Помоги проекту - поделись книгой:
В юридической литературе по настоящее время спорным остается вопрос: «Является ли кара одной из целью наказания или нет?»
Ряд юристов отмечали ранее и говорят сегодня, что кара не является целью наказания[269]. Другие ученые придерживаются противоположной позиции[270]. С. И. Дементьев предлагает иной, непохожий на других вариант ответа на вопрос. Автор, соглашаясь с доводами сторонников кары как цели наказания не лишенными смысла, считает, что «подобная цель может иметь место только в отношении отдельных категорий преступников, то есть в тех случаях, когда размер наказания зависит от тяжести наступивших последствий, по отношению к которым вина преступника выступает в форме неосторожности, а также при применении исключительной меры уголовного наказания – смертной казни»[271].
Не вдаваясь в детали уж столь всем известной дискуссии, укажем на две признанные аксиомы, которые прежде всего по законам диалектики никоим образом не находятся в противоречии друг с другом: 1) кара не может быть
В юридической литературе некоторые авторы цель восстановления социальной справедливости определяют посредством принципа справедливости[272].
Заметим лишь, что в данном случае цель уголовного наказания в виде восстановления социальной справедливости и принцип справедливости это разноуровневые понятия[273]. Справедливо отмечает Ю. М. Ткачевский, что «нельзя смешивать принцип справедливости исполнения наказания с одной из целей такой деятельности – с восстановлением социальной справедливости. Данные категории принципиально разноплановы. Термин “справедливость” в приведенных вариантах несет различную смысловую нагрузку. Принципы – это основные положения, идеи, лежащие в основе социальных явлений. В основу каждой отрасли права или закона положены определенные принципы. Цель же представляет собой тот результат, который определен в законе, например восстановление социальной справедливости в процессе исполнения наказания»[274].
Таким образом, вполне допустимо, что уголовно-правовые нормы могут применяться с учетом принципа справедливости, но при этом социальная справедливость как цель может быть не достигнута.
В теории пенологии нет единства в определении стадии реализации цели уголовного наказания в виде социальной справедливости.
Некоторые авторы полагают, что цель уголовного наказания в виде социальной справедливости достигается в процессе назначения судом уголовного наказания или при вынесении приговора.
В частности И. В. Шмаров в комментарии, изданном в 1997 г., писал, что «имеются различия между целями наказания и целями уголовно-исполнительного законодательства, в частности, отсутствует в ч. 1 ст. 1 УИК такая цель, как восстановление социальной справедливости, поскольку она реализуется уже при назначении наказания. Так, в ст. 6 УК, в которой раскрывается этот принцип, говорится о том, что назначенное судом наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Иными словами, эта цель наказания достигается при вынесении приговора»[275].
Е. В. Курочка, анализируя стадии реализации восстановления социальной справедливости, отмечает, что «отсутствие данной цели в УИК РФ свидетельствует о том, что реализация данной цели не связана с исполнением наказания. Уголовное право по отношению к уголовно-исполнительному имеет правоустанавливающий характер. Согласно ст. 7 УИК РФ “Основания исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера”, основаниями исполнения наказаний являются приговор либо его определение или постановление суда, вступившие в законную силу, а также акт помилования или акт об амнистии. Окончательный вид и размер назначенного наказания содержится во вступившем в законную силу приговоре суда, следовательно, как цель уголовного права восстановление социальной справедливости реализуется назначением наказания, отраженном во вступившем в законную силу приговоре суда»[276].
По мнению некоторых авторов, «предусмотренная ч. 2 ст. 43 УК РФ цель восстановления социальной справедливости перед уголовно-исполнительным законодательством не ставится, поскольку она достигнута в процессе назначения судом уголовного наказания за совершение преступления»[277].
Иная точка зрения высказана другими учеными.
Так, Э. Т. Тенчов, рассматривая цели наказания, указывает, что если цель восстановления социальной справедливости «сформулирована государством и отображена в Уголовном кодексе, то она не может игнорироваться в процессе исполнения и отбывания уже назначенного судом того или иного вида наказания»[278].
А. И. Зубков считал, что цель восстановления социальной справедливости «в большей мере относится к применению наказания в стадии его назначения, либо отсрочки… На стадии исполнения наказания данная цель раскрывается при реализации в уголовно-исполнительном законодательстве таких его принципов, как гуманизм, равенство осужденных перед законом, рациональное применение мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирование их правопослушного поведения. Реализация данной цели связывается также и с эффективностью исполнения уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера»[279]. Подобные утверждения автор высказывал и ранее[280].
По мнению Ю. М. Ткачевского, «умолчав в УИК РФ о восстановлении социальной справедливости при исполнении наказаний, законодатель проигнорировал предписания ч. 1 ст. 43 УК РФ и содержание ряда норм УИК РФ. В
О возможности достижения цели восстановления социальной справедливости на стадии исполнения уголовного наказания указывали также и другие авторы[283].
Позиция авторов, рассматривающих возможность достижения цели восстановления социальной справедливости на стадии исполнения уголовного наказания, является наиболее предпочтительной. Игнорирование или отрицание возможности достижения цели уголовного наказания в виде восстановления социальной справедливости на стадии исполнения, отбывания уголовного наказания является первым шагом к допущению собственно несправедливой процедуры исполнения и отбывания уголовного наказания, противоречащей как букве, так и духу закона.
В юридической литературе указываются различные аспекты цели уголовного наказания в виде социальной справедливости.
По мнению С. В. Максимова, «применительно к целям наказания понятие социальной справедливости использовано законодателем в социально-правовом смысле должного, отвечающего
М. Н. Становский считает, что «социальная справедливость как правовая категория характеризуется по крайней мере четырьмя аспектами, выражающими интересы: 1) осужденного; 2) потерпевшего; 3) общества; 4) государства»[286]. Ряд авторов придерживаются такой же точки зрения[287].
Другие считают, что социальная справедливость применительно к наказанию означает восстановление нарушенных прав личности, государства, общества[288].
Как утверждала Н. Ф. Кузнецова, цель наказания в виде восстановления социальной справедливости предполагает: «а) оптимально возможное возмещение, заглаживание посредством наказания причиненного преступлением вреда личности, обществу, государству; б) соразмерность опасности наказания опасности преступления, личности виновного, смягчающим и отягчающим обстоятельствам; в) запрет двойного наказания; г) недопущение в качестве цели наказания причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства»[289]. Фактически подобной позиции придерживается и В. С. Комиссаров[290].
Указанные выше точки зрения авторов несомненно представляют определенный интерес. Вместе с тем особого внимания конечно же заслуживает позиция М. Н. Становского, рассматривающего цель восстановления социальной справедливости посредством анализа тех интересов, которые должны учитываться при ее достижении.
Добавим лишь, что данная позиция ученого требует некоторого уточнения.
Во-первых, в данном случае не совсем корректно использование автором термина «осужденный и потерпевший» наравне с другими, поскольку в общем только интересы этих двух сторон и должны учитываться.
Справедливо отмечает 3. А. Астемиров, что «восстановление социальной справедливости может иметь место тогда, когда по каждому уголовному делу конфликт сторон (потерпевший, виновное лицо), который выражен в преступлении, разрешается на справедливых началах, воздавая должное каждой из сторон конфликта, в известной мере “примиряя” их; виновное лицо должно получить свою справедливую кару за содеянное и принудительное побуждение к возмещению причиненного ущерба, а потерпевший – удовлетворение в моральном, материальном плане и, если требуется по характеру преступления, физическое восстановление»[291].
Заметим также, что в соответствии с действующим законодательством потерпевшим может быть как физическое, так и юридическое лицо. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 42 УПК РФ, «потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда»[292].
Во-вторых, следует говорить не только о тех интересах, которые должны учитываться при достижении цели в виде восстановления социальной справедливости, но и о правах, обязанностях, принадлежащих тому или иному субъекту. Только в таком случае будут учтены все составляющие элементы правового статуса.
В-третьих, помимо четырех групп, предложенных М. Н. Становским, социальная справедливость как правовая категория в ряде случаев выражает интересы и мирового сообщества, т. е. еще одной группы. Интересы мирового сообщества проявляются при назначении, исполнении и отбывании уголовного наказания за преступления против мира и безопасности человечества. Справедливо отмечается, что «нормы международного уголовного права являются главным источником регламентации ответственности за преступления против мира и безопасности человечества по уголовному праву России. Через применение отечественного УК во многом должны достигаться цели самого международного уголовного права в плане предотвращения преступлений против мира и безопасности человечества и наказания за их совершение»[293].
Кроме того, интересы мирового сообщества могут обнаруживаться при применении уголовного наказания за преступления в сфере экономики, против общественной безопасности и общественного порядка, экологические преступления, а также иные виды преступлений.
Таким образом, при достижении цели уголовного наказания в виде справедливости учитываются права, законные интересы и обязанности: 1) личности; 2) юридического лица; 3) общества; 4) государства; 5) мирового сообщества.
Учитывая вышеизложенное,
Средствами восстановления криминологической справедливости как цели уголовного наказания являются:
В юридической литературе ряд пенологов, исследовавших цель уголовного наказания в виде социальной справедливости, по-разному относятся к возмещению ущерба личности, обществу и государству, причиненного преступлением.
Так, М. Н. Становский считает возможным при достижении цели восстановления социальной справедливости «возмещение в полном объеме материального ущерба, причиненного преступлением, и… компенсацию морального вреда в соответствии с правилами статьи 151 ГК РФ»[294].
В. В. Лукьянов выступает против такой позиции, полагая, что «возмещение материального ущерба и компенсация морального вреда лежат за рамками уголовного права»[295]. Схожее мнение ранее высказывали и другие юристы. Так И. В. Упоров полагает, что возмещение ущерба, нанесенного материальному имуществу, «вообще не может быть отнесено к уголовно-правовым отношениям – его следует реализовать в рамках гражданско-правовых отношений, где также имеет место принцип справедливости»[296]. В. И. Зубкова считает, что «проблема “восстановительности” (“за все надо платить”) иногда рассматривается в рамках возвратного права[297]. В уголовном праве она не может не вызывать возражения»[298].
Иной точки зрения придерживается Г. Н. Борзенков. По мнению автора, «исковая форма сатисфакции не в полной мере отвечает задаче усиления уголовно-правовой охраны интересов потерпевших от имущественных преступлений. Эта форма предполагает, что бремя доказывания факта причинения вреда и его размера ложится на потерпевшего – гражданского истца»[299]. Позже автор предлагал включить в УК РФ следующее положение: «Лицо, совершившее хищение, независимо от назначенного ему наказания обязано возвратить похищенное либо полностью возместить собственнику причиненный ущерб»[300].
Несколько иное предложение высказывал С. В. Бородин. Автор предлагал установить в современном гражданском законодательстве обязанность виновного в умышленном убийстве возместить материальный и моральный вред родственникам убитого[301].
Заслуживает внимания проведенный Ю. М. Ткачевским анализ регламентации возмещения причиненного преступлением вреда в зарубежном уголовном законодательстве (УК Испании, УК Франции и УК ФРГ)[302].
Рассмотрим опыт иных стран.
В частности, в ст. 37 УК Турции указывается, что осуждение к наказанию не является препятствием для возбуждения пострадавшими и потерпевшими иска о возвращении их имущества и возмещении понесенных ими убытков. Кроме возвращения имущества и возмещения убытков, суд по требованию потерпевшего может также вынести решение о возмещении морального вреда в случае совершения преступления или проступка, наносящего ущерб чести и достоинству лица или его семьи, даже при отсутствии материального ущерба (ст. 38 УК Турции). При этом в ст. 39 говорится о том, что судебные издержки оплачиваются осужденными. Лица, осужденные за одно и то же преступление или проступок, несут ответственность за возвращение имущества, возмещение причиненного морального вреда и оплату судебных издержек, являясь поручителями друг друга. Ответственность нескольких лиц, которые осуждены за разные преступления и проступки одним приговором, относится только к деянию, за которое они осуждены[303].
УК Израиля также содержит нормы о возмещении причиненного преступлением вреда. В ст. 77 предусмотрено, что если лицо признано виновным, то суд вправе обязать его за каждое преступление, по которому он признан виновным, выплатить лицу, пострадавшему вследствие такого преступления, сумму в размере, не превышающем 228 000 шекелей, для компенсации причиненного ему материального или морального ущерба. Назначение данной компенсации будет производиться по размеру причиненного материального или морального ущерба на день совершения преступления либо на день вынесения решения о компенсации по наибольшей из двух сумм. Относительно взыскания данная компенсация рассматривается как штраф, а сумма, заплаченная либо взысканная в зачет суммы штрафа, назначенного вместе с компенсацией, должна сначала подлежать зачету в счет такой компенсации. Согласно ст. 78 УК Израиля, возложение выплатить компенсацию рассматривается как постановление того же суда, вынесенное по гражданскому иску между истцом и ответчиком. В апелляцию на приговор, который привел к обязанности выплатить компенсацию, можно включить также и апелляцию на указанное возложение обязанности[304].
Нельзя также не отметить, что норма о возмещении причиненного преступлением вреда содержится и в УК Китая. В частности, в ст. 36 указывается, что если в результате преступных деяний потерпевший понес материальные убытки, то преступник, кроме уголовного наказания в соответствии с законом, должен быть с учетом обстоятельств приговорен к возмещению материальных убытков. Несущий гражданскую ответственность за возмещение ущерба преступник, одновременно приговоренный к штрафу, при недостатке средств для полной выплаты или при вынесении приговора к конфискации имущества должен прежде всего нести гражданскую ответственность по возмещению убытков потерпевшему. Согласно ст. 37 УК Китая, в отношении лиц, совершивших незначительные преступления и которых нет необходимости привлекать к уголовной ответственности, можно не применять уголовное наказание; с учетом конкретных обстоятельств дела им может быть вынесено общественное порицание или они могут быть обязаны письменно раскаяться, принести извинения, возместить ущерб, либо компетентным органом на них налагается административное наказание или взыскание[305].
Отличительным от других стран является положение, закрепленное в ст. 60 «Компенсация потерпевшему» УК Швейцарии о том, что «если кому-то преступлением или проступком причиняется вред, который не покрывается возмещением, и предполагается, что причинитель вреда не возместит его, то судья по требованию потерпевшего присуждает размер возмещения вреда в судебном порядке или путем компенсации из:
A. выплаченного осужденным штрафа;
B. конфискованных предметов и имущественных выгод или их прибыли от реализации с учетом затрат по реализации;
C. замененных требований по возмещению убытков;
D. средств поручительства.
Судья может назначить это только в том случае, если потерпевший уступает соответствующую часть своего требования государству.
Для случая, когда это установить в приговоре не представляется возможным, кантоны предусматривают простой и быстрый процесс»[306].
Следует отметить, что в дореволюционном законодательстве России также содержались нормы, регламентирующие возмещение причиненного преступлением вреда.
В частности, в ст. ст. 165 и 166 отделения второго «О гражданских взысканиях по преступлениям» главы шестой «О последствиях наказаний, и о гражданских взысканиях по преступлениям» Свода законов уголовных Российской империи, изданного в 1832 г., указывалось, что понесенное преступником наказание не освобождает его от вознаграждения за вред или убыток, им причиненный казне или частным лицам. Меры взыскания и образ удовлетворения за причинение ущерба и повреждения казенной и частной собственности, за похищение и растрату казеннаго имущества и за покражу частного, определяются в последующих Разделах сей Книги, в Уставах Казеннаго Управления и Государственнаго Благоустройства и в Гражданских Законах[307].
Обратимся к Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., в ст. ст. 62–66 отделения второго «О вознаграждении за убытки, вред и обиды» главы второй «О наказаниях» которого указывается, что виновные в преступлении, причинившем кому-либо убытки, вред или обиду, сверх наказания, к коему присуждаются, обязаны вознаградить за сей вред, убыток или обиду из собственного имущества по точному о сем постановлению суда.
Когда преступление учинено несколькими лицами, и главные виновные не в состоянии вознаградить за причиненный вред, убыток или обиду, то следующая на вознаграждение денежная сумма присуждается с других участвовавших в преступлении, или же, в случаях их несостоятельности, и с тех, которые, знав с достоверностью об умысле на оное, не довели сего до сведения правительства, или того лица, против коего преступление было умышляемо.
Взыскание вознаграждения за причиненный вред, убыток или обиду, в случае смерти главных виновных и участников их, распространяется и на их наследников, но требуется только из того имения, которое им досталось от виновных.
Виновные, не имеющие никаких средств к вознаграждению за причиненные ими вред, убыток или обиду, могут, если они не подвергаются наказанию уголовному, быть, по требованию обиженной стороны, заключены в тюрьму, на основании общих правил о несостоятельных должниках.
Если приговоренный к вознаграждению за причиненные преступлением убытки, вред или обиду, и к денежному за то же преступление взысканию, окажется несостоятельным к полной того и другого уплате, то из имения его сначала делается вознаграждение за убытки, вред или обиду, а равно и по другим частным искам, и судебное денежное взыскание налагается лишь на оставшееся за сим имущество[308].
Заметим также, что в ст. 2008 раздела Уложения «О преступлениях против жизни, здоровья, свободы и чести частных лиц» говорится о праве обиженного (оскорбленного) требовать, кроме применения к виновному наказания, и возмещения материального. Вопрос о размерах возмещения решался Законами гражданскими и некоторыми другими постановлениями.
Таким образом, в российском уголовном законодательстве недостаточно учтен опыт регламентации возмещения причиненного преступлением вреда. Нельзя не согласиться с предложением Ю. М. Ткачевского о включении не только в УК РФ, но и в УИК РФ специальных предписаний, обязывающих осужденных посильно возместить ущерб, причиненный их преступными действиями[309]. При этом справедливо отмечает автор, что «возмещение материального ущерба, причиненного преступлением, возможно в порядке гражданского судопроизводства и при рассмотрении гражданского иска в уголовном судопроизводстве, но не в порядке реализации ныне действующего уголовного наказания. Нельзя посредством уголовного наказания адекватно восстановить жизнь, здоровье, честь и достоинство потерпевшего, разрушенные памятники культуры, испорченную экологию и т. д.»[310].
Одним из менее исследованных аспектов в теории пенологии является вопрос о критериях оценки достижения цели уголовного наказания в виде восстановления криминологической справедливости.
Данной проблеме лишь некоторые авторы уделяют внимание.
Так, Е. В. Курочка на основании того, что восстановление социальной справедливости реализуется на этапе назначения справедливого наказания, отраженного во вступившем в законную силу приговоре суда, считает, что показателем эффективности достижения данной цели будет соотношение количества совершенных преступлений и количество преступлений, за которые виновные лица реально понесли наказание[311].
С указанной точкой зрения следует согласиться лишь отчасти, поскольку соотношение количества совершенных преступлений и количество преступлений, за которые виновные лица реально понесли наказание, характеризует одну из количественных сторон восстановимости социальной справедливости. Не следует забывать также о количестве сторон, которым посредством преступления был причинен ущерб, и количество сторон, которым указанный ущерб был восстановлен, и т. д. Кроме того, не менее важным являются и качественные показатели восстановимости социальной справедливости.
О. В. Филимонов определяет пять уровней, на которых должно по возможности осуществляться одновременно восстановление социальной справедливости с применением наказания:
«Первый из них – это уровень требований к справедливости наказания, предъявляемых обществом, с позиций господствующих в нем представлений о должном поведении и ожидаемых мерах, овеществляющих в себе адекватный ответ на социальные отклонения…
Второй уровень отражает требования к наказанию со стороны государства, которые находят отражение в санкциях, предусмотренных уголовным законом за совершение конкретных преступлений…
Третий уровень отражает требования к наказанию, подлежащие учету со стороны суда. Назначенное судом наказание, как указано в ч. 1 ст. 6 УК, должно быть справедливым, т. е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного…
Четвертый уровень предполагает учет интересов потерпевшего…
Наконец, пятый уровень обеспечения справедливости наказания состоит в учете законных интересов осужденного»[312].
Учитывая вышеизложенное,
а) отношение законодателя к совершенному преступному деянию и соответствующему за него уголовному наказанию, которое находит свое отражение не только в санкциях, предусмотренных уголовным законом за совершение конкретных преступлений, но и в особом порядке и условиях применения (назначения и исполнения) соответствующего наказания;
б) отношение суда к совершенному преступному деянию и надлежащему за него уголовному наказанию с позиции требований ч. 1 ст. 6 УК, согласно которой наказание должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, а также иных положений Общей части УК РФ;
в) отношение учреждения и/или органа, исполняющего надлежащее уголовное наказания за совершенное осужденным преступление, к порядку и условиям исполнения наказания с позиции возможной реализации своих прав, обязанностей и законных интересов;
г) отношение потерпевшего к совершенному преступному деянию и надлежащему за него уголовному наказанию с позиции причиненного преступлением вреда и возможного его возмещения;
д) отношение осужденного к совершенному преступному деянию и надлежащему за него уголовному наказанию с позиции причиненного преступлением вреда и воздаянием за его причинение, в том числе к порядку и условиям отбывания наказания с позиции возможной реализации своих прав, обязанностей и законных интересов;
е) отношение общественности к совершенному преступному деянию и порядку, условиям применения (назначения и исполнения) соответствующего наказания с позиций господствующих в обществе представлений о должном поведении и ожидаемых мерах;
ж) отношение мировой общественности к совершенному преступному деянию и порядку, условиям применения (назначения и исполнения) соответствующего наказания с позиций господствующих в мире представлений о должном поведении и ожидаемых мерах.
Фактически не исследованным является вопрос о форме определения степени восстановимости криминологической справедливости.
На наш взгляд, восстановимость криминологической справедливости следует оценивать в следующих степенях:
–
–
–
–
Таким образом, необходимо в главу 9 УК РФ ввести статью 431 следующего содержания:
«Восстановление криминологической справедливости
1. Восстановление криминологической справедливости как процесс – это приведение в прежнее состояние нарушенных посредством преступного посягательства законных прав, обязанностей и интересов физических и юридических лиц, общества, государства и мирового сообщества.
2. Средствами восстановления криминологической справедливости являются: лишение, ограничение, замена и дополнение прав, обязанностей и законных интересов осужденного, возмещение причиненного преступлением вреда, а также недопущение в качестве цели наказания причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства.
3. Критериями оценки восстановимости криминологической справедливости могут выступать следующие нравственные и юридические показатели: а) отношение законодателя к совершенному преступному деянию и соответствующему за него уголовному наказанию; б) отношение суда к совершенному преступному деянию и надлежащему за него уголовному наказанию; в) отношение учреждения и/или органа, исполняющего надлежащее уголовное наказание за совершенное осужденным преступление, к порядку и условиям исполнения наказания; г) отношение потерпевшего к совершенному преступному деянию и надлежащему за него уголовному наказанию; д) отношение осужденного к совершенному преступному деянию и надлежащему за него уголовному наказанию; е) отношение общественности к совершенному преступному деянию и порядку, условиям применения (назначения и исполнения) соответствующего наказания; ж) отношение мировой общественности к совершенному преступному деянию и порядку, условиям применения (назначения и исполнения) соответствующего наказания.
4. Восстановимость криминологической справедливости оценивается в следующих степенях:
1) высокая степень, т. е. на стадии назначения и/или исполнения уголовного наказания социальная справедливость в большей мере восстановлена – при достижении цели уголовного наказания в виде социальной справедливости учтено большинство законных прав, обязанностей и интересов личности, юридического лица, общества, государства и мирового сообщества, а осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания;
2) средняя степень, т. е. на стадии назначения и/или исполнения уголовного наказания социальная справедливость восстановлена не полностью – при достижении цели уголовного наказания в виде социальной справедливости учтены некоторые законные права, обязанности и интересы личности, юридического лица, общества, государства и мирового сообщества;
3) низкая степень, т. е. на стадии назначения и/или исполнения уголовного наказания социальная справедливость восстановлена лишь частично – при достижении цели уголовного наказания в виде социальной справедливости учтены лишь отдельные законные права, обязанности и интересы либо виновной, либо потерпевшей стороны, осужденный, как правило, нарушает порядок и условия отбывания наказания;
4) нулевая степень, т. е. социальная справедливость фактически не восстановлена – при достижении цели уголовного наказания в виде социальной справедливости не учтены законные права, обязанности и интересы личности, юридического лица, общества, государства и мирового сообщества, осужденный, как правило, злостно уклоняется от его отбывания».
Данная цель уже в дореволюционных и советских нормативно-правовых актах нашла свое отражение.
Как справедливо отмечал В. Н. Петрашев, «в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. эта цель заключалась в необходимости вызвать “нравственные и религиозные сознания из мертвенного усыпления”»[313].
В ст. 4 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик[314], утвержденных 31 октября 1924 г. Постановлением Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР, законодатель наряду с иными целями указывал, что меры социальной защиты применяются с целью исправительно-трудового воздействия на осужденных.
В соответствии со ст. 20 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик[315], утвержденных 25 декабря 1958 г. Верховным Советом СССР, одной из целей наказания являлось «исправление и перевоспитание осужденных в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития».
Позже в ч. 2 ст. 28 Основ уголовного законодательства Союза ССР и Республик[316], принятых 2 июля 1991 г. Верховным Советом СССР, наравне с другими целями наказания указывалось на цель исправления осужденных.
Поделиться книгой: