Шарлотта очаровательно улыбнулась баронету, и он, удивленно взглянув на не менее удивленную Джиллиан, пошел выполнять просьбу. Как только он отошел достаточно далеко и не мог ее слышать, Шарлотта, перестав улыбаться, повернулась к кузине и принялась оттирать пятна сажи на платье Джиллиан.

– Кузина, тебе следует пощипать себе щеки.

– Это еще зачем?

– О, не возражай. – Шарлотта из-за плеча Джиллиан бросила взгляд на приближавшихся мужчин. – Они уже близко и будут смотреть на тебя. И покусай губы.

– Это у тебя от жары, Шарлотта? – Джиллиан подумала, не от жары ли и духоты ее кузина немного не в себе. – Ты вся пылаешь, не заболела ли? Может быть, позвать твою маму?

– О Боже, нет! Ты же знаешь маму, она будет болтать всякую ерунду и не даст никому слова сказать. – Шарлотта энергично замахала веером и артистически улыбнулась сияющей улыбкой.

– Кому не даст слова сказать? – заинтересовалась Джиллиан.

Хотя Шарлотта на самом деле была живой и чрезвычайно себе на уме, она завела привычку на людях вести себя тише воды, ниже травы. «Так проще поймать в капкан мужа», – объявила она. Однако сейчас она улыбалась с таким остервенением, что даже леопард мог бы от страха растерять свои пятна.

– Улыбайся! – прошипела Шарлотта кузине, и ямочки у нее на щеках стали еще глубже. – Сделай довольный вид. Он смотрит на тебя. Думаю, ты его заинтересовала.

В одно мгновение Джиллиан все поняла, она слышала, что такое случается: очевидно, ее кузина стала жертвой временного умопомрачения.

– Все в порядке, дорогая. Не волнуйся. – Обняв Шарлотту за плечи, она легонько сжала их. – Я постараюсь, чтобы ты добралась домой, не встревожив маму своим… своим нездоровьем.

– Моим – чем?

Джиллиан нежно и заботливо развернула Шарлотту, намереваясь увести ее, пока кто-нибудь не заметил плачевного состояния девушки, но при виде приближающегося сэра Хью и с ним еще двух джентльменов замерла. Встретив взгляд темноволосого мужчины, остановившегося прямо перед ней, ее глаза округлились, и она едва не задохнулась.

– Леда Шарлотта, мисс Джиллиан Ли, разрешите представить вам графа Уэссекса и маркиза Росса.

Рот Джиллиан от удивления стал похож на большую букву «О», но она не произнесла ни слова. Серые глаза графа отливали серебром, а ресницы были самыми темными и густыми из всех, какие ей доводилось видеть. Когда же лорд Очарование поднес ее руку к губам, пальцы на ногах Джиллиан в атласных зеленых лодочках сжались, а когда от его прикосновения огонь пробежал по ее руке, она возблагодарила небеса за то, что испортила и сняла свои перчатки.

– Безусловно, – граф приподнял восхитительную блестящую черную бровь, – представление становится более интимным, когда леди без перчаток.

– О черт! – Осознав, что ее дурная привычка снова дала о себе знать, Джиллиан почувствовала, что краснеет. Когда и вторая темная бровь поползла вверх, лицо девушки пылало. – Простите, милорд, это моя дурная привычка, понимаете. Она заставляет меня говорить вслух то, что я думаю. – Джиллиан попыталась беззаботно улыбнуться, но улыбка получилась жалкой.

У графа искривились уголки рта, и Джиллиан почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Она попыталась отвести глаза от этого рта, но была заворожена чувственным изгибом нижней губы и решила, что следует законом запретить существование таких губ. Адресуя небесам богохульные мысли об избавлении от этого поразительного создания, воздействующего на легковосприимчивых и ничего не подозревающих особ, Джиллиан делала отчаянные попытки успокоить бешено стучащее сердце. Нельзя сказать, что она была глупа и наивна и ничего не знала: Бог свидетель, она жила в Бостоне и имела кое-какой опыт, во всяком случае, в житейских делах. Джиллиан не стыдилась того, что была сражена на месте мужской красотой. Джентльмен в очках, стоявший рядом с лордом Адонисом, склонился к ее руке, но она была настолько очарована графом, что пропустила его слова мимо ушей. Позволив себе разглядывать черты мужественного лица лорда Уэссекса, она заинтересовалась, как относится граф к ямочке на своем подбородке, смягчавшей его суровое лицо. Сама Джиллиан знала, как к ней относится. При одном взгляде на нее губы Джиллиан загорелись от желания осыпать поцелуями подбородок графа, скользнуть языком в его рот… «О святые небеса, как можно позволять себе такие греховные мысли?» – одернула она себя. На нее накатила еще одна горячая волна, и, сжав кулаки, Джиллиан постаралась обуздать свое буйное воображение. Она не смеет мечтать о поцелуях графа, который, если верить слухам, летавшим по бальному залу, весьма возможно, убил свою жену.

«О Боже!» – пришла в ужас Джиллиан, заметив, что чувственные губы графа двигались, он что-то говорил, а она не обращала на него ни малейшего внимания.

– Извините, я не расслышала, о чем вы? – переспросила она.

– Витаете в облаках? – Уголок его рта снова скривился. Джиллиан не поняла, раздраженно или насмешливо, но понадеялась на последнее.

– Боюсь, что это так. – Джиллиан улыбнулась, радуясь, что граф ее понял. – Это еще одна моя дурная привычка. Вы что-то сказали? – Не знай она ничего об этом человеке, то поклялась бы, что его серые глаза на мгновение потеплели. Но этого не могло быть: он был граф-повеса, а она бедное ничтожество из американских колоний. Неожиданно Джиллиан почувствовала, как важно, чтобы граф знал, что она чужая здесь, среди светских особ.

– Я спросил, не окажете ли вы мне честь протанцевать со мной следующий вальс.

Джиллиан была уверена, что не смогла бы отвести взор, даже если бы от этого зависела ее жизнь, и мечтательно смотрела в почти черные, искрящиеся серебром глаза графа – они ее гипнотизировали.

– Должна признаться, милорд, я не умею танцевать вальс.

– Не умеете или не желаете, мисс Ли? – Граф слегка поморщился от досады.

– Не умею, лорд Уэссекс. – Джиллиан коснулась его рукава. – Я знаю, это стыдно, но поймите, я воспитывалась у дяди и тети в Бостоне.

Лорд Уэссекс придвинулся поближе, и Джиллиан окунулась в глубину его глаз – окунулась добровольно, радостно, позабыв обо всем на свете. Жадно вдохнув пьянящий мужской запах, щекотавший ей ноздри, она почувствовала, как он пробирает ее до костей, и решила, что, если ей суждено умереть сейчас, она покинула бы этот мир самой счастливой женщиной на свете.

– В Бостоне не танцуют вальс? – Голос графа доверительно прозвучал у самого ее уха.

– Нет, танцуют, – пролепетала она мгновенно пересохшими губами.

– Тогда почему? – Взяв руку девушки, Уэссекс сжал ее в ладонях, и Джиллиан показалось, что огонь, коснувшийся ее руки, добирается до мозга. – Почему вы не хотите танцевать со мной вальс?

– Ну… – Она окончательно утонула в серебристо-серой темноте его колдовских глаз, безуспешно стараясь понять, зачем он старается занять ее разговором. О чем говорит? О том, чтобы танцевать вальс? – Дядя не разрешал мне учиться, он был очень благочестивым человеком.

– Тогда вы должны мне позволить научить вас. – Граф Уэссекс нежно сжал ее руку, а его неожиданно мрачная улыбка заставила Джиллиан испуганно заморгать и попятиться. – Итак, следующий вальс за мной?

– Нет, милорд. Не нужно меня учить. – Она чуть было не задохнулась от страха, что он будет учить ее танцевать на виду у всех. Учитывая все неприятности, которые как рок преследовали ее, урок мог кончиться для графа переломом ноги или того хуже.

– А, понимаю. Вы еще не получили разрешения танцевать вальс? Я поговорю о вас с леди Джерси.

– Святые небеса, милорд, мне не требуется позволения танцевать. – Джиллиан нахмурилась, заметив насмешливо поднятые брови графа. – Это не потому, что я… То есть я должна вас предупредить… – Она взглянула на кузину, ища у нее помощи, но Шарлотта деликатно отвернулась, чтобы не мешать их беседе, и Джиллиан снова посмотрела на графа. – Понимаете, я не собиралась быть здесь. В строю невест, я хочу сказать.

– В строю невест? – Один уголок рта графа приподнялся, и Джиллиан, застыв, следила за ним. Она была готова на самое страшное, даже на убийство, лишь бы только коснуться этих губ.

– Да, так я называю выставку дебютанток. На самом деле я совсем не для этого сюда приехала. Я просто сопровождаю свою кузину, леди Шарлотту. Знаете, я не богатая наследница, у меня нет родственников, кроме дяди, я не бесподобная красавица и вполне заурядна, так что вы не должны чувствовать себя обязанным танцевать со мной.

Второй уголок обольстительного рта тоже приподнялся, и Джиллиан, радостно замигав от удивительно теплой улыбки лорда Солнечное Сияние, почувствовала, что ее губы расплываются в ответной улыбке. Вероятно, она несколько поторопилась с убийством.

– Уверяю вас, мисс Ли, я вовсе не требую, чтобы моя партнерша по танцу обладала титулом, была богатой наследницей или неотразимой красавицей. – Еще раз сжав руку Джиллиан, граф отпустил ее.

– А незаурядной? – нарочито дерзко спросила Джиллиан.

Лорд Уэссекс с интересом отметил, что у девушки приятное круглое личико, а темно-зеленые глаза излучают золотистое сияние и искрятся, когда она улыбается. Судя по загорелой коже Джиллиан, лорд Уэссекс мог сказать, что она много времени проводит на воздухе; вся ее не скрытая под одеждой кожа была усыпана веснушками. Очевидно, Джиллиан была из тех рыжеволосых женщин, которые покрываются веснушками при первых же солнечных лучах. Вместо того чтобы искать недостатки во внешности Джиллиан, графу вдруг захотелось погладить ее шелковистую веснушчатую кожу – тепло, исходившее от этой девушки, влекло его, как мотылька пламя.

– Подозреваю, дорогая, что это качество вполне вам подходит. Мне кажется, заиграли вальс. Пойдемте? – Он протянул девушке руку.

– Но… вы уверены? Я не хотела бы причинить вам боль. – Откинув голову, она заглянула графу в глаза.

– Уверяю, я выходил невредимым и из гораздо худших положений. – Предложив Джиллиан локоть, он повел ее в центр зала.

– Но не со мной, – пробормотала она, на мгновение рассердившись, но через секунду рассерженное выражение исчезло с ее лица, сменившись полнейшим ужасом.

– Просто следуйте за моими движениями и слушайте музыку, – тихо сказал ей на ухо лорд Уэссекс. – Вальс танцуют на счет «три».

Он хотел пошутить над ее страхами, но почувствовал, что его обволакивает теплое излучение, казалось, исходившее от Джиллиан. Ее непосредственное выражение чувств его позабавило; если она не выражала вслух каждую свою мысль, то ее можно было безошибочно угадать при одном только взгляде на открытое лицо девушки. Уэссекс счел такую непосредственность свежей струей в высшем обществе, где делалось все возможное для сокрытия чистосердечия и искренности.

– О Боже! – У Джиллиан перехватило дыхание, когда граф умело повел ее в танце.

Прикусив нижнюю губу и сосредоточившись, она старалась попасть в ритм его па. Несмотря на ее неуклюжесть и скованные движения, граф внезапно почувствовал, что его пронзило желание. Его глаза были прикованы к губам девушки, в которых как в зеркале отражались ее эмоции. Они досадливо кривились, если она делала неправильный шаг, или складывались в очаровательную улыбку, когда танцующим удавалось двигаться согласно.

– Смотрите на меня, а не себе на ноги, – тихо скомандовал граф, мечтая снова погреться в сиянии ее улыбки.

– Вы пожалеете об этом, милорд. – Откинув назад голову, Джиллиан одарила его проказливой улыбкой. – Вернее, пальцы у вас на ногах.

– Сколько вам лет? – не подумав, что это неучтиво, спросил лорд Уэссекс.

– Двадцать пять. А вам?

– На десять больше, – ответил граф, потешаясь над ее бесцеремонностью.

Вне всякого сомнения, Джиллиан казалась ему бесцеремонной, но она и не пыталась изображать благовоспитанность Один взгляд в ее правдивые глаза убедил лорда Уэссекса, что она, безусловно, незаурядна – открытая, честная и совершенно не тронутая развращенным великосветским обществом. Ее невинность и мягкая женственность неожиданно захлестнули его теплой волной, и он представил себе приятную картину: Джиллиан сидит у камина в его библиотеке, склонившись над каким – нибудь рукоделием, и их вечера протекают тихо и спокойно.

С улыбкой на губах наблюдая за танцующей парой, Шарлотта пришла к выводу, что Джиллиан и Черный Граф подходят друг другу даже по росту. Она поморщилась, когда Джиллиан в очередной раз наступила графу на ногу, едва сдержала смешок, когда ее кузина рассмеялась над скривившимся от боли лордом Уэссексом, и удивилась, когда тот неожиданно сбился с такта и был вынужден на мгновение остановиться, чтобы снова поймать темп вальса. «Чем Джиллиан привела его в такое замешательство?» – подумала Шарлотта.

Джиллиан не верилось, что с ее губ слетели слова, вертевшиеся у нее в голове. Если бы граф не отвлекал ее, пристально глядя на ее губы, она следила бы за разговором. Затаив дыхание, Джиллиан ждала ответа лорда Уэссекса, надеясь, что он поймет, что она не хотела быть нахальной, что это просто естественное любопытство. Боже правый, он вытаскивал мысли прямо у нее из головы, когда вот так смотрел на ее губы. «Конечно, только он виноват в том, что я в конце концов сболтнула лишнее», – заключила Джиллиан.

– Должен отказаться от возможности ответить на ваш вопрос, дорогая. – Теперь глаза лорда Уэссекса холодно блестели.

«Меня поставили на место, и поделом», – с облегчением подумала Джиллиан и предалась пьянящему удовольствию кружиться в объятиях самого красивого на балу мужчины. Ее не заботило то, что о нем говорили, – она гордилась своим умением превосходно разбираться в людях и была совершенно уверена, что он не виновен в преступлении, которое ему приписывает общество. Человек с такими добрыми, чистыми, правдивыми глазами не в состоянии решиться на ужасный поступок.

– Есть какая-то особая причина, по которой вас это интересует? – Графу Уэссексу было любопытно, почему именно эта молодая женщина обратилась к нему с таким вопросом. Он понимал, что она, должно быть, наслушалась сплетен, однако у нее хватило мужества прямо спросить его об этом. Храбрость Джиллиан его возмутила и в то же время понравилась.

– Если я о чем-то спрашиваю, то для этого всегда есть причина, – мечтательно ответила Джиллиан, не обращая внимания на хмурый вид своего кавалера и отдаваясь музыке и магии танца. Граф был прав – танцевать вальс совсем нетрудно, если не забывать считать. Она радовалась, что быстро усвоила это, наступив всего раз восемь или девять на ноги графу, и надеялась, что Шарлотта наблюдает за ее триумфом. – Ох, простите, я совсем забыла про счет! Вам очень больно?

Скривившееся от боли лицо графа подсказало ей, что за это можно было бы и не извиняться. Джиллиан проклинала свою бестактность, когда по окончании вальса граф проводил ее обратно к тете. Лорд Уэссекс поблагодарил Джиллиан за танец, склонился к руке потерявшей дар речи леди Коллинз и с достоинством удалился. Леди Коллинз смотрела на свою руку, словно по ней ползали волосатые сороконожки, но быстро справилась с собой и со своим голосом.

– Милая, по-твоему… было разумно принимать… Он, конечно, граф, но… Левония убеждена… О, как жаль, что здесь не было Теодора, когда он пригласил тебя на танец.

– Ты о лорде Уэссексе? – Джиллиан, нахмурившись, старалась уследить за сбивчивыми мыслями своей тети. – А почему дядя Тео стал бы возражать против моего танца с графом?

– Милая Джиллиан, – леди Коллинз смотрела на племянницу так, будто теперь по той ползали членистоногие, – ты, конечно, должна знать… Я была совершенно уверена, что Шарлотта тебя предупредит… Но ведь ты не знала другого общества, кроме краснокожих… К тому же такой приятный на вид мужчина… Ужасно! Понимаешь, он всегда в черном… И убийца! Нет, в самом деле! Говорят, герцог Сандерленд порвал с ним отношения. Как раз сегодня вечером! Его собственный кузен! Нет, это неподходящая компания для молодой девушки! Несмотря на его сорок тысяч фунтов годовых.

Нужно было быть адски терпеливой, чтобы уследить за ходом мыслей леди Коллинз, но у Джиллиан уже выработался определенный прием. Если не слишком прислушиваться и время от времени отвлекаться, можно собрать достаточное количество сведений, необходимых для того, чтобы уловить суть.

– Вы хотите сказать, что я не должна была с ним вальсировать из-за того, что он, по слухам, убил свою жену? Тетя, я удивлена, что вы верите такой нелепой и очевидной лжи. Нужно только провести немного времени в обществе графа, чтобы убедиться в его невиновности. Из всех оклеветанных людей он, очевидно, более всего пострадал от тех, кто должен был стоять рядом с ним и оказывать ему поддержку и помощь, а не марать его репутацию и доброе имя. Общество должно стыдиться своего злословия в его адрес! Я не могу смириться с той ложью и жестокостью, которыми, по-видимому, наслаждается высший свет. И должна сказать, тетя, меня пугает, что вас обманом заставили поверить такой вопиющей лжи, и могу только надеяться, что вы не участвуете в распространении подобных мерзких и сфабрикованных предосудительных слухов! Честно говоря, мне хочется надеяться, что вы сделаете все от вас зависящее, чтобы помочь несчастному, одинокому, невезучему человеку восстановить свою репутацию, опороченную неожиданной смертью его, несомненно, любимой жены. Лично я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему.

Леди Коллинз сникла под молниеносной атакой племянницы, и Джиллиан сразу же почувствовала себя виноватой в том, что повысила голос на тетю. Ей показалось, что половина присутствующих слушала ее, замирая от любопытства. К счастью, Черный Граф не был свидетелем ее поведения, недостойного леди. Недовольно поморщившись, Джиллиан повернулась к тете с искусственной улыбкой.

– Чудесный вечер, не правда ли? – громко сказала она специально для гостей, пытавшихся подслушивать. – И погода просто замечательная для июня. Удивительно тепло, не правда ли, тетя?

– Тепло, да… тепло. Сирень и лилии… Прогулки в саду и пикники на берегу реки… Оксфорд, ты знаешь… О, вот и ее светлость. Я должна идти…

Как только леди Коллинз ушла, Шарлотта, покинув группу поклонников, поспешила к кузине. Коснувшись изящной ручкой в перчатке ее локтя, она очаровательно улыбнулась проходившему мимо молодому человеку и, вцепившись в Джиллиан хваткой, сделавшей бы честь портовому грузчику, потащила ее в укромный уголок за двумя пальмами.

– Боже, Джилли, о чем ты думаешь?

У Джиллиан было такое ощущение, словно ее желудок налит свинцом. Она вела себя с тетей недопустимо грубо и не извинилась за свое поведение, у нее не было ни малейшего сомнения, что она заслужила не одно резкое слово и что кузина готова дать ей нагоняй.

– Прости, Шарлотта, я не имела права так разговаривать с твоей мамой…

– А, ерунда! – Бросив на кузину быстрый взгляд, Шарлотта скривилась и отмахнулась от ее извинений. – Мама и меня доводит до белого каления. Но почему ты позволила графу уйти? После ужина будут танцы, и если бы ты намекнула, что свободна, он, возможно, пригласил бы тебя. Тебе следовало удерживать его возле себя забавными рассказами и остроумными анекдотами.

– И что это за остроты и забавные рассказы?

– Ну, знаешь, – Шарлотта неопределенно помахала в воздухе рукой и сделала реверанс двум пожилым дамам, – например, о твоей жизни среди краснокожих, о мучительных поисках пути к цивилизации. Разумеется, у тебя в запасе должна быть уйма мрачных историй, которые могли бы тебе помочь в таком простом деле, как в течение часа удержать рядом интересующегося тобой мужчину.

– Я знаю только те мрачные истории, которыми развлекали меня матросы, пока я плыла сюда, – Джиллиан постаралась не рассмеяться, – но сомневаюсь, что они увлекли бы такого интеллигентного человека, как лорд Уэссекс. Шарл, я удивляюсь, что ты советуешь мне завладеть его вниманием. Твоя мама только что сказала, что он неподходящая компания.

– Кого это заботит? – Шарлотта недоверчиво взглянула на кузину большими голубыми глазами. – Он граф, и это главное. Ну, что он говорил тебе? Что ты говорила ему? Он просил тебя о встрече?

– Он учил меня танцевать. – При воспоминании о выпавшем ей ужасном испытании Джиллиан густо покраснела. – А потом спросил, сколько мне лет.

– Отлично! – Сложив веер, Шарлотта шлепнула им кузину по руке. – Это означает, что он заинтересовался тобой!

– Не будь смешной. – Джиллиан вздохнула, и ей вдруг захотелось оказаться дома, за океаном, где нет повес с серебристыми глазами, только и ждущих, чтобы заставить ее мучиться сладострастными мыслями и странным томлением. – Он граф, а я… В общем, я – это я. В целом ничто. Даже если он заинтересовался мной, то это ненадолго.

– Кто же из нас теперь смешон? – Шарлотта улыбнулась. – Конечно, его нужно завлечь. Как надо было вести себя во время танца, чтобы отбить интерес к себе у человека с его репутацией? Даже наступая ему на ноги, ты не лишила бы себя его симпатии.

– Знаешь, я делала это довольно часто, – призналась Джиллиан. Чувствуя, что у нее начинается головная боль, она слегка потерла лоб. – Но я не только наступала ему на ноги, я пошла дальше. Я спросила, правда ли, что он убил свою жену, – с вымученной улыбкой ответила она на немой вопрос Шарлотты.

Глава 2

– Простите, мисс, вас ждут в доме.

– К сожалению, сейчас не могу, Оуэн, – ответила Джиллиан, сидевшая на корточках на соломе. – По-моему, у Офелии снова колики.

Лакей хмыкнул, недовольно оглядел стойло и заметил двух громадных псов шоколадного окраса, вытянувшихся на соломенной подстилке.

– Извините, мисс, но, мне кажется, Мактавиш сказал, что ваших собак запрещено держать на конюшне, потому что из-за них сюда не могут войти ни люди, ни животные.

– Да, сказал. – Джиллиан погладила голову каурой кобылы, лежавшую у нее на коленях. – Но лорд Коллинз прогнал их из дома из-за их… хм… дурных наклонностей. Но им же нужно где-то жить. Я вырастила их из щенков, и они мне преданы.

– Как скажете, мисс. – Оуэн снова хмыкнул, побледнел и попятился назад. Даже при обычном запахе лошадиного навоза в конюшне собачье присутствие было весьма ощутимо. – Что передать леди Коллинз?

– Можете сказать ей, что моя кобыла больна и я ее лечу.

– Слушаюсь, мисс. Но что подумает лорд Уэссекс…

– Лорд Уэссекс? – Джиллиан вздрогнула, потревоженная кобыла закатила глаза и в знак протеста оскалилась, а из угла стойла донеслось жалобное повизгивание. Одной рукой Джиллиан успокаивающе поглаживала кобылу, другой обмахивала лицо и гадала, что понадобилось здесь лорду Холоду.

– Да, мисс, лорд Уэссекс. – Оуэн скривился и отошел еще дальше. – Он хотел вас видеть.

«Я бы сказала, что он нарочно меня избегает и уделяет внимание тем, кто не расспрашивает его о бывшей жене и не интересуется подозрительными обстоятельствами ее смерти. Что ж, пусть к ним и проваливает, а я останусь со своими животными. Они не возражают против вопросов, которые я им задаю», – решила Джиллиан.

– Можете сказать тетушке, что я приду, как только удостоверюсь, что Офелии ничто не угрожает.

Оуэн буркнул, что кобылу вконец избаловали, но Джиллиан только улыбнулась и продолжала что-то нежно приговаривать кобыле.

– Интересно, Офелия, почему он все-таки приехал? – Джиллиан почесывала лошадь за ухом, гадая о причине неожиданного визита графа. Как и весь день, перед ней стояло красивое смуглое лицо с выразительными серебристо-серыми глазами. – Должно быть, он приехал навестить Шарлотту. После того как я ляпнула про его жену, он, разумеется, не мог сразу уйти от меня. Но ему, несомненно, рассказали о нашем кратком разговоре с тетей Онорией вчера вечером, и он приехал сказать, что мне не стоит во всеуслышание его защищать. – Офелия не высказывала своего мнения вслух, но псы сопели и время от времени делали какие-то заявления, которые Джиллиан отказывалась считать комментариями к своим рассуждениям. – Поделом мне, нечего пытаться помочь такому упрямому сумасброду. Да, – ее гнев быстро уступил место огорчению, когда она задумалась над своим печальным положением, – должно быть, лорд Уэссекс приехал навестить Шарлотту. Ведь он граф, а я… я…