На руинах империи

«Бунт кшатриев» – это попытка узурпации высших властных полномочий и социальных функций в обществе воинской кастой. Даже не узурпации власти, а как бы возвращения чашек весов в равновесное положение, такое, какое они должны были занимать при расщеплении функций царя-жреца на две равнозначные касты. Недаром эмблемой своей касты воины всегда имели наравне с мечом изображение весов. Некая такая святая вера в справедливость равновесия мира. Естественно «революция воинов» не привела ни к уничтожению жрецов, ни к отмене сакральной традиции, она привела к изменению функции жрецов. Уронив их авторитет, она заставила касту жрецов стать более зависимыми от воинской касты. Мало того, брахманы, уступив кшатриям в этой борьбе, начали искать опору в нарождающейся касте светской власти, в касте кормильцев на колониальных территориях, в будущей касте колониальных вайшья.

Это был следующий этап деградации тайных обществ жреческого типа. Когда тайное общество идет на партнерство со светской властью, оно существенно меняет свои функции. Жречество над воинским сословием – это норма общества после распада легендарного единства касты «лебедей». Жречество наравне с воинами – начальный этап «революции кшатриев». Жречество совместно со светской властью (чиновниками) – завершение «революции кшатриев».

Нам могут сказать, что мы увлеклись мифологическими сюжетами индусов, или, что все это было в глубокой древности, или, что все это к средневековой империи евреев не имеет никакого отношения.

История Каледонского вепря, подробно рассмотренная нами в «Крахе империи евреев», подтверждает, что «древние греки» прекрасно знали, чем заканчивается такой бунт. Примером победы кшатриев могут служить реформы древнеиндийского царя Ашока, который ввел в Индии ранний буддизм хинаяны, «малой колесницы», отрицающий касты, да и многое другое.

Однако, где вы видели проигравшего битву, который смирился со своим проигрышем? Особенно, если до этого он занимал высшую ступеньку иерархической лестницы. Да разве только в учебнике истории, в котором нам рассказывают про «египетское колесо», излагая, что через определенные промежутки времени рабы в древнем Египте становились фараонами, а фараоны рабами. Оставим эти фантазии на совести историков. Проигравший смиряется со своим поражением только тогда, когда у него нет ни одного шанса взять реванш, то есть, у него нет силовых и материальных ресурсов совершить контрреволюцию после победы революции. В данном случае мы уже упомянули, что революция воинов, бунт кшатриев закончился не только уравнением в правах двух высших каст: жрецов и воинов, а установлением партнерских отношений между жрецами и светской властью. Брахманы нашли союзника против кшатриев в лице вайшьи.

Остановимся подробнее на третьей касте.

Метрополия, готовясь к экспансии, к завоевательному походу за пределы отечества, земли отцов и предков, сформировало две ведущие касты.

Касту кшатриев, воинов, богоборцев, богатырей, израиль. Учитывая степной характер экспансии, это были всадники, давшие начало сословию: всадников, шевалье, рыцарей, сипахов, шляхты… людям на коне.

Второй кастой были походные капелланы-жрецы, они и дали начало сословию духовенства, иудеям… людям в сутане.

Заключала этот триумвират, троицу высших, правящих каст, каста князей, управителей, наместников, людей кормящих две предыдущие касты…людей в короне.

Но третья каста людей в короне была только в колониях. Там на завоеванных землях, третья составляющая, по сути, являлась производной из первой, или очень сильно была с ней увязана. Об этом чуть позже.

Двум первым кастам мы уже дали названия в предыдущих книгах, взятое в одном из используемых нами фактологических источников, то есть назвали Израилем и Иудеей. Кому не нравиться, могут поменять эти названия – на Werbstand – воины и на Lebrstand – учителя, как это принято в эддических песнях. Или вот другая трактовка Armanen – воины и Istvaeonen – маги, жрецы. Это уже Плиний, Тацит и Пифей. Главное, основной смысл это не меняет.

Однако не надо забывать, что была, конечно же, третья каста, оставшаяся в метрополии под рукой царя-жреца. У древних, она носила высокий титул касты кормильцев, Nabrstand (в Эддах), Ingvaeonen (по Тациту), Русь. Напомним восклицание А. С. Пушкина в Евгении Онегине «О, Русь», переводимое досужими комментаторами как «О, деревня». Великий поэт имел в виду «Кормилица!» Таким образом, легендарная «каста лебедей» на родине так и осталась неделимой и была кормилицей двух каст завоевателей. Без крепкого тыла невозможна война как таковая.

А что на эту тему говорит наш главный свидетель?

В Индии третьей кастой были вайшья. Они считались благородной кастой, «дваждырожденными». В их число входили свободные крестьяне, ремесленники, купцы и все, кто обладал собственностью на средства производства, будь то мотыга или целый цех. Вайшьи были равны кшатриям, но обращены к сфере материальных предметов.

Но это в глубоком тылу. А что же здесь, на вновь завоеванных землях? В той же самой индуистской традиции считалось, что вайшья является неким «усеченным кшатрием». Вот мы и возвращаемся к людям в короне. К тем самым королям и князьям, которые были выбраны из касты воинов на договорных началах для временного управления покоренными народами, а так же обеспечения и снабжения воюющей армии. Отметим, что интендант не может выполнять свей миссии без наличия штата обслуги, без всяческих маркитантов, торговцев, прачек, гулящих девок, квартирьеров и прочих посудомоек.

Итак, приходим к выводу, что кроме вышеперечисленных двух благородных сословий, необходимо было формировать третью временную касту кормильцев. Здесь под рукой, а не в далекой отчизне. А далее при развитии ремесел и закреплении оседлой части завоевателей на земле, наметилось дальнейшее деление населения на более мелкие обособленные группы по принципу объединения на профессиональной и ремесленнической основе. При том данный процесс наблюдался в основном в этой третьей касте кормильцев, в которую добавлялись члены касты воинов по причине профессиональной непригодности (болезнь, увечье, старость…).

Начинается формирование, так хорошо всем известных: лиг, цехов, гильдий, гостевых дворов, товариществ и союзов. В современном языке их называют корпорациями, что впрочем, одно и тоже, потому как корпорация – это «объединение» на латыни. А все перечисленные структуры означают буквально то же самое, только на разных языках.

При более близком рассмотрении, и по своему значению – это братья близнецы, созданные, как объединения профессиональных работников (ремесленников), одной или родственных специализаций, для обеспечения за их членами монополии на производство и предложение (сбыт) товаров и услуг.

