— Вон, — кивнула Тамара в сторону жестяного ведра у двери, доверху заполненного серым зернистым песком, по виду — речным.

— Маловата, надо вдвое больше. Огнетушитель имеется?

— Здесь, — Тамара махнула рукой на фотонебоскреб.

— Устаревший, не годится. Вы уверены, что он сработает в случае возгорания? Я не уверен. Инструктаж с персоналом проведен?

— Василий Васильевич, персонал-то весь — я и мама моя. Знаете же, вдвоем мы тут только.

— Тамара Алексеевна, ваше кафе является предприятием общественного питания и объектом повышенной пожарной опасности. Поэтому вы обязаны провести учебу персонала. Вы обязаны направить его в нашу инспекцию на занятия по противопожарной подготовке.

— Василий Васильевич, занятия ведь платные и стоят половину моей выручки за месяц! И мама здесь одна не управится, пока я там у вас неделю про пожары слушать буду!

— Тамара Алексеевна, это не мои проблемы. Когда вы решили заняться частным предпринимательством, вы взяли на себя обязательства, которые должны выполнять!

Да что я взяла! Сарай я этот несчастный взяла, закрытый стоял полгода! Думала, дура, что хоть что-то на жизнь заработаю! Деньги потратила на ремонт, за вывеску, вон, два литра водки Кольке-художнику отдала! Так мало того, что с меня за аренду теперь просят, хотя обещали год не трогать, так еще и вы повадились друг за другом в очередь ходить, деньги требовать.

— Тамара Алексеевна, еще раз говорю: или пройдите обучение, или я пишу предписание и закрываю ваш пожароопасный объект! Вы обязаны уметь обращаться с противопожарным оборудованием!

— Да умею я, замечательно умею! Хотите, покажу?

Тамара резко откинула столешницу — листочек акта упорхнул под прилавок, — потянула в свою сторону стенку тумбы, которая оказалась маленькой дверцей, освободила себе проход, выскочила и начала снимать огнетушитель с небоскреба. «Ой!» — подумала Ольга и стала выбираться из-за стола. Инспектор тоже, наверное, подумал «Ой!», потому что сделал шажок к двери. Но Тамара уже сдернула огнетушитель, не удержала его, и он упал, ударившись о пол черной макушкой.

— Сейчас, — Тамара приподняла огнетушитель за красное дно, черная макушка осталась стоять на полу.

— Тамара Алексеевна, прекратите балаган. Я же вижу, что огнетушитель не исправен.

Черный раструб огнетушителя несколько раз вздрогнул, как бы откашливаясь, и изверг энергичный пенный поток.

Ольга рванула к двери, выскочила за порог и отбежала на несколько метров: судя по старту, чтобы залить этот крошечный сарай, пене хватит минуты. Ольга развернулась и увидела, что ошиблась: хватило полминуты, пена уже лезла из раскрытой двери. Затем из пены выскочил инспектор Василий Васильевич, он размахивал руками и тесемочкой от папки с кусочком картона на конце. Саму папку, похоже, поглотила пена. За ним вывалилась Тамара, эдакой Афродитой, клочья пены весели на плечах, груди и животе. Тамара повернулась к двери своего «Чикаго» — на спине пена держалась ровным толстым слоем, как будто огнетушитель прицельно поливал ей вслед, — и молча наблюдала за происходящим, пока пена не перестала вываливаться из дверей чипка и не застыла фантастическим сугробом перед дверью.

— Ну что, Васька, добился своего? Считай, закрыл ты мой бизнес.

— Там же акты. Меня ж начальство, — сказал Василий Васильевич неожиданно тонким голосом и стянул с головы фуражку. Без фуражки стало хорошо заметно, насколько он молод, — года двадцать три, не больше.

Акты у него. У меня там товару на триста долларов. И обои теперь отклеятся, на что я ремонт делать буду? — Бизнесменша постояла молча с полминуты и вдруг махнула рукой и повернулась к Ольге: — Все один к одному. У меня же Антоха, сын это мой, ему девять, деньги из заначки вытаскал, я на товар откладывала. Бумажки тысячные тянул по одной, на жвачку тратил, на конфеты, чипсы всякие, потом ребятишкам во дворе раздавал. А вчера автомат притащил китайский, с фонариками и трещалкой. Нашел, говорит. Я как кинулась смотреть! Точно, у меня в заначке и нашел. Пять тысяч рублей успел вытащить! Я к девкам в «Рассвет» ругаться — зачем продавали, видите же, пацан какую крупную купюру дает! А они мне: «Тамара, мы же не знали, он говорит, ты подарила на день рождения!» Автомат-то я им вернула, свои восемьсот рублей обратно взяла. А остальные четыре двести так и ушли. Теперь вот этот пожар липовый! Наверное, судьба мне знаки подает: завязывай с бизнесом! Ну и фиг с ним, пойду на рынке с огурцами стоять, пока тепло. А к зиме с Антохой в Магадан переберемся, Лидка, вон, устроилась уборщицей, комнату ей дали в общежитии. И нам дадут. Долго пена-то эта держаться будет? — спросила Тамара у пожарного инспектора.

— Не знаю. Часа два, наверное.

— Тогда приходи в шесть, убираться здесь буду, разыщу я тебе твои акты.

Тамара подошла сбоку к двери, притворила ее, сдвинув сугроб из пены, пошарила поверху рукой, достала из-за притолоки амбарный замок и приладила его в петли. Закрыла сооружение на ключ и пошла куда-то в глубь частных домиков, кучно лепившихся позади бани.

А Ольга пошла в гостиницу.

Гостиница размещалась в крыле первого этажа нового шестиэтажного здания, последней новостройки, которую в поселке успели закончить на остатках былого северного изобилия. Во втором крыле размещалось общежитие, на этажах выше — квартиры. Когда Ольга поравнялась с бетонными ступенями крыльца, дверь открылась и из нее вышла смутно знакомая полная женщина в красном платье в бежевый цветок.

— Оля? Оля, здравствуйте! Вы меня узнаете? Я Света, мы в Магадан вместе летели!

— Да, Света, узнала. Мы же на «ты» вроде перешли?

— Точно! Но мало ли что, может, ты передумала. Ты здесь какими судьбами?

— Я здесь в командировке, иду вот в гостиницу устраиваться, ночь переночевать.

— Зачем тебе гостиница? Оль, идем к нам! У нас с Вовчиком двухкомнатная квартира в этом доме, поселим тебя с комфортом, идем!

Света звала так искренне, даже за руку тянула, что Ольга согласилась. Да и мысль провести одинокую ночь в гостинице, пришедшая в голову при отъезде из Магадана, ей тоже уже разонравилась.

— Ладно, пойдем. А я вам точно не помешаю?

— Точно-точно! Вовчик сегодня как раз в ночь на вахту уезжает, мы вообще с тобой вдвоем останемся!

Света повела Ольгу вверх по лестнице, дошла до третьего этажа, распахнула дверь в широкий полутемный коридор, по обе стороны которого рядами выстроились двери, открыла ключом замок одной из них и всунулась в дверной проем до половины:

— Вовик! Ты в приличном виде? У нас гости!

— В приличном! — раздалось в ответ, и Света высунулась обратно в коридор, распахнула дверь пошире и сделала приглашающий жест: заходи!

Ольга вошла в квадратную просторную прихожую, из которой вели четыре двери. Справа была кухня, слева, по всей видимости, — туалет, прямо — комнаты. Из одной комнаты навстречу Ольге шагнул среднего роста мужчина в джинсах и джинсовой же рубахе, расстегнутой на груди. Над джинсами нависало крепенькое пузцо, из прорези рубахи выбивалась густая курчавая поросль. А вот на голове Вовчика волос недоставало: лоб переходил в круглую блестящую обширную плешь, обрамленную с боков ровно подстриженными прямыми прядями.

Вовчик окинул Ольгу быстрым цепким, оценивающим ВЗГЛЯДОМ:

— Здравствуйте!

— Знакомься, это Ольга, мы с ней из Москвы летели, она мне помогла, я тебе рассказывала, — сообщила Света.

— Ольга, — она протянула руку, Вовчик быстро ее пожал:

— Владимир.

— Оль, разувайся, вот тапочки, проходи в комнату. Вов, дай Оле тапочки. Ты, наверное, голодная? У меня окорочка разморожены, сейчас быстро пожарю! Вов, дойди до магазина, а? Раз уж я вернулась!

«Ну вот, окорочков мне сегодня все-таки достанется». Ольга прошла в комнату, присела на диван, рядом пристроила свою сумку, огляделась. Полированная стенка, стол-книжка, тумба с телевизором. На окне — светло-зеленые шторы с бордюром из крупных ромашек. Из-за шторы на Ольгу смотрел, не мигая, круглый карий глаз. За тканью вырисовывался непонятный темный силуэт.

«Что это?» — Ольга подошла к окну и осторожно сдвинула штору в сторону. Показался серый, закрученный в баранку рог. Он был плотно прижат к бараньей голове, которая и стояла на подоконнике, поглядывая на Ольгу стеклянным карим глазом.

— Это Вовчик сам делал, — вошла в комнату Света, — он охотник заядлый и научился чучела делать. Как это называется? Слово такое, на такси похоже.

— Таксидермист. Он что, сам этого барана подстрелил?

— Это не простой баран, а снежный. Не, не сам, босс его. Знаешь, сколько стоит разрешение, чтобы поохотиться? Полторы тыщи долларов! А Вовчик ездил с боссом на охоту и вызвался потом голову сделать. Говорит, осталось только подходящую подставку найти — и можно барана на стенку вешать. Над камином. Правда, жуть? Сидишь так дома, а со стены на тебя голова таращится. С рогами.

Рассказывая, Света принялась выдвигать стол-книжку на середину комнаты.

— Свет, ты что, застолье собралась делать? Не надо!

— Оль, я чай здесь пока накрою, на кухне не сесть втроем. А Вовчика проводим, я его в магазин послала за пряниками, и посидим с тобой по-нормальному. Эх, знать бы, что ты приедешь! Я бы такой пирог испекла! С брусникой и ананасами! Меня соседка научила.

— Как это? Расскажи.

Да как обычный пирог. Тесто любое сдобное, какое нравится, — на дрожжах, на сметане с содой или песочное. А для начинки берешь бруснику.

— Свежую?

— Свежую, хотя можно и из морса отжать. Покупаешь банку ананасов. Перемешиваешь кусочки ананасов с брусникой и выкладываешь на тесто на противень. Чуть-чуть присыпаешь сахаром. Сверху — решеточка из теста, ну, ты знаешь как. И — в духовку. Объедение! А, вот что у меня осталось!

Света вышла на кухню и вернулась со стаканом, наполненным фиолетовой жидкостью, похожей на чернила.

— Пей!

— Что это? — Ольга понюхала, от напитка шел аромат брусники. Попробовала — к бруснике примешивался привкус ананаса. — Вкусно как!

— Это брусничный морс и сироп от ананасов. Пока Ольга пробовала, Света выдвинула стол-книжку к дивану, оттопырила одну его «страничку», настелила на стол несколько салфеток.

— С собой салфетки привезла. А сервиз чайный здесь уже купила, — полюбовалась Света сервировкой.

— Свет, ты вроде говорила, что Вовчик твой в общежитии живет?

А это и есть общежитие — квартиры компания сдает работникам. Холостые живут по двое в каждой комнате. А эта вот — для семейных специалистов. Вовка же контракт перезаключил еще на три года. И сказал, что женится, — мы заявление в ЗАГС подали, свадьба через две недели. Нам и дали эту квартиру, все равно свободная была.

— А мебель?

— А мебель нам поселковые отдали по дешевке. Подарили, считай. Они уезжают, не захотели рухлядь с собой тащить. Вовчик только книжки свои перетащил и постель, а так все мы с ним взяли у поселковых. И ковер, и шторы, и посуду — все.

В квартиру вернулся Вовчик, и Света убежала к нему на кухню. Потом вышла с чайником и блюдом с пряниками, Следом шел Вовчик, нес пирамидку из чашек и вазочку с темным вареньем. Расселись, и Вовчик разлил по чашкам чай. В комнате тонко запахло травами.

— Ну, как вам, нравится? — спросил Вовчик, когда Ольга отхлебнула душистый глоточек и поставила чашку на стол.

— Вы знаете, да. Я вообще люблю травяные чаи, всегда мяту добавляю в заварку. А здесь что у вас добавлено? Я никак не разберу!

— У меня здесь душица, мелисса, чуть зверобоя и листья смородины. И немного заварки с бергамотом.

— Вовчик у меня главный по чаям, — вступила в разговор Света, — колдует над чайником, травки всякие смешивает, как какой-нибудь знахарь. Я тут простыть уже успела, так он меня своими травами отпаивал!

— Я и на прииске мужиков приохотил травку заваривать.

— Владимир, а как вам работается с иностранцами? Трудно?

— Вообще-то, нелегко. Они платят хорошо, вовремя. Отпуска, больничный — все есть. Но и работу спрашивают — будь здоров! Чуть какое нарушение — штрафуют. Первые месяцы трудно было, сейчас привык. И Светлане придется привыкать. Девчата, вы меня извините, но я пойду дальше собираться — у меня автобус через двадцать минут.

— Ну, и как тебе мой Вовчик? — спросила Света, когда уже затихла маленькая суматоха по случаю отбытия мужа на вахту, и она пожарила наконец свою курицу, и они с Ольгой опять сидели за столом-книжкой с оттопыренной страницей.

— Симпатичный. И вы хорошо подходите друг к другу. Оба такие... кругленькие. К чему там тебе придется привыкать? Он сказал, а я не поняла?

Да уборщицей он меня на рудник устраивает. Прежняя в декрет уходит. Мне с этим местом знаешь, как повезло? Тут ведь работу найти, еще ох как трудно! Соседка моя, Ирина, что пирог меня печь научила, в школе учительницей работает, а муж у нее старатель. Так с ними знаешь как председатель артели поступает? Оформляет каждый раз временно на два месяца, и ни тебе отпускных, ни северных льгот. И в страхе все время держит, что уволит. И зарплату платит раз в два месяца, и с той высчитывает за питание и спецодежду так, будто он их в ресторане кормит и в ателье одевает.

— И что, некому на него пожаловаться?

— Какие жалобы? Рад, что и такую работу нашел, всю зиму ведь прожили на Иркину зарплату. Правда, рассказывает, он на охоту бегал, куропаток ей таскал, зайцев. Ой, а я ведь тоже уже успела куропатку попробовать. Сама ощипывала, сама готовила. Мясо интересное такое, темное, и пахнет так непривычно, смолой какой-то. Это Вовчик подстрелил и домой принес.

— Свет, хорошо тебе с ним? Не жалеешь, что приехала на Колыму?

Не-а, не жалею. Ни капельки. Жалею только, что по дурости своей полжизни без него прожила. Ничего, наверстаю. Мы еще и Ксюхе братика или сестренку родим. Слушай, Оль, а что там у вас в Магадане за история с японским женихом? Мне соседка пересказывала, я толком не поняла. Он что, жениться в Магадан приехал?

— Приехал, Света, и за неделю нашел свою любимую, и она вышла за него замуж.

— Прямо сериал какой-то: все вокруг выходят замуж А у тебя-то как дела? Ты извини, если я лезу не в свое дело, но у тебя все в порядке?

— Почему ты спрашиваешь?

— У тебя вид какой-то потерянный. Ты в самолете совсем другая была. А теперь бледная какая-то, осунулась.

— Да у меня, Света, жизнь как-то так вдруг поворачивается — только и успеваю головой вертеть!

— Что, мужик загулял?

— Да ну, что ты! Пусть бы загулял, я бы только рада была. Запуталась я, Света, совсем, не знаю, как распутаться.

И Ольга вдруг рассказала этой малознакомой, по сути, женщине все. Про Вадима, как они жили в этом поселке и как она думала, что у них не настоящая любовь. Про Лобанова, как он поманил ее настоящей любовью, и теперь она живет с ним не своей, не настоящей жизнью. Про Игоря, как он нечаянно появился в ее жизни, и она влюбилась, а потом думала, что это приключение на один раз, а теперь вдруг история получила продолжение, и она не знает, что с этим всем делать.

— Слушай Оль, у тебя прямо как в кино получается: он, она и еще двое, — прокомментировала Света. — Я знаешь, что поняла? Просто вы с Вадимом рано встретились. По молодости ведь всегда страстей хочется, вон, как у меня с Аркашей было. И тебе хотелось. А мужу твоему не хватило ни опыта, ни характера тебя удержать. А Лобанов твой — сволочь. Уселся у тебя на шее и командует, куда везти, и покрикивает, чтобы шла покрасивее. Уходи ты от него!

— Мне некуда, Свет. У меня дочь.

— Оль, ну не бывает так, чтобы некуда. Ты просто плохо думала. Или лень тебе. Или боишься.

— И боюсь тоже. Каким бы он ни был, я к нему привыкла, я знаю, что от него ожидать. А что ожидать от перемен? Бог его знает.

— Вот именно, что Бог знает, а ты Бога не слушаешь. Ну не зря в твоей жизни третий мужик появился, сердцем чую, не зря. Ты сама вот что к нему чувствуешь?

— Свет, именно это меня и пугает. Все два дня, что мы были вместе, мне казалось, что я знаю его давно, что я знала его всегда, наверное, еще с прошлой жизни. Что просто забыла о нем на минуточку, а потом увидела — и вспомнила. И все, что было до Игоря, — это не моя жизнь. Моя началась с нашей встречи.

— Ну вот! Я же говорю — это судьба!

— Это мы с тобой говорим, что судьба. А у него на этот счет свое мнение.

— А ты его спрашивала? Нет? Тогда откуда ты знаешь? Тебе нужно с ним поговорить.

— Он вернулся в Москву. Теперь уже не поговорю.

Глава 5