Знаменитые храмы Руси

Воссоздание живописи верхней церкви Храма, сюжетной и орнаментальной росписи, осуществлялось под общим руководством Российской академии художеств и ее президента Зураба Церетели. В создании живописи Храма принимали участие более 400 лучших художников России, общая площадь росписей составила около 22 тысяч квадратных метров.

Храм Христа Спасителя стал кафедральным собором Москвы. Его освящение состоялось 19 августа 2000 года в праздник Преображения Господня. По словам Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, освящавшего собор, «через новое обращение к вере, покаяние и второе Крещение Руси пролегает путь к ее возрождению». И в этом смысле новый Храм Христа Спасителя стал «местом исправления исторических судеб страны и народа».

Церковь Вознесения в Коломенском

Древнее подмосковное село Коломенское, почти полвека назад вошедшее в черту Москвы, известно еще с начала XIV века. Издавна это село, расположенное на высоком берегу над поймой Москвы-реки, служило летней резиденцией московских князей и царей, но особенно любил и обустраивал его Василий III. При нем здесь был построен обширный деревянный дворец. И при нем же в 1532 году в Коломенском был построен знаменитый храм Вознесения, ознаменовавший собой начало каменного шатрового зодчества на Руси.

Деревянные церкви с высокими кровлями-шатрами в России строились издавна. Но в каменной архитектуре господствовали сводчатые покрытия, господствовала византийская традиция крестово-купольного храма. Никто не решался соорудить шатер из камня, слишком сложной это было задачей. И вот однажды безвестный мастер решился на новое дело, на редкое по смелости сооружение. Наверное, с такой же решимостью, сделав себе самодельные крылья из пергамента, прыгали с колоколен отчаянные изобретатели-одиночки Древней Руси, страстно мечтавшие о полете…

«Полет» церкви Вознесения состоялся. Волей безвестного гения с крутого берега Москвы-реки взметнулся ввысь храм невиданной смелости и изумительной красоты. Словно каменные корни, раскинулись по земле живописные марши его лестниц, ведущих на гульбище. Подобно стреле, неудержимо рвется ввысь его одетый в каменную сетку гигантский шатер. И где-то высоко в небе тает, растворяется в воздухе его небольшая, почти незаметная главка, увенчанная крестом.

Своеобразие и красота необычной церкви ошеломила современников. «Бе же церковь та вельми чудна высотою, красотою и светлостью, яко не бывало прежде сего в Руси», – писал летописец. А другой летописец особо подчеркнул, что завершение храма шатром было устроено именно по образцу деревянного зодчества – «верх на деревянное дело». «Каменный шатер XVI века сыграл в древнерусском зодчестве не меньшую роль, чем смелая конструкция Флорентийского собора в архитектуре итальянского Возрождения», – считают авторы «Истории русского искусства», изданной в свое время Академией наук СССР.

Непревзойденная по своей изумительной красоте и изяществу форм, церковь Вознесения стоит в первом ряду выдающихся произведений мировой архитектуры. Знаменитый французский композитор Гектор Берлиоз, побывавший в Коломенском, был потрясен зрелищем храма: «Ничто меня так не поразило, как памятник древнерусского зодчества в селе Коломенском. Многое я видел, многим я любовался, многое поражало меня, но время, древнее время в России, которое оставило свой памятник в этом селе, было для меня чудом из чудес. Я видел Страсбургский собор, который строился веками, я стоял вблизи Миланского собора, но, кроме налепленных украшений, я ничего не нашел. А тут передо мной предстала красота целого. Во мне все дрогнуло. Это была таинственная тишина. Гармония красоты законченных форм. Я видел какой-то новый вид архитектуры. Я видел стремление ввысь, и долго я стоял, ошеломленный».

Высота шатра Вознесенской церкви составляет 28 метров, а высота всей церкви – 62 метра. Все архитектурные детали храма подчеркивают его устремление вверх. А могучее основание, неторопливый ритм лестниц и галереи, окружающей здание, только усиливают впечатление стремительного подъема. Образ церкви Вознесения – это образ Церкви Христовой. Говоря с нами на языке гениальной архитектуры, безвестный строитель рассказывает о молитвенном порыве человеческого духа, стремящегося ввысь, к Богу. Есть человек и есть Бог, говорит зодчий, все остальное – второстепенно. И стремление человека к Богу – это стремление сына к утраченному отцу. А достичь его можно, только отринув земное и устремив душу и помыслы свои вверх, к горним заоблачным высотам, «возлюбив Господа своего всем сердцем своим»…

В облике храма все подчинено идее стремления ввысь. Переход от яруса к ярусу происходит как бы сам собой, органично и без малейшей задержки, неудержимо, но и без видимой торопливости. Нет ничего лишнего, или, по словам Берлиоза, «налепленного». На зрителя не давит масса материала, церковь кажется очень легкой – и это при толщине стен, составляющей от двух до четырех метров!

Строгое декоративное убранство подчеркивает красоту пропорций величественного здания. Удачно найденное решение создает зрительное впечатление плавного перетекания объемов храма снизу вверх, что подчеркивает монолитность здания. Весь нижний ярус храма как бы вырастает из берега реки. В каждой части, в каждой детали храма прослеживается основная мысль зодчего: придать постройке легкость и устремленность ввысь. Стремительно взлетающий шатер храма украшен легкой сеткой из белокаменных бусин.

В плане здание храма представляет собой равноконечный крест. Подобные каменные церкви с крестчатым сводом, появившиеся на рубеже XV–XVI веков, утверждали возросшую роль и силу Православия: молящихся как бы осенял реально зримый сводчатый крест. Как писал летописец, враги Руси «не возмогоша одолети крестные силы, есть бо нам верным забрало крест честной…»

По своей конструкции здание церкви является единым столпообразным объемом без внутренних опор. Обычной алтарной апсиды у церкви Вознесения нет. Она стоит на подклете, окруженном со всех сторон галереей – «гульбищем». На восточной стороне галереи, опоясывающей храм, сохранился белокаменный трон. Его ножки выполнены в виде львиных лап, а подлокотники украшены резным орнаментом. С этого места московские цари некогда любовались бескрайней ширью, открывающейся за Москвой-рекой, с Николо-Перервинским монастырем, лугами и далекими лесами.

