Требуются отдыхающие

– А Масик – это кто? Кем он вам приходится? – в душу Андреева закралось нехорошее подозрение.

– А твое какое дело? Тебе может еще и паспорт показать надо? – возмутился мужчина.

Тут до Толика, наконец, дошло.

– Так Масик – это девушка? – на всякий случай поинтересовался он у мужчины.

– А кто? Не собака же! – мужчина замер, потом вдруг хлопнул Толика по плечу и заржал. – А ты подумал, что собака, да? Ой, не могу!

– Что случилось-то? – Толик обрадовался, что мужчина уже не вопит, а наоборот смеется.

Мужик моментально посуровел лицом.

– Медсестра ваша, в белом халате привязалась. Справку требует. Без нее, говорит, в бассейн не пустит.

– Какая медсестра? Какую справку? – опешил Андреев. Никаких медсестер в штате Альбатроса не было предусмотрено, более того для пропуска в бассейн справок уже давно не требовалось.

– Какую? Такую. Ты что не знаешь. От докторов Гены и Коли, – мужик опять заржал.

– Пойдемте, вы мне эту медсестру покажете. У нас, вообще-то справок никаких не надо.

Толик очень удивился, неужели главврач Тамара Федоровна прицепилась к девице из вредности. Тамара Федоровна, конечно, была женщиной стервозной, как и любой главный санитарный врач, но не до такой же степени, чтобы к отдыхающим придираться. Да, и в белом халате Тамару Федоровну никто никогда не видел.

В коридоре около бассейна они обнаружили зареванную блондинку эффектной, практически сногсшибательной внешности.

– Масик! – позвал мужчина.

– Дусик! – девица кинулась ему на шею и зарыдала, – Она меня из раздевалки выгнала.

Толику стало жаль и Масика, и Дусика.

– Девушка, вы не плачьте. Сейчас все образуется. Она не имеет никакого права вас выгонять, – сказал Андреев жалостно.

– Ага! – всхлипнула девица. – Она мне еще такие гадости говорила!

– Какие гадости?

– Про инфекции, передающиеся половым путем, которые плавают в бассейне и всех заражают. И все из-за таких как я, которые без справки, – при этих словах девушка зарыдала еще пуще.

– Слушайте, не плачьте, сейчас все выясним. Только я же не могу в женскую раздевалку зайти. Вы загляните туда и скажите, чтоб она вышла. Скажите, зам. директора Андреев ее у дверей ждет.

Дусик протянул Масику носовой платок. Масик громко высморкалась и кивнула головой.

– Я этого так не оставлю! – сурово сказал Дусик, глядя в глаза Андрееву.

– Вы извините, я сам ничего не понимаю, – ответил Толик честно, не отводя взгляда.

Масик просунула голову в раздевалку и тут же вернулась назад.

– Там никого нет! – удивленно сказала она.

– Может в бассейн прошла? – задумчиво сказал Андреев. – Давайте и мы пройдем, раз женщин там все равно нету.

Он открыл дверь и решительно шагнул в раздевалку. Дусик и Масик последовали за ним.

– Вот тут она сидела! – сказала Масик, показывая на стол у входа в раздевалку. – Тут еще табличка стояла «Дежурная».

– Странно! – удивился Толик. На его памяти никакой такой дежурной в раздевалке никогда не было.

Всей делегацией они вышли к бассейну. Там плескалось несколько ребятишек. Сбоку скучал дежурный тренер в красном спортивном костюме.

– Тамару Федоровну не видел? – поинтересовался у него Андреев.

Тренер помотал головой.

– А медсестру в белом халате? – поинтересовалась Масик.

– Какую медсестру? У нас никаких медсестер нет, – удивился тренер. – У нас же только Тамара Федоровна. Так она вроде сегодня с утра в СЭС уехала.

– Странные шляпки носила буржуазия, – с задумчивым видом заметил Дусик.

– Может у вас и правда там инфекции какие-нибудь? – поинтересовалась Масик, с опаской глядя в бассейн.

– Ага! А это была самая главная – бледная спирохета в белом халате! – заржал Дусик.

– Дурак! – Масик надула губы.

– Шли бы вы лучше в сауну, – посоветовал им Андреев. – Там бассейн проточный индивидуальный. Кроме ваших собственных инфекций никаких других уж точно не будет.

– И вы туда же! Издеваетесь, – Масик была готова уже опять разреветься.

– Нет, что вы! Я от всей души. Не обижайтесь. А с этой медсестрой мы разберемся. Может, пошутил кто?

– Ничего себе шуточки! Человека до слез довели, – возмутился Дусик.

– Я с вами абсолютно согласен и обещаю, что виновные будут строго наказаны, – пообещал Дусику Толик. Чуть «честное пионерское» не добавил, хотя сам даже не предполагал с какой стороны подходить к этому странному делу. По большому счету надо бы к Каемкину обратиться. Он безопасность возглавляет, вот пусть и разбирается. Однако, с другой стороны фамилия главного санитарного врача Тамары Федоровны – Каемкина и является она генералу родной женой. Более того должность санитарного врача была в отеле совершенно не нужной и надуманной. Главный врач требовался в санаториях и пансионатах, где населению оказывались медицинские услуги. В свое время Петр Сергеев решил, что неплохо бы организовать в отеле СПА-салон и массажный кабинет, и ввел должность главврача. Каемкин тут же подсуетился со своей женой. Однако Тамара Федоровна ничего организовывать не умела, она могла только проверять и контролировать, чем измучила весь коллектив. Бывший директор от Тамары Федоровны избавиться не смог, и Толику со всей этой историей про медсестру грозило попасть в немилость к Каемкину.

– Я заявление напишу, – вдруг сказал Дусик.

– Какое заявление? – насторожился Толик.

– Директору отеля. Нормальное такое официальное заявление с описанием событий и попрошу вас разобраться, а по результатам мне сообщить. Одно заявление вам дам, а копию Семе Каменецкому отправлю. И не надо на меня глаза таращить. Вы что думали, что я на помойке найденный? – Дусик развернулся и пошел прочь из бассейна. Масик, шмыгая носом, последовала за ним.

Люська

После соблюдения всех необходимых формальностей по выкупу ее доли, Людмила Владимировна Закревская стала женщиной богатой, свободной и в некотором смысле независимой. Как и обещала Панкратьевой, она съездила к Кразману, чтобы попросить у него прощения. Кразман сначала ни в какую Люську видеть не хотел, но потом под ее натиском сдался. Они выпили водки, и Люска разрыдалась у Кразмана на плече, проклиная свою такую нелегкую женскую долю.

– Я ж, Миша, все время одна! Не за кого мне спрятаться. Вот и подстраховываюсь, как могу. Веду себя, как мартышка чертова. Прости меня дуру! – ныла Люська, размазывая тушь по щекам.

Кразман гладил ее по голове, говорил, что все будет хорошо, и просил завсегда обращаться к нему за помощью, не стесняясь.

Таким образом, ей все-таки удалось восстановить «мир, дружбу и жвачку», но в глубине души Люська четко понимала, что друга в лице Миши Кразмана, она потеряла навсегда.

От нахлынувших на нее в результате этой операции свободы и безделья Люська быстро соскучилась. Она, было, попыталась помогать Панкратьевой в ее бизнесе, даже прикупила себе брезентовый комбинезон, но через месяц Люськиной помощи Панкратьева сказала, что как-нибудь обойдется без Люськиных руководящих указаний. Люська пригорюнилась и даже подумывала о том, что погорячилась, отказавшись брать у Кразмана недвижкой. Можно было бы хоть какую-нибудь парикмахерскую организовать. Люська купила бюллетень недвижимости и стала изучать, предлагаемые к продаже помещения. Помещения Люську совсем не воодушевили, и тут ей позвонил Андрюха Федоров. Он передал ей большой привет от Семы Каменецкого и сказал, что они оба надеются на ее помощь. В отличие от Панкратьевой Люська всегда помнила, с кем ей когда-либо удавалось познакомиться. Мало того, что помнила, она еще и всячески поддерживала эти связи. Про Сему Люська всегда понимала, что он пойдет далеко, и очень удивилась, что тот до сих пор в Питере, а не перебрался куда-нибудь в столицу. Когда Федоров рассказал ей про Альбатрос, Люська, не задумываясь, согласилась. Во-первых, терять ей было нечего, в силу своей теперешней финансовой независимости, она в любой момент могла бы повернуться и уйти, во-вторых, Альбатрос – это Альбатрос, а не какая-нибудь третьеразрядная гостиница «Южная», а, в-третьих, с Андреем Федоровым в начальниках и с Семой Каменецким во владельцах работать можно было смело. Мужики они были конкретные, толковые, честные и ответственные. Правда, Андрей упомянул, что Каменецкий не единственный владелец. Он рассказал про Таисию Каменеву, даму по фамилии Разумовская, дедушку Севастьянова, братьев Федосеевых и некого Петра Сергеева.

С Тайкой Люська дружила, можно сказать, с детства и в свое время весело проводила время в начале Перестройки. Таисия уже была известной актрисой, в кинобизнесе наступил полный абзац, Каменева сидела на мели и находилась в растерянности относительно своей дальнейшей жизни и карьеры. Именно Люська познакомила тогда Таисию с ее спонсором, который прикипел к Таисии всей душой. Конечно, как у этих кобелюк принято, прикипеть-то он прикипел, но разводиться со своей родной женой не стал. Однако Таисию всячески материально поддерживал и даже со временем определил ее в депутаты. Правильно, именно там актерам самое место. В парламенте с докладами кривляться или с умными рожами сидеть.

Старую стерву Разумовскую Люська знала давно. В институте на производственную практику Люську направили почему-то не в бухгалтерию, а в отдел кадров, начальником которого была Разумовская. Два месяца они пили друг у друга кровь, и Люська никогда не любила вспоминать об этом периоде своей жизни.

Дедушка Севастьянов был просто душкой. Люська знала о том, что он жесткий человек, но ей импонировали его знания и манера общения. Общих дел она с ним не имела, поэтому то, как он ведет свой бизнес, Люську совершенно не волновало. Зато себя он вел очень прилично, завсегда при встрече галантно целовал Люське ручку и, безусловно, был очень умен. Это Люська в людях, а особенно в мужчинах, очень уважала.

С остальными фигурантами Совета директоров предстояло познакомиться и подружиться. Именно, подружиться, так как одного врага в лице Разумовской Люське среди владельцев вполне хватало.

В Альбатросе Люська никогда не была, но слышала о нем много восторженных отзывов. Панкратьеву в свое время туда приглашала школьная подружка, муж которой был, не больше не меньше, а целый командир подводной лодки. Подружка с мужем жили в Мурманске, а в Альбатросе обязательно отдыхали между походами. Панкратьева вернулась из Альбатроса пораженная и целую неделю рассказывала Люське про тамошнюю красивую жизнь.

В Альбатрос на встречу с Федоровым и Каменецким Люська надела красный костюм фирмы Эскада. Убивать, так наповал!

Немного, конечно, Люську смущало то, что Альбатрос был расположен за городом, причем в стороне диаметрально противоположной ее любимому Купчино. Однако кольцевая автодорога разрешила все Люськины опасения. До места она добиралась меньше часа. Когда она подъехала к шлагбауму парковки и стала объяснять охраннику, кто она и к кому приехала, позади ее машины вдруг организовался красный Мазерати и начал истошно дудеть.

«Псих какой-то», – подумала Люська, рассматривая придурка в зеркало заднего вида. Охранник при виде этого психа вдруг до смерти перепугался, открыл шлагбаум и попросил Люську посторониться. Люська отъехала в сторону, и Мазерати промчался мимо. Этот идиот несся по парковке с приличной скоростью, и Люська удивилась, как он еще никого не убил. Когда она припарковалась и выходила из машины, мимо нее проследовал странный длинноволосый тип в рваных джинсах со стразами. Он повернулся, одобрительно посмотрел на Люськин красный спортивный Мерседес, ее красный костюм, цокнул языком и пошел дальше. Люська поняла, что это был тот самый придурок из Мазерати, и пожалела, что надела красный костюм.

