Помоги проекту - поделись книгой:
Р.О. Пономаренко
32-я добровольческая гренадерская дивизия СС «30 января»
Введение
К концу Второй мировой войны войска СС фактически стали четвертой составляющей вермахта, наряду с сухопутными войсками, люфтваффе и кригсмарине. Они достигли численности около 830 000 человек, расширились от трех дивизий и одного полка в 1939 году до 38 дивизий (а с учетом трех расформированных иностранных дивизий общее количество дивизий СС достигает 41) и большого числа других подразделений. Развитие военной ситуации и, что главное, большая боевая эффективность войск СС привели к тому, что общее количество эсэсовских дивизий достигло более четырех десятков, начали появляться корпуса СС, а в конце войны – даже армия СС.
С другой стороны, не все было так радужно: процесс укрупнения и штампования соединений, характерный для немецкой армии конечного периода войны, мало способствовал действительному повышению их боеспособности, поскольку все составляющие этих дивизий, корпусов и армий явно не дотягивали до штатной численности (это правило не касается элитарных эсэсовских дивизий, большая часть из которых имела номера из первой двадцатки).
Рассказывая об истории войск СС, большинство исследователей упоминают прежде всего элитарные формирования, забывая в то же время, что значительное количество дивизий СС составляли, как мы их здесь назовем, «некондиционные дивизии»[1]. Такой подход далеко не случаен и полностью понятен. Действительно, куда интересней и привлекательней рассказывать про боевой путь элитарных ударных танковых дивизий СС, которые одним своим присутствием на фронте могли изменить положение вещей в пользу немецкой армии, чем описывать страдания и неудачи какой-нибудь добровольческой дивизии, просуществовавшей полгода и даже не достигнувшей при этом штатной численности. Хорошо еще, если «некондиционная дивизия» была инонациональной (то есть укомплектованной иностранными добровольцами) и с переменным успехом сражалась на Восточном фронте, – в этом случае к ней привлекалось самое широкое внимание апологетов идеи нацистского «крестового похода против большевизма». Во всех остальных случаях, за редкими исключениями, история такой дивизии была обречена на забвение.
Этому также есть и объективные причины. Дело в том, что почти все подобные дивизии просуществовали очень короткое время, и поэтому просто не имели ни времени, ни возможности вписать свое имя в историю. Они не оставили после себя толстых томов штабных документов, ворохов рапортов и отчетов и увесистых пачек наградных листов. Они не упоминались в сводках Верховного командования вермахта среди частей и соединений, отличившихся в боях. Укомплектование и снаряжение их оставляло желать много лучшего, из-за чего об этих частях часто даже отзываются с неким презрением. Так что вполне понятно, что объем имеющейся в распоряжении историков информации по этим дивизиям часто минимален. В итоге так и получается, что практически все пишущие о войсках СС авторы, причем не только в наших широтах, но и на Западе, чаще всего просто констатируют существование подобных дивизий, в редком случае коротко опишут боевой путь, но и только-то.
Одной из таких малоизвестных дивизий СС является 32-я добровольческая гренадерская дивизия СС «30 января». История создания этой дивизии полна тайн, загадок и противоречий, которые кочуют из книги в книгу. Ставшая одной из дивизий СС «последнего часа», она имела все шансы для того, чтобы раствориться в серой массе «некондиционных дивизий СС». Но как оказалось, «30 января» стоит особняком среди всех прочих дивизий СС, созданных в конце войны. Послужной список ее хоть и очень короткий, но в то же время достаточно яркий. Просуществовав всего лишь три с лишним месяца, дивизия приняла активное участие в последних грандиозных сражениях Второй мировой войны в Европе – в упорных боях на Одере в феврале 1945 года и в судьбоносной для Германии и Европы обороне Берлина. В конце войны дивизия разделила трагическую судьбу 9-й армии, уничтоженной в Хальбском котле.
Актуальность темы обусловлена и тем, что история дивизии СС «30 января» представляет интерес прежде всего как образец креативности немецкого командования, направленной на увеличение количества дивизий на фронте. Никто не обращает внимания на такой очень важный факт, что формирование дивизии проходило непосредственно в условиях боевых действий, что сразу же выделяет «30 января» из ряда всех других дивизий СС и делает по-своему уникальной. При этом созданная спонтанно, с долей импровизации, из разношерстных подручных подразделений, дивизия оказалась упорным противником для наступающих частей Красной армии. Так сложилось, что воины дивизии не заслужили высоких орденов (ни один из военнослужащих дивизии не стал кавалером Рыцарского креста или же Германского креста в золоте), однако на это есть вполне объективные причины – в Хальбском котле, где оказалась дивизия, было не до раздачи наград, речь шла о спасении жизней солдат. Вероятно, если бы дивизия оказалась втянута в уличные бои в Берлине, то количество наград в ней резко бы пошло вверх (как в случае с французской 33-й добровольческой гренадерской дивизией СС «Шарлемань»), а так – имеем то, что имеем.
Кроме этого, история данной дивизии весьма актуальна и для отечественного читателя. Дело в том, что в «30 января», несмотря на то, что дивизия имела статус немецкой, служило несколько сотен русских и украинских добровольцев. Информации по ним очень немного, но сам факт того, что в момент агонии Третьего рейха в рядах эсэсовской дивизии бок о бок с немцами против Красной армии сражались русские и украинцы, достоин самого пристального внимания.
В данной работе автор поставил себе цель рассмотреть и проанализировать особенности формирования, структуру и боевой путь 32-й добровольческой гренадерской дивизии СС «30 января». Хронологические рамки исследования – январь – май 1945 года.
С учетом того, что информации о дивизии СС «30 января» крайне мало, вначале целесообразно сделать обзор историографии по теме.
Документальная база для исследования истории 32-й дивизии СС, по понятным причинам, чрезвычайно узкая. В работе нами были использованы некоторые документы из Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации и из Национального архива США, а также уникальные документальные материалы из частных архивов американского исследователя Д. Мура, и российских историков К. Семенова и П. Куропятника. Существенная информация о командном составе и структуре дивизии была почерпнута нами из официального ростера офицеров войск СС на 1 марта 1945 года опубликованного А. Муньосом (The Last Levy: SS Officer Roster March 1st, 1945). Оригинал данного ценнейшего документа хранится в Национальном архиве США.
Первую попытку осветить историю дивизии СС «30 января» предпринял американский историк Р. Ландвер, его работа была издана в 1991 году. К сожалению, в своей книге Р. Ландвер более чем поверхностно рассматривает историю дивизии, практически лишь коротко пересказав общеизвестную информацию (в основном заимствованную из книги В. Тике, о которой речь будет ниже) и добавив несколько интересных фактов, главным образом касательно персоналий. При этом многие спорные моменты в истории дивизии Р. Ландвер просто обошел молчанием; встречаются в его работе и ошибки.
Еще одну попытку написать историю 32-й добровольческой гренадерской дивизии СС «30 января» предпринял немецкий автор Р. Михаэлис. На немецком языке его книга была издана в 1993 году, а в 2008 году – переведена на английский язык, без каких-либо изменений или дополнений. Как и предыдущая книга, работа Р. Михаэлиса весьма поверхностно затрагивает все аспекты существования дивизии – историю формирования, структуру и боевое расписание, а также историю боевого пути и изобилует многими ошибками и неточностями. Основная ценность книги Р. Михаэлиса – использование автором воспоминаний ветеранов дивизии. Это тем более ценно, поскольку воспоминания именно ветеранов дивизии СС «30 января» в военно-исторической литературе встречаются крайне редко. Как правило, многие историки, опирающиеся прежде всего на ветеранские источники, в своих работах приводят воспоминания ветеранов элитарных дивизий СС – «Лейбштандарт», «Дас Райх», «Тотенкопф» или «Викинг», а из дивизий, сформированных в середине войны, – «Фрундсберг» и «Гитлерюгенд». Не обойдены вниманием и воспоминания ветеранов различных инонациональных частей войск СС. А вот касательно воспоминаний о дивизиях СС «последнего часа», к которым и относится дивизия СС «30 января», то подобные встречаются крайне редко. Так что уже то, что Р. Михаэлис ввел в научный оборот несколько подобных ветеранских воспоминаний, заставляет с должным вниманием отнестись к его книге.
Среди общих работ, посвященных истории войск СС, наибольшее количество информации почерпнуто нами из книги Х. Штобера, посвященной истории зенитных подразделений войск СС.Х. Штобер не обошел своим вниманием и дивизию СС «30 января», при написании очерка о которой использовал как документальную информацию, так и воспоминания последнего командира зенитного дивизиона. Благодаря этому его работа представляет существенный интерес для исследователей.
Кроме непосредственно трудов о войсках СС, при работе над книгой мы детально проанализировали и ряд исследований, посвященных битве за Берлин. Одну из главнейших работ по этой теме написал известный немецкий военный историк В. Тике, ветеран войск СС и автор многих работ, посвященных истории войск СС. В указанной работе он детально проанализировал практически все аспекты подготовки вермахта к обороне Берлина и исследовал действия многих частей немецкой армии в этом сражении. В отличие от большинства других авторов, обычно сосредоточивающих свое внимание только на непосредственной обороне самого Берлина, В. Тике комплексно рассмотрел весь ход сражения за Берлин, включая и действия 9-й армии генерала пехоты Буссе (куда входила дивизия СС «30 января»), которые обычно не пользуются должным вниманием историков. Определенное внимание В. Тике уделил в том числе и дивизии СС «30 января». Значение книги В. Тике тем больше, что основными источниками для автора послужили малоизвестные документы и воспоминания немецких ветеранов, многих из которых В. Тике интервьюировал лично. На сегодняшний день это лучшая книга об обороне Берлина, написанная с немецкой стороны.
Полезными оказались и некоторые общие работы, посвященные битве за Берлин, в частности, книги Ж. Бернажа, Э. Бивора, Т. Ле Тиссье, К. Райана и коллективная монография советских историков «Последний штурм».
В работах современных российских историков К. Александрова и О. Гончаренко приводится информация о службе в дивизии СС «30 января» русских и украинских добровольцев. На сегодняшний день это практически единственные работы, где приводятся данные факты.
Важная информация была почерпнута нами в справочных изданиях. Первостепенное значение для всех историков, изучающих германские сухопутные силы во Второй мировой войне, имеют справочники Г. Тессина и Б. Мюллера-Гиллебранда. В своей многотомном основательном труде Г. Тессин собрал и систематизировал информацию про все существовавшие соединения, части и подразделения вермахта. Что касается Б. Мюллера-Гиллебранда, то в своем, также фундаментальном, труде он исследовал развитие организации немецких сухопутных сил накануне и в период Второй мировой войны. Также существенную роль для изучения истории СС и войск СС играют биографические и документальные справочники американского историка М. Йергера, содержащие огромное количество уникальнейшей информации.
