А время уходит

Эту молодую женщину Бетси приметила в суде, почувствовав, что та постоянно, на протяжении всего дня, наблюдает за ней. Конечно, в этом не было ничего странного, ведь именно за это – наблюдение за происходящим в зале заседания и рассказ о процессе – ей и платят. Глядя в камеру, Дилейни Райт рассказала, что Питер Бенсон, руководитель кафедры гуманитарных наук университета Франклина, заявил под присягой, что любит Бетси Грант и намерен просить ее стать его женой. Завершая репортаж, ведущая добавила, что прокурор Элиот Холмс, слушая эти откровения, напоминал кошку, только что проглотившую канарейку.

Потом второй ведущий спросил, что она думает о ходе процесса.

– Знаешь, Дон, по-моему, сегодняшний день был не лучшим для Бетси Грант. Я ушам своим не поверила, когда адвокат, ее защитник, сказал, что не имеет вопросов к свидетелю. Возможно, он не хотел еще раз заострять внимание на том, что она встречалась с мужчиной, который ее любит, но, с другой стороны, присяжные ждали, что он своими вопросами поможет Питеру Бенсону смягчить впечатление от сказанного Питером Бенсоном.

Бетси нажала кнопку на пульте. Кармен, должно быть, тоже смотрела телевизор на кухне и, когда хозяйка вернула пирог, едва его тронув, не стала, как обычно, принуждать ее съесть еще чуточку.

Она уже заканчивала кофе, когда из Флориды позвонил отец.

– Как ты там, Бетс? – Он прекрасно знал, как не нравится дочери, когда ее так называют, но постоянно то ли забывал об этом, то ли притворялся, что забывал. Еще не поздоровавшись, она довела мысль до конца. Отец называл ее Бетс не потому, что хотел уязвить, а потому что просто не старался запомнить, нравится ей это уменьшительное имя или нет.

– Привет, пап. Как ты?

– Я? В порядке. Совсем даже неплохо для человека, десять лет живущего на пособие.

Бетси знала, что так он указывает на ее забывчивость – в прошлое воскресенье отцу исполнилось семьдесят пять.

– С днем рождения тебя, – без особого энтузиазма сказала она. – Лучше поздно…

– Спасибо. А я читаю о процессе. Хочешь верь, хочешь нет, это все у нас в газетах. Рад, что тебя не расспрашивают о родственниках… Или уже спрашивали?

– Я сказала, что мать умерла, а отец – пенсионер и живет во Флориде. Детали никого не интересовали.

– Сказать по правде, я рад. Никому ничего не говорю и не хотел бы, чтобы к внукам приставали в школе.

Внуки! Бетси уже хотела бросить трубку, но сдержалась и сказала:

– Извини. Не хочу перебивать, но мне должен позвонить адвокат.

– Да, закругляюсь. Выше нос, Бетс. Все будет хорошо.

Закончив разговор, она постаралась подавить знакомый всплеск злости, накатывавшей всегда после общения с отцом. Во второй раз он женился меньше чем через месяц после смерти ее матери, потом ушел пораньше в отставку, продал дом и уехал во Флориду с новой женой. Ей хотелось быть поближе к уже взрослым детям, и теперь для них – в этом Бетси не сомневалась – ни ее покойного мужа, ни его покойной жены как будто никогда и не существовало.

«И меня, – подумала Бетси. – И меня тоже. Я, наверное, сойду с ума, если еще раз увижу его в “Фейсбуке”, улыбающегося, с внуками. А тогда зачем заходишь туда и смотришь?»

Из кухни появилась Кармен – пожелать спокойной ночи.

– Ложитесь, мисс Бетси, и постарайтесь хорошенько выспаться.

* * *

С некоторых пор спальня стала ее убежищем. Она прошла по дому, выключая свет там, где его оставила включенным Кармен. ГОстеная, коридор, кабинет, библиотека, вновь приобретшая тот вид, который имела до того, как ее переоборудовали в комнату Теда. Прежде чем щелкнуть выключателем, Бетси обвела взглядом стеллажи с выстроившимися на них рядами медицинских книг. Сколько раз, проснувшись посреди ночи, муж сбрасывал их на пол. Сколько раз выдвигал ящики в других комнатах, когда ему представлялся такой шанс. «Что это было? – не в первый раз спросила она себя. – Бессмысленные, произвольные порывы или целенаправленные поиски чего-то?»

Питер позвонил в девять часов вечера. Бетси уже лежала в постели с книгой в руке, стараясь сосредоточиться на тексте. При звуке его голоса ледяное спокойствие, которым она защищала свои чувства, раскололось, и она смогла только всхлипнуть:

– Ох, Питер, как это кончится? Как это может кончиться?

Глава 33

Джонатан позвонил заранее и предупредил, что будет ждать на тротуаре, когда она выйдет из студии без четверти семь. Дилейни увидела его, едва открыв дверь: глядя в сторону Коламбус-серкл, он словно наблюдал за проходящими мимо него машинами. Секунду-другую она присматривалась к нему. Аккуратно подстриженные черные волосы – в противоположность тому, что носит большинство мужчин его возраста. Руки в карманах куртки. Поза расслабленная, без малейшего напряжения, как у человека, пребывающего в мире с собой и со всеми окружающими.

Дилейни подошла и похлопала его по плечу.

– Вас можно снять, сэр?

Джонатан обернулся, коротко обнял ее и, наклонившись, поцеловал в губы.

– Боюсь, что нет. Я жду здесь одну молодую леди, красивую, умную, очаровательную. Сравниться с ней не может никто. – Они рассмеялись. – Кстати, у меня возникла прекрасная идея. Сегодня идеальный вечер для обеда на свежем воздухе, и я только что прошел мимо бывшего ресторана Микки Мэнтла в Центральном парке. У них там столики выставлены на тротуаре.

– Мне нравится. Можно заодно и парад посмотреть.

– Как прошло в суде? – спросил Джонатан, когда они переходили через Коламбус-серкл.

– Для Бетси Грант хорошего мало. Мужчина, с которым она встречалась, показал под присягой, что любит ее и готов сделать ей предложение.

Джонатан негромко свистнул.

– Да, дело плохо.

– Вот именно. А еще, как я уже говорила в репортаже, меня поразило, что адвокат не стал задавать ему вопросов. Понимаю, возможно, он не хотел подчеркивать тот факт, что у нее был бойфренд в прошлом, но мне показалось, что присяжные ждали от защиты большего. Я всегда, с самого начала, говорила, что Роберт Мейнард не стоит тех денег, что ему платят на Парк-авеню.

Они молча прошли по южной части Центрального парка – до того ресторанчика, который привлек внимание Джонатана.

– Знаю, я – репортер, и мне положено быть объективной, – заговорила Дилейни, когда они расположились за столиком с бокалами вина. – Но в глубине души я уверена, что Бетси Грант невиновна. У меня в голове не укладывается, что она может кого-то убить, тем более мужа, к которому, с чем все согласны, относилась с любовью и нежностью.

– Мне и хотелось бы согласиться с тобой, что все это представляется нелогичным, но, с другой стороны, в судах полным-полно людей, у которых и в мыслях не было совершить насильственное деяние, но которые, когда их довели до определенной точки, сломались.

– Я знаю, – согласилась Дилейни, – но, судя по фотографиям, Тед Грант был мужчина довольно крупный. Не толстяк, но определенно солидный. Можешь представить, что она усадила его спящего и ударила по затылку так, что крови не оставила, но череп проломила?

– Не знаешь, у нее есть медицинское образование?

– В суде я ничего такого не услышала, но, насколько поняла, в библиотеке полно медицинских книг.

Отстаивать свою точку зрения Джонатан не стал.

– Ладно, оставим все как есть.

Строить предположения на пустом месте, не имея на то достаточно оснований, и впрямь не имело смысла, согласилась Дилейни. С другой стороны, у нее перед глазами стояло лицо Бетси Грант, с несчастным, измученным видом слушавшей показания директора похоронного бюро, описывавшего удар, убивший ее мужа.

Она вымученно улыбнулась.

– Ладно, расскажи мне о своем расследовании. Что нового?

– Дело интересное. Но давай сначала закажем что-нибудь. Я на ланч только крендель на улице съел и жутко проголодался.

– А у меня был холодный сэндвич с сыром в кафетерии суда… Нет, не так. Вношу поправку. Сэндвич был в порядке, но мне так хотелось подслушать, о чем говорят соседи, что я совершенно о нем забыла.

– И что услышала? Как они на все реагировали?

– В основном так же, как и на прошлой неделе. Ее можно понять, но, с другой стороны, нельзя же человеку голову проламывать. И нельзя, чтобы такое сходило с рук. Тут никакой стресс не оправдание… – Дилейни вздохнула. – Ну ладно, давай посмотрим, что у нас в меню.

Оба остановились на семге с салатом.

– Парень, с которым у меня было свидание в прошлом году, терпеть не мог семгу, – заметила Дилейни. – Постоянно твердил, что семга – рыба тяжелая, и в ней полно свинца.

– Девушка, с которой у меня было свидание в прошлом году, ела только салаты. А однажды вечером вдруг завела лекцию о том, почему ни в коем случае нельзя употреблять красное мясо. Я назло ей заказал гамбургер.

Они улыбнулись друг другу. Джонатан подался вперед и сжал ее руку.

– Похоже, мы сходимся уже в нескольких важных пунктах.

– Вроде меню.

Официант принял заказы и отошел.

– Ты спрашивала, как идет мое расследование. Покатило быстрее, когда мне позвонил Лукас Харвин, тот самый режиссер, сын которого скончался на прошлой неделе от передозировки наркотиков. Мы встретились, и он передал мне талоны оплаты, из которых следовало, что Стивен дважды ездил в Нью-Джерси за три недели до смерти и трижды побывал там за такое же время около двух лет назад, перед тем как у него случился рецидив. В Форт-Ли Стивен дважды расплачивался кредитной картой в одном и том же ресторане. Накануне обеих поездок в Нью-Джерси снял с банковского счета необычно крупные суммы наличными. И еще. По словам Лукаса, Стивен сказал своему консультанту, что берет наркотики у врача.

– И что ты собираешься делать?

– В первую очередь составлю список всех врачей в Форт-Ли, работающих неподалеку от того ресторана.

– Какие-то интересные фамилии попадаются?

– Да, и… Только это строго между нами. В списке два офиса бывших партнеров доктора Гранта – доктора Кента Адамса и доктора Скотта Клифтона. Оба в шаговой доступности от ресторана, где обедал Стивен.

Дилейни даже не заметила подошедшего с блюдами официанта.

– Твои следующие действия?

– Буду продолжать расследование. Соберу информацию о врачах. Может быть, удастся выяснить, кто из них выписывает особенно много рецептов с опиоидными анальгетиками.

– Джон, мы оба, хотя и по-разному, занимаемся журналистскими расследованиями. Как считаешь, это только совпадение, что доктор Адамс и доктор Клифтон оказались в твоем списке?

– Иногда правда причудливее выдумки. – Джонатан улыбнулся. – Ешь свою семгу, а то остынет, как и твой сэндвич с сыром.

Глава 34

Отыскать Лесли Фоллоуфилда оказалось не так уж трудно. Лишенный адвокатской лицензии, он десять лет провел в тюрьме за то, что покупал и продавал новорожденных детей. Его последним адресом был абонементный почтовый ящик в городке Роуэйтон, штат Коннектикут.

– Мы все ближе к цели, – торжественно объявила Эльвира, когда Уилли удалось раскопать эту информацию. – Тот еще тип, да? Должно быть, занимался этим мерзким бизнесом вместе с Корой Бэнкс.

– Несомненно. Гнусная парочка, – согласился Уилли. – Но если у Фоллоуфилда только абонементный почтовый ящик, найти его будет непросто. Почтовый адрес здесь, а сам он вполне может находиться в Калифорнии.

– Не будем торопиться, – уверенно ответила Эльвира. – Если нам с Сэмом повезло в Филадельфии, то и Фоллоуфилда как-нибудь выследим. Завтра же отправляемся в Коннектикут.

На этот раз Уилли ничего не имел против. «Метс» и «Филлис» шли вровень, и в конце сезона их ожидала заключительная серия из трех матчей. Но завтра у них был выходной. В противном случае пришлось бы топнуть и сказать: «Невозможно».

Сентябрьская погода день на день не приходится: вчера тепло, сегодня уже прохладно. Но, как сказала Эльвира, «Бог не просто так создал четыре времени года, а потому не жалуйся, что в августе слишком жарко и что потом слишком быстро холодает».

По дороге она в какой-то момент замолчала и не открывала рта почти полчаса, что, как хорошо знал Уилли, было совершенно на нее не похоже.

– Дорогая, что-то не так? – забеспокоился он.

– Что?.. А, нет. Я в порядке. Просто пораскинула немного мозгами. Мы знаем, что приемные родители Дилейни заплатили за нее. И может быть, много. Но даже если нам повезет, даже если мы отыщем Кору через Лесли Фоллоуфилда, неужели ты думаешь, что она хранит записи о тех, кто продавал детишек, и тех, кто их покупал? Скорее всего, Кора занималась этим многие годы. Соседи в Филадельфии говорили, что беременных девушек привозили туда каждые несколько дней, если не чаще. Дилейни сейчас двадцать шесть. Даже если мы найдем Кору, она может просто сказать, что не знает настоящих фамилий ни тех, кто привозил девушек, ни тех, кто покупал детей, что они всегда были для нее «Смитами и Джонсами». И в таком случае мы окажемся там же, где и были, и нам придется начинать все сначала.

– Эльвира, дорогая, я тебя не узнаю. Не надо огорчаться прежде времени.

– Я не огорчаюсь прежде времени, но и рассчитывать на многое, естественно, не приходится. – Она вздохнула, а когда они свернули на тринадцатом съезде с шоссе 95, с любопытством огляделась по сторонам. – О, Уилли, разве я не говорила всегда, что Коннектикут – красивейший из штатов? Знаю, мы увидим только его краешек, но ты ведь помнишь миссис Дэниелс, да? Я работала у нее по четвергам. Ее муж потом получил новое назначение, и они уехали в Дэриен, а я приезжала к ней на несколько дней – помочь устроиться на новом месте. Вспомнил?

– Конечно, – отозвался Уилли, роясь в памяти и старательно пытаясь вспомнить, когда же это было. Те несколько дней он занимался водопроводом в доме престарелых, которым заведовала его родственница, сестра Полина. Еще Уилли помнил, что это был один из редких случаев за все время семейной жизни, когда они с Эльвирой разлучились на несколько дней, и ему это очень не понравилось. Об этом он и сказал теперь жене.

– Полностью с тобой согласна. И еще мне запомнилось, что после всех моих трудов миссис Дэниелс заплатила строго по тарифу, ни центом больше. А я столько тяжестей для нее перетаскала… Ты знаешь, я не люблю хвастаться, но, когда мы выиграли сорок миллионов в лотерею, я позвонила ей одной из первых. Так и слышу, как она скрипнула зубами, выдавливая свое «о, чудесно». Мне тогда так хорошо стало… О, посмотри – указатель на Роуэйтон.

* * *

Через десять минут они уже разговаривали на почте со служащим, назвавшимся Джорджем Спаном. Невысокий, с редеющими волосами, он то и дело откашливался.

– Да, конечно, некоторых из тех, у кого здесь есть абонентские ящики, мы знаем. Большинство приходит за почтой, по крайней мере, раз в неделю. Другие заводят ящик, потому что подолгу бывают за границей и не хотят, чтобы газеты валялись кучей на крыльце, сигнализируя преступникам, что дом необитаем.

– Вполне разумно, – одобрительно заметила Эльвира. – А теперь что вы скажете нам о Лесли Фоллоуфилде?

– Имя такое, что не забудешь. – Джордж улыбнулся. – Да, конечно, я его знаю. Тихий, спокойный джентльмен. Неразговорчивый, но приятный. Приходит раз в неделю, строго в одно и то же время – хоть часы проверяй.

– А, так он живет где-то поблизости? – спросила Эльвира, постаравшись не выдать охвативших ее чувств.

– А почему вы меня о нем расспрашиваете? – вдруг насторожился Джордж Спан.

– Только потому, что моя хорошая подруга разыскивает свою биологическую мать, а мистер Фоллоуфилд занимался юридическим оформлением удочерения. Он – ее последняя надежда получить нужную ей информацию.

Спан скользнул по лицу Эльвиры изучающим взглядом и, похоже, остался доволен увиденным.

– Это я понимаю. Но, наверное, будет лучше, если я поговорю с ним, а потом передам вам.

«Потом он уже не пожелает с нами встречаться», – с отчаянием подумала Эльвира.

И тут в разговор вступил Уилли.

– У нас за спиной долгая дорога, и моя жена очень устала. Если мы встретимся с мистером Фоллоуфилдом, он либо назовет нам имя, либо не назовет его. Как бы вы чувствовали себя, если б вас усыновили и вы в какой-то момент ощутили потребность отыскать свои корни? Разве вам никогда не хотелось посмотреть на свое фамильное древо?

– Я бываю на Ancestry.com, – с гордостью ответил Спан. – Мой прапрапрадед участвовал в гражданской войне.

– Тогда вы понимаете чувства двадцатишестилетней женщины, которой очень нужно узнать хоть что-то о своих родителях.

Последовало долгое молчание. Потом Спан снова посмотрел на них и снова отвел взгляд.

– Вот что я вам скажу. Мистер Фоллоуфилд приходит сюда каждую среду, ровно в час дня. Почему бы и вам не оказаться здесь в это время? Как услышите «добрый день, мистер Фоллоуфилд», так и берите его. Только меня в это дело не вмешивайте.

– Что ж, вполне справедливо, – согласилась Эльвира. – Правда, Уилли?