«Умный любит ясное, а дурак красное!» – думала Люська входя в холл Альбатроса.

Альбатрос Люське не понравился. Это был самый настоящий советский шик конца шестидесятых – начала семидесятых. Из стекла и бетона. При этом шик этот был обшарпан до невозможности. Люська сразу представила, как завывает в окнах Альбатроса зимний ветер, постоянно дующий с залива. В директорском кабинете, где ее ждали Андрей и Сема, Люську разобрало настоящее веселье. Обстановка кабинета полностью соответствовала партийному стилю эпохи застоя. Богато, зажиточно, обшито деревом, но так же обшарпано, как и сам Альбатрос. Над креслом директора громоздилась огромная репродукция картины Айвазовского «Девятый вал».

Люська расцеловалась с мужиками и поняла, что произвела на них неизгладимое впечатление.

– Не понимаю, как вы женщины ухитряетесь с возрастом выглядеть все краше и моложе! – высказал свое мнение Федоров.

– Я тут уже Кразману объясняла, – ответила Люська. – Все дело в клизмах! А вы мужики клизмы боитесь, поэтому и стареете.

– Люсь, ты мне адресочек этих чудодейственных клизм шепни, я туда свою жену отправлю, – сказал Каменецкий.

– Нет, Сема, клизмы – дело интимное, если б твоя жена хотела, давно б уже этот адресок имела. Ты мне лучше вот что скажи, сколько на твоей памяти сменилось директоров в этом вертепе?

– Трое, а что? – Каменецкий сделал брови домиком.

– Тебя это разве не настораживает? Тут же налицо какая-то системная ошибка. Директор – это тебе не швейцар какой-нибудь, чтоб его каждый сезон менять.

– Ты это к чему? – поинтересовался Федоров.

– Сема, Андрей! Картину эту надо срочно перевесить, а еще лучше выкинуть. Она же всех директоров этой волной смывает на хрен!

Мужики засмеялись.

– Да ладно тебе, Люся! Вечно вы тетки своим фэншуем все проблемы разрешить норовите, – Федоров расположился за круглым столом для переговоров. – Садись лучше. Обсудим твои условия.

– Ну, смотри, Андрюша, ты ж директор, не я. И не говори потом, что я тебя не предупреждала. Я бы на твоем месте повесила бы портреты президента и премьера. Они бы на всех посетителей задушевно так поглядывали бы, – при этих словах Люська лукаво подмигнула собеседникам.

После того, как они уже обсудили условия Люськиной работы и проблемы, стоящие перед финансовым директором, дверь открылась, и на пороге нарисовался тот самый придурок в рваных джинсах. Люська поразилась, насколько отталкивающая внешность была у этого человека. Разве что волосы. Волосы были очень красивые, как в рекламе шампуня. Только в рекламе такие волосы обычно были у дамочек. А тут, здрасьте вам, мужик!

– Познакомьтесь, – сказал Каменецкий. – Это наш председатель совета директоров Петр Сергеев, а это Людмила Владимировна Закревская – наш новый финансовый директор.

Люська протянула Сергееву руку, тот тряхнул своими роскошными волосами, вяло пожал ее и спросил:

– Людочка или Милочка?

– Людмила Владимировна, если можно, – вежливо ответила Люська.

– Тогда Люсьен. Нет, лучше Люсинда! Тачка у вас хорошая, – с этими словами придурок выкатился из директорского кабинета.

– Что это было? – поинтересовалась Люська у притихших мужиков.

– Сам не знаю! – удивленно сказал Каменецкий. – Люсь, он вообще-то, хоть и странный с виду, но очень умный и ведет себя обычно довольно прилично. Не иначе, как он от тебя забалдел.

