Уголовное наказание: понятие, цели, состав исполнения. Монография

На наш взгляд, возможность изменения карательного содержания уголовного наказания в результате возникших четко определенных в законе обстоятельств в процессе исполнения и отбывания уголовного наказания, прежде всего, должна быть отражена в материальном, т. е. уголовном праве, а уже потом в процессуальном – уголовно-исполнительном праве.

Учитывая вышеизложенное, в ч. 1 ст. 43 УК РФ возможно указать, что уголовное наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении, ограничении, замене и дополнении прав, обязанностей и законных интересов этого лица.

Проведенный анализ содержания уголовного наказания позволяет сделать следующие выводы:

1. Необходимо устранить противоречия между уголовным (материальным) правом и уголовно-исполнительным (процессуальным) правом путем включения в УК РФ всех лишений, ограничений, замен и дополнений прав, законных интересов и обязанностей осужденных. Кроме того, в УК РФ следует включить и иные лишения, ограничения, замены и дополнения прав, законных интересов и обязанностей осужденных ко всем видам или к определенному виду уголовного наказания, содержащиеся в иных нормативно-правовых актах.

2. Возможность изменения карательного содержания уголовного наказания в результате возникших четко определенных в законе обстоятельств в процессе исполнения и отбывания уголовного наказания, прежде всего, должна быть отражена в материальном, т. е. уголовном праве, а уже потом в процессуальном – уголовно-исполнительном праве.

3. В ч. 1 ст. 43 УК РФ возможно указать, что уголовное наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении, ограничении, замене и дополнении прав, обязанностей и законных интересов этого лица.

§ 1.3. Цели уголовного наказания[215]

В теории пенологии целям уголовного наказания уделяется значительное внимание, а вопрос о целеполагании уголовного наказания считается одним из наиболее дискуссионных. Общепризнанно под целями уголовного наказания понимать конечные фактические результаты, которых стремится достичь государство, устанавливая уголовную ответственность, осуждая виновного в совершении преступлений к той или другой мере уголовного наказания и применяя эту меру[216].

Термин «цель» в русском языке имеет несколько значений: 1. место, в которое надо попасть при стрельбе или метании; 2. предмет стремления, то, что надо, желательно осуществить[217]. В. И. Даль определял цель как мета, предмет, в который кто метит, наводит, старается попасть; конечное желанье, стремленье, намеренье, чего кто силится достигнуть[218].

В теории пенологии общепризнанно под целями уголовного наказания понимать конечные фактические результаты, которых стремится достичь государство, устанавливая уголовную ответственность, осуждая виновного в совершении преступлений к той или другой мере уголовного наказания и применяя эту меру[219].

Вместе с тем, ряд авторов, определяя цели уголовного наказания, указывают на социальный характер преследуемых результатов.

Так, М. П. Журавлев под целями уголовного наказания понимает «те конечные социальные результаты, достижение которых преследуется путем установления в законе и фактического применения этих мер государственного принуждения»[220].

А. И. Рарог полагает, что «в ч. 2 ст. 43 УК РФ сформулированы цели наказания, т. е. социально позитивные результаты, достижение которых планируется установлением наказаний в уголовном законе и их реальным применением в судебном порядке к лицам, признанным виновными в совершении преступлений»[221].

А. Э. Жалинский, рассматривая цели уголовного наказания, указывал на некоторые субъекты, которые желают достижение результата, а также на ориентацию его достижения. По мнению автора «цели наказания представляют собой: а) желаемый законодателем и обществом результат; б) ориентацию на его достижение, т. е. направленность потенциала наказания и деятельности по его назначению и исполнению»[222].

В настоящее время цели уголовного наказания устанавливаются в международно-правовых актах и современном зарубежном уголовном законодательстве ряда стран.

О целях уголовного наказания указывается в международных нормативно-правовых документах.

Так, согласно ч. 3 ст. 10 Международного пакта от 16 декабря 1966 г. «О гражданских и политических правах», пенитенциарной системой предусматривается режим для заключенных, существенной целью которого является их исправление и социальное перевоспитание»[223].

В Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными, принятых Первым конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955 г. В частности в ст. 58 Правил указывается, что «целью и оправданием приговора к тюремному заключению или вообще к лишению свободы является в конечном расчете защита общества и предотвращение угрожающих обществу преступлений. Этой цели можно добиться только в том случае, если по отбытии срока заключения и по возвращении к нормальной жизни в обществе правонарушитель оказывается не только готовым, но и способным подчиниться законодательству и обеспечивать свое существование»[224].

Цели уголовного наказания закрепляются в законодательном уголовном международно-правовом акте рекомендательного характера – Модельном уголовном кодексе для государств – участников Содружества Независимых Государств (далее Модельном УК СНГ). В частности в ч. 2 ст. 45 Модельного УК СНГ регламентируется, что «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, как осужденными, так и другими лицами»[225].

В уголовном законодательстве зарубежных стран предусматриваются не только различные по содержанию цели уголовного наказания, но и неодинаковое их количество.

В УК Эстонии предусматривается две цели наказания: специальная и общая превенции. Так в ч. 2 ст. 20 УК Эстонии указывается, что «применение наказания есть выражение государством осуждения лицу, признанному виновным в совершении преступления, а также средство оказания на него и на других лиц воздействия в целях предупреждения совершения ими таких деяний в дальнейшем»[226].

В отдельных УК зарубежных стран (УК Армении, Грузии, Таджикистана) предусматриваются три цели уголовного наказания. При этом в законодательстве зарубежных стран не указывается общая и специальная превенция, а предусматривается цель наказания в виде предупреждение преступлений.

Часть 2 ст. 46 УК Таджикистана гласит, что «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений»[227]. Такие же цели закрепляются в ч. 2 ст. 48 УК Армении[228].

В ч. 1 ст. 39 УК Грузии указывается, что «целью наказания является восстановление справедливости, предупреждение совершения новых преступлений и ресоциализация виновного»[229]. А в соответствии с ч. 2 рассматриваемой статьи УК Грузии, «цель наказания осуществляется путем воздействия на осужденного и иных лиц, с тем чтобы они прониклись чувством ответственности за соблюдение правопорядка и закона. Формы и средства такого воздействия на осужденного предусматриваются законодательством Грузии об исполнении наказаний».

В большинстве рассматриваемых УК зарубежных стран (УК Азербайджана, Болгарии, Казахстана, Кыргызии, Узбекистана, Украины) предусматриваются четыре цели уголовного наказания, среди которых регламентируется общая и частная превенция.

В соответствии с ч. 41.2 ст. 41 УК Азербайджана, «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений осужденными и другими лицами»[230]. Схожее положение закрепляется в ч. 2 ст. 38 УК Казахстана[231], ч. 2 ст. 41 УК Кыргызии[232], ч. 2 ст. 61 УК Молдова[233].

В ст. 36 УК Болгарии отмечается, что наказание назначается с целью:

1) исправления и перевоспитания осужденного в духе соблюдения законов и хороших обычаев;

2) оказания предупредительного воздействия на него и лишения возможности совершения им других преступлений;

3) оказания воспитательного и предупредительного воздействия на других членов общества[234].

Латвийский законодатель предусмотрел в ч. 2 ст. 35 УК положение о том, что целью наказания является покарание виновного лица за совершенное преступное деяние, а также достижение того, чтобы осужденный и другие лица соблюдали законы и воздерживались от совершения преступных деяний[235].

Согласно ч. 2 ст. 42 УК Узбекистана, «наказание применяется в целях исправления, воспрепятствования продолжению преступной деятельности, а также предупреждения совершения новых преступлений как осужденными, так и другими лицами»[236].

В ч. 2 ст. 50 УК Украины указывается, что «наказание имеет целью не только кару, но и исправление осужденных, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами»[237].

Нельзя не отметить, что в отдельных УК зарубежных стран специально предусматривается положение о том, что наказание не имеет целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства (ч. 3 ст. 39 УК Грузии, ч. 2 ст. 36 УК Болгарии, ч. 2 ст. 38 УК Казахстана, ч. 3 ст. 41 УК Кыргызии, ч. 2 ст. 61 УК Молдовы, ч. 3 ст. 50 УК Украины, ч. 3 ст. 20 УК Эстонии).

Следует отметить, что в УК Беларуси в отличие от иных стран не предусматриваются цели уголовного наказания, а указываются на цели уголовной ответственности. В частности, в ч. 2 ст. 44 УК Беларуси отмечается, что «уголовная ответственность имеет целью исправление лица, совершившего преступление, и предупреждение совершения новых преступлений как осужденным так и другими лицами»[238]. В ч. 3 рассматриваемой статьи указывается, что «уголовная ответственность призвана способствовать восстановлению социальной справедливости».

Не указываются цели уголовного наказания и в УК Литвы. Вместе с тем, в ч. 2 ст. 41 УК Литвы отмечается, что «назначением наказания является:

1) удержать лиц от совершения преступных деяний;

2) наказать лицо за совершенное преступное деяние;

3) отнять или ограничить возможность осужденному совершать новые преступные деяния;

4) воздействовать на отбывших наказание лиц, чтобы они соблюдали законы и воздерживались от совершения новых преступных деяний;

5) гарантировать осуществление принципа справедливости»[239].

Рассматривая цели наказания в зарубежных странах, В. Н. Додонов приходит к выводу, что «в целом в современном уголовном законодательстве можно найти следующий спектр целей наказания:

1. Восстановление социальной справедливости (страны МНГ, кроме Узбекистана, Украины), гарантировать осуществление принципа справедливости (Литва).

2. Исправление (перевоспитание) осужденного – страны СНГ (кроме Грузии), Болгария, Вьетнам, Гватемала, Испания, Италия, КНР, Куба, Лаос, Литва, Никарагуа, Польша, Румыния, Сальвадор.

3. Ресоциализация осужденного — Боливия, Федерация Боснии и Герцеговины, Вьетнам, Гватемала, Грузия, Испания, Колумбия, Парагвай, Панама, Перу, Португалия, Пуэрто-Рико, Сальвадор.

4. Общая и частная превенция — страны СНГ, бывшие югославские республики, Болгария, Боливия, Венгрия, Вьетнам, Колумбия, Куба, Лаос, Латвия, Литва, Мексика, Монголия, Панама, Перу, Пуэрто-Рико, Румыния, Сальвадор.

5. Возмездие (кара) – Вьетнам, Колумбия, Лаос, Латвия, Литва, Панама, Пуэрто-Рико, Украина.

6. Пресечение преступления — Кот д’Ивуар, Куба, Узбекистан.

7. Защита юридических благ — Парагвай, Португалия.

8. Выражение общественного осуждения совершенного преступления (Сербия, Хорватия, Черногория)»[240].

Отчасти соглашаясь с автором, заметим, что возможно из-за неточности перевода или по иным причинам В. Н. Додонов не буквально воспроизводит отдельные цели наказаний, закрепленные в зарубежных УК, а некоторые не указывает вообще. Так, например, автор не указывает на такую цель как восприпятствование продолжению преступной деятельности (ч. 2 ст. 42 УК Узбекистана), полагая, что в УК Узбекистана есть цель пресечения преступления и т. д.

Проведенный анализ целей уголовного наказания в зарубежном и международном уголовном законодательстве позволяет сделать ряд выводов:

во-первых, в уголовном законодательстве зарубежных стран предусматриваются следующие цели уголовного наказания:

1) кара (ч. 2 ст. 50 УК Украины); покарание виновного лица за совершенное преступное деяние (ч. 2 ст. 35 УК Латвии);

2) восстановление социальной справедливости (ч. 41.2 ст. 41 УК Азербайджана, ч. 2 ст. 48 УК Армении, ч. 1 ст. 39 УК Грузии, ч. 2 ст. 38 УК Казахстана, ч. 2 ст. 41 УК Кыргызии, ч. 2 ст. 61 УК Молдова, ч. 2 ст. 46 УК Таджикистана);

3) исправление осужденного (ч. 41.2 ст. 41 УК Азербайджана, ч. 2 ст. 48 УК Армении, ч. 2 ст. 38 УК Казахстана, ч. 2 ст. 41 УК Кыргызии, ч. 2 ст. 61 УК Молдова, ч. 2 ст. 46 УК Таджикистана, ч. 2 ст. 42 УК Узбекистана, ч. 2 ст. 50 УК Украины);

4) исправления и перевоспитания осужденного в духе соблюдения законов и хороших обычаев (ст. 36 УК Болгарии);

5) предупредить преступления (ч. 2 ст. 48 УК Армении); предупреждение совершения новых преступлений (ч. 1 ст. 39 УК Грузии, ч. 2 ст. 46 УК Таджикистана); предупреждения совершения новых преступлений осужденными и другими лицами (ч. 41.2 ст. 41 УК Азербайджана, ч. 1 ст. 39 УК Грузии, ч. 2 ст. 38 УК Казахстана, ч. 2 ст. 41 УК Кыргызии, ч. 2 ст. 61 УК Молдова, ч. 2 ст. 42 УК Узбекистана, ч. 2 ст. 50 УК Украины); оказания предупредительного воздействия на осужденного и лишения возможности совершения им других преступлений (ст. 36 УК Болгарии); оказания воспитательного и предупредительного воздействия на других членов общества (ст. 36 УК Болгарии); средство оказания на него и на других лиц воздействия в целях предупреждения совершения ими таких деяний в дальнейшем (2 ст. 20 УК Эстонии);

