Кровь Янтаря

— Буду стоять перед ней и пробовать, — сказал я, — пока не допробуюсь.

Я вернулся в спальню и вновь осмотрел стену.

— Мерлин, — сказала Флори, когда я отпустил ее руку и сделал первый пасс, — а ты не думаешь, что сейчас самое время связаться с Рэндомом, рассказать ему, что произошло, и, может быть, позвать Джерарда прикрывать тылы, — на случай, если ты откроешь дверь?

— Конечно, так и нужно сделать, — согласился я. — Только я этого делать не буду.

— Почему?

— Потому что Рэндом меня туда не пустит.

— Может, он будет прав?

Я опустил руки и повернулся к ней.

— Рад сообщить, но этот раунд ты выиграла, — сказал я. — Давно пора все рассказать Рэндому. Я, должен признать, слишком долго откладывал. А сейчас сделай вот что: возвращайся в машину и жди. Если через час я не выйду, свяжись с Рэндомом, расскажи ему все, что рассказал тебе я… и об этом тоже расскажи.

— Ну, не знаю, — сказала она. — Если ты не появишься, Рэндом меня живьем съест.

— Расскажешь ему, что я уперся как осел и ты ничего не смогла поделать. Успокойся, поразмышляй — и ты поймешь, что так оно и есть на самом деле.

Флори надула губы.

— Так не хочется оставлять тебя одного… хотя и идти с тобой мне вроде незачем. Противотанковая граната нужна? — она полезла в ридикюль.

— Спасибо, обойдусь. Зачем ты их таскаешь?

Флори улыбнулась.

— В этой тени я их ношу постоянно. Полезные штучки — иногда. Ну ладно, я иду ждать.

Она легонько чмокнула меня в щеку и отвернулась.

— Если не появлюсь, попробуй связаться с Фионой, — сказал я. — Расскажи ей нашу историю. Она может подкинуть несколько дельных мыслей на этот счет.

Флори кивнула и удалилась. Я подождал, пока закроется дверь, и сосредоточился на мерцающем контуре. Очертания его выглядели достаточно однообразными — лишь кое-где на них заметны были утолщения, участки поярче или потусклей. Я медленно провел правой ладонью вдоль контура примерно в дюйме от стены и ощутил тепло и слабое покалывание. Само собой, на более ярких участках покалывание было сильнее. Я рискнул предположить, что здесь печать менее надежна. Отлично. Скоро я точно узнаю, можно ли пробить эту фигню, но наступление начать надо именно отсюда.

Я все плотнее оплетал руки Логрусом, пока эйдолоны не стали такими, как я хотел, — подвижными, как кольчужные перчатки, твердыми, как сталь, чувствительными, как язык. Я поднес правую руку к ближайшему утолщению на контуре — приблизительно на уровне бедра — и коснулся. Старое заклинание слабо пульсировало под пальцами. Я сузил отросток, примерился, сделал его еще тоньше, потом еще — пока он не протиснулся в щель. Пульсация стала сильной и ровной. Я повторил процедуру на левой вертикали контура — только чуть выше.

Я стоял, ощущая силу, что запечатывала проход, и тонкие паутинки отростков вонзались в ее структуру. Я попытался сместить их — сначала вверх, потом вниз. Правый проскользнул в обоих направлениях немного дальше, чем левый, но тоже быстро увяз в стене. Я подкачал энергии из Логруса, радугой переливавшегося во мне и передо мной, и влил эту энергию в перчатки, — лишь только я сделал это, Логрус вновь сменил форму. Я еще раз попытался пошевелить отростками — правый скользнул вниз, наверное, на целый фут, прежде чем пульсация сдавила его; тогда я толкнул его вверх — и он поднялся почти до упора. Я попробовал проделать то же самое с левым отростком — он проскочил до самого верха, но когда я повел его вниз, он прошел, наверное, дюймов шесть от стартовой точки.