Как мы уже отметили, третья каста, здесь в колониях – каста светской власти, изначально начала формирование хоть и за счет касты воинов, но при тесном партнерстве с кастой жрецов. Жизнь полна парадоксов. И нет ничего удивительного в том, что бывшие соперники при смене одним из них социального статуса, становятся партнерами и друзьями. Так и бывшие воины, став, по сути, обслуживающим персоналом и потеряв при этом в социальной значимости, стали искать опоры в бывших соперниках. Но, может, мы ошибаемся в том, что третью касту формировали жрецы? Что нам говорят источники?

В Древней Греции представители всех профессий возводили начало своего ремесла к мистериям, отправляли ритуалы, связанные с этими мистериями. Кузнецы исповедовали культ Гефеста; земледельцы – Деметры; охотники – Артемиды; артизаны и купцы – Гермеса и так далее. С этим связана тема «профессиональных инициаций», посвящений, значит проведения обрядов под руководством жрецов. Освоить определенное ремесло, человек, не вступивший в сакральное братство, где существовала особая иерархия, особые секреты, особые обряды, просто был не в состоянии. В Древнем Риме существовала Collegia Fabrorum (дословно, «Коллегия тружеников»), чьим символом был двуликий Янус, божество посвящений. Германские гильдии и «цюнфты» имели изначально также инициатическое измерение. Дольше всего сохранившиеся в Европе профессиональные корпорации, практикующие инициатические обряды, объединены под общим названием «компаньонаж». Таким образом, третья каста с момента создания попадала под влияние жрецов.

Что же мы видим? Касты кормильцев в метрополии и в колониях разительно отличались. В метрополии это было, по сути, все общество, обеспечивающее непрерывающееся развитие экспансии, осуществляемое силами двух воюющих каст – воинов и жрецов. В метрополии это был крепкий тыл, дом, отчизна, поставляющая людей в армию и материальные ресурсы на фронты. На захваченных территориях это была каста управленцев, формируемая из отставников и частично коллаборационистов из местной знати или местных перебежчиков. Она осуществляла функции оперативного снабжения армии и полицейские функции на контролируемых землях. Сформированные при помощи касты жрецов, кормильцы в колониях заняли место светской власти. Вайшьи здесь принадлежали к числу людей, которые, только организовывали трудовой процесс. От простых работников их отличало то, что создавали они не вещь (товар), но давали возможность создавать что-то под их патронажем.

Важно заметить, что сфера экономики была изначально областью преимущественно третьей касты. Сам термин «экономика» (греческое «oiko», «дом» и «nomoz», «распределение», «часть», дословно, «домостроительство», «домоуправление») относится к организации материальных предметов в соответствии с определенным порядком, где акцент падает именно на функцию упорядочивания. Но, если в метрополии это и был дом, то в колониях они создавали временный дом, общежитие для воинов, стан, на создание которого нужны были деньги и ресурсы. Таким образом, у третьей касты в колониях с самого момента ее возникновения определилась еще одна основная функция. Сбор дани.

В двух первых книгах мы показали, что создание финансовой сети Империи на базе формирования отдельной профессиональной касты, не было чем-то из ряда вон выходящим и вытекало из эволюционного развития самого общества в целом.

Каста сборщиков дани – мытарей дала базу для создания касты имперских финансистов – евреев. Мы употребляем термин «мытарь», опираясь на известную терминологию Нового Завета, именующего так сборщиков пошлины и на известный факт, что в Древней Руси существовала государственная пошлина с торговли именуемая «мытом» и собираемая при проезде через заставы, на которой и сидел небезызвестный нам Матфей-Левий. Упразднена была та пошлина не так давно, Торговым уставом в 1653 году, в Москве, а в Нижнем Новгороде существовала до 1753 года. В память нам от нее осталось замечательное выражение – «мытарить», синоним «мучить».

Каста финансистов-евреев, пришедшая на смену мытарям, прошла длинную дорогу экономического взросления вместе с Империей. Длинную – не во временном соотношении, а в эволюционном. Как мы уже с вами отмечали, весь период экспансии занял чуть меньше полутора столетий, период создания мирной Великой Империи и постановки ее на экономические рельсы практически столько же, может чуть больше. Время ее процветания измеряется приблизительно аналогичным временным отрезком, а после закат или точнее – крах.

Круг замкнулся. Мы вернулись к краху Империи. Во многом этот крах был предопределен развитием как раз третьей касты на окраинах Империи, развитием касты вайшья, касты кормильцев, светской власти в колониях.

Если посмотреть на Лого-рифмы истории, то мы увидим постоянные попытки реванша со стороны проигравшей стороны. В данном случае, жрецы, воспитавшие новую силу, претендующую на долю мировой власти, выпустили джина из бутылки.

Выше мы разбирали ситуацию неправомочной узурпации брахманами полноты конкретной политической власти и обратной этому «революции кшатриев». Как мы определили, победа не досталась никому, однако восстановилось равновесие власти, где воины и жрецы правили практически равноправно. Там же мы отметили, что жрецы, затаившие надежду на реванш, сделали ставку на воспитание новой касты, как на будущих союзников в борьбе с воинами. Все воспитание касты торговцев или касты светской власти было построено на движение к этой цели. Надо отдать должное жрецам, они преуспели в этом деле.

Уже в древности мы видим первые попытки представителей третьей касты заявить претензии на власть, противопоставив свои кастовые особенности высшим кастам. Это явление нашло отражение в философии и в политике. Как правило, именно вайшьи становились носителями идеи «эгалитаризма», «равенства», подспудно отрицая не просто право высших каст на полноту власти, но и саму кастовую систему. В религиозной сфере это, в частности, проявилось в раннем индийском буддизме «хинаяны» («малая колесница»), объявившем о том, что «принадлежность к кастам не играет более никакой роли». Позже в других контекстах буддизм сильно видоизменился – кое-где сочетаясь с жреческим (брахманическим) элементом (Китай, Тибет, Монголия), а кое-где став формой кшатрийской сакральности (некоторые буддистские школы Японии, Кореи).

Те же тенденции прослеживаются в социально-политической сфере ранней демократии греческих полисов – в частности, Афинской демократии.

Это же идеология сформировала городские ополчения и княжеские дружины, в конечном счете, вывела их на Куликовское поле.

На промежуточном этапе светская власть достигла желаемого результата. Она потеснила две высших касты от стола власти, заняв за ним свое место. Но жрецам этого было мало. Они мечтали о полном разгроме воинской касты и о захвате неограниченной власти в мире, считая касту кормильцев полностью контролируемой ими.

Это была ошибка. Дальнейшее раскачивание лодки приводило только к худшим последствиям. Вера в жрецов становилась все меньше и меньше. В основном по их же вине, вследствие постоянной смены Веры и культовых обрядов, о чем мы писали в предыдущих книгах. Светские правители, люди в короне все больше искали опору в собственных силовых структурах, основанных на личных дружинах и городских ополчениях. Но более всего светские правители начали опираться на структуры третьей касты нижнего разряда: на гильдии, цеха, корпорации на инициатические братства производителей и на финансовую сеть, обеспечивающую экономику Империи. Этот альянс и ослабление влияния касты жрецов, в конечном счете, привели к «Бунту вайшья» или «революции купцов». О чем мы очень подробно рассказывали в книге «Крах империи евреев». Это действительно была революция торговцев. Показательно при этом, что «революция вайшья» вообще не учитывала низшую касту – «шудр». Из разряда «общечеловеческого» исключались «рабы», «шудры», которые оставались вне зоны внимания такого эгалитаризма. Реформация ударила по самим основам Империи, развалив ее на части и по основам Веры, развалив ее на религии, при этом, не давая рабам свободы. Даже когда в Новое время в Европе произошла цепочка «буржуазных революций», то есть захват власти представителями третьей касты, третьего сословия, еще долгое время сохранялось рабство, поражение в правах некоторых социальных и этнических категорий. Кроме того, в «общечеловеческое» третья каста традиционно не включала и женщин, которые наряду с рабами по законам патриархата считались «имуществом» свободного гражданина.

Итак, крах Великой Империи и крах империи евреев произошел, как это не парадоксально не просто при участии, но и непосредственно силами самой финансово-экономической системы, желающей захватить мировую власть. Во второй книге мы остановились на том, что революция торговцев ознаменовалась победой третьей касты. Они добивались и добились своего. Воинская каста была практически уничтожена, каста жрецов потеряла свою монолитность, рассеянная на десятки религий, воюющих между собой. Светская власть, оказалась под контролем финансовых советников, зачастую сидевшая у них в неоплатных долгах. Все увенчалось успехом.

Но вот тут-то и вылезли те самые уши царя Мидаса. Выяснилось, что экономика мира может работать только при наличии единой экономической системы, при наличии той самой золотой паутины, где в каждой ячейке сидит свой паучок, но при этом это общая сеть, ловящая общих мух. Похмелье было тяжелым. Или как говорится в народе. Торговали – веселились, посчитали – прослезились.

Волки, медведи и остальные звери

Мы так часто упоминаем с вами кастовое деление на воинов, жрецов и кормильцев, что у досужего читателя возникает вопрос. Как же так, если было такое четкое кастовое деление в Империи, если были целые бунты определенных каст, то почему в истории не осталось их следов? Мифология не в счет, впрочем, так же как и сказки. Обе эти категории относятся если не к литературе, то уж точно к идеологии. Но должны остаться, как мы с вами говорили, косвенные улики. Всякие там гербы, символы, росписи в соборах, миниатюры в книгах. Хотя книги и соборы это тоже из области идеологии, которая подвержена корректировке мгновенно с изменением «генеральной линии партии». Значит должны быть отголоски в народном фольклоре, лингвистике, обычаях, традициях. Постараемся найти эти косвенные улики. Итак, каста воинов, людей на коне стала всеми этими рыцарями, всадниками, шевалье и кшатриями только после завоевательных победоносных походов в колонии. Дома в метрополии это были племенные или над племенные объединения холостой молодежи, лишней в своих родах. Это были те самые дружины, давшие начало воинской касте.

Откуда же взялась воинская дружина? Современные исследователи производят слово «дружина» от понятия drugъ – «друг, соратник», и отмечают, что князь выступал в роли лидера, «первого среди равных» ему дружинников. Такое положение близко отношениям внутри «мужского союза», где сверстники выбирают своего лидера, добровольно принося ему клятву верности. Подобные «воинские братства» были распространены у народов древности и средневековья в родовых общинах. Генетическая связь дружины с «мужскими союзами» неоднократно отмечалась в современной науке. В ее основе лежал обычай коллективной подготовки молодежи к взрослой жизни (инициации) с одной стороны, и попытка изоляции лишних молодых мужчин от сложившейся племенной семьи с другой.

Дважды в ходе инициации происходило ритуальное перерождение молодых людей (мальчиков): первоначально они «умирали» для обычной жизни, а на заключительном этапе вновь возрождались к ней уже в новом качестве, с новым именем, обликом, одеждой и опытом. Поэтому пребывание юношей (8-13 лет) вне общинного закона ритуально осмыслялось как временная смерть, и инициируемые рассматривались как пребывающие «в ином мир». В этом царстве не Яви, то есть Нави правили божества потустороннего мира, часто ассоциировавшиеся с чудовищами. Появление инициируемых юношей в мире Яви, сопровождаемое нарушениями порядка, загулами, весельем выглядело как появление выходцев из «иного мира» или «навьих людей», которых все опасались и старались оградиться от них. Как порождения чужого, опасного мира они ассоциировались с опаснейшими хищниками – волками, медведями, господствовавшими за пределами окультуренного пространства, а их видимая человеческая природа рассматривалась как способность к перерождению. Поэтому члены юношеских или холостяцких союзов инициируемых считались оборотнями, волкодлаками, вурдалаками.

Напомню, что покровителем воинов в христианском пантеоне является Святой Георгий Победоносец. То что христианский пантеон заимствован из предшествующих вер ни у кого сомнения не вызывает в наш просвещенный век. Достаточно вспомнить Святого Власия – Велеса, Святого Йара – Яра, Ярилу и прочих. Итак, вглядимся в этого покровителя воинов повнимательней.

Георгий Победоносец (в русском фольклоре – Егорий Храбрый, в мусульманском – Джирджис) – в христианстве и исламе – воин-мученик. Заметьте, разделение церквей и религий не оказало на его святость большого влияния. Воин – он свят в любой религии. Георгий уроженец Малой Азии (Каппадокия), дослужился до высокого военного чина. Во время гонений на христиан его пытались принудить истязаниями к отречению от веры и, в конце концов, отрубили ему голову. Почему его чтят мусульмане, в таком случае остается полной загадкой. А уж, почему его чтят славяне тем более. Охраняя скотину и людей от волков, Георгий оказался в славянских поверьях повелителем волков, которые иногда именуются его псами. Почему воин должен был охранять скотину не меньшая загадка! А вот то, что он был повелителем волков, отметим.

Итак, первая улика. Покровитель воинов был повелителем волков. Особой популярностью, как нам рассказывают историки, он пользовался со времён Крестовых походов в Западной Европе. Крестоносцы, побывавшие в местах легендарной родины Георгия, разносили его славу на Западе, рассказывая о том, что во время штурма Иерусалима в 1099 году он участвовал в сражении, явившись, как рыцарь с красным крестом на белом плаще. Опять же, почему его в таком случае почитают разбитые им мусульмане для меня загадка! Отметили, под каким флагом воюет сей воин. Но красный крест на белом фоне это штандарт Девы Марии или Нашей Госпожи. Но об этом историки стараются не говорить. В начале 11 века он просто кумир крестоносцев, а вот святым патроном Англии он становиться только спустя 300 лет, в 14 веке, заменив своим авторитетом поклонение святому Эдмонду – православному святому. И в то же время с 14 – го же века изображение всадника на коне становится гербом Москвы. Но первоначально Святой Георгий изображается как стандартный герб «Погоня», являющийся повсеместно отличительным гербом воинского сословия или касты. Хорошо. Мы с вами отметили, что в пантеоне святых покровитель воинов является повелителем волков. Посмотрим дальше. Но он же еще и драконоборец, победитель змея.

А вот в славянских сказках роль главного героя, будущего победителя Змея, зачастую исполняет ребенок, рожденный собакой (Иван Сучич). Он напоминает инициируемого представителя мужского союза «волков» или, по-другому, «сына волчицы, собаки», как римские Ромул и Рем, кельтский Кухулин – «пес Кулана» или англо-саксонский Беовульф («пчелиный волк»). Умирая в своей старой ипостаси, испытуемый в ходе инициации «перерождался» в волка и становился членом мужского «волчьего» союза. Ритуальное перерождение инициируемых в волков (или псов) в древности было характерно для многих народов, в частности для балтов, германцев, кельтов, индоиранцев. В культовой практике ему тоже отводится достойное место. Вождь племени выступает в образе волка или обладает способностью превращаться в волка. Распространенный фольклорный образ волка в роли помощника сказочного героя, приводит к заключению о существовании общего представления о нем как о положительном герое. До определенного времени, когда все перевернули с ног на голову.

В крестьянском календаре на Руси был даже такой праздник – Егорий-зимний, Егорий-холодный или Егорий – волчий заступник (26 ноября /9 декабря). Этот день прочно ассоциировался со Святым Георгием именно как с пастырем волков. В описании аграрных обрядов зимнего Егорьева дня, сделанном этнографом Н.И. Лебедевой в селе Стафурлово Екимовской волости Рязанской губернии в 1920-х годах, рассказывается о специальном изготовлении в этот день обрядовой выпечки («коней»), которую сельская молодежь собирала с каждого двора и относила в поле. Там выпеченные «кони» закапывались в снег со словами «Егорий милостивый! Не бей нашу скотину и не ешь. Вот мы тебе принесли коней». Замечательный обряд. Он сохранил память о волках подчиненных Георгию Победоносцу, но это не удивительно. На Украине волка называют Юровой собакой, а про самого Святого Георгия говорят и по сей день, что он «звиря – волков пасе». Но кроме этого обряд этот сохранил память о необходимой дани для дружины в виде конского оброка с каждого двора. Вот вам и воинская подать.

Ну, достаточно о волках и Святом Георгии. Хотя к нему мы еще вернемся. Мы вполне уверенно подтвердили, что в метрополии зародышем воинской касты были мужские союзы холостяков, давшие начало дружинам, первичным воинским образованиям. Однако, одно дело союзы молодежи, и другое дело организованное, дисциплинированное кадровое войско. Это как штурмовики Рема и вермахт.

Найдем ли мы воспоминания о воинских регулярных частях до рыцарской эпохи. Поищем. Начнем в этот раз не с метрополии, где память о них была менее сильной, а с колоний. Именно в колониях они были самой злой и самой мощной силой. Именно в колониях они дали начало всем правящим династиям и сословию всадников.

Вообще обозримая история Европы начинается в «темном средневековье» с империи Меровингов. До этого историография хорошо разбирается в античном времени, но полностью замолкает о том, что было во времена крушения Великой Римской империи.

Сами Меровинги считали себя потомками Ноя, но это не мешало им, в разрез со всей современной исторической наукой, считать себя троянцами, а точнее союзниками троянцев – аркадийцами, «медвежьим народом». Кроме того, в империи Меровингов медведь считался священным животным и был предметом таинственного культа и ритуальных жертв. Одним из главных центров таинств Ардуины – богини Медведя, был Люневиль, где католическая церковь долгое время безуспешно обнародовала приказы, запрещающие культ этой языческой богини.

Замечу также, что законодательно Меровингские Арденны – основной центр их правления, жили по документам королевской династии носящим общее название «Урсус» («Ursus») – «медведь» на латыни. Современником галльских Меровингов (я намеренно не называю их франками, по тому, что это название 14 века) был всем хорошо известный король Артур в Англии. Тот самый, что с рыцарями круглого стола и волшебником Мерлином. Самый поразительный факт – это то, что по-галльски (по-кельтски) слово «медведь» произносится «арт» («arth»), откуда и происходит имя «Артур» («Arthur»), богиня Ардуина, горы Арденны и богиня охоты Артемида.

Так что же это за «медведи»? О волках мы уже рассказали. Давайте разберемся со следующими зверями.

Королевские летописцы Меровингов и так называемые объективные историки соседних народов, а так же современники-враги, как это ни удивительно, сходятся в своих версиях появления Меровингов в Европе.

Сикамбры, так называли себя пришлые в эти края племена, воинские образования, народы… или, кого называют этим словом теперешние историки, я не знаю. О необычайной способности французского языка искажать первоисточник до полного не узнавания говорит пример Гуго де Пейна (Гога Поганого) и Эсташа Шенье (Евстафия Собаки). Так вот, появились эти сикамбры из-за Рейна и обосновались для начала на территории Арденн и современной Бельгии, в области, которая стала называться королевством Австразия. В центре Австразии находилась современная Лотарингия (Страна Лотаря). Совершенно непонятным для историков образом вся эта Орда никого не резала, не мучила, не покоряла. Дикие, одетые в шкуры галлы, вооруженные каменными топорами, полюбили их как родных и в порыве страсти начали с ними ассимилироваться активно. Великая Римская империя тоже как-то сразу поняла, что ее закат близко, и что надо дружить с непонятными сикамбрами, дабы те сдерживали до поры до времени всяческих вандалов и варваров. А то, что они сами язычники – это римлян мало смущало. Зато, как пишут в диссертациях, жили они со всеми мирно, и «плавно перехватили скипетр правления из дряхлеющих рук римских прокураторов и имперских чиновников». А те с умилением смотрели на короля язычников, скачущего по Риму с развевающимися волосами. Как пишут историки, дикие племена, приносящие человеческие жертвы, жрущие сырое мясо, «приблизились за несколько десятков лет к Византии по уровню цивилизации» (почему не к Риму???), и начали чеканить монету. Внимание! Монету! И не просто чеканить, а на монетных дворах, не «дворе», а «дворах», вот так, во множественном числе. И не просто монету, а золотую монету, с вычеканенным на ней равноконечным крестом. Нет, я не оговорился, язычники чеканили монету с Иерусалимским крестом за тысячу лет до захвата крестоносцами Иерусалима, да еще в таком количестве, что ею до сих пор все музеи мира завалены. А еще эти непросвещенные воины лесов и северных морей построили в Париже и Суассоне прекрасные амфитеатры в «римском стиле», хорошо хоть язык у историков не поворачивается приписать их римлянам. А еще ввели на завоеванных землях сельское хозяйство!! Вели торговлю по Средиземному морю и Северным морям!!! И организовали ремесленное производство!!!! Неплохо для диких племен современников и соратников гуннов.

Окруженные нимбом из тайны, легенд, магии и сверхъестественного, что сопутствовало им на протяжении всей их жизни, Меровингские короли совершенно не походили на других правителей той эпохи. Эти короли были верховными правителями королевства, никто не заставлял их – да от них это и не требовалось – входить в практические детали своего дела. Их роль состояла больше в том, чтобы «быть», чем в том, чтобы «делать». Их задача – царствовать, не управляя, воплощать в себе символ, быть ритуальной фигурой и королем-священником одновременно. Управление и хозяйственная деятельность предназначались для человека, не принадлежавшего к королевской династии, своего рода канцлера, называемого майордомом (домоуправителем) – такая структура Меровингского режима несколько напоминает некоторые современные конституционные монархии или двор родственника Императора при наместнике-правителе на местах. По крайне мере в изложении историков.

Очень много интересного рассказывают они об этих потомках аркадийцов, то есть медвежьего народа, неожиданно вставшего во главе всех государств Европы.

Подобно Патриархам из Ветхого Завета (а почему подобно? разберем это чуть попозже) Меровингские правители и все другие аркадийцы придерживались полигамии и содержали роскошные гаремы. Даже когда аристократия, уступив нажиму церкви, решилась принять строгую моногамию, монархи отказались следовать этому, а церковь, что очень любопытно, не протестуя, согласилась закрыть глаза на эту привилегию, о чем один английский историк, удивляясь, написал следующими словами: «Почему полигамия была молчаливо одобрена франками? Быть может, мы имеем здесь дело с древним обычаем королевской семьи, семьи такого ранга, что уже никакой, даже самый выгодный династический брак не сможет еще более облагородить ее кровь, и она не может быть осквернена кровью рабыни… Родится ли королева в королевской династии или от куртизанки – это не имело значения… В его собственной крови находилась эта сила рода, и все, кто принадлежал к нему, разделяли ее…» Другие, подразумевавшие то же самое, спрашивали себя: «А может, Меровинги – это германская династия Heerkonige, выходцы из древней королевской династии времен великого переселения народов?» Но сколько королевских семей в мире обладало такими привилегиями, и почему Меровинги имели на это больше прав, чем другие? Каким образом их кровь наделяла их такими исключительными правами? Не поискать ли нам ответ в Салической, Тюрингской, Саксонской, Рипуарской и других «Варварских Правдах», по которым жили на землях Меровингов? Или проще взять и почитать Русскую Правду, чьим дубликатом, копией, как хотите назовите, являются все остальные. И найдем там без особого труда, кто, как и откуда. И про изгоев, и про материнское право, и про все, что вроде бы загадка, и даже про полигамию у князей, конунгов, ханов и коэнов.

Учитывая, что окончательное прояснение вопросов с медведями в центре Европе может завести невесть куда, историки начали мягко подводить всех к мысли, что вообще все эти Меровинги, короли Артуры и прочие сильно смахивают на всяких там мифических Илюш Муромцев и других аргонавтов. Кроме того, выяснилось, что эти самые аркадийцы по Птолемеям и Вергилиям вместе с ахейцами еще против македонцев рубились. Короче говоря, с этим «медвежьим народом» одна головная боль и в рамки приемлемой истории она лезть не хочет, а посему они – миф. Ксенофонт и Полибий, правда, прямо говорят, что были они подобно финикийцам народами моря, относились к представителям общества не утонченного и не прогрессивного, то есть были воинами со всеми вытекающими последствиями. Но так то Ксенофонт и Полибий, когда они писали и о ком, к нашим Меровингам это отношения иметь не может по определению, да и не только к ним.

Но каста медведей ни как не укладывается в европейскую историю. Вот еще многое, многое другое, что связано с медведями, начиная с восстания «принца Урсуса» и заканчивая тайной Святого Грааля. Дагоберт II и Годфруа Бульонский, рыцари Храма, Лотарингский дом – это все звенья той самой цепочки, которая связывает аркадийцев и их потомков с нами. В дошедшей до нас из средневековья науке алхимии, медведь соответствует такому символу как nigredo, что значит первоматерия, и, таким образом, по всем законам мистики и знаний, относится к начальным этапам, к хаосу, к тому времени, когда ничего упорядоченного не было, или к тому времени, про которое мы ничего не знаем.

Попробуем найти истоки этой аркадийской символики. То есть то место, где почитают медведей, как тотемную святыню. Исследование волков и традиций с ними связанных, оставшееся нам в фольклоре и народных поверьях, показало, что косвенные улики сохранились. Как сохранились в культовых обрядах американских индейцев все их родовые тотемы. Животные покровители родов и каст. Здесь в Европе культ медведя мы видим уже сформировавшимся и сам по себе приложенным к представителям верховной власти или народам, пришедшим извне, к завоевателям.

Откуда же все эти знатоки меда (меда веды) – Арты, Беры, Урсусы, Локисы и многие другие? Отметим имя «Бер». Это имя бога Велеса («рожденный»). Отсюда и его другое имя – Святибор, и сакральный смысл, потом проявившийся в словах «беречь», «оберег», «берлога». А так же «береста», «бор», и самое удивительное «собор». Само название «медведь» есть только вторичное, мирское название данного тотема. Под священным именем Бер он вошел в другие языки (bar/bear, и слово «бурый» произошло от него, а не наоборот). Просто направление вектора меняется, ловленная уже штучка, но такая простая и так много позволившая переиначить.

В каком только виде мы его «хозяина» не видим: это Один – скандинавский бог, это Вотан – бог германский, Велес – славянский, аркадская Артемида с ее жрицами, греческая Аталанта, и кельтская Артио, и даже божественный Арктур. Кстати эта та самая Аталанта, что победила Календонского вепря, символизирующего жреческую касту. «Князь зверей» или «Лесной воевода» (так называли его на Руси) является символом святых Колумбана, Урсина и Сергия, а с вьючным седлом Корбиниана, Хуберта и Максимина Трирского.

О нем упоминается в Ветхом завете, когда говорится о могущественном персидском царстве. Это потом досужие летописцы и церковники начнут приписывать ему злобность и коварство, рассказывать байки про прожорливых зверей, олицетворяющих темные силы. А пока не прошлась рука цензора, или пропустила ненароком чего в канонических текстах, видим мы, как Елисей вызывает медведиц покарать грешных детей, как вылизывает медведица детенышей, как бы олицетворяя церковь, обращающую язычников в веру Христову. Пока еще язычник не враг, а будущий друг, пока еще Давид борется не со злом, а с силой медвежьей не для победы, а для доказательства своего превосходства, что потом ему же и обернется полным его поражением. Но мажет теология и история дегтем тех, кого приручить не может, того, кого в свою веру не перевернет, а со старой он им не нужен.

В Европе остались медведи на гербах замков, принадлежащих тамплиерам, олицетворяя, как написано в их гербовниках, защитника Абсолютного Добра. Но сама принадлежность к ненавистным тамплиерам сослужила им далеко не лучшую службу и вреда принесла, пожалуй, больше, чем пользы. Примером тому служит история испанского города-замка Тобосо, упомянутого еще Сервантесом в его эпохальном «Дон Кихоте». Само название этого города состоит из двух слов: «тоб» – татарник, колючка и «осо» – медведь. Тобосские дети до сих пор твердят старую поговорку: Тобосский герб украсят впредь – куст колючки и медведь. Только вот в гербе города, незаметным движением руки фокусника, этот самый «осо», медведь то бишь, сменился в одно мгновение на оленя, незнамо каким образом там взявшегося. Такие вот чудеса могут позволить себе те, кто может их себе позволить.

Правда точная наука геральдика сохранила нам их на гербах городов, бывших оплотом воинской касты: Ярославля, Берна, Берлина и многих других.

Ближайшие соседи Москвы – смоляне. Это на них Сигизмунд III еще совсем недавно жаловался, когда был ими разбит в пух и прах. «Напрасно говорить с этим медвежьим народом». И на старом гербе Смоленска стоял медведь. Ярославский медведь с секирой, в серебряном поле и на задних лапах нам всем хорошо знаком. При упоминании Залеской Руси и Золотого кольца, как-то сразу вспоминается хорошо знакомый образ «бер с секирой». Что-то напоминает по звучанию? Берсерк? Да неужто?! Они, они, воины-оборотни, воины, не было которым равным в бою. И ходили они в медвежьих шкурах, чтобы даже тени сомнения не было, чьи они дети и внуки. Это они знали магию Святого Спаса, оберегающую от мечей и стрел. Это их волхвы варили волшебные зелья в котлах, упоминаемых в кельтских сказаниях, стоящих на столах у короля Артура, и вождей шотландских кланов. В этих трех котлах купаются и красавцами выходят, в них мертвых воинов оживляют, из них воинам чудесной силы прибавляют. Запомнил народ, как ни выжигали эту память, и воинов-оборотней Берсерков, и воинов-Вравроний, жриц богини Артемиды, одетых в медвежьи шкуры.

Значит так: Ярославский берсерк, или медведь с секирой. А рядышком – Самогитский в золотом поле – черный, стоящий на задних лапах медведь с красными глазами и языком. А совсем неподалеку – новгородские – два черных медведя в серебряном поле, поддерживают золотое кресло с красной подушкой, на которой стоят перекрещенные скипетр (справа), крест (слева). Над креслами – золотой трисвечник с горящими свечами; в голубой оконечности щита – две серебряные рыбы, одна против другой. А вот и пермский герб: в красном поле серебряный идущий медведь, на спине его – золотое Евангелие, на котором серебряный крест с четырьмя лучами. Ну, этот уже посмирней, потише, такой же когда-то и на тверской печати был, наравне со Святым Георгием и двуглавым орлом, еще до того, как корону на троне в гербы определили. Спокойные медведи на Руси. Вальяжные.

Чуть подальше от метрополии, где мятежные вассалы и немирные соседи головы поднимали, они вздыбился. В Берлине и Берне, Борисоглебске и Кенигсберге, в Ангальте. А у семейства Орсини, хорошо известного по всей Европе родовитостью и древностью дворянства, он в лапы даже розу взял. Хотя, я думаю, скорее не из миролюбия, а чтобы подчеркнуть свою принадлежность к ордену Рубиновой розы, в Англии, трансформировавшейся в Алую розу. Да и само имя Орсини означает медведь.

А уж как вытравливали, выжигали и вырубали, в прямом смысле слова, память об этих зверюгах! А она все равно, хоть и в мизерных дозах, но сохранилась.

В Берне придумали, что имя городу дал местный герцог, убивший в этих краях медведя где-то 1191 году. Только вот имя этого герцога было Бертольд, то есть «медвежий рык». И монету древний город-крепость чеканил с забавным названием «Бацен». Монета получила это название потому, что на ней изображался все тот же медведь.

Символом Святого Бернарда Клервосского (того самого, что благословил создание военно-монашеских орденов) был улей. В этом увидели намек на сладость речей, и даже прозвище изобрели – «Медоточивый доктор». Забывчива наука история или очень политкорректна. Она и его бернардинцев, теперь чаще именует цистерцианцами по месту их проживания. То же, кстати, забыв, что аббатство Сито, это в другом звучании Жид. Значит, принадлежало евреем, жидам. И монахи должны называться «жидоцианцы». Чем же их первое название по имени Бернарда не понравилось историкам? Да тем, что в нем просто наружу лезет «Бер» и «Ард». Дважды медведь. Символом их девиза: «Наслаждение – через боль» по древним правилам являлись медведь и пчелы. Но об этом все забыли. Достойный пример амнезии. А то ведь аналогии с пчелами королей Меровингов и герцогов Барберини (мало того, что «медвежий варвар», так еще и пчелы в гербе) могут далеко завести. Так и до ессеев недалеко, которые себя не только агнцами именовали, но еще и «пчелами Божьими», да такими кусливыми – одни их инструкции по ведению боевых действий чего стоят. Тут тебе и «Кодекс войны», и «Книга тайн», и «Устав для всего общества Израиля в конечные дни». История с общим ульем и нектаром для общественного блага, конечно, хороша, только кажется мне, чего-то не договаривают наши исследователи о пчелках этих.

Где-то там, в глубинах древних мифов о праотце тюркских ханов, да и всего тюркского народа, остался слабый отголосок, что был Огуз-Хан сыном медведицы, да и то не очень это теперь вспоминается.

Закончим на этом о медведях, аркадийцах до поры, до времени верных соратниках троянцев. Есть память у народов, что были такие воинские кланы, касты, что имели своим покровителем медведя и были они регулярным войском.

Арлекины, скоморохи и Троянская война

Кажется все логично и доказано, как мы уже говорили, показаниями не только главного свидетеля, но и дополнено сведениями от других свидетелей и косвенными уликами. Однако что-то удерживает нас от принятия окончательного решения. Вспоминается то самое знаменитое «крещение Руси», которое произошло в Киеве при правлении Владимира Красно Солнышко.

«В современной науке доминирует оценка «первой религиозной реформы», данная ученым Е.В. Аничковым. Правильность интерпретации им первого элемента реформы 980 – 988 гг. (по датировке "Повести временных лет") едва ли может вызвать возражения. Реформа, то есть нововведение, Владимира заключалась в том, что родового княжеско-дружинного бога-покровителя он провозгласил «богом богов» Руси, верховным божеством государства. Главной целью второго элемента реформы было объединение около Перуна – бога воинов, всех других богов. При этом поставленный в Киеве идол бога Солнца имел двойное имя – древнерусское Дажьбогь (вспомните звание воинской касты – внуки Дажьбожьи) и сарматско-аланское, то есть половецкое – Хърсъ». (Особенности формирования и развития восточнославянского язычества Васильев М.А.)

Но ведь до провозглашения Перуна верховным божеством, киевляне кому-то поклонялись? Кто же был главным в киевском пантеоне? Это были Велес (Волос), Троян и Макошь. Вот их то изрубили и сожгли, прежде чем установить идол Перуна. Крещение Руси – это уже третий элемент реформы Владимира Крестителя, если само крещение вообще было. Но в данном случае мы не о том.

В результате нововведений в Киеве убрали богов представляющих праславянских богов мира духов и богиню Матери-Земли, заменив их богом-воином.

Этот факт позволяет сделать вывод, об окраинном положении Киева к метрополии. Потому как возвеличивание Перуна, подтверждает то, что киевский пантеон не носил общегосударственного (имперского) характера, потому что война между кастами происходила на колониальных окраинах.

Второе, этот факт заставляет нас усомниться в том, что в результате революции кшатриев установилось равновесие между кастой воинов и жрецов. Напротив, если «первая религиозная реформа» состояла в провозглашении княжеско-дружинного бога-покровителя Перуна верховным общегосударственным божеством, а в этом и заключался основной смысл реформ, то воины победили жрецов безоговорочно. Миф о Каледонском вепре, убитом Аталантой, которая была божеством воинской касты, как мы показали в предыдущей главе, подтверждает этот вывод.

Напомним, вепрь являлся тотемом, сакральным животным касты жрецов. В своем эссе «Вепрь и медведь», вошедшем в книгу «Символы священной науки», Рене Генон, указывает на то, что во многих традициях, в частности, в кельтской и индуистской, кабан отождествлялся с «изначальным» духовным владычеством, а медведь с мирской властью… По поводу борьбы между ними, Генон вносит несколько дополнительных уточнений: «У греков, восстание кшатриев изображалось охотой на Каледонского вепря, где открыто дана версия, в которой сами кшатрии выражают свои притязания на окончательную победу, потому что вепрь здесь убивается ими. Не менее показательно, с нашей точки зрения, и то, что первый удар был нанесен Аталантой, вскормленной, как говорят, медведицей». Итак воины претендовали на окончательную победу, а не на дележ власти с жрецами.

Привлечем еще одного свидетеля из мира сакральных символов. Вот основы индуизма. «Земля Кабана» в индуизме, древнейшее название центра духовности, центра исхода. В позднейшую эпоху в результате «восстания кшатриев» (касты, символизируемой Медведем) против «брахманов» (чьим символом является Кабан) имя гиперборейского континента изменилось. Из «земли Кабана» он превратился в «землю Медведя», то есть дословно в «Арктику». Сравните греческое «arctos», кельтское «arth», санскритское «arkshas». Рене Генон и Клаудио Мутти утверждают, что параллели этому сюжету есть в мифологиях у кельтов, венгров, греков и многих других.

Оно сохранилось у греков как – Борей, северный ветер, и Гиперборея – «земля за Бореем». В русском языке боров (возможно, и вепрь). В английском – boar (хряк, кабан). (Клаудио Мутти. Полярный Эльбрус. Элементы № 6). Господин Клаудио Мути просто не знает, что это тоже «земля Медведя» от славянского названия «Бер».

Но кому поклонялись жрецы, разгром которых сохранили все мифы народов Ойкумены. Как мы видим, в дошедшей до наших дней легенде о крещении Руси, они поклонялись трем основным божествам: Велесу, Макоши и Трояну. Позволю себе усомниться в теории историков. Поясню почему. Макошь – Мать-Земля, богиня судьбы, прядущая нить жизни, некая такая Норна первоверы. Она сохранилась и в более поздние годы, и культ ее гонениям не подвергался. Велес или Святобор один из покровителей воинской касты в ее первоначальной структуре «волчьих союзов». Он тоже оставался довольно продолжительное время в пантеоне святых и даже перешел в христианство в виде святого Власия. Остается один бог, которого после реформы забыли окончательно и бесповоротно. Это Бог Троян. И сразу вспоминается троянская война и троянцы, союзниками которых на этапе начала экспансии были аркадийцы, то есть медвежий народ, то есть воинская каста. Но если троянская война, во второй своей половине – это война против Трояна, бунт против власти жрецов, поднятый воинской кастой, то это по сути своей гражданская война. А в гражданской войне обе воюющие стороны представляют один народ. Заглянем в энциклопедию.

«Война, организованная вооруженная борьба между государствами, нациями (народами), социальными группами. В войне используются вооруженные силы как главное и решающее средство, а также экономические, политические, идеологические и другие средства борьбы. Война между социальными группами внутри страны за государственную власть называется гражданской войной». Совершенно правильно. Гражданская война – есть война за власть между социальными группами, кастами. В нашем случае кастой жрецов и кастой воинов. Мне могут возразить. Троянская война по версии той же энциклопедии это совсем другое. «Троянская война, согласно «Илиаде» и «Одиссее», 10-летняя война коалиции ахейских царей во главе с Агамемноном – царем Микен против Трои. Завершилась взятием Трои ахейцами». Во-первых, совершенно замечательная оговорка «согласно «Илиаде» и «Одиссее», то есть другие источники в доказательство не берем. Во-вторых, кто эти самые ахейцы и кто эти самые троянцы? Проще взглянуть на их так сказать культурную и этническую принадлежность. А для этого посмотреть на воюющие стороны по внимательней. Да и использовать для этого надо не одну «Илиаду» с «Одиссей».

То, что ахейцы и троянцы поклоняются одним богам – это всем известно достаточно хорошо. То, что они обходятся в своем общении без переводчиков, то есть говорят на одном языке – это тоже не оспаривается никем. У них одна культура, одни обычаи, одни пророки и прорицатели. Они одна семья. Историки объясняют это тем, что Троя есть город-полис Великой Греции. Пусть так. А вот имена героев троянской войны, которые сведены в таблицу профессором Йорданом Табовым.

«Теперь для наглядности обнаруженных нами связей расположим рассмотренные имена и их смысл в таблицу:

Вряд ли можно утверждать, что обнаруженные нами совпадения являются случайными. Смысл рассмотренных имён непосредственно, без всяких этимологических предположений и изменений понятен сегодняшним болгарам и русским». (Электронный альманах Арт&Факт № 4, 2006 Йордан Табов)

То есть и имена у них совершенно одинаковые. Следовательно, это действительно гражданская война. Остается два вопроса. Где и когда она была? Однако на оба эти вопроса наука история до сих пор не дала ответов. Да и в наше историческое расследование они не входят. А вот то, что название войны было дано не по названию города Троя, которых в то время в Ойкумене было как минимум десять, мы постараемся доказать.

Если рассмотреть средневековые источники о троянской войне, (мы их перечисляли в двух первых книгах) вырисовывается другая картина. Во-первых, как такового города Троя, из-за которого идет вся война в них не находиться. Во-вторых, все военные действия переносятся в Европу, то есть с нашей точки зрения на территорию колониального захвата. В-третьих, в результате войны появляется новая религия и новый религиозный центр на Балканах, рядом со старым опорным центром Империи Царьградом. Этот новый центр делиться на силовой центр – Афины и религиозный – Константинополь.

Весть о том, что франки, как их именуют историки, завладели Афинами, повергла в изумление Запад, так как там учёные в монастерионах и школах вмели самые фантастические представления об этом захолустном на деле городе. Альберик De Trois Fontaines занёс в летопись под 1205 годом: «Оттон де-ла-Рош, сын дворянина Понтия де-да-Рош в Бургундии, чудесным образом сделался герцогом афинским и фивским». Чем же занимается новоявленный Афинский герцог с таким замечательным именем. Для начала он оккупирует храм Софии и патриарший престол в центре восточного укрепрайона – Константинополе.

«Новый государь оставил за греческими общинами лишь столько второстепенных церквей и доходов, сколько ему заблагорассудилось. Не малое число греческих "отцов" (папасов) частью из страха, частью из дальновидности послушно подчинились франкской церковной системе, так как под этим лишь условием православное духовенство могло сохранить предоставленную им церковную недвижимость. В пределах епархии католического архиепископа на будущее время никакой грек не мог быть рукоположен в священники помимо соизволения католического архиепископа и владельца той местности, к которой приписан был греческий храм». Так пишет Николай Морозов. Читаем дальше. «Только с этого момента и начинается впервые связная и правдоподобная история Афин и всей Греции.

Француз Берард был возведён Оттоном де-ла-Рош в сан архиепископа Афин и занял престол в Партенонском храме. Иннокентий III, который в 1206 году утвердил Берарда в новом звании, распорядился через кардинал-легата Бенедикта точно установить число каноников в Афинах. Он подтвердил за архиепископом все права греческих его предшественников в афинской провинции, предоставил метрополии те же статуты, как и парижской церкви, и поставил их под особое покровительство апостола Петра».

Иннокентий III – это папа римский. Может он нам откроет глаза на то, зачем сменялась вся духовная верхушка во вновь образованных герцогствах. Напомним герцог это всего лишь военный управитель. Таким образом, герцогство – это военизированный район.

В высшей степени назидательно прислушаться к величественной римской прозе, которою властолюбивейший из всех пап пишет об Афинах.

«Милость Божия не дает сгибнуть древней славе города Афин, – говорит он в булле к Берарду. – При самом своём основании этот город славно провозгласил первоосновы истинной религии. Афины поклонялись сначала троице ложных божеств, в трёх личностях составлявших единство. В последние же времена этот культ превратился в исповедание истинной и нераздельной Троицы».

«Под именем языческой троицы Иннокентий, очевидно, намекает на Зевса, Аполлона и Афину, не понимая их происхождения. А на деле Зевс был просто тем же богом-отцом, бог света Аполлон являлся его воплощением в виде сына, и Афинская Дева (Атенайя Партенос) была лишь западной Мадонной. Иннокентий уже не понимает этого». (А. Морозов. Христос. Том V: Руины и Привидения. М.: Крафт+Леан, 1998). Позволим не согласиться с академиком Морозовым. Нам кажется, что он тоже «уже не понимает этого».

Вот что на эту тему говорит нам исследователь «Слова о полку Игореве», доктор исторических наук Сергей Перевезенцев.