Не остались в стороне и российские авторы. Историк К. Семенов впервые на русском языке собрал и систематизировал информацию обо всех когда-либо существовавших частях и подразделениях войск СС, вплоть до отдельных батальонов и рот. Немаловажное значение для изучения истории Третьего рейха имеют и справочные издания К. Залесского.
Полный список источников и литературы, использованных автором, приводится в конце работы.
Исходя из всего этого, наша работа может претендовать на первое болееилименее полное исследование истории дивизии СС «30 января», причем не только в наших широтах, но и во всем остальном мире. Вместе с тем, любая историческая работа не застрахована от наличия в ней ошибок или неточностей. Наверняка присутствуют они в данной книге, ведь не ошибается тот, кто ничего не делает. Поэтому автор будет благодарен за указания на фактические ошибки и неточности, а также за любые дополнения и корректировку представленной в книге информации. Исследование существенно восполнит для отечественного читателя пробелы в истории Второй мировой войны.
Автор выражает огромную благодарность за предоставленные ценные документы, материалы и оказанную поддержку в написании книги Маркусу Венделу (Швеция), Юрию Денису (Киев, Украина), Дмитрию Жукову (Москва, Россия), Игорю Карпову (Лиепая, Латвия), Ивану Ковтуну (Москва, Россия), Петру Куропятнику (Москва, Россия), Джону П. Муру (США), Бегляру Новрузову (Москва, Россия), Константину Семенову (Москва, Россия), Антону Алексееву (Москва, Россия). Без помощи этих людей данная книга никогда бы не увидела свет.
Часть 1
Рождение дивизии
История формирования
Висло-Одерская стратегическая наступательная операция Красной армии поставила крест на всех надеждах немцев удерживать советские войска подальше от имперской территории. 14 января 1945 года 1-й Белорусский фронт под командованием маршала Г.К. Жукова с плацдарма южнее Варшавы нанес мощный удар на запад, пытаясь как можно быстрее создать Одерский плацдарм в районе Франкфурта-на-Одере и Кюстрина, как базу для дальнейшего наступления на Берлин. За первые два дня наступления войска фронта продвинулись на 25–40 км. Противостоящая Жукову 9-я немецкая армия была сразу же разгромлена. Между Восточной Померанией и Силезией больше не существовало никакой четкой линии фронта. Советские войска встречали лишь разрозненные очаги сопротивления, которые сметали один за другим.
21 января 1945 года Адольф Гитлер приказал сформировать новую группу армий под командованием рейхсфюрера СС и командующего Армией резерва Генриха Гиммлера, который до этого командовал группой армий «Оберрейн»[2] на Западном фронте. Эта новосформированная группа армий получила наименование «Группа армий “Висла”».
В этих тяжелейших условиях военные округа Померания, Берлин – Бранденбург, Силезия и Саксония, оказавшиеся в непосредственной близости от линии фронта, были вынуждены отправить на фронт все имеющиеся части резерва, включая сюда и подразделения Фольксштурма[3]. Так что неудивительно, что 26 января 1945 года Главное оперативное управление СС отдало приказ сформировать на полигоне СС «Курмарк» (район Либерозе-Ямлитц) боевую группу. Этот приказ положил начало организации боевой группы «Курмарк», укомплектованной кадровым составом и молодыми новобранцами учебного полигона СС «Курмарк»[4]. Поскольку уже 27 января первые сводные роты этой боевой группы были отправлены на Одерский фронт, в район Франкфурта-на-Одере, то мы можем предположить, что поначалу о формировании новой дивизии СС и не думали – задача стояла лишь просто создать любую «пожарную часть» из того, что было под рукой, дабы срочно залатать брешь на фронте перед лицом угрозы советского прорыва через Одер к Берлину.
Между тем близилось 30 января 1945 года – двенадцатая годовщина прихода нацистов к власти, один из главнейших государственных праздников Третьего рейха. В эти дни руководству Главного оперативного управления СС неожиданно пришла в голову светлая мысль: на фоне формирования различных «пожарных частей» создать новую дивизию СС. Стоит ли говорить, что такое решение было встречено с одобрением всеми вышестоящими инстанциями, и уже к 30 января были оформлены соответствующие приказы[5]. И именно 30 января 1945 года о создании новой дивизии было объявлено официально[6]. С этого дня 32-я добровольческая гренадерская дивизия СС, получившая почетное наименование «30 января» была внесена в боевое расписание войск СС и официально начала формирование как дивизия СС[7].
Таким образом, само по себе создание 32-й добровольческой дивизии СС проходило в большой суете и спешке. Факты свидетельствуют, что поначалу высшее руководство СС совсем не намеревалось формировать новую дивизию СС, и решение о ее создании явилось в большей мере спонтанным.
Версию о внеплановом создании этой дивизии СС, по нашему мнению, также подтверждает и личность первого дивизионного командира. Им стал инспектор танковых частей войск СС[8] штандартенфюрер СС Йоханнес Муленкамп, которого 26 января выдернули из инспекции, вероятно, по причине того, что больше никаких подходящих фигур под рукой не было, и направили формировать боевую группу «Курмарк». Муленкамп заработал себе громкую славу как командир 5-го танкового полка СС дивизии СС «Викинг», на этой должности он заслужил Дубовые листья к Рыцарскому кресту. Все бы ничего, да вот только 32-й дивизией СС Муленкамп «прокомандовал» всего неделю, очевидно, пока вышестоящее руководство подбирало подходящую кандидатуру на этот пост. Уже 5 февраля в командование дивизией вступил штандартенфюрер СС Йоахим Рихтер, бывший сослуживец Муленкампа по 5-й дивизии СС «Викинг»; Рихтер был прежним командиром 5-го артиллерийского полка СС и кавалером Рыцарского креста. С 10 августа 1944 года Рихтер находился в резерве, преподавал в панцер-гренадерской школе СС «Киншлаг» и попутно окончил 14-е армейские курсы командиров дивизий (8 сентября – 7 октября 1944 года)[9]. Что касается Муленкампа, то он вернулся на прежнюю должность инспектора танковых частей войск СС, которую и занимал до конца войны.
Забавно, что на этом чехарда с командными кадрами для дивизии СС «30 января» не закончилась. Всего через 12 дней, 17 февраля, в должность командира дивизии вступил 39-летний оберфюрер СС Адольф Акс, отозванный с поста командира 15-й гренадерской дивизии войск СС (латышской № 1), который в итоге и продолжил формирование дивизии СС «30 января», одновременно руководя ее боевыми действиями на Одерском фронте.
Начальником оперативного отдела дивизии (первый офицер Генерального штаба, отдел Ia) был назначен штурмбаннфюрер СС Карл-Хорст Ленц[10]. Пост квартирмейстера (отдел Ib) занимал сначала оберштурмфюрер СС Ханс Клингсохр, а после его перевода в формирующийся штаб румынских частей СС[11] – штурмбаннфюрер СС Вильгельм Бюте[12]. Бюте находился на этом посту до 1 марта 1945 года, а затем был переведен в формирующуюся 35-ю полицейскую гренадерскую дивизию СС. По данным Д. Мура, после Бюте квартирмейстером дивизии стал гауптштурмфюрер СС Фридрих Шауб[13]. Начальником разведывательного отдела дивизии (отдел Ic) был гауптшутрмфюрер СС доктор Вальтер Лахер[14].
Ответственную должность адъютанта дивизии (отдел IIa) занимал гауптштурмфюрер СС Густав Браун. Это был один из самых опытных офицеров в 32-й дивизии СС. Браун родился 16 сентября 1918 года в австрийском городе Гаминг. Член СС (билет № 309 090). Выпускник 2-го юнкерского класса для офицеров резерва в юнкерской школе СС в Бад-Тёльце; впоследствии Браун из офицеров резерва был переведен в офицеры активной службы. В 1941 году он командовал минометным взводом 12-й роты полка СС «Дер Фюрер». В феврале 1943 года был командиром 9-й роты полка СС «Дер Фюрер», на этом посту был дважды ранен. 24 апреля 1943 года Густав Браун был награжден Германским крестом в золоте. После выздоровления от последствий тяжелого ранения служил инструктором в панцер-гренадерской школе СС «Киншлаг» в Чехии (эта школа также известна как «Прозетшниц»). Зимой 1945 года часть персонала школы включили в состав формирующейся дивизии СС «30 января», и Браун занял пост дивизионного адъютанта.
Эмблемой дивизии стала руна «Тюр» («Тейваз»). Эта руна считалась символом древнескандинавского бога Тюра (а не Тора, как часто утверждается). Тюр был богом-воином, но воином не силы (в отличие от Тора), а, скорее, воином-стратегом и тактиком. Использование этой руны в символике СС имело давнюю традицию. Например, иногда надгробный знак в виде руны «Тюр» устанавливался на могилах эсэсовцев в виде креста. Также эта руна татуировалась под левым плечевым сгибом членов СС вместе с условным обозначением группы крови. Кроме этого, до 1934 года нашивку руны «Тюр» на левом рукаве мундира носили выпускники «Спецшколы СА рейхсфюрера СС». Впоследствии она трансформировалась в специальный нагрудный знак сотрудников Главного оперативного управления СС[15].
В заключение отметим, что иногда в литературе проскакивает информация о существовании специальной дивизионной нарукавной ленты с надписью «30 января». Следует помнить, что подобной нарукавной ленты никогда не было, хотя и есть данные, что дизайн подобной ленты был все же разработан, но производство этих лент по вполне понятным причинам наладить не сумели. Каких-либо других специальных знаков отличия дивизия не имела.
Организация и боевое расписание дивизии
Дивизия СС «30 января» представляла собой типичную «сборную солянку» из различных запасных и учебных частей и подразделений войск СС. Подобные соединения, в процессе формирования которых присутствует элемент импровизации, в конце войны немецкое командование создавало (так и хочется сказать – штамповало) десятками, если не сотнями. В целом, значительное количество подобных формирований германской армии имело крайне низкую боеспособность. На этом общем сером фоне 32-я дивизия СС несколько выделялась в лучшую сторону, что, впрочем, в основном объяснялось ее эсэсовским статусом.