Я тяжело дышал, мокрая рубашка липла к спине. Я снова влил в перчатки энергию и сумел протолкнуть отростки чуть дальше вглубь. Сопротивление стало упорнее, а пульсация ощущалась так сильно, будто огромное чужое сердце билось у меня в руках и отзывалось в самом центре груди. Я остановился, отдохнул, затем увеличил интенсивность воздействия сразу на целый порядок. Логрус вновь перекосило, я протолкнул обе руки к самому полу и, задыхаясь, опустился на колени. Теперь нужно было пробивать горизонталь вдоль пола, по нижней линии контура. Тот, кто запирал дверь, явно предполагал, что она больше никогда не будет открыта. Искусством здесь и не пахло. Примитивная тупая сила.

Когда щупальца сошлись на середине, я отодвинулся и взглянул на свою работу. Тонкие красные линии справа, слева и понизу стали широкими огненными полосами. Я ощущал их пульсацию даже не поднося к ним рук, на расстоянии.

Я встал, поднял руки и принялся обрабатывать верхний отрезок, начав с углов и сдвигая щупальца к середине. Теперь дело шло гораздо быстрее. Энергия вскрытых участков, казалось, усиливала давление на всю структуру, мои руки чуть ли не сами плыли навстречу друг другу. Когда они встретились, я услышал что-то похожее на вздох. И вот я уже стряхивал напряжение с рук и обозревал результаты моих трудов. По сияющему контуру будто бежали волны — круг за кругом…

Несколько минут я собирался с силами, снимал напряжение, отдыхал и успокаивался. Приводил нервы в порядок. Знал я лишь то, что дверь ведет в другую тень. И означать это могло что угодно. Может быть, стоит мне открыть дверь, как из-за нее выпрыгнет какая-нибудь зверюга и кинется на меня. Впрочем, дверь была запечатана. Если там и есть западня, то, наверное, совсем не такая. Скорее всего, когда я открою дверь, не произойдет ничего страшного. У меня будет выбор — или оценить ситуацию отсюда, из комнаты, или войти. Вероятно, отсюда ничего особенного и не увидишь…

Я снова вытянул отростки Логруса, взялся за дверь справа и слева и толкнул. Дверь поддалась справа, так что слева я разжал пальцы и все силы бросил на правый край — и эта хреновина вдруг распахнулась…

Я глядел вдоль жемчужного туннеля, который, казалось, через несколько шагов расширялся. Еще дальше в туннеле рябило — будто марево над автострадой в жаркий солнечный день. В этой ряби колыхались какие-то красные и черные пятна. Я с полминуты подождал, но из туннеля ничего не появилось.

На всякий случай я подготовил Фракир. Восстановил связь с Логрусом. Подошел к проходу, вытянул перед собой щупальца. Прошел.

Спиной я внезапно ощутил резкий перепад давления. Я оглянулся. Дверь закрылась. Теперь она была гораздо меньше и выглядела крошечным красным квадратиком вдали. М-да. Похоже, по здешним законам природы, несколько шагов могли перенести меня на огромное расстояние…

Я шел дальше, а следом тек горячий ветер, он охватывал меня, слетал к ногам… Стены прохода раздались, впереди что-то продолжало плясать и рябить, шагать стало труднее — как будто я шел в гору. С того места, где мое зрение начало шалить, я услышал вдруг какое-то смачное хрюканье; левый отросток Логруса на что-то наткнулся — и это что-то чуть дрогнуло. По щупальцу передалась аура опасности, и одновременно зашевелилась Фракир. Я вздохнул. В общем-то, я и не ждал, что все пройдет без проблем. Если бы это представление ставил я, то простым запечатыванием двери не ограничился бы.

— Доигрался, козел? Стой там и не рыпайся! — громыхнул голос впереди.

Я невозмутимо топал дальше.

— Я сказал — стоять! — вновь прогрохотало впереди.

Вокруг меня все заколебалось, поплыло, и внезапно справа и слева оказались грубые стены, а сверху — потолок, они сближались, сходились…

Громоздкая покатая фигура, которая живо напомнила мне статую Будды с ушами летучей мыши, выкрашенную в пурпурный цвет, преграждала мне путь. Когда я подгреб поближе, прояснились детали: выступающие из пасти клыки, желтые глаза, напрочь, кажется, лишенные век, длинные красные когти на огромных руках и ногах. Все это сидело посередь туннеля и даже не делало вид, что собирается приподняться. Одежды на этом персонаже не было в принципе, но определить, мальчик это или девочка, было трудновато: на коленях его возлежал громадный живот, который скрывал все, что могло бы дать ключ к разрешению этой проблемы. Голос, правда, звучал по-мужски грубо, а пахло от него… Я решил, что запах достался ему в наследство от поколений немытых предков.