6) достижение того, чтобы осужденный и другие лица соблюдали законы и воздерживались от совершения преступных деяний (ч. 2 ст. 35 УК Латвии); путем воздействия на осужденного и иных лиц, с тем чтобы они прониклись чувством ответственности за соблюдение правопорядка и закона (ч. 2 ст. 39 УК Грузии);

7) воспрепятствование продолжению преступной деятельности (ч. 2 ст. 42 УК Узбекистана);

8) ресоциализация виновного (ч. 1 ст. 39 УК Грузии);

во-вторых, цели уголовного наказания большинства УК ближнего зарубежья совпадают с целями, указанными в Модельном УК стран СНГ;

в-третъих, в целом цели уголовного наказания в зарубежных странах и в России совпадают.

Рассмотрим цели уголовного наказания, предусмотренные в действующем Уголовном кодексе РФ, а также указанные в теории пенологии.

Действующая ч. 2 ст. 43 УК РФ гласит, что «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений»[241].

Первой целью уголовного наказания, которая указана в ч. 2 ст. 43 УК РФ, является восстановление социальной справедливости.

Законодатель не определяет, что понимается под «восстановлением социальной справедливостью». При этом, собственно сам термин «справедливость» используется в ряде статей УК РФ (в ст. 6 «Принцип справедливости», ч. 1 ст. 60 «Общие начала назначения наказания»), а также в некоторых Постановлениях Пленумов Верховного Суда (например, п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 января 2007 г. «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»[242]).

Термин «восстановить» в русском языке означает «привести в прежнее состояние»[243]. Слово «справедливый» в толковом словаре русского языка определяется как действующий беспристрастно, соответствующий истине, осуществляемый на законных основаниях[244].

В философской литературе справедливость понимается как «категория морально-правовая, а также социально-политическая, поскольку она оценивает общественную действительность, подлежащую сохранению или изменению с точки зрения долженствования. В отличие от понятия блага и добра, с помощь которых оцениваются отдельные явления, взятые сами по себе, справедливость характеризует соотношение нескольких явлений с точки зрения уже существующих блага и зла между людьми. В частности, понятие справедливость требует соотношения между практической ролью различных индивидов (социальных групп) в жизни общества и их социальным положением, между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием, заслугами людей и общественным признанием, а также эквивалентности взаимного обмена деятельностью и ее продуктами. Несоответствия в этих отношениях оцениваются как несправедливость»[245].

В юридической литературе, рассматривая цели уголовного наказания, фактически большинство авторов указывают на цель уголовного наказания в виде восстановления социальной справедливости, называя ее так, как она определена в законе (ч. 2 ст. 43 УК РФ). Вместе с тем, законодатель фактически сужает содержание термина справедливость, указывая на восстановление лишь социальной справедливости. Термин «социальный» в русском языке понимается как «общественный, относящийся к жизни людей и их отношениям в обществе»[246]. Преследуя цель в виде восстановления социальной справедливости, законодатель с одной стороны допускает возможность оставлять не восстановленным иные (не социальные (например, индивидуальные, личные и др.) стороны справедливости, а с другой стороны, как можно восстановить социальную справедливость, если изначально ряд причин преступного поведения и преступности, т. е. социальная несправедливость характерна для данных отношений. На наш взгляд, наиболее предпочтительней говорить о восстановлении криминологической справедливости, под которой следует понимать, нарушенные посредством преступного посягательства законные права, обязанности и интересы физических и юридических лиц, общества, государства и мирового сообщества.

В связи с чем, в ч. 2 ст. 43 УК РФ следует предусмотреть цель уголовного наказания в виде восстановление криминологической справедливости.

Следует заметить, что еще в дореволюционной юридической литературе неоднократно указывалось о справедливости при применении наказания.

В частности, в 1865 г. А. Ф. Бернер утверждал, что «преступлением оскорбляется общая воля (закон, общество, государство), но обыкновенно, кроме того, им оскорбляется и отдельная воля (лицо, пострадавшее от преступления). Как та, так и другая должны быть удовлетворены, т. е. наказание должно возвратить как обществу, так и пострадавшему лицу чувство и сознание господства справедливости. Если преступление есть по преимуществу оскорбление частной воли, как, например, оскорбление чести, то и наказание должно преимущественно удовлетворять эту частную волю. Если же преступление оскорбило преимущественно общественную волю, то и наказание должно быть направлено на удовлетворение последней»[247].

ЕГосле этого, уже в 1888 г. И. Я. Фойницкий писал, что «всякое наказание должно быть справедливым, применяясь только к виновному и соответствуя как объективной тяжести посягательства, так и субъективной виновности. Отсюда следует, что наказание должно обладать гибкостью, делимостью, которая давала бы возможность приспособлять его к разным степеням и оттенка вины: наказания неделимые, каковы смертная казнь и вечные кары, противоречат началу индивидуальности наказания. С другой стороны, кара должна постигать только виновного; поэтому наказания, составляющие вместе с тем лишение и для других лиц (конфискация всего имущества), не согласны с основным требованием уголовного права, сменившим прежнюю коллективную ответственность за преступления индивидуальной ответственностью»[248].

По мнению С. П. Мокринского «от современного уголовного наказания справедливость требует, чтобы оно, – в определении ли закона, или приговора суда, – имело в основании определенную и опирающуюся на твердо установленный нравственный критерий оценку личности наказываемого или им содеянного. Несправедливо – наказывать одних, или за одно, и не наказывать других, или за другое, при наличности оснований, принятых для наказания первых, и наоборот»[249].

А. А. Жижиленко, анализируя возмездие и справедливость наказания, отмечал, что «возмездие и справедливость не являются понятиями непременно совпадающими. Мы всегда можем находить в силу тех или иных соображений осуществление возмездия в данном случае несправедливым, поскольку оно не соответствует господствующим представлениями о справедливости. Вообще же мы признаем возмездие справедливым только тогда, когда усматриваем в нем известное соответствие с тем, что служит предметом этого воздействия, и мы находим его несправедливым, когда такого соответствия мы усмотреть не можем. Понятие справедливости меняется в зависимости от различных весьма сложных причин, и идеал справедливого в наше время иной, чем несколько веков тому назад, но сущность возмездия, как определенного явления социальной жизни, остается без изменений. Поэтому мы и можем критиковать существующее уголовное право и существующие наказания, как нечто не справедливое, отстаивая в то же время самый институт наказания»[250]. Автор рассматривал теории возмездия, как уравнения и заглаживания, удовлетворения потерпевшего, общества, государства, как общего предупреждения, как особого психического переживания потерпевшего, как простого реагирования на учиненное[251].

Позже о восстановлении или удовлетворении справедливости указывали уже советские юристы.

Так, еще в 60-е годы А. М. Яковлев утверждает, что «уголовное наказание должно восстановить справедливость, попранную в результате совершения преступления»[252].

Впоследствии об удовлетворении чувства справедливости как цели наказания писал Н. А. Беляев. По его мнению, «суть дела заключается в том, что наказание должно применяться и страдания должны причиняться преступнику не только в целях его исправления и перевоспитания и предупреждения преступлений, но и для удовлетворения чувства справедливости советских граждан, оскорбленного совершением преступления»[253].

В теории уголовного права отношение к цели восстановления справедливости различно.

Отдельные авторы не считают достижение данной цели возможным.

В частности, И. С. Ной писал: «Понятие же “чувство справедливости членов социалистического общества”, ради которого с позиции возмездия и должны причиняться лишения и страдания преступнику, весьма расплывчато и неопределенно»[254].

М. Д. Шаргородский утверждал, что «не будучи справедливым, наказание не будет воспитывать, а, напротив, будет ожесточать. Справедливость, безусловно, является необходимым свойством для реализации воспитательной стороны наказания. Однако цель наказания – это не восстановление справедливости, а предупреждение совершения преступлений (профилактика преступности). Все остальное является либо составным элементом этой общей цели, либо средствами для ее достижения»[255].

До принятия УК РФ С. В. Полубинская, анализируя цели уголовного наказания, отмечает, что «из-за трудности измерения показателей степени достижения цели восстановления справедливости не может быть закреплена и эта цель»[256]. Позже автор уже не высказывает такого категоричного утверждения[257].

По утверждению Л. Л. Кругликова, «вызывает сомнение… признание целью наказания восстановление социальной справедливости: ее содержание и средства достижения довольно аморфны, к тому же убедиться в ее реальном достижении практически невозможно, т. е. результат неконтролируем»[258].