Итак, кроме оставшейся части персонала учебного полигона СС «Курмарк», на формирование дивизии в основном были направлены солдаты подразделений СС из Либерозе, Грунова, Губен-Нойцелле, а также часть курсантов и инструкторского персонала унтер-офицерской школы СС в Лауэнбурге[16] (Померания) и отпускники войск СС, следующие транзитом в свои части. Все эти части и подразделения были очень разношерстными[17]. Интересно отметить, что один штаб гренадерского полка и одна противотанковая рота были присланы из резерва Главного оперативного управления СС[18]. Также на укомплектование дивизии была направлена некоторая часть персонала панцер-гренадерской школы СС «Киншлаг»[19], часть личного состава учебно-запасных батальонов 3-й, 6-й и 9-й дивизий СС (а по некоторым данным – и 16-й), запасные подразделения горных частей СС из Халлейна и Предаццо[20] и многих других учебно-запасных частей и подразделений СС. Отдельную группу составляли бывшие чины охранного персонала концлагерей[21]. Общее количество всех частей и подразделений войск СС, переданных на формирование дивизии, установить трудно, тем более что многие из них оказались включенными в состав дивизии в период хаотичных боев на Одере в феврале 1945 года, и полной информации по ним нет.
Кроме военнослужащих войск СС на формирование дивизии были направлены солдаты, переведенные в войска СС из люфтваффе[22], кригсмарине, а также служащие РАД[23]. Как правило, в этих случаях это был превосходный «человеческий материал», но имевший один существенный недостаток – эти солдаты не были обучены как пехотинцы и поэтому сразу пускать их в бой особого смысла не имело, так как это могло привести к неоправданным и бессмысленным потерям.
Первое официальное боевое расписание дивизии было составлено уже 4 февраля 1945 года[24]. По этому расписанию дивизия должна была состоять из двух гренадерских полков, артиллерийского полка, противотанкового батальона, батальонов связи, саперного и учебно-полевого, плюс стандартные части снабжения. Интересно, что формировать зенитный дивизион не предусматривалось – вместо него рассчитывали ввести в состав дивизии два зенитных дивизиона люфтваффе со своими собственными штатами, однако этого так и не случилось. Подробнее каждую составляющую дивизии мы обрисуем ниже.
Как бы странно это ни выглядело на данном этапе, но большое количество военнослужащих войск СС вступало в новую дивизию добровольно, несмотря на, казалось бы, уже предрешенный для Германии неудачный исход войны. Солдаты понимали, что в этот трагический для Третьего рейха момент многое зависит от того, сумеют ли они удержать фронт и остановить вражеские армии. Одна из типичнейших ситуаций произошла в танково-разведывательном учебно-запасном батальоне СС, который дислоцировался в учебном лагере СС в Штаунмюле[25]. Проходивший в нем службу роттенфюрер СС Эбергард Баумгарт[26] вспоминал о том, как он и его сослуживцы оказались в рядах 32-й дивизии СС: «В феврале 1945 года я находился в лагере Штаунмюле. Здесь я числился в тыловой роте[27] и ждал отправки назад в свою часть, в «Лейбштандарт», хотя до сих пор и не был готов к активной фронтовой службе из-за последствий моего последнего ранения. В батальоне я добровольно служил в роте подвоза. Одним февральским вечером после дежурного осмотра комнаты в казарме, мы выключили свет и улеглись спать. В комнате было двенадцать кроватей, а посреди комнаты стояла железная печь, в которой догорали остатки дневной нормы угля. Многие из моих сослуживцев уже засыпали, а некоторые еще перешептывались друг с другом. Комната все более погружалась в тишину. Вдруг неожиданно раздался свист и крик: «Подъем, вы, ублюдки! Немедленно собраться возле учебного барака. Быстрее, быстрее!» Повсюду раздавался шум. Быстро, через снег, к указанному месту сбора. Здесь полутьма из-за того, что соблюдается затемнение, наши товарищи уже столпились на плацу. Командиры прерывают любое замешательство или размышления, пока идет построение, царит суматоха, но затем порядок восстанавливается. Командир роты обращается к нам: «Солдаты! Русские атаковали по льду через Одер и создали плацдарм. До столицы Рейха им осталось не более пятидесяти километров.
Камрады, солдаты! В этой ситуации фюрер приказал сформировать новую дивизию СС, дивизию «30 января». Я знаю, что ни я, ни кто-либо другой не может отдать вам приказ касательно выполнения боевой задачи (большинство чинов батальона были выздоравливающими ранеными, не годными к активной боевой службе
На примере маршевой роты Баумгарта мы видим, что солдаты СС, даже те, кто мог отказаться от записи в дивизию, добровольно в нее вступали, видя в этом свой долг перед родиной и фюрером. Солдаты надеялись, что они будут служить в новой дивизии СС, такой же мощной, как и их прежние части. Однако этот энтузиазм погас достаточно быстро. Уже вскоре добровольцы из роты Баумгарта были направлены на фронт, в район деревни Одербрух. Марш проходил по унылым пространствам заливных лугов пересеченных плотинами. При виде этих тоскливых пейзажей один из сослуживцев Баумгарта заметил: «Мы на самом краю земли». Еще большее разочарование постигло солдат, когда они обнаружили, что их новая дивизия не имеет ни танков, ни штурмовых орудий. «Это не дивизия, – заметил тот же самый солдат – это сброд, собранный из всего того, что есть под рукой»[29].
По данным Р. Михаэлиса, первоначально 32-я дивизия СС формировалась как панцер-гренадерская (моторизованная), однако 25 февраля 1945 года пришел приказ реорганизовать ее в добровольческую гренадерскую (пехотную) дивизию[30]. Естественно, что такой шаг стал вынужденным и отражал то бедственное положение с автотранспортом и горючим, в котором оказались вермахт и войска СС на завершающем этапе войны. С другой стороны, уже в первом же боевом расписании дивизии от 4 февраля 1945 года было четко указано, что дивизия СС «30 января» является гренадерской дивизией, а не панцер-гренадерской[31].
Основу дивизии составляли три гренадерских полка СС, каждый из которых состоял только из двух батальонов, вместо обычных для гренадерских полков СС трех батальонов. Естественно, что командование пошло на подобный шаг не от хорошей жизни, а из-за острой нехватки личного состава, опытных офицерских кадров, вооружения, боеприпасов, снаряжения и прочих военных материалов. В частности, только винтовок за 9 месяцев, с 1 июня 1944 года по 1 марта 1945 года, вермахтом было потеряно 3,5 млн штук. Дошло до того, что в официальных документах Верховного главнокомандования вермахта пришлось уныло констатировать, что пропагандистский лозунг «Народ, в ружье!» уже не может выполняться буквально из-за нехватки оружия[32]. Все это отразилось на формировании новых частей и подразделений немецкой армии, в том числе и частей войск СС. Даже то, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер занимал должность командующего Армией резерва и, следовательно, оказывал формирующимся дивизиям СС полное содействие, не особо помогало, так как очень часто брать вооружение и снаряжение было неоткуда. Положение усугублялось проблемами взаимоотношений СС с другими структурами. В частности, 12 февраля 1945 года начальник Главного управления СС обергруппенфюрер СС Готтлоб Бергер с тревогой доносил Гиммлеру, что как гражданское население, так и армия относятся к эсэсовским организациям с все большим неуважением. По его словам, такое отношение можно назвать «не товарищеским»[33].
Все эти трудности отразились на дивизии СС «30 января». Нужно отметить, что организационная структура пехотной дивизии, формировавшейся в 1945 году, предусматривала, что гренадерские полки пехотной (гренадерской) дивизии должны были состоять из трех батальонов, в каждом – по 3–4 роты. На вооружении каждой роты находилось шесть ручных пулеметов и не имелось станковых пулеметов или какого-либо тяжелого вооружения[34]. Однако, как мы увидим, гренадерские полки дивизии СС «30 января» не соответствовали этой схеме.
Итак, «первым по номеру» стал 86-й добровольческий гренадерский полк СС «Шилль», сформированный на базе добровольческого полка СС «Шилль». Этот полк берет свое начало от боевой группы «Шилль»[35], созданной 20 июля 1944 года из курсантов различных учебных подразделений войск СС, дислоцировавшихся в Чехии, вероятно, в качестве меры противодействия «заговору 20 июля». Основу группы составил панцер-гренадерский полк СС из состава юнкерской школы СС «Киншлаг», плюс подразделения из саперной школы СС в Градишко и противотанковой школы СС в Бенешау. По некоторым данным, в состав этого полка был также включен персонал 10-го панцер-гренадерского учебно-запасного батальона СС из Брно[36], однако это не подтверждается данными Г. Тессина[37]. Боевая группа состояла из трех батальонов, батареи 150-мм гаубиц, противотанкового дивизиона из 20 «хетцеров» и взвода на бронетранспортерах SdKfz 251 «ханомаг». Численность боевой группы составляла 2200 военнослужащих[38].
Осенью 1944 года боевая группа «Шилль» под командованием штурмбаннфюрера СС Рудольфа Клотца принимала участие в подавлении Словацкого национального восстания[39]. Отметим, что в некоторых источниках указывается, что в Словакии это уже был полк, а не боевая группа[40], однако это не совсем верно[41]. Только в октябре 1944 года боевая группа была реорганизована в добровольческий гренадерский полк СС «Шилль». В него вошли часть кадрового состава боевой группы, персонал панцер-гренадерской школы СС «Киншлаг» и подразделения 10-го панцер-гренадерского учебно-запасного батальона СС из Брно[42]. Судя по всему, «хетцеры» из состава полка были изъяты, поскольку в дальнейшем они уже нигде не фигурируют, однако вместо них были получены штурмовые орудия из школы штурмовых орудий СС в Буковани (правда, не известен ни тип орудий, ни сколько их было). После этого полк в основном занимался борьбой с повстанцами в районе Прессбурга[43] (за эти бои Рудольф Клотц был даже награжден Германским крестом в золоте, 14 ноября 1944 года[44]), а затем был переброшен на полигон СС «Курмарк».
После того как было объявлено о формировании дивизии СС «30 января», 30 января 1945 года этот практически готовый полк и был реорганизован в 86-й гренадерский полк СС[45]. Важно помнить, что этот полк был единственным полком в дивизии, имевшим более-менее слаженную структуру и, что главное, боевой опыт. При этом часть подразделений полка, в частности, артиллерийское подразделение (вышеупомянутые гаубицы), саперы, истребители танков и так далее были зачислены в соответствующие подразделения дивизии, фактически составив их костяк.
Полк состоял из двух батальонов (вместо предусмотренных организационными расписаниями трех), по четыре роты в каждом батальоне, плюс 13-я (тяжелого оружия) и 14-я (противотанковая) роты. Подразделения полка организовывались согласно штатным расписаниям, которые были утверждены 1 сентября 1944 года (для всех частей и подразделений) и 1 ноября 1944 года (для обычных гренадерских рот). Последняя рота каждого батальона (соответственно 4-я и 8-я роты) были тяжелыми и имели на вооружении шесть 81-мм минометов, четыре легких пехотных орудия, восемь тяжелых и один легкий пулемет. Остальные роты были обычными стрелковыми и имели по девять ручных пулеметов в каждой.
По штатам от 1 сентября 1944 года (
Моторизация полка была крайне низкой – на этом этапе войны даже всесильный рейхсфюрер СС ничего не мог поделать с нехваткой автотранспорта и, прежде всего, горючего. Так что полковой транспорт был в основном на конной тяге.
Командиром полка был оберштурмбаннфюрер СС Вальтер Эккер[47]. Командиром I батальона был оберштурмфюрер СС Хорст Матибе[48], II батальона – штурмбаннфюрер СС Франц-Йозеф Хюртер[49], которого впоследствии заменил гауптштурмфюрер СС Эрих Штайдтманн[50], а последним командиром батальона стал штурмбаннфюрер СС Бостманн. Должность адъютанта полка занимал гауптштурмфюрер СС Рихтер, а штабсшарфюрера[51] – гауптшарфюрер СС Бёрвальд. Известны также командиры 6-й роты: до 7 февраля – унтерштурмфюрер СС Николаус, с 7 февраля по май 1945 года – оберштурмфюрер СС Голло.
Офицерский состав полка не был однородным. Среди заслуживающих внимания офицеров полка был гауптштурмфюрер СС Герман Шпехт[52], ветеран дивизии СС «Викинг», где он в 1941–1942 годах служил в противотанковом дивизионе и в 13-й роте полка СС «Нордланд». Затем, в июне 1944 года был адъютантом (должность IIa) в штабе командующего войсками СС в Нидерландах (то есть служил вместе с одним из командиров дивизии Адольфом Аксом). Еще одним ветераном дивизии СС «Викинг» в полку был унтерштурмфюрер СС Отто Штойернагель[53].
В то же время, некоторые офицеры полка не имели никакого боевого опыта, как, например, оберштурмфюрер СС Вальтер Шукер (родился 17 июля 1914 года, член СС, билет № 103 118) или унтерштурмфюрер СС Герман Сиука (родился 3 января 1920 года).
Одной из важнейших задач, стоявших перед немецкими частями, была борьба с танками противника. Противотанковой обороне в вермахте традиционно уделялось серьезное внимание. Обычные части гренадерских полков в качестве средства борьбы с танками оснащались гранатометами «Панцерфауст»[54], которыми в этот период оснащались все пехотные дивизии, фольксгренадерские дивизии и части Фольксштурма. По статистике, осенью 1944 года на один километр фронта приходилось до 80–90 «Панцерфаустов». К 1945 году этот показатель еще более возрос. Как отметил исследователь С. Монетчиков, «во всех германских пехотных ротах на передовой каждый солдат имел в запасе по несколько гранатометов («Панцерфаустов»
В этой связи имеет смысл более подробно остановиться на полковой 14-й (противотанковой) роте. Организованная по штату от 1 сентября 1944 года (KStN 154V), она состояла из трех взводов по 18 «реактивных противотанковых ружей 54» (так официально именовалось реактивное противотанковое ружье, известное как «Панцершрек»[56]) в каждом и еще 18 таких ружей в резерве. Кроме этого, в роте было четыре ручных пулемета. Взвод истребителей танков состоял из трех отделений по шесть «Панцершреков» в каждом и секции управления с ручным пулеметом. Отделение состояло из командира, 12 гранатометчиков (по двое на «Панцершрек») и повозочного. Командиры отделений вооружались пистолетами-пулеметами, наводчики – пистолетами, а все остальные – карабинами 98к. Всего взвод истребителей танков насчитывал 48 человек, на вооружении которых имелось 18 «Панцершреков» (или же его более ранняя модификация «Офенрор»), 19 пистолетов, четыре пистолета-пулемета, 24 карабина и один ручной пулемет MG-42. Добавим, что одна из инструкций немецкого командования также рекомендовала снабжать истребителей танков дымовыми гранатами и «Панцерфаустами» (как средство ближнего боя с танками). В итоге в конце 1944 года каждая пехотная дивизия вермахта по штату имела 130 ружей «Панцершрек» в активном использовании и 22 запасных ружья. Так что «Панцершреки», наряду с «Панцерфаустами», стали основой немецкой противотанковой обороны в боях 1945 года[57].
Вторым гренадерским полком в составе дивизии стал 87-й добровольческий гренадерский полк СС «Курмарк». По иронии судьбы, этот полк формировался специально для дивизии, и если смотреть с формальной точки зрения, то он должен был бы быть первым (то есть иметь порядковый номер 86), однако судьба распорядилась по-другому. Его начали формировать 25 января и уже через пять дней(!), к 30 января, формирование полка было окончено. Именно на его формирование были направлены вышеупомянутые подразделения рекрутского депо «Курмарк» и военнослужащие подразделений СС из Либерозе, Грунова, Губен-Нойцелле, часть личного состава унтер-офицерской школы СС в Лауэнбурге, а также отпускники и отставшие от своих частей солдаты. Более того, при формировании полка также были использованы персонал 6-го горнострелкового учебно-запасного батальона СС из Халлейна и 9-го панцер-гренадерского учебно-запасного батальона из Штральзунда[58] (при этом часть военнослужащих из этих подразделений попала и в другие части дивизии. Так, оберштурмфюрер СС Густав Шнабль[59] из 3-й роты этого батальона получил назначение в полк СС «Шилль»). Часть офицерского состава для полка прибыла из офицерского резерва войск СС, базировавшегося в Веймаре[60].
Сразу отметим, что, по данным Р. Ландвера и Р. Михаэлиса, при формировании полка был задействован не 6-й горнострелковый учебно-запасной батальон СС из Халлейна, а 16-й гренадерский учебно-запасной батальон из Зенфтенберга, а также 1-й панцер-гренадерский учебно-запасной батальон СС из Шпреенхагена[61]. Однако данные касательно 16-го батальона не подтверждаются Г. Тессином (он просто указывает, что батальон был брошен на Одерский фронт в январе 1945 года[62]). 1-й панцер-гренадерский учебно-запасной батальон СС в состав 87-го полка СС также не входил – он был направлен на формирование полка СС «Фальке» (о нем речь будет идти ниже).
В первые дни своего существования полк носил наименование 32-й добровольческий полк СС (1-й гренадерский полк дивизии СС «30 января»). А 30 января 1945 года этот полк стал 87-м добровольческим гренадерским полком СС «Курмарк».
Организован этот полк был так же, как и 86-й полк СС – два батальона по четыре роты в каждом, плюс 13-я и 14-я роты.
С 26 января командиром полка был штандартенфюрер СС и полковник полиции Гюнтер Анхальт. Он родился 23 января 1906 года в Бреслау. Ветеран СС (билет № 45 837), член НСДАП (билет № 1 395 568). Опытный ветеран «Лейбштандарта», Анхальт прославился в качестве командира 2-го полицейского полка СС полицейской дивизии СС. 16 июня 1944 года он был награжден Германским крестом в золоте, а 12 августа 1944 года – Рыцарским крестом. Где-то 15 февраля он получил ранение[63], после чего полк возглавил 32-летний оберштурмбаннфюрер СС Герберт Фолльмер[64]. После этого иногда этот полк неофициально называли полк «Фолльмер», однако данное наименование не прижилось. Есть также данные, что командиром полка был оберштурмбаннфюрер СС Фосс[65], причем, судя по всему, – последним командиром. Скорее всего, это был 56-летний оберштурмбаннфюрер СС Отто Фосс, который на декабрь 1944 года числился в штате одной из панцер-гренадерских школ СС, откуда он и мог попасть в «30 января».
Командиром I батальона был гауптштурмфюрер СС Вальтер Лерманн (родился в 1913 году, переведен в «30 января» из дивизии СС «Гогенштауфен»[66]), II – 39-летний гауптштурмфюрер СС резерва Эрих Роттер[67]. 6-й ротой командовал оберштурмфюрер СС Артур Шпаховски[68]. В 7-й роте полка служил унтерштурмфюрер СС Гельмут Штендер, ветеран дивизии СС «Викинг»[69]. Начальником штаба полка был гауптштурмфюрер СС Визмайер, офицером для поручений – унтерштурмфюрер СС Вейц, командиром саперного взвода – унтерштурмфюрер СС Хиронимус.
88-й добровольческий гренадерский полк СС был полк был сформирован в марте 1945 года, то есть уже после того, как были созданы первые два гренадерских полка дивизии. Его основой стала боевая группа «Беккер» (ставшая I батальоном полка), а также подразделения I батальона 34-го полицейского полка и некоторые мелкие подразделения сухопутных войск и частей Фольксштурма (составившие II батальон).
Боевая группа «Беккер» была создана в феврале 1945 года из курсантов административно-хозяйственной школы СС в Арользене[70], под командованием инструктора по тактике школы 30-летнего штурмбаннфюрера СС Карла Беккера[71]. Численность личного состава боевой группы достигала 900 человек. На вооружение боевой группы поступило практически все оружие и транспортные средства, имевшиеся в школе. Затем, 5 февраля 1945 года к этой группе присоединили вышеупомянутый I батальон 34-го полицейского полка[72].
После формирования 88-го полка СС Карл Беккер стал его командиром, так что иногда этот полк упоминается в литературе как боевая группа «Беккер» или добровольческий полк СС «Беккер»[73].
Нужно объективно признать, что этот полк был укомплектован далеко «не самым боевым» личным составом. Дело в том, что юнкерская школа СС в Арользене была, прежде всего, административной. Хотя курсантов и обучали военному делу и борьбе с танками[74], однако административный статус все же накладывал свою специфику на обучавшийся там личный состав. Также сложно было ожидать военных чудес от фольксштурмистов или же от бывших полицейских. Забегая вперед, заметим, что он оказался самым слабым элементом в составе дивизии. Тем не менее, 88-й полк СС был введен в боевое расписание войск СС, тем более что и особо выбирать в той ситуации было не из чего.
Обратите внимание, что в боевом расписании войск СС от 26 марта 1945 года этот полк не фигурирует в составе дивизии СС «30 января»[75]. Тем не менее, 88-й полк СС, как правило, приписывают именно к ней[76]. Очевидно, что он был введен в состав дивизии где-то в начале апреля 1945 года. Организация этого полка повторяла организацию 86-го и 87-го полков СС[77].
Поделиться книгой: