они мертвы. Я расследую убийство ваших родителей, Игорь Александрович. Выйти на вас было легко. Вы значились в мобильном телефоне покойной гражданки Красозовой как «Сынуля».
Невидимый тупой клинок вонзился в солнечное сплетение Игоря и стал поворачиваться там, наматывая на себя внутренности.
– Сынуля, – повторил он.
Повторил беззвучно. Голоса не было, хотя губы и язык шевельнулись.
– Вы меня слышите? – спросила телефонная трубка.
Если ее выбросить, то, возможно, окажется, что никто не звонил и ничего не сообщал. Вся эта жуть просто почудилась Игорю. Приснилась. Он и сейчас спит. Не случайно люди на перроне выглядят так странно.
Игорь отнял мобильник, посмотрел на него и вернул в исходное положение.
– Как они умерли? – спросил он деревянным голосом.
– Их убили, – ответил следователь Греховец. – Игорь Александрович? Где вы сейчас находитесь? Когда вы сможете приехать?
– Поезд прибывает в восемь утра.
– В таком случае погуляйте где-нибудь до девяти, договорились? Нет, лучше до половины десятого. Квартира опечатана. В девять тридцать я подъеду, мы с вами побеседуем и уладим все формальности. У вас есть ключ от квартиры?
– Есть, – выдавил из себя Игорь. – Как их убили? Кто?
Услышав последние слова, женщина с маленькой девочкой в шапочке с кошачьими ушками остановилась и оглянулась.
– Вы все узнаете на месте, Игорь Александрович, – заверил следователь.
– Я хочу знать сейчас, – произнес со сдавленной яростью Игорь и вдруг закричал: – Кто их убил? За что?
Женщина схватила девочку за руку и поволокла прочь, озираясь. Десятка два пассажиров уставились на Игоря – кто с испугом, кто с состраданием.
Осекшись, он тихо произнес: «Завтра в девять» – и выключил телефон.
Пока он разговаривал, дождь успел намочить асфальт перрона, он был черным, блестящим, в лужах отражалось серое небо. «Пусть бегут неуклюже…», – пропел издевательский голосок в голове. А потом: «К сожаленью, день рожденья…»
Это «к-сожаленью-день-рожденья» преследовало Игоря всю дорогу домой, где бы он ни находился и что бы ни делал: торчал в вонючем тамбуре, стоял в коридоре, уткнувшись лбом в холодное мутное стекло, валялся без сна на верхней полке, уставившись в темноту.
Поделиться книгой: