А время уходит

Глава 22

Пресс-конференцию отец Стивена Харвина созвал через два дня после смерти сына.

– В свои двадцать три года Стивен сражался и победил лейкемию, окончил с отличием Боудин-колледж и основал клуб «Пять долларов в месяц», целью которого было привлечение молодых людей к программе финансирования исследований по лечению лейкемии. В борьбе с болезнью он принимал обезболивающие, из-за чего стал наркоманом. Справиться с этим недугом ему не удалось. У него в квартире найдены сильнодействующие средства. Я найду того или тех, кто продавал ему наркотики, и разоблачу перед всеми.

В этом месте режиссер, фильмы которого завоевали четыре награды Киноакадемии, задохнулся и отвернулся от камер.

Дилейни сидела в студии с Доном Брауном. Интервью они смотрели вместе.

– Не хотела бы я оказаться на месте того парня, который толкал таблетки сыну Лукаса Харвина, – заметила Дилейни.

– Случись такое с моим сыном, я бы чувствовал то же самое, – с жаром отозвался Дон. – Моему Шону сейчас шестнадцать, и это тот возраст, когда мальчишки обычно попадают в неприятности. Отправить парня в частную школу стоит целого состояния, и никто не даст гарантии, что это удержит его от наркотиков, но в прошлом году из его бывшей школы исключили ученика выпускного класса – продавал таблетки прямо в раздевалке.

Директор отдела новостей Винс Стейси начал обратный отсчет. На счет «один» они вернулись в прямой эфир, и Дилейни начала с репортажа о ходе процесса над Бетси Грант.

– Показания, данные сегодня Анжелой Уоттс, сиделкой покойного Эдварда Гранта, говорят не в пользу Бетси Грант. В первую очередь это относится к той части, которая касается Питера Бенсона, бывшего одноклассника, с которым Бетси встречалась за день до обеда по случаю дня рождения доктора Гранта.

Дилейни перешла к другой части показаний сиделки.

– Придя утром на работу, Анжела Уоттс обнаружила, что сигнализация включена. Этот факт также играет на руку стороне обвинения. Защите будет трудно продвинуть версию о проникновении в дом постороннего.

– Как держалась во время слушаний Бетси Грант? – поинтересовался Дон.

– Мне она показалась спокойной, – ответила Дилейни, – но ведь люди реагируют по-разному на одни и те же ситуации.

– Спасибо, Дилейни, за прекрасный репортаж. – Дон показался к камере номер один. – Полиция Нью-Йорка продолжает поиски…

«А действительно ли люди реагируют по-разному?» – задала себе вопрос Дилейни, когда программа прервалась на коммерческую рекламу. В свои двадцать шесть лет ей еще не пришлось пережить смерть близкого родственника или друга. Даже когда приемные родители отмечали семидесятипятилетие матери, та уверяла всех, что в наше время семьдесят пять – это прежние шестьдесят и что они с отцом легко проживут еще лет пятнадцать-двадцать.

Этой мыслью Дилейни по окончании программы поделилась с Доном.

– Ты сама недавно испытала эмоциональное потрясение. – Он пожал плечами. – Вспомни свою реакцию на репортаж о воссоединении матери и сына. А ведь твои чувства отражали в большей или меньшей степени твою собственную ситуацию.

– Наверное, ты прав, – согласилась Дилейни.

Ей вдруг вспомнился сюжет, прошедший по их сети месяцев шесть назад. Двухлетний ребенок ушел из дома посреди ночи. Рано утром обезумевшая от горя мать выступила по телевидению, умоляя помочь в поисках дочери. Через некоторое время девочку нашли целой и невредимой, спящей на скамейке в парке примерно в миле от дома. Дилейни ясно помнила радость матери, державшей малышку на руках и сбивчиво, но искренне, от души, благодарившей нашедшую ее женщину.

«Может быть, – с надеждой подумала она, – Эльвире все же удастся преподнести и мне такой же долгожданный подарок».

Глава 23

Показания сиделки доктора Гранта Эльвира слушала в зале суда. Поговорить с Дилейни не удалось – та после заседания торопилась в студию. День выдался теплый. В пять часов они с Уилли устроились на балконе с традиционным коктейлем.

– Что бы ты почувствовал, узнав, что родители тебя купили? – спросила Эльвира, задумчиво глядя на парк, раскинувшийся по другую сторону улицы.

– Наверное, мне было бы приятно сознавать, что кто-то не пожалел за меня денег.

– А если б твоя биологическая мать или ее родители – поскольку она была еще совсем юной – решили продать тебя еще за несколько месяцев до твоего рождения?

– Я бы старался поменьше думать о таком, – твердо ответил Уилли.

– Пожалуй, я тоже. И вот это меня беспокоит. Предположим, мне удастся отыскать биологическую мать Дилейни. Обрадуется ли она, узнав, что ее, еще младенцем, продали, как отрез ткани или какую-то домашнюю утварь?

– Трудно сказать. Но если ее мать и сама-то была еще подростком, возможно, родители решили, что их девочка слишком молода, чтобы воспитывать ребенка.

– Тогда почему они не обратились в официальное, законно действующее агентство по усыновлению, которое подыскало бы подходящих приемных родителей?

– Дорогая, я полностью с тобой согласен. Но с другой стороны, Райты ведь были в довольно солидном возрасте, когда удочерили Дилейни, так? Ей сейчас двадцать шесть, а ее матери недавно исполнилось семьдесят пять; значит, тогда последней было сорок девять. Насколько мне известно, отец Дилейни на год или два старше. В наше время правила несколько смягчены, но двадцать шесть лет назад в официальном агентстве им вполне могли отказать по причине возраста.

Уилли сделал глоток скотча. Он всегда обходился одним коктейлем, поэтому старался насладиться каждой каплей. В отличие от него Эльвира порой позволяла себе продлить удовольствие за счет второго бокала вина.

Сентябрьский вечер вдруг дохнул холодком.

– Может, дозаправимся в комнате? – предложила Эльвира.

Как всегда, Уилли согласился и вскоре уютно устроился в своем любимом кожаном кресле. Его супруга заняла обычное место на диване и, судя по молчанию, глубоко погрузилась в какие-то свои мысли.

Прошло несколько минут. Уилли то и дело посматривал на часы, чтобы не пропустить шестичасовые новости и судебный репортаж Дилейни. Он уже потянулся за пультом, собираясь включить телевизор, когда Эльвира вдруг заговорила:

– Знаешь, я хорошо рассмотрела Бетси Грант. Милая, приятная женщина, но, ей-богу, есть в ней что-то такое… – Она не договорила.

– Так что ты имела в виду, говоря о Бетси Грант? – спросил Уилли.

– Не знаю, – медленно произнесла Эльвира. – Пока не знаю. Но это придет. Так всегда бывает.

Глава 24

Следующим к свидетельской скамье вызвали доктора Кента Адамса. Шестьдесят два года, с аккуратно уложенными прядками тонких белых волос, в очках без оправы, прикрывающих мягкие карие глаза, и сером, в мелкую полоску костюме на сухощавой фигуре, он являл собой образец уравновешенности и уверенности.

После того как свидетель принес присягу, прокурор приступил к делу. Его манеры и тон отличались заметно меньшей агрессивностью в сравнении с тем, как он обращался с Кармен Санчес и Анжелой Уоттс.

Адамс показал, что является хирургом и на протяжении многих лет занимался ортопедической практикой, состоя в профессиональном партнерстве с доктором Эдвардом Грантом и доктором Скоттом Клифтоном.

– Доктор Адамс, верно ли, что в какой-то момент вы заметили определенные изменения в поведении доктора Эдварда Гранта?

– К сожалению, да. Мы все заметили эти перемены.

– В чем они заключались?

– Тед был выдающимся хирургом и умел наладить замечательный контакт с пациентами. Всегда заботливо относился к больным, был неизменно любезен с сотрудниками и никому не отказывал в помощи. Вызванные болезнью перемены выражались в первую очередь в забывчивости и прогрессирующей раздражительности и нетерпимости в отношении всех нас. С течением времени они стали проявляться все заметнее.

– Что вы сделали, обнаружив эти изменения?

– Мы с доктором Скоттом Клифтоном поговорили с Бетси Грант и выразили свою озабоченность.

– Что она ответила?

– Очень огорчилась, но в то же время и согласилась с нами в том, что с Тедом не всё в порядке. Мы решили, что должны все вместе поговорить с ним.

– И поговорили?

– Да. Разговор получился очень неприятный.

– Почему?

– Думаю, он обиделся на нас за то, что мы подняли этот вопрос, но и вынужден был признать нашу правоту. Мы не только открыли ему глаза на ситуацию в целом, но и выразили озабоченность его здоровьем.

– Вы ведь заботились не только о его здоровье, но и о здоровье его пациентов?

– Конечно. Мы с доктором Клифтоном понимали, что этот вопрос необходимо поставить.

– Что было потом?

– Тед неохотно согласился пройти ряд медицинских тестов, в результате которых ему поставили неутешительный диагноз – начальная стадия болезни Альцгеймера.

– Продолжал ли доктор Грант заниматься медицинской практикой?

– Он довольно регулярно приходил в офис, но операций больше не проводил. Время его пребывания на работе постепенно сокращалось и через несколько месяцев уменьшилось значительно.

– Это как-то сказалось на ситуации с вашим партнерством?

– Да, самым непосредственным образом. С отходом Теда от активной практики наступила пора серьезной переоценки всего нашего взаимодействия. Мы с доктором Клифтоном не сошлись во взглядах на дальнейшее ведение дел. После долгих дискуссий я принял решение уйти и открыть собственную практику. Некоторые из пациентов доктора Гранта перешли ко мне, другие остались с доктором Клифтоном.

– Как давно вы разошлись?

– Примерно семь лет назад.

– И что было дальше?

– Я открыл частный кабинет примерно в миле от прежнего места, в Форт-Ли. Доктор Клифтон остался там же.

– После этого вы продолжали видеться с доктором Тедом Грантом и его женой?

– Да, я бывал у них дома.

– Продолжал ли доктор Грант посещать место прежней работы, где остался доктор Клифтон?

– Бетси Грант говорила, что иногда, может быть, раз в полтора месяца, отвозит мужа в офис доктора Клифтона. Ему нравилось поболтать с персоналом и просто побыть в знакомом окружении.

– А теперь, доктор Адамс, я прошу вас вернуться к событиям двадцать первого марта прошлого года – к тому вечеру, после которого доктора Гранта нашли мертвым. Где вы были в тот вечер?

– Жена доктора Гранта, Бетси, решила устроить небольшой праздничный обед по случаю дня рождения мужа. Пригласили и нас с женой…

Отвечая на дальнейшие вопросы прокурора, доктор Адамс в основном повторил то, что уже говорили до него другие свидетели. Пересказывая эпизод, когда во время коктейлей в го́стеной доктор Грант вдруг принялся сердито тыкать пальцем в присутствующих, он вспомнил, что тот выкрикивал одно слово, звучавшее как «найди».

Описывая другой эпизод, когда доктор Грант ударил жену по лицу, свидетель показал, что Бетси Грант расплакалась и произнесла: «Я так больше не могу». Он также добавил, что, как ему показалось, целью внезапного выпада доктора Гранта, когда он рванулся через стол, была Лиза Клифтон.

– Доктор Адамс, у меня есть к вам еще пара вопросов насчет того вечера. Где именно сидела Анжела Уоттс за обеденным столом?

– Стол был круглый. Анжела Уоттс сидела справа от Теда. Слева от него сидел Алан.

– А где сидела миссис Бетси Грант?

– Слева от нее была Анжела, а справа – я.

– Благодарю вас. Больше вопросов у меня нет.

«Я вижу, к чему он клонит», – подумала Дилейни. Бетси могла подсыпать в стакан Анжелы Уоттс что-то, отчего сиделке стало плохо. Но если она намеревалась убить мужа, то зачем приглашать гостей на обед? С другой стороны, может быть, прокурор прав. Может быть, эпизод с грубостью супруга стал той самой соломинкой[5].

– Ваша честь, – Роберт Мейнард поднялся со стула, – у меня есть несколько вопросов. Доктор Адамс, можете ли вы сказать, что Бетси Грант всегда относилась к нему с вниманием, делала все возможное, чтобы ему было удобно?

– Да, могу.

– По мере того как его здоровье постоянно ухудшалось, как заботилась о нем миссис Грант?

– Она заботилась о нем всегда и всегда была ему предана. Его болезнь разбила ей сердце. Ситуация осложнялась тем, что в течение долгого времени он отдавал себе отчет в происходящем. Тед был прекрасным мужем и выдающимся врачом, но в конце концов оказался в положении, когда полностью зависел от супруги и сиделки.

– Вы показали, что на обеде в тот вечер доктор Грант набросился на жену, а она обронила, что больше так не может. Слышали ли вы какие-либо угрозы с ее стороны в его адрес?

– Категорически – нет.

– Тогда как бы вы восприняли эту фразу?

– Мне было очень жаль Бетси. Она выглядела усталой. И Тед ударил ее очень сильно. Думаю, на ее месте такое мог сказать любой.

– Больше вопросов не имею, – сказал Роберт Мейнард, и прокурор Холмс скорчил гримасу.

Следующим свидетелем был доктор Скотт Клифтон. Его показания едва ли не слово в слово повторяли показания доктора Кента Адамса, но, говоря о Бетси, он был заметно сдержаннее и бесстрастнее коллеги. Отвечая на вопрос о ступе и пестике, доктор Клифтон сказал, что пытался успокоить Теда Гранта и ни на что больше внимания не обращал. Лежал ли пестик на месте, он не заметил.

По окончании показаний доктора Клифтона судья Рот отпустил присяжных до утра следующего вторника.

Глава 25

Поставив цель найти биологическую мать Дилейни, Эльвира не намеревалась от нее отказываться.

– Шаг второй, – объявила она Уилли, перекрывая голос навигатора. Машина шла в Ойстер-Бэй по северной стороне Лонг-Айленда. – Хочу взглянуть на дом, где росла Дилейни.

– Оно сказало «повернуть направо через пятьсот футов». – Уилли надеялся, что не ошибся; местность была незнакомая, и он изо всех сил старался сосредоточиться на поступающих указаниях. После поворота карта изобразила растянувшуюся по меньшей мере на милю прямую линию, а механический голос сказал: «Одна миля до поворота направо».

– Я к тому, что район приятный! – с восхищением продолжала Эльвира. – Помнишь, мне когда-то давно предложили работу уборщицы в доме в Ойстер-Бэй. С понедельника по пятницу. Одно неудобство – без машины туда не добраться, а машина была нужна тебе для разъездов.

– Помню, милая, помню, – подтвердил Уилли. – Ни за что тогда не поверил бы, что мы с тобой выиграем в лотерею.

– Я тоже. – Эльвира вздохнула, вспомнив времена, когда, работая уборщицей, ей приходилось не только пылесосить, вытирать пыль, но и носить в подвал, где находилась прачечная, тяжелые тюки простыней и полотенец.

Последний поворот привел их на Шейди-Нук-лейн, заканчивавшуюся тупиком улочку с домами на участках площадью в акр и больше. На деревьях еще обильно зеленела листва, а вдоль подъездных дорожек красовались азалии и хризантемы.

Одни дома являли собой чудесные образцы тюдоровского стиля с облицовкой из кирпича и штукатурки, другие демонстрировали все достоинства представительного загородного особняка усадебного типа с парадным входом.