Скитальцы океана

– В любом случае нам лучше сразу же выяснить, что это за люди и на что они, так уютно устроившись в наших владениях, рассчитывают – решительно промолвил Гунн, и, проверив пистолет, забросил на спину большое осадное ружье.

– О да… В наших владениях! – иронично поддержал его Рольф.

– Вам как капитану корабля и губернатору острова, – уловил Гунн его настроение, – следует, если того пожелаете, провести с этими бездельниками жесткие переговоры.

– Уже пожелал, комендант.

– Тогда вам лучше всего подойти к ним с западной стороны, вон по тому спуску, и заодно закрыть выход из лощины. Я же спущусь к морю, чтобы потом подняться на прибрежную возвышенность и напомнить им о нормах приличия, достойных общения с бароном, капитаном и губернатором, – произнес Гунн со всей возможной серьезностью.

– Они будут поражены вашим уроком, – высокопарно заверил его барон.

– И даже слегка растеряны от неожиданности.

10

Пробираясь вершиной прибрежного хребта, Рольф внимательно всматривался в заросли дикого винограда и прислушивался ко всему, что происходит вокруг. Нет, никаких признаков того, что кто-либо из пиратов оказался вне «ловушки», не появлялось. Между тем голоса сидящих у костра становились все явственнее.

– И долго мы будем стоять у его смертного одра, как почетный караул – у ложа адмирала?! – взорвался недовольством один из пиратов, густой пропитый бас которого сразу же выдавал в нем человека властного и раздражительного.

– Но ведь не можем же мы оставить его здесь одного, и в таком состоянии, – неокрепшим голосом юнги возразил второй моряк. – Если бы я не принес ему воды, он уже умер бы. А так, видишь, ему стало лучше.

«Значит, их всего трое, – убедился Рольф. – К тому же третий тяжело ранен. В таком случае с ними и в самом деле можно говорить жестко, диктуя свои условия. Они понятия не имеют о том, сколько нас. И в этом наше преимущество».

Подойдя к скале, возвышавшейся у входа в долину, Рольф приготовил ружье и пистолеты. Выждав еще несколько минут, он увидел, что Гунн уже взобрался на плато и, незамеченный пиратами, затаился у валуна.

Один из пиратов продолжал сидеть в той же позе, – прислонившись спиной к дереву, – в какой они впервые увидели его; второй был занят раненым. Склонившись над ним, юнга то ли поил его, то ли поправлял повязку. Сочтя это внимание к раненому занятием весьма благородным, барон решил с ультиматумом не торопиться.

– Эй, вы! – крикнул он, как только рослый, стройный пират покончил с обязанностями сиделки. – С вами говорит лейтенант английского королевского флота барон фон Рольф! Вы окружены моими людьми. Если вы сдадитесь без боя, я предоставлю вам возможность войти в команду фрегата «Адмирал Дрейк», который отныне принадлежит мне, а значит, и флоту его величества короля Англии!

Парень, хлопотавший возле раненого, так и остался сидеть рядом с ним. Правда, теперь в руке у него оказался тесак, однако и в этом случае особой опасности для барона он не представлял. Зато его товарищ мгновенно вскочил на ноги и, спрятавшись за ствол дуба, довольно агрессивно произнес:

– Еще чего – «Адмирал Дрейк»! Это наш корабль. Это мы – из его команды! И ни о каком бароне-капитане слыхом не слыхивали.

– Но теперь-то слышите!

– Брось, парень! Корабль давно затонул! Так что стоит ли спорить?!

– Просто вы слишком рано покинули его. Корабль на плаву, и у него теперь другая команда. Как офицер королевского флота предлагаю вам сдаться и тогда обещаю похлопотать перед королевской администрацией о вашем помиловании.

– А может, сразу вздернешь, а, барон?! – не унимался пират.

– Слишком уж ты разговорчив, якорь тебе под виселицу! – наконец подключился к переговорам Гунн, хриплый бас которого отзывался в скалах таким эхом, что, казалось, вот-вот вызовет горную лавину. – А тратить на тебя время мы не собираемся!

Пока пират лихорадочно шарил взглядом по вершине возвышенности, пытаясь определить, где именно засел соратник барона, Гунн выстрелил, и пуля расщепила ветку у плеча несговорчивого джентльмена удачи.

– Прекрати палить!

– А ты прекрати болтать!

– И что дальше?!

– Еще раз напоминаю, что мы не на королевском совете, и нам некогда изощряться в дипломатии, якорь тебе под виселицу!

– Но не может быть, чтобы «Адмирал Дрейк» остался на плаву, – вновь возмущенно взорвался пират. – Какого дьявола?! Он ушел на дно!

– Перестань спорить с ними, Рой, – попробовал повлиять на него тот, что все еще сидел над раненым. – Иначе они попросту перестреляют нас.

– Или перевешают, – поддержал его Гунн. – Так что одно из двух: или ты принимаешь условия капитана Рольфа, или – порцию свинца!

Рой был не из тех, кого можно было запугать свинцом или авторитетом. Именно тогда, когда Гунн с презрением отверг какую-либо дипломатию, Рой как раз почувствовал влечение к переговорам.

– Так не пойдет! Мы не примем никаких ваших условий, пока не соизволите считаться с нашими!

– Нет, вы слышали, капитан, этот висельник собирается ставить нам условия!

– И что же вы хотите предложить нам?! – не стал горячиться Рольф.

– Сначала вы покажете корабль и познакомите нас с командой, а уж затем мы решим: входить в ваш экипаж или же дождаться более пристойного суденышка.

– К тому же вы должны принять нас вместе с этим раненным джентльменом! – поспешил воспользоваться случаем второй пират.

– Вот именно, Грей. Это как раз и является еще одним нашим условием. Причем непременным, испепели меня огонь святого Луки!

– Да вы взгляните на себя, идиоты! – не мог угомониться Гунн. – Кто вы такие, два якоря вам под виселицу, чтобы выдвигать какие-либо условия?!

– Такие же флибустьеры, как и вы, джентльмены, – ответил Грей, поднявшись и даже не пытаясь искать укрытия за деревьями или камнями.

Второй выстрел Гунна пришелся чуть повыше головы Грея, и теперь уже барон не сомневался, что в лице боцмана он получил меткого стрелка, который пока что всего лишь демонстрирует свое умение прицельно не попадать.

– Хватит спорить, джентльмены! – молвил Рольф, выходя из-за скалы. – Можете считать, что оба ваши условия приняты! Берите своего раненого и бредите за нами. Не пройдет и получаса, как вы увидите мачты «Адмирала Дрейка». А еще лучше – оставьте пока раненого здесь. Тряска для него смертельно вредна.

– Вы великодушны, сэр, – вполголоса проговорил Грей, первым приближаясь к капитану. И Рольф обратил внимание на то, какие большие, с лазурной поволокой, глаза у этого парня и как прекрасно он сложен. Широко расставив ноги и обхватив руками толстый ремень из буйволиной кожи, Грей оценивающе смерил Рольфа добродушно-ироничным взглядом и неожиданно протянул ему руку.

– Будем друзьями, капитан. Если, конечно, вам не претит дружба с юнгой.

– С моряком, – вежливо уточнил Ирвин.

– Констанций Грей. Обычно зовут просто… Грей.

Барон тоже представился.

Пожимая руку Констанция, он вдруг ощутил какое-то странное волнение, как если бы в его ладони оказалась рука женщины. Ему даже не захотелось отпускать ее. Именно поэтому, устыдившись, он буквально отшвырнул руку Грея, почувствовав себя слишком неловко при мысли, которая посетила его в эту минуту.

– Морской опыт у меня небольшой, капитан. Пиратский – тем более. Тем не менее, спокойно можете включать меня в команду – уже как матроса королевского флота.

– Вот это – решение истинного моряка.

– Да, сэр, истинного.

– Откуда вы родом?

– Из Англии. Мой отчим был военным моряком.

– И как же вы оказались на пиратском судне?

– Я плавал юнгой на военном корабле, сэр, который в одном из боев был взят на абордаж пиратами. Случилось так, что я не погиб, а вместе с несколькими своими товарищами оказался у них в плену.

– Странно, что вас не вздернули и не выбросили за борт.

– Только потому и не вздернули, что среди пиратов оказался Рой Вент.

– Этот самый? – кивнул Рольф в сторону пирата, пытавшегося объясниться с раненым.

– Когда-то он тоже служил на военном корабле, бомбардиром, под командованием одного старшего лейтенанта, и тоже Грея – как оказалось, моего отчима. Он-то и уговорил капитана, поручился за меня. Кроме того, капитан обратил на меня внимание еще во время боя, – чуть замявшись, добавил Грей. – Кажется, я не выглядел тогда трусом.

– Вряд ли мы донесем его, Грей, – приблизился к ним Вент. – Лучше пока что оставить здесь. Найдем на корабле кусок парусины, соорудим носилки и уж тогда вернемся. Если только в этом еще будет какой-то смысл. – Бомбардир исподлобья взглянул сначала на Рольфа, затем на спускавшегося с возвышенности Гунна, и, презрительно сплюнув, направился к выходу из долины. Однако Рольф попридержал его за плечо и в мгновение ока выхватил у него из-за пояса пистолет и нож.

Вент недовольно покряхтел и даже раскинул руки, словно намеревался тотчас же наброситься на Рольфа, но затем признал:

– Справедливо, разрази меня огонь святого Луки. Коль уж мы оказались у вас в плену. А ведь могло быть и наоборот.

Наблюдавший за этой сценой Грей молча извлек свой пистолет и нож, однако едва заметным движением руки Рольф остановил его.

– Можете оставить его при себе, матрос.

– Как это понимать? – полуоскорбленно удивился Грей. – Считаете, что никакой опасности для вас не представляю?

– Считайте это проявлением доверия. Тем более что при нашей встрече особой воинственности вы не проявляли.

– О чем уже сейчас сожалею. Когда у моряка не отбирают оружие, это ведь может показаться оскорбительным: значит, его не принимают в расчет.

– Кажется, вы сказали, что во флоте его величества служили юнгой?

– Да, служил, – с вызовом признал Грей. – Почему вы решили вспомнить об этом, сэр?

– Потому что вы и сейчас все еще ведете себя, как юнга, – снисходительно улыбнулся Рольф.

– После еще одного подобного оскорбления, сэр, – вполголоса пригрозил Грей, очевидно, чтобы его не могли услышать Гунн и Вент, – я вынужден буду вызвать вас на дуэль.

– Не боитесь, что эта ваша первая в жизни дуэль может оказаться последней?

– Вполне допускаю. Всякая дуэль может оказаться для любого из дуэлянтов последней. Но только она у меня, к вашему сведению, не первая, барон фон Рольф.

– В таком случае беру свои слова обратно, – все в том же иронично-снисходительном тоне пошел на примирение Рольф. – Надеюсь, семнадцать вам уже исполнилось?

– Мне уже давно идет двадцатый, капитан, – округлились от возмущения глаза Грея.

– В таком случае назначаю вас старшим офицером бомбардиров, лейтенант Грей.

– Да, старшим офицером бомбардиров?!

– Что вас так удивляет?

– Это не шутка? – понизил он голос почти до шепота. – Вы действительно хотите назначить меня лейтенантом бомбардиров?

– Уже назначил.

– Но согласятся ли с этим бомбардиры?

– А кто посмеет перечить капитану?

– Я имею в виду – вне корабля. То, что я лейтенант… Это разве будет признано?

– В общем-то, офицерские чины в королевстве Великобритании раздаю пока что не я.

– Вот и я смею предположить точно так же, сэр.

– Но как только мы доберемся до ближайшего английского порта, я сумею связаться с адмиралом или вице-адмиралом.

– …И если он подтвердит, что вы назначаетесь капитаном «Адмирала Дрейка», – теперь уже не мог не съязвить Констанций Грей. – В чем ни я, ни вы сами не уверены.

И, не выслушав возражений барона, решительно пошел вслед за Вентом.

Барон удивленно посмотрел ему вслед, ухмыльнулся, но «приводить в чувство» не стал – решил, что еще успеется.

– Этот и в самом деле может не выжить во время перехода к судну, – подвел тем временем итог своего первого знакомства с раненым боцман Гунн.

– Значит, оставляем его здесь, это уже решено, – рассеянно молвил Рольф, все еще глядя вслед новоявленному старшему бомбардиру.

– Как вам пополнение, командор? – мрачно проследил за выражением его лица Гунн.

– Скоро увидим. – И Рольф вручил боцману трофейные пистолет и нож.

– А почему не разоружен любимчик Грей?

– Наоборот, его следовало бы вооружить.

– С чего вдруг?!

– Поскольку на самом деле у него в запасе нет ни одного пистолетного заряда. Как бы он при этом ни храбрился. Другое дело – Вент.

– Думаю, ничего страшного не произойдет, если после сегодняшней вылазки нас станет не четверо, а всего лишь трое… – задумчиво жевал травинку Гунн.

– Не торопитесь, боцман, не торопитесь; вы не на пиратском судне и над вами английский флаг, а не «Веселый Роджер».

11

Только теперь Рольф приблизился к раненому и внимательно осмотрел его. Грудь бедняги была оголена, и из окровавленной повязки сочилась кровь вместе с остатками морской воды. Он еще жил, еще что-то бормотал в бреду, но уже было ясно, что время его исходит.