У церкви Вознесения была и еще одна важная функция: ее высокий шатер служил наблюдательным пунктом. С его верха был хорошо виден расположенный в 14 км от Коломенского ниже по Москве-реке другой такой же наблюдательный пункт – шатровая церковь в дворцовом селе Остров. А из Острова наблюдатели следили за вершиной громадного Боровского кургана, расположенного на берегу Москвы-реки у села Чулкова – оттуда открывались бескрайние дали вплоть до Бронниц. Цепь наблюдательных постов непрерывно тянулась к южной границе, и если наблюдатели замечали внезапное появление татар, то давали об этом знать соседним постам, зажигая костры. Так, распространяясь от одного поста к другому, тревожная весть мгновенно долетала до Москвы.

Специально для наблюдателя прямо под главой церкви Вознесения, в барабане купола, устроено небольшое помещение. В него можно попасть по лестнице, проложенной в толще стен к основанию шатра, а оттуда наверх вела металлическая лестница-стремянка, спускающаяся от креста.

Интерьер храма отличается цельностью художественного облика и наполнен светом. Освещенность интерьера усиливается за счет особого устройства окон: снаружи, по углам четверика, они расположены на соседних гранях, а внутри два окна сходятся в одно, занимающее весь угол. Умелое расположение окон создает разнообразную игру света – от ослепительно-яркого до сильно затененного. По площади храм невелик – 8,5 × 8,5 метра, но при сравнительно небольшом пространстве в нем сохраняется ощущение простора.

Устремляющийся ввысь шатер производит впечатление уходящей в небо лестницы. Внутри церкви преобладает белый цвет. В ходе реставрационных работ установлено, что этот цвет присутствовал в храме изначально. Первоначально пол церкви был выложен красными и черными треугольными керамическими плитками, уложенными «конвертом», а в XIX в. он был покрыт квадратными каменными плитами.

Первоначальный иконостас храма не сохранился. В настоящее время в нем можно видеть восстановленный иконостас XVII века. За почти 500 лет своего существования храм неоднократно подвергался ремонту, поновлению и реставрации. Но основной его облик сохранился без существенных изменений.

Несмотря на тщательные исследования, до сих пор, к сожалению, не удалось найти имя гениального зодчего, строившего храм. Никаких сведений в исторических документах о нем не содержится. То, что храм построен по образцу русских шатровых деревянных храмов – «верх на деревянное дело», – вроде бы должно указывать на то, что его строил русский мастер. С другой стороны, многие приемы, элементы конструкции и декора говорят о сильном влиянии итальянского зодчества эпохи Возрождения. Может быть, храм строил итальянский мастер, приглашенный Василием III? Но многие особенности конструкции церкви очень близки строительным приемам псковских мастеров, а ряд декоративных элементов прямо происходит из московского зодчества XIV–XV веков. Многие элементы церкви Вознесения можно отыскать в памятниках более древних, например, в соборе Спасо-Андроникова монастыря или в соборе псковского Мирожского монастыря, построенного по образцу древних храмов Херсонеса Таврического.

Что ж, может быть, когда-нибудь загадка храма Вознесения в Коломенском будет разгадана, и мир узнает имя гениального архитектора, построившего это удивительное сооружение. А пока стремительно взлетающий с зеленого берега Москвы-реки белокаменный храм молчаливо хранит свою тайну.

Церковь Покрова в Филях

…27 апреля 1682 года скончался царь Федор Алексеевич, и над Россией вновь встал призрак Смуты: кто будет теперь править – малолетний Петр, сын Натальи Нарышкиной? Или Иван, сын Марии Милославской? Патриарх Иоаким с архиереями и вельможами вышел на Красное крыльцо царского дворца и, велев собраться всяких чинов людям, вопросил: кому из царевичей быть на царстве? «Петру! Петру!» – прокатился многоголосый крик. Возгласы «Ивану!» были быстро заглушены.

Правительницей при малолетнем царе стала его мать, Наталья Кирилловна Нарышкина. Ее родственники, за которыми никто до сих пор не усматривал никаких достоинств, вдруг стремительно вознеслись: брат Иван в 23 года стал боярином – за что такая неслыханная честь?

Возмущение ширилось, и вместе с ним крепла враждебная партия…

15 мая 1682 года в Кремль ворвались восставшие стрельцы, натравленные одной боярской партией на другую: «Выбрали Бог знает какого царя! Не хотим, чтобы нами правили Нарышкины и Матвеев, мы им всем шею свернем!» В толпе гуляли списки «изменников», среди которых на первом месте стояли имена царицыных родственников: бояр К. П. Нарышкина, И. К. Нарышкина, А. К. Нарышкина, окольничего Л. К. Нарышкина, стольников Федора, Василия и Петра Нарышкиных, Ивана Фомича Нарышкина, а также других бояр – сторонников «нарышкинской партии».

Вот в эти-то страшные минуты, когда толпа стрельцов, ворвавшихся во дворец, рвала на части старого боярина Артамона Матвеева, князя Черкасского, Афанасия Нарышкина и других «изменников», насмерть перепуганный Лев Кириллович Нарышкин, дядя царя Петра, кинувшись на колени перед иконой Пресвятой Богородицы, дал обет построить храм в честь Покрова Богородицы, если спасет и защитит его Всеблагая…

Такова предыстория церкви Покрова в бывшем подмосковном селе Фили, одного из самых замечательных произведений русского зодчества конца XVII века. Она была построена в 1693 году на средства боярина Льва Кирилловича Нарышкина, дяди Петра I и одного из ближайших соратников молодого царя. За четыре года до этого Петр пожаловал ему Фили, и Нарышкин начал деятельно благоустраивать свое новое имение. Он возводит новые барские хоромы, разбивает парк с разными затеями, а вместо старой деревянной церкви закладывает новую, каменную. Деньги на ее строительство дали и царица Наталья Кирилловна, и юный царь Петр. Точная дата постройки церкви неизвестна, но, по-видимому, закончена она была до 1694 года: этим годом датируются лампады, пожертвованные храму его строителем.

Храм Покрова в Филях считается признанным образцом, эталоном московского, или как его еще называют «нарышкинского», барокко – архитектурного стиля, получившего широкое распространение в России в последней трети XVII столетия. В эту эпоху русское зодчество все настойчивее включается в общеевропейское русло. Пышный стиль барокко главенствует в Европе. Но художественный гений каждого народа сохраняет в этом общем стиле свое лицо, сохранил его и русский художественный гений…

Черты московского барокко в основном определились в середине XVII века. Благодаря улучшению качества кладки стены стали тоньше, простенки между окнами уже, сами окна больше. Закладка железных полос в качестве арматуры в кирпичную кладку позволила устраивать оконные проемы не арочными, а прямоугольными и более широкими, что улучшало освещенность помещений. Применение железных связей, воспринимающих (наподобие тетивы лука) распор арок и сводов, позволило увеличить пролеты этих конструкций, а следовательно, и размеры помещений. На фасадах появляются горизонтальные тяги, обозначающие разделение объема здания на этажи (ярусы). Хотя в это время и применялся декор, образуемый фигурной выкладкой из фасонного кирпича или многоцветными изразцами, наиболее характерной особенностью стиля стали резные детали из белого камня на фоне красной кирпичной стены. Культовая архитектура быстро теряет особый, только ей присущий стиль: в церковных зданиях применяются те же архитектурные детали, что и в гражданских. Церкви постепенно утрачивают суровую простоту и строгость, свойственные храмам Средневековья…

Покровская церковь в Филях служит наиболее ярким образцом нового стиля. Храм буквально очаровывает своим непередаваемым изяществом, стройностью и изысканностью белокаменного кружева, которое особенно нарядно смотрится на фоне красных стен храма. Глядя на эту красоту, трудно поверить, что еще в середине 1960-х годов церковь стояла полуразрушенной и изуродованной…

Покровский храм принадлежит к древнему типу храма «иже под колоколы» – в нем совмещены колокольня и церковь. Колокола висят в пролетах среднего яруса. Все здание имеет башенно-ярусную композицию. Стройная вертикаль церкви – четверик, два восьмерика и барабан главы с вытянутыми вверх узкими окнами, подчеркивающими движение вверх, дополняется полукругами притворов, увенчанных золочеными главками. Широкие, раскидистые лестницы ведут на галерею, окружающую храм со всех четырех сторон. В облике Покровской церкви есть сходство с храмом Вознесения в Коломенском – такой же уверенный взлет к небу, но только несколько более замедленный. Подобно церкви Вознесения в Коломенском, церковь в Филях черпает силы для своего устремления к небу как бы из самой земли, уходя в нее своими «корневищами» – живописно раскинувшимися лестницами. Но, в отличие от ясной и простой церкви в Коломенском, храм Покрова в Филях необыкновенно пышно украшен резным белым камнем. Замысловатое белокаменное кружево ярко выделяется на фоне ярко-красных стен. Резные наличники окон, пристенные колонки, живописные парапеты, барочные «петушиные гребешки» дополняются ажурными крестами над сияющими золотом гранеными главами. И все легко, воздушно и затейливо, как в сказке. Даже в пасмурный день церковь выглядит торжественно и радостно.

Церковь двухэтажная. Верхний храм, освященный во имя Нерукотворного образа Спасителя, – летний; нижний, посвященный празднику Покрова Пресвятой Богородицы, – теплый, зимний. Оба помещения небольшие – церковь строилась как усадебная и была рассчитана только на семейство владельцев Филей, Нарышкиных. По преданию, в Филях неоднократно бывал царь Петр, который, как рассказывают, даже пел на клиросе Покровской церкви. А в 1703 году, после взятия Нарвы, Петр I привез в церковь яркие цветные оконные витражи, взятые в Нарве как трофей.

Внутреннее убранство церкви необыкновенно пышно. Верхний храм украшает позолоченный девятиярусный иконостас, который поднимается до самых сводов. Иконостас обильно украшен резным растительным орнаментов. Такая же пышная резьба покрывает клиросы и ложу владельца усадьбы, увенчанную короной. Автором иконостаса и интерьеров церкви был мастер Посольского приказа Карп Золотарев. Первоначальный иконостас нижней церкви не сохранился, его трижды меняли в разное время.

В храме, справа от Царских врат, некогда находился особо чтимый образ Спаса Нерукотворного – как считается, тот самый, пред которым молился Лев Кириллович Нарышкин, спасаясь от разъяренных стрельцов (по другой версии, он молился все же перед иконой Божьей Матери). Позже Нарышкин пожертвовал эту икону в построенную им церковь, где она оставалась вплоть до революции 1917 года, после чего сгинула неизвестно куда. В церкви хранились также другие реликвии, связанные с семейством Нарышкиных, которым село Фили принадлежало до отмены крепостного права: полотенце, вышитое золотом и шелками царицей Натальей Кирилловной, и Евангелие в переплете, обложенном чеканным серебром, с закладкой цветов ордена Св. Анны.

Храм Покрова в Филях, находящийся близ Можайской дороги, был разорен французами в 1812 году. Тогда в нем была устроена конюшня. Во время французского нашествия наиболее дорогое церковное имущество удалось спасти: его замуровали в стене северного придела. Во время Великой Отечественной войны в храм, к тому времени уже закрытый и разоренный, попало несколько зажигательных бомб. Только после долгих восстановительных работ, начавшихся в 1952 году, церковь удалось восстановить. В 1980 году в его стенах открыли филиал Музея древнерусского искусства имени Андрея Рублева. Сегодня Покровская церковь, как отмечает архитектор И. В. Ильенко, «по гармоничности и совершенству пропорций, красоте и богатству декора является одним из лучших образцов нарышкинского стиля и заслуженно пользуется мировой известностью».

Успенский собор на Городке

Подмосковный Звенигород впервые упомянут в духовной грамоте Ивана Калиты, относящейся к началу 30-х годов XIV века. Однако южнорусское название, как и материалы археологических раскопок, говорят о более древнем, домонгольском времени возникновения города. Иногда можно встретить утверждение, что Звенигород был основан в 1152 году князем Юрием Долгоруким, но это не более чем гипотеза. По завещанию Дмитрия Донского город достался его второму сыну Юрию.

Древний кремль Звенигорода, Городок, находится за пределами современного города, между двумя ручьями – Жерновкой и безымянным, текущими по дну глубоких оврагов и впадающими в мелководную тут Москву-реку. На вершине Городка высится белокаменный одноглавый собор. Несмотря на определенное сходство с владимиро-суздальскими храмами, эта небольшая церковь отличается от них простотой и скромностью архитектурного убранства. Поставленный на высокий цоколь, храм строен и изящен. В его облике присутствует то чувство меры, которое отличает истинные произведения искусства.

Белокаменный Успенский собор на Городке построен по заказу князя Юрия Дмитриевича Звенигородского в 1417–1422 годах. Строившие собор зодчие руководились теми художественными навыками и приемами, которые сложились в архитектуре Москвы к концу XIV века. Нетрудно заметить их стремление создать единое и ясное по своей природе здание. Храм прост и строг, он не осложнен ни башнями, ни галереями, ни притворами, которые были так характерны для владимиро-суздальского зодчества.

Издали собор выглядит совсем небольшим. Скромно белеет он на вершине холма, словно вырастая из него. Но вблизи храм производит впечатление внушительного сооружения. В действительности же высота его от уровня земли до кровли всего 12,5 метра, при ширине северного фасада 13 метров. Так же, как и церковь Покрова на Нерли, собор на Городке на близком расстоянии кажется выше, чем он есть на самом деле. В этом был особый замысел зодчих. Даже на глаз заметно, что и куб собора, и основные архитектурные элементы (проемы окон, барабан и др.) кверху сужаются. Движение вверх подчеркивают заостренные килевидные завершения порталов и обрамления узких, удлиненных окон. Даже камни, из которых сложен собор, имеют большую высоту, нежели ширину (обычно наоборот).

Звенигородский Успенский собор, по образному выражению художника П. Радимова, напоминает красавца-богатыря в холщовой вышитой рубахе и золотом шлеме. Сохранив простоту и ясность, спокойную величавость и монументальность белокаменных храмов времен Юрия Долгорукого, которые сегодня можно видеть в Суздале, в Переславле-Залесском, Успенский собор на Городке утратил их суровость, тяжеловесность. Зато его создатели многое восприняли от изысканного изящества Дмитровского собора Владимира, легкости церкви Покрова на Нерли, хотя собор на Городке и уступает им в великолепии и богатстве отделки.

Стены собора на Городке украшает тройной резной пояс шириной немногим более метра. Такие же, но более узкие ленты плоской резьбы тянутся на барабане и апсидах. Узор был вырезан на камне уже после его укладки каменных блоков, и он почти не уступает лучшим образцам работы древних мастеров, даже таким уникальным, как в Юрьеве-Польском. Только нет здесь ни львов, ни грифонов и сирен, ни человеческих масок. Их заменил геометрический и растительный орнамент – переплетения стилизованных цветов и стеблей, присущие сербским орнаментальным формам (Москва в это время поддерживала оживленные сношения с Балканами). Украшением собора на Городке являются и его перспективные порталы.

Многочисленные ремонты и поновления отчасти изменили первоначальный облик Успенского собора. Храм сильно пострадал в годы Смутного времени, был разграблен и долгое время оставался поврежденным. Документы XVII столетия свидетельствуют: «…кровля вся сгнила, и в дождевое время бывает капель великая и своды размывает, и церковному строению чинится поруха большая». В 1830 году во время ремонта стены собора были стянуты железными полосами. С западной стороны к собору была пристроена небольшая звонница. Существующий крест на главе собора, превосходный по красоте рисунка, относится к концу XVII века.

Внутри собора поражает его высота. Сверху из восьми окон барабана льется свет, заполняющий все верхнее пространство храма. Как и во владимирских и раннемосковских придворных храмах, в западной части устроены хоры для княжеской семьи. На хоры ведет лестница, проложенная в толще стены.

Для росписи Успенского собора князь Юрий пригласил Андрея Рублева. Прославленный русский художник работал в Звенигороде со своими учениками. Сохранившиеся фрагменты рублевских фресок были раскрыты из-под записей позднейшего времени. На западных гранях восточных столбов уцелели поясные изображения Лавра и Флора (от последней фрески сохранились лишь фрагменты). Ниже этих фресок расположены другие – Варлаам, Иосиф и Пахомий с ангелом, но по мастерству исполнения они уступают верхним фрескам. Известный историк искусства И. Грабарь после их открытия писал: «…кто хочет получить представление о фресках начала XV века, должен ехать отныне в Звенигород… Небывалое сочетание трех цветов, объединенных как трезвучие в музыке, нежность и деликатность оттенков, легкость туше», – вот отличительные особенности этих превосходных произведений мастеров круга Андрея Рублева.

Существующий ныне иконостас относится к концу XVII века. Первоначальный же иконостас Успенского собора был создан в начале XV века Андреем Рублевым. Часть икон, написанных Андреем Рублевым для этого иконостаса, чудом сохранилась и была случайно обнаружена в 1918 году художником-реставратором Г. О. Чириковым.

Три большие иконы, первоначально входившие в состав деисусного чина, были, как обветшалые, сложены в сарае близ Успенского собора. Одна икона служила ступенькой лестницы, а две другие лежали в сарае под поленницей дров… Так был обретен ныне всемирно известный «Звенигородский чин» Андрея Рублева.

Были произведены реставрационные работы. Сразу было высказано предположение, что создателем икон мог быть только Рублев, а время их создания относится к началу XV века. Первоначально в состав «Звенигородского чина» входило девять икон, а после установки нового иконостаса он был разрознен.

Иконы «Звенигородского чина», принадлежащие кисти Рублева: «Спас», «Архангел Михаил» и «Апостол Павел», – ныне находящиеся в Третьяковской галерее, причисляют к величайшим шедеврам, когда-либо созданным в мире кистью живописца.

Принадлежность «Звенигородского чина» Рублеву ни у кого не вызывает сомнений. «Она доказывается не только его высочайшими качествами, но и теми вполне конкретными стилистическими аналогиями, которые эти иконы находят в других работах мастера», – писал В. Н. Лазарев. Новым подтверждением того, что иконы «Звенигородского чина» написаны Андреем Рублевым, является обнаруженная сотрудниками Звенигородского музея запись в приходно-расходной книге Саввино-Сторожевского монастыря за 1738 год. Среди записей расходов значится: «Куплено к деланию иконостаса Рублева клею пуд…» Видимо, в то время иконостас поновлялся, и было известно, что писан он Рублевым. Но были ли написаны эти иконы для Успенского собора, или для Рождественского собора в Саввино-Сторожевском монастыре, или для первоначального деревянного храма того монастыря? Это до сих пор не установлено и продолжает оставаться загадкой, каких немало в истории русского искусства.

Собор Петра и Павла в Петропавловской крепости

Основание новой столицы России в устье Невы было положено закладкой на острове Заячьем Петропавловской крепости 16 (27) мая 1703 года, и Петр I «тое крепость на свое государское именование прозванием Петербург обновити указал». Почти одновременно с закладкой крепости, 29 июня, при троекратном пушечном салюте с кораблей Балтийского флота была заложена первая церковь Петербурга – маленький деревянный храм во имя святых апостолов Петра и Павла (апостол Петр – небесный покровитель Петра I). По преданию, Петр сам определил место для будущего храма, положив в центре крепости крест-накрест сложенные куски дерна.

Первоначальный деревянный храм на Заячьем острове имел форму равноконечного креста; над ним соорудили подобие купола со шпилем. По воспоминаниям современников, церковь эта была «видом крестообразная и о трех шпицах, на которых по воскресеньям и праздничным дням подымали вымпелы, расписана была под каменный вид желтым мрамором».

Новая столица рисовалась Петру похожей на Амстердам, а лаконичная и удобная голландская архитектура была избрана им образцом для постройки первых городских зданий. Возводить город Святого Петра царь пригласил нескольких иностранных архитекторов, среди которых был итальянец Доменико Трезини (ок. 1670–1734). Он родился в Швейцарии, в городе Астано. Не слишком одаренный архитектор, но хороший практик-строитель, Трезини в 1703 году работал в Дании, при дворе короля Фридриха IV. Здесь он получил приглашение в Россию, куда приехал в 1705 году, и с 1706 года начал свою деятельность в Петербурге. Несмотря на то что Трезини был по происхождению итальянцем, он долго работал при дворе датского короля и, возможно, даже учился в Северной Европе – в его творчестве очень мало итальянского, но зато очень много датско-голландского. Постройки Трезини воссоздают в первую очередь образы городов Северной Европы.

Крупнейшим сооружением раннего Петербурга и главной постройкой Трезини стал собор Петра и Павла в Петропавловской крепости (1712–1733) – уникальный памятник русской архитектуры и искусства первой половины XVIII века, до наших дней почти без изменений сохранивший свой первоначальный облик. Он был заложен 8 июня 1712 года. Первый камень в основание собора положил сам Петр I, второй – императрица Екатерина, а затем поочередно камни клали все высшие сановники, присутствовавшие на церемонии.

В облике Петропавловского собора господствует монументальная, очень выразительная по силуэту колокольня, увенчанная гигантским золоченым 34-метровым шпилем и украшенная часами. С удивительным чутьем Трезини нашел тот необходимый масштаб и неповторимый силуэт, который превратил колокольню Петропавловского собора в архитектурный символ Петербурга, без которого, кажется, уже невозможно представить облик города на Неве. Эту колокольню, свидетельствующую о величии новой русской столицы, об утверждении России на морских просторах, Петр I пожелал построить выше московской колокольни Ивана Великого. Он придавал ей особое значение и торопил мастеров с постройкой. В результате Трезини строил колокольню с бо́льшим «поспешением», чем саму церковь, законченную лишь в 1733 году. Сооружение было в основном завершено в 1718 году, а в августе 1721 года Петр с приближенными впервые поднялся на колокольню и с ее высоты любовался строящимся городом и панорамой берегов Невы и Финского залива. Камер-юнкер Ф. В. Берхгольц, бывший в то время в Петербурге, записал в своем дневнике: «Крепостная церковь… при ней колокольня в новом стиле, крытая медными, ярко вызолоченными листами, которые необыкновенно хороши при солнечном освещении».

Своим обликом Петропавловская колокольня напоминает городские ратуши прибалтийских городов. Ярус за ярусом поднимается она ввысь. Ярусы соединены завитками-волютами, создающими плавный переход от основного здания собора к высокой башне. Позже в подражание ей строились колокольни в Ярославле, Петрозаводске и других городах России. К 1724 году шпиль колокольни покрыли вызолоченными медными листами. Тогда же башне были установлены куранты, купленные Петром I, а в 1725 году шпиль увенчала фигура ангела с крестом в руке. Высота фигуры составляет более 2 метров, а общая высота колокольни со шпилем – 122 метра.

К монументальной башне вплотную примыкает здание Петропавловского собора. Как и колокольня, он построен в стиле раннего барокко. Собор представляет собой вытянутое в плане прямоугольное сооружение зального типа (длина его составляет около 60 метров, ширина – 23 метра), его стены оформлены пилястрами – четырехгранными полуколоннами и головками херувимов на наличниках окон. Храм отличают строгость и простота в планировке и наружной отделке.

Внутреннее пространство собора разделено на три нефа мощными пилонами. Интерьер собора праздничный и нарядный: просторный и светлый зал благодаря огромным окнам залит светом, стены окрашены в светлые тона, пилоны и пилястры расписаны под мрамор (хватает здесь и мрамора натурального), своды покрыты красочной росписью, архитектурные детали покрыты позолотой. Роспись храма выполнили в 1720-х годах мастера Ф. Воробьев, М. Негрубов и П. Зыбин. Всей «живописной работой» руководил «живописных дел мастер» Андрей Матвеев, а украшающие храм «каменные фигуры с разными архитектурными штуками» изготовила артель московских резчиков.

Резной иконостас Петропавловского собора изготовлен в 1721–1725 годах по рисункам известного архитектора петровской эпохи Ивана Зарудного. Выполненный в форме триумфальной арки, символизирующей победу России в Северной войне 1700–1721 годов, он был смонтирован и установлен в соборе в 1729 году.

Работы по сооружению и отделке собора были завершены только к 1733 году. Храм был освящен 29 июня 1733 года. В апреле 1756 года случилась беда: от удара молнии собор загорелся. Сгорел шпиль (его верхние конструкции были деревянными), упали колокола, от огня расплавился часовой механизм. Пламя охватило чердаки и деревянный купол. Иконостас удалось быстро разобрать и вынести, однако здание получило тяжелые повреждения, кладка стен дала трещины. В итоге собор удалось отремонтировать только через год, а соборную колокольню – красу и гордость Петербурга – вообще пришлось разобрать до окон первого яруса. В 1766 году последовал указ ее восстановить: «…делать оную точно так, какова прежняя была, понеже все прочие планы не столь красивы». Только к 1777 году храм был полностью восстановлен. Чтобы избежать подобных катастроф в дальнейшем, устроили громоотвод – «електрический отвод отвращению удара и паления, от молнии происходящего». А в 1776 году на колокольне повторно установили часы-куранты. Они были изготовлены в Голландии мастером Оортом Красом.

В 1830 году состоялось уникальное по смелости восхождение на вершину шпиля Петропавловского собора. Его осуществил 23-летний крестьянин из Ярославской губернии Петр Телушкин. Необходимо было поправить поврежденную фигуру ангела с крестом, увенчивающую шпиль, но для этого требовалось соорудить дорогостоящие леса. Петр Телушкин вызвался сделать эту работу с помощью веревочной петли. Захлестнув петлю вокруг основания шпиля и обвязавшись ей, он, держась за ребра кровельных листов, выступающих всего на 5 сантиметров, при огромном стечении народа поднялся к самому основанию креста и, сделав необходимые поправки, благополучно спустился обратно. За этот подвиг Петр Телушкин был награжден серебряной медалью «За усердие».

В 1857–1858 годах деревянные конструкции шпиля были заменены металлическими. Изготовленные на Воткинском заводе, они по частям были перевезены в Петербург; здесь их частично смонтировали на площади перед собором, а затем подняли на колокольню.

Петропавловский собор на протяжении нескольких десятилетий служил усыпальницей правящей династии. Здесь находятся гробницы всех русских императоров, начиная с Петра I, за исключением Петра II и Ивана Антоновича. Здесь же похоронены многочисленные члены царской фамилии, в том числе и сын Петра I царевич Алексей. Как «изменника дела государева» его похоронили в «низком» месте – под лестницей, ведущей на колокольню. 30 могил отмечены белыми мраморными надгробиями. Надгробие Александра II, освободителя крестьян, высечено из цельной глыбы серо-зеленой алтайской яшмы весом около 5,5 тонны, а надгробие его супруги, императрицы Марии Александровны, – из розового уральского родонита весом 6,5 тонны.

Со времен Петра I Петропавловский собор служил «залом славных торжествований», хранящим славу русского оружия. Здесь хранились многочисленные военные трофеи – знамена, оружие, ключи от взятых крепостей и городов. В начале XX века эти трофеи были переданы в различные музеи (в основном в Эрмитаж). Вместо них в собор было передано 50 копий трофейных шведских и турецких знамен. С 1924 года храм был обращен в музей и ныне наряду со всем ансамблем Петропавловской крепости входит в состав Государственного музея истории Санкт-Петербурга.

Казанский собор в Петербурге

Казанский собор – выдающийся памятник русской архитектуры начала XIX века. Он занимает чрезвычайно важное место в городском ансамбле Петербурга.

Появление в Петербурге первого храма во имя Казанской иконы Богоматери относится к началу XVIII века, когда Петр I повелел перевезти из Москвы в новую столицу Казанской икону Божьей Матери. В 1733–1737 годах архитектор М. Г. Земцов построил близ Екатерининского канала небольшую каменную Казанскую церковь, которая на протяжении XVIII века служила местом торжественных государственных церемоний, здесь проходили венчания царствующих особ. В день переворота 28 июня 1762 года архиепископ Дмитрий Сеченов провозгласил в Казанском соборе Екатерину II «самодержицей всероссийской». Впоследствии в связи с постройкой нового собора эта старая церковь была сломана, и после сноса еще нескольких зданий здесь возникла обширная городская площадь.

Наследнику престола Павлу Петровичу во время его поездки по Европе в 1781–1782 годах чрезвычайно понравился собор Святого Петра в Риме, и он загорелся желанием построить в Петербурге похожее сооружение. Вступив на престол, император Павел назначил в 1799 году конкурс на разработку проекта нового собора. 14 ноября 1800 года был утвержден проект, предложенный архитектором А. Н. Воронихиным. 17 января того же года император утвердил смету постройки: стоимость строительства была исчислена в 2 миллиона 843 тысячи 434 рубля серебром.

Закладка Казанского собора состоялась 27 августа 1801 года. Постройка его длилась целое десятилетие.

Воронихин подошел к поставленной перед ним задаче как мастер-градостроитель высокого класса. Ему предстояло учесть повеление императора Павла I, требовавшего, чтобы за образец Казанского собора был взят храм Святого Петра в Риме с его открытой колоннадой. Тем не менее решение Воронихина не только совершенно самостоятельно и оригинально, но во многом противоположно решению римского храма.

При проектировании Казанского собора перед зодчим стояло немало трудностей. Одна из них состояла в том, что, по традиции, алтарь должен быть ориентирован на восток. Так как на Невский проспект выходил северный фасад собора, то получалось, что главный вход должен был обращен не к центральному городскому проспекту, а к второстепенной улице. Архитектору предстояло сделать боковой фасад таким, чтобы при взгляде на него забывалось, что этот фасад – не главный. Решение Воронихина оказалось исключительным по смелости и красоте.

Казанский собор имеет в плане форму латинского креста. В соответствии с традицией его алтарная часть обращена на восток. На Невский проспект выходит северный фасад собора, к которому примыкает колоннада из 96 стоящих в четыре ряда колонн. Грандиозная и вместе с тем легкая, она своими полукруглыми крыльями раскрыта навстречу Невскому проспекту, охватывая широкую площадь перед собором. Крылья колоннады замыкаются монументальными порталами, представляющими собой сквозные проезды. А. Н. Воронихин предполагал устроить такую же колоннаду и на южном фасаде собора, но этот замысел не был осуществлен.

Колоннада скрывает основную часть фасада собора. Лишь в центре над рядами колонн поднимается на круглом барабане высокий купол 70-метровой высоты. Длина собора составляет 72,5 метра, ширина – 56,7 метра. Протяженность каждого из крыльев колоннады составляет 42,7 метра.

Весь фасад Казанского собора облицован пудожским (пудостским) камнем. Этот мягкий известняк, который добывался в 9 километрах от Гатчины, близ деревни Пудость, или Пудож (отсюда его название), в первое время после выломки легко пилится и даже режется ножом, и из него можно вырезать любые фигуры и самый тонкий орнамент. Но зато потом, после продолжительного пребывания на воздухе, камень твердеет и приобретает прочность кирпича. Из пудожского камня вытесаны наружные колонны, балюстрады и рельефы собора.

Во внешнем оформлении храма широко использована скульптура. Рельефное панно «Иссекание Моисеем воды в пустыне» над восточным проездом выполнено И. П. Мартосом, панно «Воздвижение медного змия» над западным проездом – И. П. Прокофьевым. Фриз над апсидой храма, изображающий «Вход в Иерусалим» создан Д. Рашеттом. В нишах за колоннами стоят большие скульптуры: князь Владимир и Александр Невский (работы скульптора С. С. Пименова), Андрей Первозванный (работы В. И. Демут-Малиновского) и Иоанн Предтеча (работы И. П. Мартоса). Отливка статуй была поручена лучшему русскому литейщику начала XIX века В. П. Екимову. Барельефы и статуи на фасадах собора – выдающиеся произведения русской скульптуры, имеющие большую самостоятельную художественную ценность. Первоначально над крыльями колоннады возвышались бронзовые статуи архангела Михаила – ангела войны и архангела Гавриила – ангела мира, но в 1827 году они были сняты.

