На руинах империи

Как мы уже упоминали в своем расследовании, по всей территории, где действовал государственный имперский аппарат, еврейские общины составляли почти неразрывную сеть, некий, по меткому выражению Леона Полякова «конфессиональный этнос», «миллет» как говорят турки, «меллах» на языке Северной Африки. То же самое сложилось в Португалии, и в Леванте. В Польше, вообще к началу Нового времени образовалось нечто вроде еврейского государства.

Но даже там, где их было мало по численности, евреи как ячейки всеобщей сети соединялись в единую паутину, благодаря общему универсальному образованию, вере, непрестанным путешествиям купцов, раввинов, даже нищих, благодаря непрерывной торговой, дружеской и семейной переписке, наконец, благодаря книгам. Эти многочисленные контакты объясняют удивительную целостность всемирной кастовой сети. Хотя при этом Иоганн Готфрид Гердер в своих «Идеях к философии истории человечества» отмечал, что «евреи продолжают оставаться в Европе азиатским народом, чуждым нашей части света, непрерывно связанным с древним законом, который был дан ему под далеким небом».

Они были неоднородны в расовом отношении, что подтверждают все научные исследования последнего времени. Их закрытые общины, почти колонии были подвержены биологическому влиянию стран и народов, где они находились па протяжении многих лет. Еврейские кварталы никогда не были закрыты для окружающего мира и, напротив, часто широко распахивали перед ним свои двери, рекрутируя в свои ряды самых смышленых, оборотистых, шустрых и хитрых. Впрочем, могло ли обойтись они без смешения крови на протяжении стольких лет, иногда в отрыве от своей касты? Они не всегда и не везде населяли отдельный квартал, гетто. Мы еще раз напомним, что понятие это происходит от названия квартала, выделенного для евреев в Венеции, где когда-то заливали – gettarono на венецианском диалекте – чугун в литейные формы для отливки пушек, проще говоря, в районе оружейного завода, лучшем квартале города. В той же самой Вероне они жили в рассеянии то там, то здесь и только у городской площади улица, где велась торговля вином под их надзором, носила название via della Hebrei (Еврейская улица). То же самое наблюдалось в Падуе и Мантуе, Флоренции и многих других городах. В Португалии евреи смешались со знатью в большей степени, чем с простым народом, в Турции даже имели собственных рабов, в Венгрии…. и так далее.

В силу этих причин евреи оставались невольным связующим звеном вновь образующихся государств, империй и союзов. Сами того не желая, они все равно, не взирая на границы и разногласия между ними, оставались посредниками, передающими на Запад достижения восточной мысли и науки, выступая в качестве философов, математиков, врачей и космографов. Они были в числе первых энтузиастов типографского дела; первой книгой, изданной в Португалии, было Пятикнижие отпечатанное в Фару тщанием Самюэля Гакона. Изгнанные из западных провинций они открыли типографии в Турции.

Вот, что было сказано на Совете Десяти в Венеции: «Ваше решение изгнать евреев поведет к пагубным последствиям! Подумайте, во что оно вам обойдется? Кто дал туркам такую мощь и где они отыскали столь умелых мастеров для изготовления пушек, луков, ядер, мечей, больших и малых щитов, которые позволяют им мериться силами с другими народами, если не среди евреев, от которых испанские короли очистили свою страну!»

В результате в Венеции рядом друг с другом выросли три гетто, старое, новое и новейшее три соединенных между собой островка, застроенных высокими домами. Старое гетто, где жили левантийские евреи и новое, в котором нашли приют немецкие евреи, ушедшие от Реформации. Когда все пришельцы там не поместились они частично перешли в Старое гетто. Дожи Венеции прияли мудрое решение. Перестройка перестройкой, а финансы и торговля важнее.

Кроме того, вокруг еврейских общин сложилась некая инфраструктура, состоящая из множества разных профессий. Финансистов, поставщиков продовольствия, купцов, ростовщиков, держателей ломбардов, лекарей, ремесленников, портных, ткачей, кузнецов… Иногда очень бедных, ссужающих мелочь под залог. Но рядом, бок о бок с ними, подмастерья и ученики, приказчики и капитаны кораблей, слуги и рабы. Получилось так, что даже самые скромные ростовщики составляли своего рода привилегированный класс в этих замкнутых кассовых сообществах. Все это происходило не только в больших, вставших на ноги, городах. Их услуги в деревне и небольших городках, служивших им питательной почвой, пользовались еще большим спросом. Наряду с этими заимодавцами на короткий срок и ростовщиками местечек существовали и крупные евреи финансисты, которых иногда конечно высылали, потом возвращали, но нужда, в которых была всегда. Это такие семьи как Шимениш, Калдейра, Эвора… Несмотря на новые времена и давление на них со всех сторон, они продолжали оставаться организаторами различных нововведений. Например, Мигель Родригес или, вернее, Родрига, предложил Венеции устроить пристань в Спалато. Мы можем представить себе их могущество, глядя на Самюеля Абраванеля и его богатую семью, которые годами ссужали Неаполитанского короля деньгами, и занимались торговлей сахаром с Мадейры, ярмарками Ланчано и сделками с хлебом. Или вот необыкновенная карьера португальской еврейской семьи Мендеиш и их племянника, Жуана Мингиша по прозвищу Иоанн Микас, Хуан Микас. Этот еврей, подобие Фуггера в Стамбуле, мечтал стать «царем Иудейским» и основать государство на Святой Земле, сделаться «кипрским королем» и многое другое. В отличие от своего германского прототипа он не был казнен и не был разорен, а назначен самим султаном герцогом Наксоса. Его деловые связи распространились на всю Османскую империю. К тому же он был не один, за ним стояла каста. Белон дю Ман, говорил по поводу евреев: «Они настолько контролируют товарный рынок Турции, что богатства и доходы турок находятся у них в руках, потому что они назначают самую высокую цену при сборе налогов, берут на откуп габеллы (налоги на соль), портовый сбор и другие поступления турок…». Без этих общих удач, взлет, который совершил герцог Наксосский, был бы невозможен.

Точно так же связи португальских евреев, заправлявших торговлей сахаром и пряностями, помогли расцвету Амстердама.

Процитируем еще раз Зомбарта. «Израиль поднимался над Европой как солнце, и куда падал его свет, там брезжила новая жизнь, а когда оно заходило, все цветы увядали».

Просто евреи умели приспосабливаться к меняющейся экономической и географической конъюнктуре. Если они и были «солнцем», то надо уточнить, что им управляли с земли. Понятие экономическая система подразумевает наличие множества признаков, в том числе единой системы подсчетов, применение технических приемов, особенно в финансово-кредитной сфере. Евреи ввели в оборот такие вещи, как суфтайя (заемные письма), и сах, (чек). (Каирская Гениза), то есть апробировали и привили базовый финансовый инструмент.

Кроме того, экономическая система, как система, предполагает существование сети верительных связей, необходимых опорных пунктов, разбросанных по всему миру. Сама по себе некая общая сеть еще не гарантирует успеха банков, бирж и других финансово-кредитных структур, но знаменует собой начало великой эпохи, подготовленной созданием сети корреспондентов и агентов. Такая сеть имелась на протяжении столетий у еврейских общин. Это была выдержавшая все испытания кастовая сеть. Они образовала разветвленную торговую структуру на мировом уровне, представленную повсеместно. В отсталых и слаборазвитых регионах она выступала в качестве ремесленников, лавочников, мелких ростовщиков. В крупных городах она вносила свой вклад в общее процветание инфраструктурой финансово-кредитных учреждений, тесно смыкающихся с магистратами и дворами правящих каст.

Если представить в виде хронологической таблицы перечень притеснений, высылок, гонений и насильственных обращений в христианство, которые составляют мартиролог еврейской истории, то мы с удивлением увидим, что между этими жестокими преследованиями и колебаниями экономической конъюнктуры существует тесная связь. Гонения всегда находятся в зависимости от экономического климата и сопровождают его ухудшение. Не только отдельные лица, монархи или «нечестивцы», роль которых невозможно отрицать, положили конец поблажкам и процветанию еврейских кварталов в западных городах, в Англии, Германии, Испании, Франции Главная ответственность ложится на общий экономический спад на Западе. Оспаривать это не возможно.

Обобщим результаты нашего расследования в книге «Крах империи евреев», и еще раз посмотрим на те причины, которые привели к краху Великую Империю, а вслед за ней и экономическую систему империи, империю евреев. Настала пора еще раз рассмотреть те факторы, что сделали мягкой стальную нить в золотой паутине и позволили ее ячейкам дать слабину. Постараемся кратко резюмировать, то, что мы сказали в книге.

Начнем с того, что все, что нам известно о мировой истории мы узнали из тех источников, которые дожили до нашего времени. Это так сказать прямые улики.

Всякие: искусство, культура, обычаи и другое – это косвенные улики. Об успехах или поражениях народов и государств, о причинах этих поражений и их результатах известно нам по большей части от победителей. Потерпевшие в столкновениях и войнах права писать лишались в первую очередь. Становление новых государственных структур всегда происходило на костях старых. Все по известной формуле. «Мы старый мир разрушим до основанья, а затем…». Однако, в ходе нашего расследования мы всегда помнили, что выбор средств в любом общественном явлении, будь то революция или футбольный матч, зависит от исполнителей, от тех работников, что создают это явление. Поэтому объектом нашего расследования стала каста евреев, каста служащих экономической системы Великой Империи, штатные государственные работники финансово-кредитного аппарата. Чиновники.

Появление этих служащих ознаменовало собой появление в структуре империи четвертой составляющей. Наряду с воинской службой, служением богам и созданием необходимых условий жизни появилась экономика империи. Это была революция не только социальная, но и политическая. О ней мы подробно писали в книге «Средневековая империя евреев». Во второй же книге мы рассмотрели вопрос о том, как, приобщившись к власти, и получив в руки долю публичных прав, каста евреев решилась на перехват власти на местах.

Дело в том, что опять же в ходе нашего расследования, мы с вами убедились, что служащие данной системы рекрутировались в основном из изгоев, из тех членов различных каст, что были отданы силой обстоятельств в «покрут», то есть на государственную службу. Отсюда достаточно сильная разнородность представителей данной касты на начальном этапе ее формирования. Разнородность эта, в отличие от других каст и в дальнейшем цехов и гильдий, свято берегущих свою закрытость, сохранялась на протяжении столетий. Именно по причине постоянного вливания в число служащих экономической системы самых пригодных к данной службе, не взирая на их сословную и кастовую принадлежность. Например, согласно данным X. Гельцера, из сорока восьми великих визирей Османской империи пять принадлежали, непосредственно к турецкому племени, из остальных один – черкес, происхождение десяти неизвестно, шесть греков, одиннадцать албанцев или югославов, один итальянец, один армянин и один грузин. Это все племенная принадлежность. По профессиональному признаку они все были евреи.

Как бы то ни было, их взлет по социальной лестнице ни для кого не составлял тайны, тем более для одного из их заклятых врагов, высшей военной знати, Диего Уртадо де Мендоса, в своей «Гранадской войне» замечает: «Католические короли передали отправление правосудия и общественных дел в руки letrados, лиц среднего сословия, не грандов и не простолюдинов, не имеющих повода обижаться ни на тех, ни на других и занимающихся изучением права», cuya profesion eran letras legales. «Эти летрадос – близнецы dottori in legge (докторов права), о которых говорят итальянские документы, и легистов XVI века, выпускников Тулузского университета, и других, которые так много способствовали укреплению абсолютизма Валуа с помощью своих идей, почерпнутых из римского права. В своей ненависти, которая делает его проницательным, Уртадо де Мендоса перечисляет все их подвиды: oidores гражданских дел, alcaldes по уголовным делам, presidentes, члены Аудиенсий или, по-нашему, парламентов, а во главе всех стоит высшая конгрегация Consejo Real (Королевский Совет)… Ведь их полномочия, как они думают, безграничны, они обладают ciencia de lo que es justo у injust (Знание того, что справедливо, что не справедливо). Они всегда зарятся на чужие должности и готовы присвоить себе права военных (в сущности, знатнейших аристократов)», «…такой род управления распространился по всему христианскому миру и находится сейчас на вершине своего могущества и власти». (Фернан Бродель).

Эти не знатные в своей массе исполнители функций учета и контроля занимались всем на всем пространстве Империи, всем, что касалось организации и становления государственного аппарата. Они подготавливали любые имперские проекты, начиная планированием победоносных войн, широкомасштабного строительства и заканчивая активной законодательной деятельностью.

Чем больше размышляешь над этим, чем больше углубляешься в расследование их присутствия в общественной жизни, тем больше удивительного сходства под покровом различных терминов и понятий, названий и политических тайн улавливаешь между Востоком и Западом, представлявшими собой, безусловно, разные, но всегда общие части одного мира. Легисты, опиравшиеся на «римскую традицию», и легисты, толковавшие тексты Корана, составляют одну огромную армию, на Западе и на Востоке трудившуюся над расширением прерогатив Императора (Государя). Не только законодательство было источником власти. Экономика играет свою роль, и роль эта ведущая в том спектакле, что называется становлением государственности. Как бы там ни было, эта армия легистов, от самых знаменитых до самых скромных, работала на одну великую державу. Она отвергала и разрушала все, что мешало их росту или, что, по их мнению, мешало росту системы, которую они создавали. Какие бы ошибки они не совершали никто не мог бы отрицать, что эти мелкие должностные лица, верно служили Империи.

Менялись очертания Великой Империи. Сепаратизм раскалывал ее на части, дробил на мелкие государства, но сама система набора в касту финансистов сохранялась до последнего. Даже в Османской империи ряды правящего класса пополнялись за счет девширме, своего рода «дани, которую собирали с христианских дворов на Балканах в виде некоторого количества мальчиков, главным образом в возрасте до пяти лет…». Слово «девширме» было одновременно политической и социальной категорией. Это был отголосок той самой имперской десятины кровью, тех самых мальчиков, каждый десятый из которых шел на службу державе.

Определим для себя. С развитием экономической системы Великой Империи каста обслуживающая эту систему становилась крепче и сплоченнее. В определенное время она заняла место рядом с правящими кастами и стала опорой и движущей силой нарождающегося движения сепаратизма.

Теперь перейдем ко второму фактору. К автономии.

Великая Империя была масштабной, единой неделимой. Она поддерживалась силовым ресурсом – воинской касты и объединялась единой Верой в лице разнородной касты духовенства. Она была обеспечена материально работой касты кормильцев и стягивалась в монолитное целое золотой паутиной экономики при помощи касты евреев.

Однако наружность гигантской государственной машины может быть обманчивой. Монолитность Империи к середине изучаемого нами периода был чисто кажущейся. На практике она уже была расколота на огромные автономные куски, при этом деление продолжалось. Империи, живущие в теле огромного государства, сами по себе стали непомерно велики. Другими словами, ввиду недостаточного количества должностных лиц крупные государства, дублирующие структуру Великой Империи и сами являвшиеся империями по ее образу и подобию, осуществляли далеко не полный контроль на местах. По сути дела их власть была несовершенной и недостаточно эффективной. Им уже противостояли тысячи очагов автономии, справиться с которыми и они сами, и даже центральная имперская власть были бессильны. Это вполне естественное явление при ослаблении хватки центральной власти. Оно отмечается во все времена и во всех властных структурах даже малых государств. По тем же самым причинам, например, власть султана в Турецкой империи была заметно слабее на северных, европейских границах его государства, в Молдавии, Валахии, Трансильвании, в татарском ханстве в Крыму… Мы уже упоминали о существовании в силу географических причин многочисленных автономных областей в горах Балкан, в Албании, в Морее… Примеров этому множество и в наше время.

Чем слабее хватка центральной власти на местах, чем слабее контроль над автономиями, тем больше в них самодурство и разгул власти чиновников средней руки.

Итак, третий фактор. Разгул чиновничества на местах или коррупция, выражаясь современным языком. Не вызывает сомнения, что коррупция в среде государственных служащих, особенно в фискальных и финансовых аппаратах, достигла внушительных размеров как на Юге, так и на Севере Европы, то есть во всех западных провинциях. «Не существует таких гражданских или уголовных дел, – пишет из Фландрии в 1573 году герцог Альба, – решение которых нельзя было бы купить за деньги, как покупают мясо в лавке… большинство советников продает свои услуги всем желающим…» Вездесущая коррупция составляет, безусловно, одно из самых непреодолимых препятствий для деятельности наместников. Она стала одним из многоликих, самостоятельных и внешне незаметных проявлений власти. (Vierteljahrschrift fur Sozial-and Wirtschaftsgeschichte, 1957, 1958, 1960, 1961). Она стала одним из тех убежищ, где индивид мог найти защиту от закона в извечном противостоянии изворотливости и силы.

«Испанские законы, – писал около 1632 года постаревший Родриго Виверо, – похожи на паутину, в которой застревают только мухи и москиты». Богатые и влиятельные лица теперь уже не попадают в сеть, где бьются лишь «бедняки и неудачники». Но в какие времена было иначе?

Другим признаком слабости больших государств стало отсутствие тесной связи с массой «налогоплательщиков», а, следовательно, и невозможность полноценного использования получаемых от них доходов. Отсюда серьезные фискальные и, соответственно, финансовые затруднения. Новые имперские провинции, почти государства не располагали ни собственным казначейством, ни собственными банками. Постоянно возникала необходимость прибегать к услугам заимодавцев, которых мы называем современным словом «банкиры». Любой король не мог обходиться без них. Когда Филипп II в сентябре 1559 года вернулся в Испанию, его важнейшей заботой на протяжении следующих десяти лет было привести в порядок финансы. В это время он получает отовсюду советы, которые, в конечном счете, сводятся к рекомендациям обратиться то к Аффаитати, то к Фуггерам, то к генуэзцам, и даже, когда его охватывали приступы национализма, к своим испанским банкирам, например к семье Мальвенда из Бургоса.

Разбросанность владений Филиппа II, как и его предшественника Карла V, приводила к тому, что нужно было собирать доходы и производить платежи на местах, что способствовало привлечению международных торговых домов. Для перевода денег требовалось прибегать к услугам купцов. Но они выполняли и иную роль, выплачивая авансы и помогая мобилизовать потенциальные ресурсы бюджета. В этом качестве им приходилось потом заниматься сбором налогов и вступать в непосредственный контакт с налогоплательщиками. Именно кредиторы занимались организацией испанской налоговой системы в целях получения прибыли. В 1564 году Филипп II предоставил генуэзцам монополию на торговлю игральными картами. Затем он передал в их пользование часть андалузских солеварен. В другой раз, по примеру своего отца, он доверил Фуггерам эксплуатацию рудников в Альмадене, а также управление имуществом рыцарских орденов, что означало в последнем случае переход обширных пахотных полей, пастбищ, таможенных поступлений и крестьянских повинностей под контроль непосредственно касты евреев. Фуггеры наводнили Испанию своими агентами и приказчиками, добросовестными, методичными и трудолюбивыми… С другой стороны, если сбор налогов не был поручен какой-либо из их фирм, его брали на себя промежуточные инстанции, города или Кортесы. Это говорит только об одном, о несостоятельности финансовой системы этих полусамостоятельных кусков Великой Империи.

Во Франции, банкиры и заимодавцы играли такую же определенную роль. То же самое в Турции, где деловым людям была предоставлена полная свобода действий, в том числе в области государственных финансов. Герлах замечает в своем «Дневнике»: «В Константинополе много чиновников, которые разбогатели, занимаясь торговлей или другими делами, но они всегда одеваются скромно, чтобы турки не прознали об их богатстве и не ограбили их…» Самым состоятельным из них был некто Михаил Кантакузин. «Дьявольское отродье», как называли его турки. Кантакузин был хозяином всех солеварен империи, держателем бесчисленных таможен. Он торговал должностями и, как визирь, мог по своей прихоти смещать митрополитов и патриархов. В его распоряжении были доходы от целых провинций, Молдавии и Валахии, он владел деревнями и мог в одиночку снарядить двадцать-тридцать галер. Его дворец в Анкиале соперничал роскошью с Сералем. Кантакузин был арестован в июле 1576 года, принужден расстаться со всеми своими богатствами, и спасся только благодаря вмешательству Мехмета Соколи. На свободе он снова пускается во все тяжкие, занявшись теперь не солью, а мехами, снова ввязался в дела Молдавии и Валахии… Наконец, происходит то, что должно было случиться: 13 марта 1578 года он был повешен без суда по приказу султана на воротах своего дворца в Анкиале, а его имущество было конфисковано.

Еще более необыкновенная, хотя отчасти сходная судьба выпала на долю другого во многих отношениях загадочного персонажа, португальского еврея Иосифа Наси, известного под именем Микеса, или Микаса, и в конце своего жизненного пути получившего громкий титул герцога Наксосского. Постранствовав немало лет по свету без определенной цели, он посещает Нидерланды, Безансон, некоторое время находится в Венеции, затем появляется в Константинополе. Будучи другом и доверенным лицом султана Селима еще до его восшествия на престол, а также поставщиком изысканных вин к его столу, он получил откуп на десяти процентный налог на вина, поступающие с островов. Именно он побудил султана напасть на Кипр. Самым удивительным, быть может, является то, что он умер естественной смертью, сохранив свои огромные богатства. Делались попытки безоговорочного оправдания этого странного персонажа, но кроме доводов в его защиту мы не узнали ничего нового об этом восточном Фуггере. (J.. Reznik, Le due Joseph de Naxos, 1936).

Период, на который пришелся взлет сепаратизма и реформа Веры, что, в конечном счете, привело к краху Великой Империи, был отмечен общим экономическим «недомоганием» или, по меньшей мере, усталостью крупных держав, уже не желающих удерживать в руках вожжи власти. Наместники никогда не испытывали недостатка в собственных и заезжих советчиках, составлявших даже особую социальную прослойку «евреев при губернаторе». Едва забрезжила «заря свободы», эти люди необычайно расплодились и их голоса зазвучали все громче. Их сплоченные ряды спешат предстать перед судом истории, в ходе нашего расследования.

Как не поверить, прислушиваясь к их речам, в упадок Великой Империи? Все предвещает его: факты и свидетельства очевидцев, мрачные картины эпидемий и моров, обстоятельный перечень бедствий, претерпеваемых в разных частях Ойкумены. Их прогнозы и предсказания целиком заполнены описанием катастроф, упадка, истощения средств, проигранных сражений, «превратностей моря», кораблекрушений, исчезновений судов, неурожаев, пожаров и других напастей. Можно ли усомниться в нездоровье, огромного тела разжиревшей Империи, когда, помимо всего прочего на дорогах множится число разбойников и население тает от чумы?

Над Имперским троном сгущаются тучи, и множится число дурных предзнаменований. Великая Империя и мелкие ее империи трещат по всем швам. От Алжира до Китая от Татарии до Южной Европы ее сотрясает ряд открытых восстаний и заговоров. В глазах европейских наблюдателей, склонных выдавать желаемое за действительное, государственная машина необратимо надломлена. С небывалым энтузиазмом реформаторы и гуманисты приступают к духовному штурму плывущего по течению судна. Не пришло ли время изгнать из Европы имперских чиновников и наместников и поделить их территории?

Колесо Фортуны повернулось. Если в середине средневековья обстоятельства благоприятствовали развитию крупных государств, которые представляли собой, как говорят экономисты, политические предприятия оптимальных размеров, то по прошествии столетия, по неясным для нас до конца причинам, эти гиганты перестали соответствовать требованиям времени. Был ли это преходящий или структурный кризис? Слабость или вырождение? Во всяком случае, к концу средневековья крепко держатся на ногах государства только средних размеров. Такова Франция Генриха IV с ее скороспелым расцветом. Маленькая елизаветинская Англия с ее воинственностью и лучезарным блеском. Голландия, сгруппировавшаяся вокруг Амстердама. Наконец, Германия, утопавшая в достатке до первых залпов Тридцатилетней войны, в которой она погрязла духом и телом. В Средиземноморье это Марокко, изобилующее золотом, и Алжир, город, превратившийся в территориальное государство. Это великолепная Венеция, сверкающая роскошью, красотой и умом. Тоскана времен великого герцога Фердинанда. Создается впечатление, что новый век лил воду на мельницу государств с небольшой территорией, способных поддерживать порядок в собственном доме. Множество мелких Фуггеров процветает в этих скромных государствах, внимательно прислушивается к хозяйственным запросам, повышает таможенные тарифы, поощряет предпринимательскую активность подданных, которые находятся под неусыпным наблюдением государства. Успехи многочисленных деятелей вместе взятые, в еще большей степени указывают на тот факт, что колесо истории повернулось, чем сложная и запутанная история грандиозной империи.

Иначе говоря, Великая Империя пострадала от затяжной депрессии куда сильнее, чем ее провинции средних размеров. В дальнейшем это громоздкое политическое образование дольше, чем его составляющие части оставалось на мели, когда начался очередной экономический подъем, хотя и менее мощный и продолжительный вскоре сменившийся длительным кризисом. Понятно, что в числе государств, с успехом справившихся с ним и воспользовавшихся новым великим экономическим подъемом империй уже не было. Не было Великой Империи, не было ни турецкой, ни испанской, ни Священной Римской империи. Говорит ли это о закате империи евреев? Несомненно, но только в том виде, в каком она обслуживала экономическую систему Великой Империи. Сама империя евреев выжила, выстояла и вновь крепко встала на ноги на руинах рухнувшей в небытие Великой Империи Ойкумены прошлого.

Вот об этом наша новая книга.

Лого-рифмы истории

Сразу упредим возмущенные голоса. Мы знаем, как пишется слово «логарифм», но речь не идет в данном случае о математике. Продолжаем наше историческое расследование и, в начале нового его витка, вернемся немного назад. Любой физический или естественнонаучный процесс имеет свою логику развития, в том числе и исторический. Имеет так сказать свое «Лого» – разумное основание или логику развития. Кроме того, он имеет свой такт, соразмерность, ритм или рифму этого развития. Таким образом, любой исторический процесс, как впрочем, и любой процесс, в материалистическом или философском смысле, имеет свое логическое поэтапное развитие или, называя его на латинский манер, свой Лого-рифм.

Для понимания того процесса, который мы рассматриваем, а именно: становление, развитие, крах и возрождение империи евреев или финансово-экономической мировой империи, товарно-денежной системы или глобальной золотой паутины, назовите, как хотите, необходимо рассмотреть Лого-рифм самого этого процесса.

Мы с вами уже договорились, что в качестве доказательных улик или фактов будем привлекать художественную литературу, фольклор, искусство и многое другое, что до недавнего времени к доказательным аргументам не относилось. Второе, что необходимо оговорить в начале этой главы, это то, что деление общества на касты мы обсудили и разобрали в предыдущих книгах. Поэтому данный тезис мы тоже принимаем как аксиому. Приняв два этих тезиса за основу, попытаемся посмотреть, как ход развития процесса становления мировой финансово-торговой системы нашел отражение в исторических документах и что из этого следует.

Наиболее показательно и выразительно, то, о чем мы говорим, нашло отражение в индуистском эпосе. Возьмем его за основу и постараемся восстановить картину всего процесса добавляя, где необходимо ссылки на другие источники и собственные комментарии.

Предимперское состояние общества, назовем это так, то есть состояние общества до начала экспансии (завоевательного похода, великого переселения народов, пассионарного толчка – терминология тут может быть различная) уже предполагало деление на касты. Общество делилось по функциональному признаку на молящихся, воюющих и кормящих. С незапамятных времен так делились все общества. До настоящего времени только индийское общество строится именно на такой кастовой системе. Поэтому становление и развитие кастовой системы лучше всего рассматривать на примере индуистского общества, которое предлагает нам масштабную, детально разработанную юридически систему, масштабно изложенную в мифах и легендах. Повторимся, в Индии кастовое деление сохранилось до сих пор, причем почти в той же форме, когда оно существовало у большинства народов. Таким образом, эпос Индии выступает у нас в качестве главного свидетеля по теме, а остальные приглашаются к даче показаний по мере необходимости. В чем же основа? Есть четыре основные касты («варны» на санскрите – слово «варна» обозначает также «цвет»). Брахманы – жрецы, кшатрии – воины, вайшьи – торговцы, производители, ремесленники, предприниматели. Ниже всех, шудры – чернорабочие.

Содержательная качественная сторона сакральной иерархии заключена в двух верхних кастах – брахманах и кшатриях. На них, собственно, и расщепляется исторически сакральная фигура легендарного царя-жреца.

Заметьте главное. Касты (варны) – это не сословия, не классы, не социальные слои, в том смысле в каком мы их понимаем сейчас. Это профессиональные группы.

В индуизме утверждается, что брахманы (жрецы) – это наивысшая каста, кшатрии (воины) идут следом за ней. Это естественно, поскольку брахманы занимаются невидимым миром, кшатрии – видимым. Именно такая структура деления общества наблюдалась в предимперскую стадию в регионе начала экспансии. Общество выделяло две доминирующих активных касты: воинов – движущей силы экспансии и жрецов – идеологической составляющей экспансии (министерство пропаганды). Это была необходимая радикальная мера развития общества от системы замкнутой внутри себя к системе распространения своей силы на окружающие регионы, будущие колониальные окраины. Внутри собственного региона, региона метрополии, в данных кастах, как кастах, дающих поступательное движение всей системе, необходимости не было. Подробно данный вопрос мы разбирали в первой книге. Структура общества в самой метрополии строилась на доминанте третьей касте – касты кормильцев во главе с царем-жрецом. Такое политическое устройство в обществе метрополии, где на вершине иерархии стоит уникальное существо – царь-жрец, король-маг, царь-волхв (священный вождь или император) полностью удовлетворяло кормильцев. Эта фигура сочетала в себе две функции – верховного жречества, связанную со знанием, и общением с богами и царскую, то есть функцию управления, администрирования. Функцию управления войсками в метрополии верховный правитель мог не нести, потому как ее носитель – хан имел одну задачу увести излишек молодых мужчин подальше от обжитых мест, от мест обитания в метрополии на далекие колониальные окраины.

Итак, что говорит нам главный свидетель? Согласно индуистским представлениям, царь-жрец является представителем «невидимой» пятой касты, «касты лебедя», на санскрите «хамса». Исторически такие примеры крайне редки, и, как правило, историки и романисты (назовем так авторов художественных произведений на историческую тему, то есть летописцев и хронистов) относили эпоху королей-жрецов к незапамятным временам или помещали их в волшебные царства.

И что же это за волшебное царство, где правит царь-жрец? Соответственно, где же эта метрополия, из которой могла начаться эта самая экспансия? Не потому ли ее загоняют в седую древность или вообще в сказку, что крайне не выгодно ее находить?

Этот мифический император или до того, как он стал императором, правитель-волхв, священный вождь выходец из касты лебедей. Кто же они?

Не надо искать их на мифических Елисейских полях. Они легко находятся на простых полях и в обозримом историческом времени. Даже имя у них связано с этими полями. Половцы. Именно половцы сами себя называли «куманами» или «кунами» – словом, которое некоторые тюркологи возводят к древне-тюркскому «кум/кун» – «лебедь», «белые», «белокрылые», «лебеди».

Ну и что? Могут возразить скептики. Половцы так же мифичны, как и «каста лебедей» из индуистского эпоса, а уж места их обитания, этих детей бескрайних степей, и подавно неизвестно где.

А вот и нет. Ареал обитания половцев очень ограничен. Вот цитата.

«Как показывают многочисленные следы их пребывания в Верхнем Поволжье – во владимирском Ополье, в окрестностях Переславля Залесского и Ростова Великого, где сохранились топонимы «Половцы», «Половецкое», «Итларь». Да и в самом Боголюбове, резиденции владимиро-суздальских князей, тесно связанных кровным родством со Степью, за строками летописных известий встают живущие там степняки – половцы, торки, берендеи, аланы…» (История Владимиро-Суздальской Руси). Необходимо добавить, что и сам князь Андрей Боголюбский имел мать половчанку, дочь знаменитого хана Аепы. Вот они эти кумане, лебеди, половцы, поляне, опольцы, пулены – все они рядом – только руку протяни.

Так что при более пристальном взгляде на проблему она не столь неразрешима. Каста лебедей – это половцы, а знаменитый царь-жрец из их среды.

Что же нам рассказывает главный свидетель? Исчезновение этой высшей касты, по глухим преданиям, было связано с какой-то циклической катастрофой. После нее высшая власть разделилась на две ветви. Чисто созерцательные типы организовали тайные общества, основав касту жрецов, а волевые сплотились в касту воинов, осуществляющую прямые властные функции. Циклическая катастрофа, которую нашли исследователи в древних преданиях, это переход предимперского общества к экспансии, к периоду завоевания мира вокруг себя. Именно для этой цели и было необходимо выделение из монолитного общества отдельных каст: воинов и походных капелланов – жрецов. По преданиям и воспоминаниям, покоренных в ходе этой экспансии, народов это действительно катастрофа. Для самих же завоевателей это героический эпос, но в нем нет необходимости рассказывать о своем правителе, он рядом под боком и в завоевательном походе он не участвует, потому что он посланец богов на земле, он их голос, он ждет дома победителей, что бы увенчать их венком.

Отсюда возникает почитание императоров, фараонов и царей как богов в древности. Элементы этого обожествления сохранились и до более поздних эпох.

Но может это локальный миф? Где наши остальные свидетели?

Легенды о священных правителях «золотого века», сочетавших функции жреца и вождя, есть и во многих других традициях.

В шумеро-аккадской традиции – это Ут-Напиштим (или Зиусудра). В буддизме короли подземной страны Шамбала. В средневековых европейских легендах – это король-рыбак, хранитель Святого Грааля.

О царях-жрецах мы найдем упоминание в преданиях и мифах различных народов и культур.

Однако есть цикл, о котором слышали практически все. В Средневековье в Европе ходили легенды о существовании некоего «пресвитера Иоанна». Легендарный «пресвитер Иоанн» был типичный царь-жрец. Жил он, обратите внимание, «где-то на Востоке», и, будучи священником, правил как царь.

Юлиус Эвола пишет о «пресвитере Иоанне»: «В древней итальянской новелле говорится о том, что «пресвитер Иоанн, благороднейший индусский повелитель», отправил послов к императору Фридриху как к «подлинному зеркалу мира, чтобы узнать, насколько он мудр в словах и делах». От «пресвитера Иоанна» «Фридриху» (скорее всего, речь идет о Фридрихе II) были переданы три камня, и вместе с тем ему был задан вопрос о том, что является самой лучшей вещью на свете. (…)

Согласно другой легенде, записанной Освальдом Шрайбером, Фридрих II получил от пресвитера Иоанна платье из несгораемой кожи саламандры, воду вечной молодости и кольцо с тремя камнями, дающее возможность жить под водой, становиться невидимым и неуязвимым.

Трактуя эти легенды, нам пытаются объяснить, что это царство находилось в центральной Азии – или в Монголии, или в Индии (в средневековье Индией обозначалось все что было «инде» то есть «не здесь»). Наконец, в Эфиопии (последнее название в те времена обозначало не только страну, известную сегодня под этим именем, но и нечто иное). Таким образом, место его пребывания начинает напоминать Шамбалу или другое мифическое царство. Но вот что замечательно, «дары пресвитера Иоанна» императору Фридриху являются как бы внешним «мандатом», данным германскому правителю Священной Римской Империи «Вселенским Господином». Мандатом, данным повелителем подчиненному. И этот подчиненный – император Фридрих.

Так ли далеки времена касты лебедей от времен исторических?

Посмотрим далее. Естественно, что пресвитер Иоанн объединяет в себе духовную и светскую власть. («Пресвитер Иоанн, Божьей милостью Господин всех господ, которые только есть под небом от Восхода солнца до земного рая». Юлиус Эвола).

Что характерно. В различных средневековых легендах «пресвитер Иоанн» сдерживает племена Гогов и Магогов и управляет видимым и невидимым мирами, препятствует проникновению в свое царство «львов» и «гигантов».

Он именно этим и занимается. Сдерживает племена, которые осуществляют ту самую экспансию, то есть он их посылает или не посылает на новые войны и препятствует проникновению в свое царство светских правителей (тотем которых лев) и духовных орденов (гигантов), потому как сам осуществляет функции и тех и других.

В этом царстве находится «источник вечной молодости». И здесь же предполагается местопребывание «трех волхвов» или совершенно удивительный город Сеува (Seuva), воздвигнутый рядом с Холмом Победы по приказу тех же самых трех волхвов. Отсюда еще один вывод. Три волхва, несущие дары родившемуся Иисусу, отправились в путь по указанию этого самого царя-волхва, дабы отметить рождение Мессии высшим мандатом.

Что еще мы знаем об этом правителе? В частности, пресвитер Иоанн обладает камнем, который может воскресить Феникса или «Орла». Это указание особенно важно, так как Орел всегда, и особенно в эпоху, когда складывались эти легенды, был символом имперской функции, которая в своем «вечном» аспекте уже в Риме часто связывалась с Фениксом.

Источники утверждают, что персидский царь Ксеркс, Александр Македонский, римские императоры и, наконец, Огьер, король Дании, и герой итальянских и французских сказаний Геррино «посещали» царство «пресвитера Иоанна».

Вот тебе и вымышленный персонаж! Вот тебе и Монголия, Индия или совсем уж Эфиопия!!! Как же они туда ездили!? А главное, зачем!?

Лев Гумилев написал книгу – «В поисках вымышленного царства» – о том, что могло стоять за этой легендой в исторической плоскости.

Он выдвигает гипотезу, что речь шла о евразийских народах (тюркского происхождения), исповедовавших «несторианство» – еретическую разновидность христианской религии, отвергнутую Православием. Гумилев полагает, что таким образом преломились у европейских хронистов смутные донесения о существовании в «степях Татарии» христианских царств.

Тот же Юлиус Эвола так трактует сближение «царства пресвитера Иоанна» с татарскими ханами: «На основании таинственных и чудесных историй, рассказанных различными путешественниками, в средние века, далекая и могущественная империя «великого хана», императора татар, отождествилась с империей самого «короля мира». Она часто смешивалась также с царством пресвитера Иоанна. Так, в связи с легендой о великом хане появились мотивы таинственного древа, дающего тому, кто к нему приблизится или повесит на него щит, победу и власть над вселенской империей».

А как же Александр Македонский, царь Ксеркс и целая плеяда гордых римских Цезарей под штандартами с распростертым орлом?

Попробуем призвать еще одного свидетеля.

Уж, не к этому ли циклу легенд относится евангельский сюжет о поклонении волхвов новорожденному Иисусу Христу в Вифлееме? В преданиях подчеркивается, что это были именно цари-волхвы, короли-маги, то есть те самые цари-жрецы. Три царя-жреца пришли в Вифлеем из Персии. Согласно толкованию, в этом сюжете заложена основа христианской иерархии сакральных функций. Высшие ступени сакральной иерархии – волхвы поклоняются воплощенному Богу, который есть, в свою очередь, «Царь царей и Господь господствующих».

Однако мы уже встречали кого-то в этой же самой книге Библия, весьма похожего на царя царей. Вот же он, библейский персонаж Мелхиседек, который описан как «Мелхиседек, царь Салима», о котором говорится, что он сам «приносил жертвы Богу», без посредничества священнической касты, значит, являлся в то же время и «жрецом». А Иисус Христос назван в послании апостола Павла «первосвященником вовек по чину Мелхиседекову». Уж не волхвы ли от пресвитера Иоанна принесли ему мандат на этот чин?

В предимперском обществе царь-жрец это был Священный вождь. Таким он оставался на стадии экспансии. Но чем дальше уходили войска от метрополии, тем более мифической для них становилась фигура далекого правителя. Для них ближайшим вождем был военный начальник – Хан, а ближайшим представителем богов – походный жрец. В Империи же фигура царя-жреца превратилась вообще в символ. Она стала олицетворять смысл и цель власти, венец общественной иерархии, основу правовой системы, верхний предел, если можно так выразиться, коллективной идентификации. Его фигура стала первоисточником легитимного насилия и ядром ценностной системы. Царь-жрец уже перестал иметь какое-либо предназначение, кроме одного – быть. Не делать, не строить государство, не заботиться о гражданах – все это стало вторично по сравнению с мистической задачей, которую решал царь-жрец самим качеством своего бытия.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что фигура царя-жреца принципиально отлична и от жреческой и от воинской касты. Священный император – это не царь, не король, не князь в нашем понимании.

Царь-жрец не правит, он просто есть. И тот факт, что он есть, давал, как говорили китайские мудрецы, «Поднебесной силу, свет и жизнь». Поскольку Император, в которого превратился Священный вождь, стал выполнять глубочайшую духовную функцию, передавая всему сущему таинственный свет бытия, исходящий из волшебного далека. Империя жила повелением некоего правителя великого и ужасного.

Но вернемся к нашим Лого-рифмам истории.

Как говорит истина. «Пусть они царствуют, а мы будем править». В центре мифической «страны лебедей», из которой когда-то вышли орды завоевателей сидел, не менее легендарный, вождь, а здесь на местах, в колониях, правили они, те, кого он послал «властным взглядом».

Две высшие касты – брахманы (жрецы) и кшатрии (воины). На них, собственно, и расщепилась для покоренных народов фигура легендарного царя-жреца. Расщепилась, с передачей каждой касте своей конкретной задачи в движении к господству.

Главная задача жрецов во вновь создаваемом обществе – это с одной стороны получение новых знаний, с другой – это обучение новых членов своей идеологии, и осуществление ритуалов. Знание и созерцание, воспитание и передача навыков было их главной функцией.

Символом жреческой касты в этом великом переселении, в этом великом перекраивании древнего мира – был вепрь, боров, свинья. Этот символ стал общим, оставляя свободу для различных традиций: кельтской, славянской, шаманской, для любых культов под рукой единых жрецов Империи.

Однако расщепление вождя произошло неравномерно. Большая часть его сакральной власти досталась жрецам, а меньшая воинам. Оперируя духовным контекстом, интеллектуальной канвой глубинных истоков реализации проекта, расширения границ Ойкумены, к конкретным действиям жрецы уже отношения не имели. Они были выше действия, их мнение было мнение духов, то есть непререкаемо. Это-то и несло в себе скрытую угрозу. Будучи высшей кастой, они, тем не менее, не могли диктовать воинам свою волю и навязывать свое мнение в вопросах осуществления конкретных шагов, направленных на полноценную реализацию проекта.

Тем не менее, слово жреца было практически неоспариваемым. Пока воины были заняты битвами, они смотрели сквозь пальцы на то, что власть на местах, то есть за пределами метрополии практически превратилась во власть жрецов – в теократию.

Как пример можно привести, хорошо всем известную из учебников истории модель в древнем Египте, где фараонов выбирали из жрецов. Если же в исключительных случаях фараоном становился человек из касты воинов, его предварительно посвящали в жрецы.

Еще примеры? Католичество, Папство также тяготеет к теократии. Тора и описанное в ней древне-иудейское общество. До Саула или так называемой эпохи царей тоже типичное общество под рукой жрецов. По крайне мере, в изложении Ветхого завета.

Такое положение дел могло привести только к …революции, то есть к бунту.

Итак, еще одна Лого-рифма. Если в развитии общества, есть ущемленная в правах каста, претендующая на власть, она к этой власти будет стремиться любыми путями.

Перекос на чаше весов в пользу по сути равноправных жрецов в ущерб воинам, несомненно, должен был вызвать ответные действия. Для этого не хватало только одного свободного от боевых действий времени у этой самой касты воинов.

Воины – силовая власть. Напомним, завоевание шло по принципу «двух мечей». Если оголен меч воина, то духовный меч лежит в ножнах уст, и наоборот. Или, как у нас более известно «Огнем и мечом». Там, где власть закреплялась на завоеванной территории, в дело вступали жрецы. При этом воинское присутствие в виде гарнизона или силового прикрытия оставалось. В любом месте первоначально оставалось присутствие касты воинов, даже если основной воинский контингент продолжал движение далее.

Великий князь или король был представителем этой касты – он не обладал никаким качественным родовым сущностным превосходством над другими воинами (аристократами, боярами, баронами и пр.). Поэтому король – «первый среди равных». Он выбирался из некоторого круга, и ему передавалась власть над другими, в этом месте и на это время. Но его власть имела, в определенном смысле, «договорной» характер. В отличие от царя-жреца, чья власть возвышалась и над жрецами и над воинами, и который обладал качественно иной природой власти, хотя и тоже выборной, власть короля (князя) из военного сословия изначально базировалась на договорном принципе. Подчас королей, выбранных другими воинами, они же и свергали, если те не соответствовали их требованиям.

Вернемся к распределению ролей в этом спектакле жизни. Если задача жрецов – знание и обучение, то задача воинов – действие. Притом действие необходимое сейчас, сиюминутно. Само это положение определяет, то, что воины, хотя воплощают власть неограниченную, жесткую и всеобъемлющую, однако они воплощают в себе временную власть. Жрецы созерцают и представляют вечное. Воины, в соответствии с этим вечным, организовывают временное. На практике воины исполняли судебные, административные и полицейские функции в мирное время, и вели военные действия в период экспансии.

В соответствии с символом своей касты медведем, воины были мужественны, просты и бесхитростны.

Но в соответствии с историческим развитием, у касты воинов возникли сомнения относительно оправданности превосходства касты жрецов. Это явление описывается социологами и историками политических учений (вслед за Рене Геноном) как «Бунт кшатриев».