— Привет, — сказал я. — Погодка нынче удалась, правда?

Оно зарычало, и вокруг, похоже, стало чуть жарче. Фракир пришла в ярость; я мысленно ее успокоил.

Тварь наклонилась вперед и блестящим когтем процарапала на каменном полу дымящуюся линию. Я остановился.

— Перешагнешь черту, колдун, и тебе хана, — сказало оно.

— Почему? — спросил я.

— Потому что я так сказал.

— A-а, ты собираешь пошлину, — предположил я. — Сколько с меня?

Оно покачало башкой.

— Выход отсюда не покупается.

— Э-э… а с чего ты решил, будто я колдун?

Он распахнул помойную яму на своей роже, продемонстрировав куда больше припрятанных зубов, чем я предполагал, и извлек из недр глотки звук, напоминающий дребезжание кровельного железа.

— Я почувствовал твои щупики, — сказал он. — Колдовской трюк. К тому же только колдун добрался бы до того места, где ты стоишь.

— Похоже, ты не слишком уважаешь специалистов моего профиля.

— Я колдунов ем, — сказало оно.

Я скорчил рожу и принялся вспоминать всех знакомых мне по прежним делам старпёров.

— Всех без разбору, — сказал я. — Будь это он, она или оно… Так что, будем торговаться? На фиг нужен проход, если по нему не пройти? Как пройти-то? Давай колись.

— Ты не пройдешь.

— Хочешь, на загадку отвечу?

— Со мной не прокатит, — сказал он. Но глазки у него заблестели. — Хотя ладно, давай: что такое — зеленое, красное, ходит все по кругу, по кругу, по кругу?

— Ага, ты тоже знаком со Сфинкс!

— Во бля! — огорчился он. — Уже разболтали…

Я пожал плечами.

— Так я пошел?

— В другую сторону? Вали.

Я всмотрелся. Раз уж это поставлено здесь заворачивать колдунов, оно должно быть защищено от магии. Физически оно тоже ничего себе, впечатление производит. Интересно, а реакция у него хорошая? Может, удастся проскочить мимо и — ноги? Я решил, что проводить такой эксперимент мне совсем не хочется.

— У меня дело срочное, — сказал я. — Надо пройти, хоть тресни.

— Вот зануда…

— Слушай, если не секрет, что ты с этого имеешь? Похоже, ты отхватил себе ту еще работенку — сидишь тут посреди туннеля…

— Я работу люблю. Для работы я создан.

— Какого ж черта ты позволил уйти Сфинкс?

— Ну… магические существа не в счет.

— Да?

— Ой, только не вкручивай, что ты тоже магическое существо. А то некоторые еще фокусы показывать начинают… Я эти штучки насквозь вижу.

— Да верю, верю. Как тебя зовут-то?

Презрительное фырканье.

— Пока ля-ля, зови меня Скроф. А ты кто?

— Зови меня Кори.

— Отлично, Кори. Я ничего не имею против того, чтобы посидеть здесь, пока ты мне вешаешь лапшу на уши. Правилами это не возбраняется. А вообще, у тебя есть на выбор три варианта — и только один из них откровенно дурацкий. Можешь разворачиваться и топать туда, откуда пришел, — и плохого ничего не случится. Можешь встать лагерем и торчать здесь, пока не посинеешь, — я и пальцем не шевельну, пока ты будешь паинькой. А дурацкий вариант — переступить вот эту черту. Попробуешь — и тебе хана. Это — Порог, а я — Обитающий на нем. И пройти тут я никому не позволю.

— Мерси за разъяснения. Чувствительно тебе благодарен.

— Ну-ну, работа такая… Так что ты выбираешь?

Я поднял руки, и на кончике каждого пальца закрутились лезвия силовых линий. Фракир свесилась с запястья и принялась заковыристо вытанцовывать.

Скроф ухмыльнулся.

— Я не только колдунов ем, я еще и их магию ем… Только существа, исторгнутые первозданным Хаосом, могут похвастать такой способностью… Но если ты думаешь, что сможешь что-то этому противопоставить, — милости прошу…

— Из Хаоса, да? Исторгнутые первозданным Хаосом?

— Угу. Редко кто выстоит в схватке с ними…

— Ну, разве что Повелитель Хаоса, — отозвался я и активировал множество точек по всему телу. Гнусная работка. И чем быстрее ее делаешь, тем больнее получается.

Вновь дребезжание кровельного железа.

— А ты знаешь, что в драчке между Повелителем Хаоса, зашедшим так далеко, и Обитающим ставки идут один к трем в мою пользу? — заметил Скроф.

Руки у меня стали удлиняться, я почувствовал, как лопнула на спине рубашка, когда я наклонился вперед. Лицевые кости смещались, грудь становилась все шире и шире…

— Сегодня будет игра в одни ворота, — отозвался я, когда трансформация завершилась.

— Вот уж говнюк, так говнюк, — сказал Скроф, когда я пересек черту.

III

Я немного постоял у выхода из пещеры. Левое плечо болело, саднила правая ступня… Неприятные ощущения при анатомической перетасовке можно свести к минимуму, если унять боль еще до обратной трансформации. Впрочем, само перевоплощение отнимает уйму сил, а два превращения в течение часа могут кого хочешь довести до изнеможения — а ведь еще пришлось драться с Обитающим! Так что я счел за лучшее постоять там, где заканчивался жемчужный туннель, отдохнуть, а заодно воспользовался возможностью полюбоваться открывшимся с высоты пещерного лаза пейзажем.

Далеко внизу и слева раскинулась синева штормящего моря. Белоснежные барашки волн гибли, как камикадзе, в безнадежных атаках на серые прибрежные скалы; упругий ветер подхватывал брызги и развешивал на занавеси тумана лоскутья радуги.

Прямо передо мной и пониже раскинулась изрыгая, растрескавшаяся и дышащая густыми испарениями равнина, которую то и дело потряхивало. Равнина тянулась приблизительно на милю и упиралась в высокие мрачные стены огромного и изумительно сложного сооружения, которое я, ни секунды не задумавшись, окрестил Горменгхастом[6]. Это был редкостный архитектурный винегрет, еще более заморочистый, чем дворец Янтаря, чем даже сам Янтарь, — да что там Янтарь! — чем даже сама Преисподняя. К прочим достоинствам зрелища следовало добавить и то, что замок штурмовали.

В чистом поле невдалеке от стен маршировали войска, стараясь держаться подальше от крепости — где земля, по крайней мере, не была обуглена и на ней даже что-то росло, хотя трава и была тщательно вытоптана, а деревья почти все срублены. Агрессор был оснащен длинными лестницами и прочим осадным оборудованием. Впрочем, таран в тот момент простаивал, а лестницы были сложены на земле. Под самой стеной густо дымили развалины догорающих пристроек. Там же грудами лежали тела. Как я понял — жертвы последнего штурма.

Взгляд мой скользнул чуть правее и наткнулся на выступающее из-за крепости яркое белое пятно. Похоже было, что это блестел на солнце край огромного ледника, вокруг него ветер расшвыривал облака ледяной крупы — точно так же, как слева над морем он в пыль размалывал брызги.

Казалось, ветер вечно странствует под этим небом — ни на миг его песня не смолкала над моей головой. Когда я наконец шагнул из пещеры и взглянул наверх, то обнаружил, что нахожусь где-то на середине каменистого подъема к вершине высокого холма — или невысокой горы, это уж как посмотреть, — и с расколотой вершины неслись еще более громкие завывания. Тут за спиной у меня раздался мощный «чмок», и, обернувшись, я не обнаружил входа в пещеру. Значит, как только я вышел из пещеры, путь мой от огненной двери закончился и волшебный туннель за ненадобностью прикрылся. Возможно, при желании я сумел бы отыскать на каменистом откосе его контур, но подобного желания у меня не было. Я сложил там, где стоял, кучку из камней, а затем снова обратил взор на окрестности.