Внутри Казанский собор легок, светел и напоминает скорее дворцовый зал, чем собор. Три его нефа разделяются великолепными колоннадами из двух рядов колонн. Всего здесь 56 колонн, высеченных из розового финляндского гранита (который по своей плотности и цвету не уступает египетскому), они создают основной эффект от внутреннего убранства собора и придают ему исключительную торжественность. Колонны изготовлены в начале XIX века мастером каменных дел Самсоном Сухановым. Бронзовые капители для них отливал литейщик Тарас Котов.

Четыре мощных пилона поддерживают стройный и легкий купол, состоящий из трех оболочек. Диаметр купола превышает 17 метров. В нем устроены круглые окна, освещающие подкупольное пространство. Внешняя оболочка купола выполнена из кованого железа в виде радиально расходящихся ребер. Это первый в мире металлический купол. В свое время высказывались сомнения в прочности этой конструкции, но проект Воронихина оказался безупречным как с художественной, так и с технической точки зрения.

Пол собора покрывает мраморная мозаика. В 1805–1806 годах для Казанского собора были отлиты из бронзы двери северного входа, воспроизводящие «Райские двери» баптистерия во Флоренции, работы знаменитого флорентийского скульптора XV века Лоренцо Гиберти. Гипсовый слепок этих дверей петербургская Академия художеств приобрела в 1774 году, а отливку и чеканку дверей выполнил В. П. Екимов. Наличники дверей покрыты позолоченным лепным орнаментом.

Над внутренним оформлением Казанского собора работали выдающиеся живописцы: В. Л. Боровиковский, В. К. Шебуев, О. А. Кипренский, А. Е. Егоров, А. И. Иванов, С. А. Бессонов. В 1939 году выполненные ими иконы и картины были вывезены в Русский музей. На месте осталась только написанная С. А. Бессоновым «Тайная вечеря» и несколько второстепенных работ.

Долгое время Казанский собор служил храмом-памятником Отечественной войны 1812 года. Вскоре после завершения постройки собора, в 1813 году, в нем был погребен великий русский полководец М. И. Кутузов. На площади перед Казанским собором в 1837 году по модели скульптора Б. И. Орловского были установлены памятники Кутузову и Барклаю-де-Толли.

Исаакиевский собор в Петербурге

Исаакиевский собор – крупнейшее сооружение Петербурга. Его золоченый купол царит над центром города. По своим масштабам собор намного превосходит все другие храмы Петербурга, он является одним из грандиознейших в мире купольных сооружений и главной архитектурной доминантой городского центра.

История Исаакиевского собора началась в 1710 году, когда близ Адмиралтейства, в Адмиралтейской слободе, была устроена временная деревянная церковь Исаакия Далматского – на день памяти этого святого приходился день рождения Петра I. Церковь эта просуществовала до 1727 года и была разобрана «за ветхостью». Взамен архитектором Г. Матарнови была выстроена новая Исаакиевская церковь, также деревянная. Она стояла на берегу Невы на том месте, где сейчас находится «Медный всадник», и сгорела в 1735 году. Спустя три десятилетия Екатерина II поручила известному зодчему Антонио Ринальди построить третью Исаакиевскую церковь, на этот раз каменную. Работы начались в 60-х годах XVIII века, но велись очень медленно и были закончены лишь при Павле I. При этом размеры церкви и ее колокольни оказались сильно уменьшенными по сравнению с проектом Ринальди; здание храма, к тому же, не слишком гармонировало с окружавшими его постройками. В итоге оно было «приговорено» к сносу, а на его месте Александр I решил возвести новый храм, который мог бы «как снаружи, так и внутри по богатству и благородству архитектуры представлять все, что возбуждает удивление в самых великолепных церквях Италии».

В 1810-х годах был объявлен конкурс на разработку проекта нового собора, в котором приняли участие виднейшие архитекторы того времени. Среди них был и француз О. Монферран, приехавший в Россию в 1816 году. Он представил сразу двадцать четыре варианта проекта собора во всех видах: в византийском, романском, готическом классическом стилях и даже в духе китайской и индийской архитектуры. Рассмотрев этот альбом проектов, император Александр I утвердил вариант пятиглавого собора в классическом стиле. 20 февраля 1818 года последовал указ: «Произвести окончательную перестройку Исаакиевского собора с приличным оному благолепием и утвердив план таковой перестройки по проекту Монферрана». Храм был торжественно заложен 26 июня 1818 года.

Постройка собора началась, однако Монферран, талантливый архитектор-рисовальщик, совершенно не имел практического опыта как строитель и в своем проекте допустил ряд серьезных технических ошибок. Поэтому уже вскоре после начала строительство пришлось прервать и создать специальную комиссию Академии художеств во главе с ее президентом А. Н. Олениным, чтобы внести исправления в проект. В состав комиссии вошли архитекторы В. П. Стасов, А. И. Мельников, А. А. Михайлов и другие. Лишь при поддержке этой комиссии Монферрану удалось довести постройку до конца. Большую роль в строительстве Исаакиевского собора сыграл начальник «Комитета по делам строений и гидравлических работ» талантливый инженер, генерал-лейтенант А. А. Бетанкур.

Постройка собора продолжалась сорок лет, с 1818 по 1858 год. В работах участвовали сотни тысяч людей. В 1818–1827 годах разобрали старый собор и соорудили фундаменты нового. Для закладки фундамента в болотистую почву пришлось вбить 24 тысячи свай. В 1828 году, еще до возведения стен, началась установка сорока восьми колонн нижних портиков, высеченных из монолитных гранитных блоков. Эти блоки вырубались в скалах под Выборгом, грузились на специальные суда и водным путем доставлялись в Петербург. Здесь их обрабатывали, полировали и устанавливали. Эта чрезвычайно трудная работа была закончена в 1830 году.

В следующем году началось сооружение стен и подкупольных пилонов. В 1836 году были сооружены перекрытия портиков, в 1838 году возведен купол диаметром 21,8 метра, установленный на высоком барабане, окруженном монолитными гранитными колоннами. При проектировании купола Монферран использовал идею купола лондонского собора Святого Павла. Купол Исаакиевского собора состоит из трех оболочек и покрыт листами золоченой меди. Все конструкции выполнены из металла. 24 колонны, окружающие барабан центрального купола, на три метра меньше нижних и весят 64 тонны каждая, и их нужно было поднять на большую высоту. История архитектуры еще не знала подобного!

Собор, облицованный серым мрамором, был закончен в 1842 году, но освящен только 30 мая 1858 года, в 186-ю годовщину со дня рождения Петра I. Почти пятнадцать лет продолжались работы по внутренней отделке здания. К работам были привлечены живописцы К. П. Брюллов, Ф. А. Бруни, П. В. Басин, В. К. Шебуев, скульпторы П. К. Клодт, И. П. Витали, А. В. Логановский, Н. С. Пименов и другие.

Высота Исаакиевского собора с крестом составляет 101,8 метра, длина – 102,2 метра, высота портиков – 18 метров, диаметр основания купола – 33,7 метра. Храм выглядит несколько тяжеловесным, и, при всей его пышности, в облике Исаакиевского собора чувствуется закат эпохи классицизма. Многоколонные портики со всех сторон окружают четырехугольное здание собора, над основным объемом которого возвышается барабан, увенчанный сверкающим куполом. По его сторонам стоят еще четыре купола меньших размеров. Центральный купол очень красив по рисунку и удачно вписывается в силуэт города.

Среди наружного убранства Исаакиевского собора прежде всего выделяются его колонны из темно-розового гранита. Внешняя колоннада собора насчитывает 112 колонн, каждая из которых представляет собой каменный монолит. Самые большие колонны установлены на массивных гранитных стилобатах четырех величественных портиков собора: в северном и южном портиках – по 16 колонн, в восточном и западном – по 8. Колонны венчаются антаблементом, фриз которого высечен также из темно-розового гранита, а к подножию собора от них ведут широкие гранитные ступени. Каждая из 48 колонн имеет высоту 17 метров, диаметр 1,85 метра и весит 114 тонн. Они входят в число самых гигантских в мире. Выше портика, в барабанах куполов, звонницах, а также по бокам окон над городом как бы парят ряды колонн из того же розового гранита.

В отделке интерьера Исаакиевского собора, пространство которого вмещает одновременно до 15 тыс. человек, использованы многие породы ценных камней: малахит, лазурит, порфир, мрамор разных цветов – светло-розовый, темно-красный, желтый, зеленый, серый. Богатейшее внутреннее убранство собора дополняют многочисленные детали из позолоченной бронзы. Великолепные живописные и мозаичные картины покрывают стены и своды собора, интерьер украшают полированные гранитные колонны, узорчатые двери, более двухсот сложных скульптурных групп и рельефов. Основная часть скульптурного убранства храма выполнена скульптором И. П. Витали. Он же изготовил рельефы трех больших двустворчатых бронзовых дверей собора.

Особое впечатление производит иконостас из белого итальянского мрамора в сочетании с мозаичными панно и накладной золоченой бронзой, стоимость которого составила десятую часть расходов на строительство всего собора. В нем находятся восемь колонн и две пилястры, изготовленные из малахита способом «русской мозаики»; увенчанные золочеными капителями, эти колонны имеют высоту 9,7 метра и диаметр 0,62 метра. По первоначальному проекту Монферрана в алтаре предполагалось поставить восемь колонн из зеленой сибирской яшмы и четыре колонны из пурпурного порфира, но в связи с обнаружением в 1836 г. на Меднорудянской шахте огромной глыбы малахита было решено употребить для отделки колонн именно этот камень, палитра зеленого цвета которого включает разнообразные оттенки. Из малахита изготовлены также вставки-медальоны и узкие плиты-филенки в боковых арках алтаря. Всего для внутренней отделки Исаакиевского собора использовано 15 т уральского малахита самого высокого качества.

Царские врата иконостаса обрамляют две колонны высотой 4,9 метра и диаметром 0,43 метра, облицованные темно-синим бадахшанским лазуритом также по способу «русской мозаики». Серый мраморный пол с мозаичными вставками обрамляет фриз из красного шокшинского кварцита.

Шестьдесят две мозаичных картины можно видеть на стенах Исаакиевского собора. Эти мозаики изготовлены в 1851–1914 годах и отличаются исключительным разнообразием и богатством красок.

При постройке Исаакиевского собора было впервые применено множество технических новшеств и смелых инженерных решений – таких, как создание мощного свайного основания, блочная кладка фундаментов и использование аммосовской системы отопления, разработка особой конструкции подкупольных сводов и перекрытий. Впервые в промышленном масштабе была использована гальванопластика – изобретение академика Б. С. Якоби. С использованием этого метода отливались бронзовые скульптуры, украшающие интерьер храма. Умело использовались и старые приемы установки колонн при помощи передвижных портальных кранов, а также огневой метод золочения куполов. Всего на украшение собора пошло около 25 пудов золота, а общая стоимость постройки составила более 23 миллионов рублей.

В годы Великой Отечественной войны золотой купол Исаакиевского собора тщательно замаскировали, но, несмотря на это, здание все же было значительно повреждено. Его гранитные колонны были побиты осколками разорвавшихся поблизости снарядов, осколки бомб и снарядов пробили крышу здания, и внутрь его стали проникать атмосферные осадки. Декоративное убранство собора разрушалось от сырости и холода, на мраморной облицовке внутренних стен и пилонов образовалась сеть трещин, появились выбоины и сколы. В послевоенные годы собор был отреставрирован и ныне снова предстает во всем своем великолепии.

Никольский Морской собор

Весной 1752 года президент Адмиралтейств-коллегии князь М. М. Голицын подал императрице Елизавете Петровне прошение: «в воздаяние достойной памяти славных дел флота Российского» предлагалось учредить в Санкт-Петербурге храм во имя Св. Николая Чудотворца – покровителя моряков.

Вскоре последовал указ «о построении каменной церкви на Морском полковом дворе». При Петре I на этой территории селились морские адмиралтейские служители, и для них устроили Морской полковой двор, на котором первоначально была возведена часовня во имя Николы Чудотворца. В 1743 году на месте часовни, рядом с новыми домами для морских служителей была сооружена большая деревянная церковь. Указом 1752 года императрица Елизавета Петровна повелела выстроить на ее месте новый каменный храм. Сооружался он на «мостовые» деньги, собиравшиеся в качестве оплаты с проезжающих по мостам Петербурга. Освященный, как и его предшественник, во имя Св. Николая, этот храм стал одним из самых блестящих образцов барокко в России и вошел в историю русского зодчества XVIII века как одно из его высших достижений.