– Вполне возможно, но если этот придурок от своего большого ко мне интереса будет бить меня портфелем, то я ни минуты здесь не задержусь.

– Я с ним обязательно переговорю, – заверил Люську Каменецкий.

– Переговори и как можно быстрее! Завтра я на работу, так и быть, выйду, но учтите только из хорошего к вам обоим отношения. И картину все-таки перевесьте от греха! – Люська встала и направилась к выходу.

На парковке, привалившись к ее автомобилю, стоял Сергеев.

– Люсинда! – сказал он, раскинув руки в стороны. В это время у него зазвонил телефон.

– Момент! – Сергеев достал трубку из кармана рваных штанов.

– Не торопитесь, я подожду, – вежливо сказала Люська.

Было слышно, как в трубке заурчал мужской голос.

– Пардон! – не отрывая уха от телефона, сказал Сергеев Люське и отошел от ее машины.

– До свиданья, – сказала Люська, усаживаясь в автомобиль. Выезжая со стоянки, она в зеркало заднего вида видела, как Сергеев все еще говорил по телефону. Люська помахала ему рукой. В ответ Сергеев послал ей воздушный поцелуй.

Да, вовремя Каменецкий все-таки позвонил этому придурку. В том, что это звонил Сема, она ни минуты не сомневалась.

Выйдя на работу, Люська ужаснулась состоянию, в котором находились финансы Альбатроса. Создавалось впечатление, что ветры перестройки никак не задели бухгалтерию отеля. Главного бухгалтера надо было увольнять и немедленно. И не только ее, но и всех уютно устроившихся в бухгалтерии теток. Люська предложила Федорову трех кандидаток в главные бухгалтеры. Он выбрал одну из них и через Каменецкого согласовал кандидатуру с Сергеевым. Сергеев больше в Люськином поле зрения не показывался.

Люське выгородили из отдела продаж малюсенький, но отдельный кабинет. Люська оглядела этот загончик, вспомнила свой роскошный кабинет в фирме Кразмана и задумалась. Не слишком ли она поторопилась от скуки ввязаться в это сомнительное мероприятие. Хотя, если вспомнить, вначале Перестройки у них с Кразманом тоже был на двоих общий маленький кабинетик.

Военные действия с бухгалтерией заняли у Люськи практически один день. Получив добро от руководства на свои действия, Люська пригласила главного бухгалтера к себе и предложила ей уволиться по-хорошему. Пришлось даже объяснить, что означает «по-хорошему» и «по-плохому». Главный бухгалтер в ответ высказала все, что про Люську думает, назвав Люську сопливой малолеткой. Будучи старше бухгалтерши на два года, Люська восприняла это оскорбление, как комплимент и, в свою очередь, предложила разгневанной тетке оплатить услуги аудиторов, если те найдут ошибки в постановке бухгалтерского и налогового учета отеля. Бухгалтерша хлопнула дверью и побежала жаловаться Разумовской. Разумовская развела руками. После этого вся бухгалтерия в полном составе покинула отель с гордо поднятой головой, в результате чего к Люське прибежал заместитель директора Толик Андреев и долго тряс Люське руку, называя ее волшебницей. Люська с Толиком согласилась, однако заметила, что укомплектовать бухгалтерию загородного отеля, находящегося в шестидесяти километрах от города, да еще в срочном порядке, будет очень нелегко. С этим Толик спорить не стал.

– У нас, Людмила Владимировна, вопрос с кадрами стоит не просто ребром. Отелей кругом полно, чуть, что не так, персонал плечиком дергает, дверью хлопает и уходит. Если б вы знали, как я с горничными намучился! В охране у нас, слава богу, ребята бывшие военные, тут у нас целый военный городок недалеко. На рецепцию тоже еще девчонок найти можно. Все-таки престижно, хотя работа у них адова, а вот с уборщицами полный абзац.

– А узбекские друзья? У нас же здесь целое общежитие.

– Да я так и выворачивался, но сейчас строителей туда хотят заселить и что делать, ума не приложу.