А. В. Поливцев считает, что «восстановить социальную справедливость, на самом деле, невозможно. Чем, например, можно восстановить жизнь человека, его здоровье? Да и при материальном характере преступного деяния говорить о каком-то возмещении можно лишь с высокой степенью относительности…

Конечно, возмещение ущерба и восстановление социальной справедливости – не тождественные понятия. Вместе с тем о восстановлении социальной справедливости наказанием можно говорить лишь в плоскости назначения справедливого наказания за совершенное преступление с учетом личности преступника. Но даже справедливое наказание недопустимо превращать в цель, поскольку в этом случае оно становится местью»[259].

Д. А. Шестаков полагает, что «если государственная власть еще не доросла до такого уровня, когда можно было бы в качестве функций (целей) наказания и других предусмотренных уголовным правом мер реагирования на преступление утвердить пресечение преступной деятельности и возмещение вреда потерпевшему, а в число принципов включить минимизацию уголовной репрессии, то надо было бы открыто констатировать, что уровень нашего сознания еще «не перекочевал» от Ветхого к Новому Завету, а также отождествить уголовно-правовые меры с карой и указать на цель возмездия… цель “восстановления социальной справедливости” подлежит исключению из УК РФ»[260].

По утверждению С. В. Чубракова, «рассмотрение социальной справедливости с широких позиций влечет к некой “утопичности” и реальной недостижимости этой цели на юридическом уровне, а сужение ее до необходимости применения соразмерного наказания влечет абсолютно ненужное дублирование отмеченного принципа справедливости. Все изложенное выше, полагаем, свидетельствует о необходимости ее исключения из перечня юридических целей, предусмотренного ч. 2 ст. 43 УК РФ»[261].

Иной позиции придерживаются другие ученые.

Так, В. Н. Петрашев полагал, что «нельзя восстановить жизнь потерпевшего, погибшего в результате убийства, однако социальная справедливость в этих случаях может быть достигнута путем ограничения либо лишения прав и свобод виновного (порой довольно жестких и в течение продолжительного времени)»[262].

А. В. Наумов считает, что наказанием невозможно восстановить жизнь потерпевшего от убийства либо утраченное в результате преступления здоровье, вместе с тем «это вовсе не значит, что при наказании за эти преступления цель восстановления справедливости не может быть достигнута. Социальная справедливость наказания в этих случаях достигается путем ограничения прав и свобод виновного лица (например, лишение его свободы на продолжительное время и принудительное поставление в жесткие условия, определяемые содержанием соответствующего наказания)»[263].

Позиция авторов, допускающих возможность достижения цели восстановления социальной справедливости является наиболее предпочтительной. Прав Б. С. Волков, что «указание в уголовном законе на восстановление социальной справедливости как на цель наказания подчеркивает социально-нравственный аспект наказания, что зло не должно оставаться безнаказанным, что должна быть восстановлена та система отношений, которая была нарушена в результате совершения преступления»[264].

Дискуссионным в юридической литературе является соотношение понятий «восстановление социальной справедливости» и «кары».

Рассматривая цель уголовного наказания в виде социальной справедливости, некоторые ученые сводят ее к каре.

Так, Д. А. Шестаков утверждает, что «восстановление социальной справедливости по постсоветскому законодательству означает то, что осужденному следует “воздать по заслугам”, т. е. “око за око, зуб за зуб”, или “Мне отмщение и Аз воздам!”[265].

В. К. Дуюнов отмечает, что «термин кара, образно выражаясь, цепко держит нас за фалды сюртука, несмотря на наши попытки отбиться от него, уйти от этого скомпрометированного родством с местью и талионом термина или каким-либо образом облагородить его, например, высоким сравнением со справедливостью;… происходит простая замена терминов – неудобного термина кара и его оборотом восстановление социальной справедливости»[266].

Другие авторы придерживаются иной позиции.

По мнению В. И. Зубковой, с позицией В. К. Дуюнова принципиально нельзя соглашаться «ввиду разного содержательного аспекта понятий “кара” и “восстановление социальной справедливости”»[267].

На наш взгляд, термины «кара» и «восстановление социальной справедливости» нельзя толковать как одноименные ввиду того, что первое (кара) может выступать средством достижения второго (восстановления социальной справедливости). Справедливо отмечает И. В. Упоров, что «кару следует расценивать как средство достижения цели социальной справедливости»[268].