Тайны мёртвых

Жестом он подозвал всех учеников. Они обняли Инну, окружив ее плотным кольцом, передавая ей свою любовь и сострадание. Калки как Солнце излучал свет, окружающий его кольцом, по краю которого была радуга. Над его головой был нимб. Ученики тоже были окружены светом, в отличие от обычных людей, вокруг коих было какое-то серое облако. Вместо жуков и лярв в зале, где был учитель, присутствовали шары света. Они направляли лучи то к одному, то к другому ученику, передавая позитивные мысли.

Наконец девушка перестала плакать и улыбнулась. Ян, пришедший сюда вслед за Инной, тут же ощутил невыразимое облегчение и даже легкость. Как только он оказался в этом помещении, тут же понял, что учитель видит его, ощущает его присутствие.

«Как хорошо», – снова подумал Ян.

В этот момент Калки поднял голову и обвел взглядом зал.

– Давайте помолимся за Яна и радостно проводим его душу в лучший мир, – сказал Калки.

Ученики стали молиться. Вокруг каждого из них появился столб света, идущий куда-то на небо. На душе у Яна стало очень хорошо. Он прямо купался в их благодати и любви. В конце все стали ликовать и желать ему всего самого лучшего.

Когда все разошлись с занятий, его снова атаковали мрачные мысли родственников. Он вспомнил о них и тут же опять оказался в своей квартире.

Мать лежала на диване и тихонько выла: похоже у нее была истерика. Отец стоял рядом, дрожащими руками капая в стакан какое-то вонючее лекарство. Вокруг был ужас и страх. Ян снова погрузился в эти эмоции. Он чувствовал бесконечную усталость матери и растерянность отца. От этого некуда было деться. Истерика наполняла его, Яну казалось, что его сейчас просто разорвет.

– Я не могу поверить, не хочу в это верить, – начала кричать мать. – Это ты! – вдруг ткнула пальцем в отца, – ты не удержал его. Все работал, работал, до сына тебе не было никакого дела. Убери от меня эту гадость, – она отшвырнула от себя стакан, и едкий запах лекарства наполнил всю квартиру.

Мать снова начала выть, захлебываясь собственным горем.

«Если бы вы знали, как мне плохо, – думал, глядя на это, Ян, – вы бы перестали страдать и порадовались за меня, как мудрый Калки. Почему люди так слепы и бездушны? Они плачут по своим покойникам, не понимая, что причиняют им невыносимую боль».

Мать все не прекращала рыдать, и отец вызвал скорую. Врачи приехали быстро, сделали маме какой-то укол, и та наконец-то уснула. Отец тоже уснул, упав на кровать прямо в одежде.

Только ночью, когда все уснули, прошло тревожащее беспокойство.

Он продолжал эксперименты со своим телом. Представив себя собакой, он превратился в собаку. Потом представил себя лягушкой – тело повиновалось. Он снова вернулся в человеческий облик и вообразил одежду, и она появилась.

Все спали. Но у него не было потребности во сне, он не уставал.

Глава 5. Похороны

Родственники хоронили его тело. Родители оделись в черное, мать еле держалась на ногах, и отец аккуратно поддерживал ее.

Вот его труп повезли на кладбище. Ему стало интересно, и он отправился за ним.

По дороге он снова видел людей и родственников, которых пожирали лярвы в виде медуз и жуков, червяков, змей. Он почувствовал, что несчастья и неудачи также связаны с этими гадюками, которые наталкивают людей на негативные и глупые поступки. Когда один человек злился на другого или завидовал, обижался и проклинал, то он как бы насылал на него этих тварей, которые нападали на жертву и пытались сожрать ее, как собаки, которым хозяин отдал команду «фас». Однако, если жертва была позитивно настроена, то у них ничего не получалось, и они улетали назад, есть своего хозяина. Очень редко, рядом с некоторыми людьми он видел светлые шары, он подумал, что это, наверно, добрые духи или ангелы.

Вот его гроб поместили в могилу и стали зарывать. Родственники бросали сверху комья земли, а нетрезвые могильщики неторопливо двигали лопатами.

Приглядевшись, он увидел над могилой белую тень с очертаньями своего лица.

– Что это, привидение что ли? – подумал Ян.

Он посмотрел и увидел над другими могилами такие же образования. Он вспомнил, что Инна ему рассказывала об эфирном двойнике.

«Наверно, это эфирное тело», – решил Ян.

Одни привидения были ярче, другие – совсем тусклые над старыми могилами, видно, потускнели от старости.

Инна тоже хоронила его труп. Она уже успокоилась и мысленно молилась за него Богу. Мать с родственниками пошли его отпевать в церковь.

Над храмом он увидел белое облако, к которому шли молитвы людей. Иногда из него исходил вихрь энергии к молящемуся.

«Что это? Бог?» – подумал Ян.

Но как-то не чувствовал, что это так. Тут из облака вырвалась молния, затем молния ударила в облако.

«Что это?» – он полетел в сторону молнии и увидел мечеть, над которой также было облако. Эти облака обменивались молниями. Затем такие же облака он увидел над синагогой и молебным домом баптистов: «Видно, это духи эгрегоров борются друг с другом. До Бога им далеко».

Ян уже научился летать, чтобы переместиться куда-то, он просто представлял это место или человека и оказывался рядом с ним.

* * *

Как-то, настроившись на Инну, он попал на занятие по системе Сампо, которое вел Калки. Он как раз учил, как сбрасывать с себя лярв и очищать свою ауру от разных гадов, делая энергетические удары, а также разрывать санс-контакты с плохими людьми и эгрегорами.

Он видел, что у каждого человека есть как бы провода, соединяющие его с другими людьми, обычно родственниками и облаками-эгрегорами. По этим проводам шли токи, управляя человеком как марионеткой. Человек настолько был опутан ими, а также всеми лярвами, что от него самого ничего не оставалось. Он делал, думал, переживал не то, что он хотел, не то, что было его собственным, а разные навязанные вещи, и полностью терял в этом себя.

Глава 6. Дорога в ад

Однажды Ян даже навестил свой институт. Там все было как обычно, ничего не изменилось. Занятия шли своим чередом, студенты списывали друг у друга контрольные, а на лекциях тихонько занимались своими делами – кто читал, кто листал журналы, кто резался с соседом в морской бой, кто тихонько потягивал пивас. Иногда раздавался чей-нибудь громкий всхрап, пиканье телефона, хихиканье девчонок или звон раскатившихся по полу бутылок. Преподавателям не было до этого никакого дела, они уныло бормотали заученные слова и чертили на доске формулы, мечтая об обеде в дешевой столовой и о вечернем пиве.

Яну все это быстро наскучило, и он полетел к выходу. Вот о чем он совсем не жалел, так это о том, что теперь ему не нужно ходить в институт. Но на крыльце он неожиданно заметил своего заклятого врага – Серегу со старшего курса.

Их взаимная ненависть вспыхнула из-за Инны. Серега давно положил на нее глаз, еще когда она только поступила в институт. Инна, смеясь, рассказывала Яну, как однажды Серега, покраснев как рак, подошел к ней в узком коридоре и предложил погулять по саду.

– Я по саду не гуляю, – смеясь, ответила Инна, глядя в его узкое прыщавое лицо. Она рассказывала Яну, что после этих слов Серега еще больше покраснел и больно схватил ее за руку. Хорошо, что в этот момент в коридоре появился какой-то преподаватель, говорила Инна, а то от этого придурка что угодно можно было ожидать. После того как Инна стала девушкой Яна, тот схватывался с Серегой по всякому поводу. Пару раз они даже серьезно дрались. В глубине души Серега боялся холодной ярости Яна, поэтому после двух бесславных стычек он перестал открыто привязываться к Яну, предпочитая говорить гадости за его спиной. Как это ни странно, многие Сереге верили – Яна в институте не слишком любили.

Сейчас Ян услышал свое имя и подлетел поближе, прислушиваясь к разговору. Серега не мог успокоиться даже после его смерти. Он бахвалился дружкам, как унижал Яна и что Ян – гей, и он его имел.

Ян страшно разозлился и хотел убить его. И тут он увидел, как его окружили какие-то черные тучи и потащили за собой.

Ненависть накатила на Яна внезапно. Он хотел одного – убить эту гниль.

В этот же момент Ян увидел, как его окружили какие-то черные тучи. Он даже не успел удивиться, когда они потащили его за собой.

«Что это?» – подумал он.

И тут увидел мрачное место, наполненное страшными существами, которые напоминали чертей и каких-то зверей в виде гиен с крыльями. Они набросились на него и стали его пожирать. Он испытал ужас и жуткую боль. Его страх еще больше подхлестнул их, и они стали рвать его на части, вонзать в него иголки, из их пасти вырывался обжигающий его огонь. Мерзкие твари были повсюду, он чувствовал их смердящий запах, почти непереносимую вонь и видел близко их бешеные, закатившиеся от удовольствия глаза.

Ян с ужасом понял, что попал в ад, и не знал, как вырваться оттуда, испытывая невообразимые мучения. Его страдания только еще больше распаляли чертей, которые выдумывали все новые и новые муки, в том числе и психологические: перед ним возникали виденья, как они насилуют Инну, как его избивает враг, как его осмеивают люди.

– Придурок, так тебе и надо, придурок, – кричали вокруг.

И он все больше погружался в эту иллюзию, не понимая, что это наваждение чертей.

Но, наконец, он опомнился и вспомнил про Калки, и стал кричать: «Помогите мне, спаситель! Помогите! Молю!» – произнес он с большой верой и упованием.

И тут появился он, как облако света, которое сразу разогнало всех тварей.

– Смотри на моё лицо, смотри на меня, – сказал Калки.

Ян, как утопающий за соломинку, вцепился взглядом в лик учителя с полным упованием и надеждой.

– Успокойся, вспомни приятный пейзаж природы или семинар, настройся положительно.

Ян почувствовал покой и облегчение, как будто тяжкий груз слетел с его плеч.

– А теперь оглянись вокруг, – сказал учитель.

Ян обернулся и увидел луга, мирно текущую реку, небо в облаках в лучах начинающегося заката. Вдалеке сверкали купола храма.

– Вот видишь, – произнес учитель, – то, где ты находишься в тонком плане, зависит от твоего настроя: рай, ад, мир прошлого или будущего – любое место на Земле или в параллельных мирах подвластны твоему желанию, и ты перемещаешься туда со скоростью мысли. Но то, что ты видишь здесь, является порождением твоего ума или умов других существ. Расфиксируй глаза, как ты это делал, когда смотрел ауру свечи. Смотри: это только поле энергии.

Ян сделал так и увидел просто переливающееся сияние. Оно колебалось, как огромные волны, медленно меняя цвета и контур.

– Дак, что же это, река и храм нереальны? – спросил Ян.

– Они реальны, как и ад, ты мог искупаться или зайти в храм. Но они порождены из этой энергии силой твоего воображения, твоей настройкой или силой ума других существ, которые заставляют тебя видеть то, что они себе представляют.

– А что же на самом деле реально, как увидеть мир таким, каков он есть? – спросил Ян, удивляясь происходящему.

– Истинная реальность – это Бог. Но постичь Его не просто. Ты не умеешь настраиваться так, чтобы даже немного соприкоснуться с Ним. Если бы ты не умер и учился в нашей школе, я бы научил тебя медитации и вхождению в Самадхи – в слитие с Богом. Но в тонком плане все разделено, и учителя находятся на одном уровне, а остальные существа – каждое на своем, в зависимости от настроя. И пересекаются они ненадолго, только с помощью специальной настройки. Но зато я могу здесь взять тебя в свое Самадхи, чтоб ты хоть ненадолго соприкоснулся с истинной реальностью. И если ты будешь намереваться, то в следующей жизни у тебя будет другая судьба, и ты придешь к постижению Вечности. А теперь смотри мне в глаза и не отвлекайся ни на что.

Ян взглянул в бездонные глаза учителя и стал тонуть в этом взоре.

Внезапно он увидел белый светящийся шар, из которого выходили во все стороны радужные лучи. Он сиял на фоне неописуемой бездны, похожей на безбрежные дали Космоса. Перед ним стала проходить вся его жизнь, и он увидел весь ужас и стыд своего существования.

Вот он совсем маленький сидит на руках матери, а рядом стоит отец, улыбается и протягивает ему яблоко. Вот школа, первый класс, хорошенькая девчушка рядом с ним что-то старательно пишет в тетрадке, высунув кончик языка, а он, Ян, вдруг тыкает ее ручкой в белоснежный рукав. Девчушка оборачивается к нему, и Ян видит глаза, наполненные обиженными слезами. Вот он уже подросток, длинный, неуклюжий, орет на мать: «Не лезь в мою жизнь, ясно!». Вот он с друзьями пробует свой первый в жизни косяк на каком-то заброшенном чердаке. Вот он толкает мать, которая не хочет его пускать на улицу. Потом толкает Инну, которая смотрит на него так же обиженно, как та первоклассница. И снова Инна, институт, он хамит преподавателю и смеется над собственной гадкой шуткой. Вот он уже в ванне, подносит бритву к своей руке…

Ему стало горько, что он так прожил эти годы. Но сияние Бога, похоже, не осуждало его за это. Оно как бы смотрело на него с безграничной любовью и надеждой, что он поймет истину и достигнет великого блага. Оно было безмолвно, но Ян, как будто понимал Его без слов, чувствуя в сердце и во всем существе Его состояние, Его отношение к нему.

– Вот что ты мог обрести, сын мой, если бы в своей жизни стремился ко Мне, ты стал бы Мной, – как будто бы говорил Бог своим безмолвием.

И хотя слов не было, но Ян понимал Его лучше, чем если бы услышал слова. Он ощущал смысл переданного сразу всем своим существом, и не надо было думать правильно или нет, он Его понял – это было целостное переживание.

И тут сияние стало расширяться и охватило Яна. Он ощутил такую безграничную любовь, что стал растворяться в ней и исчез полностью, без остатка. Были только великая безграничность Вселенной. И хотя его не было, он был Богом, он был сразу во всем безбрежном пространстве, которому нет конца и края во всех мирах, бесчисленных Галактиках, звездах, во всех существах, населяющих эти миры, одновременно зная все о каждом, являясь каждым из них, живя их жизнью. Он был сразу в прошлом и будущем каждого своего творения. И это прошлое, и будущее были безначальны и бесконечны. И само творение (существо) не воспринималось им точечно, то есть каким оно является в данный момент.

Он видел его, как его жизнь, целиком во всех перерождениях, до самого слития с ним и просветления. Именно так он воспринимал Его или вернее себя в каждом своем проявлении. Он был полон великой творящей силы, создающей в один миг тысячи миров, полной неподдающегося пониманию всеведения, наполненного неисчислимыми переживаниями любви, блаженства, святости и всех возможных состояний каждого существа.

И это было только малым переживанием Бога. Остальное невозможно было выразить в словах или в хоть каких-то определениях. Это было настолько безграничное, огромадное, всеохватывающее состояние – чтоб описать или хоть как-то постичь его человеку потребовалась бы целая вечность. Но оно каждый миг изменялось, преобразовывалось, как бы росло. И чтоб описать и понять уже следующее мгновение Бога, также бы была нужна бесконечность времени. Это было непостижимо и безмерно.

Но вот сияние как бы отступило. И Ян снова стал понемногу самим собой. Ему показалось, что его как будто бы втиснули в узкий гроб и сдавили со всех сторон, как в могиле. По сравнению с этим переживанием, он был мертв и как бы вообще не существовал. Потерять Бога было настолько тяжело, что ему хотелось умереть снова, в ту же минуту и в то же время. Он пылал к Нему любовью и святостью. Он не мог больше жить самим собой, а как жить иначе – не ведал и находился в невыразимо тягостном состоянии.

– Вот что бывает, когда неподготовленный видит Бога, – услышал он голос учителя.

Оглянувшись и увидев перед собой его лицо, он как бы перешел в свое обычное состояние, и то, что было теперь, казалось ему просто сном. И он даже не верил, что видел Его.

– Вот так лучше, – сказал ему Калки, улыбаясь. – А то ты, глядишь, и тут бы занялся суицидом, – рассмеялся он, – хотя тут это уже невозможно. А теперь ступай в ту часть тонкого плана, на которой ты можешь находиться в силу твоего состояния, которое ты заработал в своей земной жизни. Но помни, надо контролировать свои эмоции, свои мысли, иначе ты снова можешь попасть в ад, и выбраться оттуда будет очень сложно. Помни, что ты видишь тут, есть порождение твоего ума, и не давай ему сыграть с тобой очередную злую шутку. Ну, а теперь, прощай, но я думаю, мы еще встретимся с тобой снова, – сказал Калки и растворился в воздухе.

* * *

Ян удивленно огляделся и увидел перед собой все тот же пейзаж с лугами, рекой и храмом. Он увидел, что навстречу к нему плывут по воздуху люди. Некоторых он узнал, это были его умершие родственники.

Умершие радостно приветствовали Яна:

– Вот ты и вернулся на родину, в свой родной дом, – сказал ему его дедушка, обнимая его.

– Теперь мы снова будем вместе, – сказала его бабушка, целуя его, – закончились твои мытарства на Земле.

Ян удивился, что бабушка и дедушка выглядят так молодо, максимум лет на 30. Хотя он ничего не сказал, но они знали его мысли.

– Да, внук, – ответил ему дед. – Душа – не тело и возраста не имеет. Мы тут вечно молоды, земное тело обычно только к 18, у кого-то только к 32 годам достигает того облика, коий есть у души. Но даже младенец имеет душу со взрослым обликом. Только тело и мозг не дают ему быть сразу же взрослым. Нет у нас ни больных, ни калек. Душа всегда здрава, хотя мы можем принимать любой облик.

И тут дед снова стал старым, сгорбленным стариком, опирающимся на костыли, и тяжело закашлял, а потом рассмеялся вместе со всеми.

Ян вдруг понял, как соскучился по своим старикам, которых давно уже не вспоминал в земной жизни. А ведь они всегда любили его, баловали, давали конфеты, утаивали от родителей многие его детские шалости. Еще Яну очень нравилось, что они такие молодые, веселые, озорные. Он был счастлив, что может снова их обнять.

– А теперь пойдем к нам в дом, – пригласила бабушка.

И они оказались в старой бабушкиной избушке, в которой Ян был еще ребенком.

– От чего же вы живете в такой старой избе? – спросил он.

– Так мы привыкли, – ответил дед, – хотя можем жить где угодно: хоть во дворце, хоть посреди моря – стоит только представить.

Бабушка достала миску с пирожками и Ян, вкусив их, вспомнил давно забытый с детства вкус.

Откусив пирожок, Ян открыл для себя удивительные свойства местной кухни. Он как бы чувствовал состояние бабушки во время того, как она делала эти пирожки, и удивился этому открытию. Он знал её эмоции и мысли.

Увидев это, бабушка предложила ему яблоко:

– Вот, на, ещё это попробуй. Оно не материализованное, местного дерева.

Ян взял яблоко и ещё не понимал, чем может отличаться материализованное из тонкой материи и появившееся на дереве. Но когда он откусил его, то пережил состояние яблока, как бы его жизнь, что-то вроде его чувств, мыслей, отношения к жизни. А также он почувствовал дерево, на котором оно росло, его жизнь, состояние, настроение – всё, чем оно было. Это удивило его ещё больше, что через простую еду к нему приходит такое знание. И вообще он заметил, что все предметы здесь ему казались живыми, как в сказке, и что даже он может с ними общаться. Что-то подобное он переживал, когда принимал ЛСД: мир как будто оживал и начинал общаться с ним. И ещё это было в детстве, когда все вещи казались ему удивительными и живыми, и он разговаривал с ними, и они, казалось, отвечали ему.

– Да, – сказала на его мысли бабушка. – Всё вокруг полно жизни. Но человек, живя в цивилизации, забывает об этом. А вот те люди, которых мы называли дикарями, живя на природе, сохраняют такое восприятие жизни. Ещё маленькие дети удивляются, почему то, что они воображают, не появляется из воздуха. Эта привычка у них осталась из жизни в тонком плане, где всё появляется, что мы воображаем, из нашей мысли, но их взрослые отучают от этого восприятия, думая, что это детские глупости, что ребенок ещё не понимает, что такое невозможно.

Но в мире всё живо, нет ничего мертвого. Только оно живо по-своему, не так, как человек. Но цивилизация лишила людей этого восприятия. Люди даже дошли до того, что не признавали, что душа есть у животных и женщин. Из-за этого их неправильного восприятия возникает много зла, и сейчас идет уничтожение Земли и друг друга.

Священники путем голосования устанавливали, есть ли душа у женщин. И это говорит об их полной слепоте, из которой потом возникли костры инквизиций и крестовые походы. Хотя и Моисей, и Иисус говорили им: «Не убивай», но они не слышали их и понимали всё по-своему и благословляли войну и солдат, идущих на фронт гибнуть из-за того, что правитель трясется за своё место на троне, прикрывая своё стремление к власти защитой родины и другими подобными лозунгами.

И сейчас не утихает их борьба с инакомыслием. Помнишь, что они сделали с Калки? Им нужны рабы. Но теперь они не имеют железных цепей. Цепи стали информационные. Они опутали мозг, и человек их даже не видит и думает, что свободен. А инакомыслие разрушает их цепи, и они боятся его. Всех инакомыслящих стараются выставить в невыгодном свете, очернить их светлое имя, настроить толпу против них, чтоб таким образом, сохранить людей в рабстве и уничтожить всё то, что их может сделать свободными.

Ян с удивлением слушал бабушку, поражаясь, как изменилось её мировоззрение. Ведь она была православной христианкой, всё время ходила в церковь и хулила все секты и всех людей, которые мыслили по-другому. И даже слышать не хотела какие-то новые взгляды или теории.

– Да, внучек, – ответила она на его мысли, – на земле почти все живут в полной слепоте, находясь в рабстве идеологов. Но здесь у нас открываются глаза на правду.

– А что вы тут делаете? – спросил их Ян.