Помоги проекту - поделись книгой:
Дороги Под-Лондона совсем не те, что наверху, и полагаться тут вернее не на карты, а на собственное мнение, убеждение и обычай. Карабас и Ниббс — две крошечные фигурки — шли по туннелю, высеченному из старого белого камня. Шаги их гулко отдавались под высокими сводами.
— Ты ведь Карабас, да? — спросила Ниббс. — Тебя все знают. Разве ты сам не можешь добраться куда тебе нужно? Зачем тебе проводник?
— Одна голова хорошо, а две лучше, — буркнул Маркиз. — И четыре глаза лучше, чем два.
— У тебя вроде было какое-то шикарное пальто?
— Было.
— И куда же оно делось?
Маркиз промолчал. Потом решительно заявил:
— Я передумал. Идём в Шепердс-буш.
— Как хочешь, — ответила девчонка. — Мне всё равно. Только я тебя подожду снаружи.
— Умница девочка.
— У меня имя есть, — напомнила она. — Я Ниббс. Знаешь, почему я стала проводницей? Это целая история. Хочешь, расскажу?
— Не особенно, — пробормотал Маркиз. Он был не в настроении попусту болтать, а девчонке уже хорошо заплатил. — Пройдёмся в тишине, если ты не возражаешь.
Ниббс кивнула и замолчала. Они дошли до конца туннеля, спустились по лесенке из металлических колец, вделанных в стену. Только на берегу Мортлейка[5], огромного подземного Озера Мертвецов, зажигая свечу, чтобы дать сигнал лодочнику, Ниббс заговорила снова.
— Крепостным проводникам люди верят больше. Крепостные куда попало не заведут.
Маркиз буркнул только «угу». Он соображал, как вести себя в Шепердс-буш, просчитывал ходы и выходы. Трудность была в том, что предложить пастухам ему было нечего.
— Один раз заведёшь — потеряешь работу, — продолжала болтать Ниббс. — Вот что значит быть крепостным.
— Знаю, — бросил Маркиз. Попался же ему на редкость надоедливый проводник. Одна голова хорошо, а две лучше только при том условии, что вторая помалкивает. А эта мало того что трещит без умолку, так хоть бы что новое сказала.
— Меня закрепостили, — сообщила Ниббс, — на Бонд-стрит.
И она показала цепочку на запястье.
— Что-то лодочника не видно, — заметил Маркиз.
— Скоро приплывёт. Ты смотри в ту сторону, как увидишь, покричи ему. А я тут покараулю. Не пропустим.
Они стали вглядываться в тёмные воды Тайберна[6]. Ниббс подала голос:
— Я ещё маленькая была, а родители меня уже учили на проводницу. Они говорили, что только так можно восстановить честь.
Маркиз обернулся к девушке. Она держала свечу перед собой, на уровне глаз. «Вот и приплыли», — подумал Маркиз. Только сейчас он понял, что надо было слушать девчонку внимательно с самого начала. «Теперь всему конец».
— Кто ты, Ниббс? Откуда ты родом?
— Там, откуда я, тебе больше не рады, — ответила девушка. — Я рождена и воспитана верноподданной Слона и Замка[7].
Тут что-то с размаху ударило Маркиза по затылку. В глазах у него вспыхнуло и потемнело, он рухнул на землю и больше ничего не помнил.
Маркиз Карабас не мог шевельнуться. Он лежал на боку со связанными за спиной руками.
Он был без сознания. Теперь пришёл в себя. Но если его похитители пока этого не заметили, не стоит их разочаровывать, решил Маркиз. Он чуть-чуть приподнял веки и попытался что-нибудь рассмотреть через щёлочку.
— Не придуривайся, Карабас, — раздался низкий скрипучий голос. — Меня не проведёшь. У меня большие уши. Я слышу твоё сердце. Открой глаза как следует, проныра. Будь мужчиной.
Маркиз узнал голос, но очень надеялся, что ошибся. Он открыл глаза и увидел ноги. Человеческие босые ноги. Пальцы были плотно сжаты, а кожа — красно-коричневого цвета. Знакомые ноги. Увы. Так и есть.
Какая-то часть его сознания ругалась на чём свет стоит. Темпл и Арка![8] Ниббс ему
— Что ж, это в самом деле честь, — прохрипел он. — Однако не стоило так утруждать себя организацией нашей встречи. Одно слово Вашей светлости, что Вы желаете меня видеть, и я бы сразу…
— …улепётнул со всех своих тонких ножек в противоположном направлении, — ответил хозяин красно-коричневых ног. Он вытянул свой длинный, гибкий, сине-зелёный хобот и перевернул Маркиза на спину.
Маркиз стал потихоньку тереть верёвку на запястьях о бетонный пол.
— Вовсе нет. Совсем даже наоборот. Словами не описать, как я рад оказаться в Вашем толстокожем обществе. Могу я нижайше просить развязать мне руки, дабы я мог приветствовать Вас, как подобает… э-э-э… Вашей слоновости?
— И не подумаю, учитывая, с каким трудом мне удалось тебя поймать, — ответил его собеседник. У него была зеленовато-серая слоновья голова и острые бивни, на концах вымазанные чем-то бурым. — Видишь ли, когда всё выяснилось, я поклялся, что ты будешь у меня вопить и молить о пощаде. И ещё я поклялся, что на все твои мольбы отвечу «нет».
— Ничто ведь не мешает ответить «да», — заметил Маркиз.
— Мешает, — отрезал Слон. — Попрание законов гостеприимства непростительно.
Маркиз взялся украсть у Слона дневник и доставить его Виктории в дни далёкой молодости — своей и всего этого мира. Слон был злобен и спесив, ни разу в жизни не проявил великодушия, к тому же у него начисто отсутствовало чувство юмора. Маркиз Карабас считал, что Слон просто-напросто глуп и вряд ли сообразит, какое отношение он, Маркиз, может иметь к пропаже дневника. Это было давно — с тех пор Карабас заметно поумнел.
— И все эти годы Вы воспитывали проводницу, на тот маловероятный случай, что я её найму, и тогда она меня предаст? — подытожил Маркиз. — Что же Вы так близко к сердцу всё принимаете.
— Ты меня плохо знаешь, — ответил Слон. — Это ещё мягкие меры с моей стороны. И воспитанием проводницы я не ограничился.
Маркиз попытался сесть. Слон толкнул его ногой обратно на пол.
— Проси пощады, — приказал он.
Ну, это было нетрудно.
— Пощадите! — воскликнул Маркиз. — Прошу! Умоляю! Явите великий дар милосердия! Не подобает ли могучему Слону, властителю сей земли, снизойти к тому, кто не достоин стереть пыль с его великолепных пяток…
— Что-то я не пойму, — сказал Слон. — Ты издеваешься надо мной?
— Боже упаси. Ни в коем случае. Я абсолютно серьёзен.
— Теперь вопи, — велел Слон.
Не так-то легко вопить, когда ещё не зажило перерезанное горло, но Маркиз Карабас старательно тянул ноту как можно дольше, как можно громче и как можно жалобнее.
— Даже вопишь ты издевательски, — заметил Слон.
Из стены торчала большая чёрная чугунная труба. На трубе был вентиль. Слон налёг на него, повернул, и из трубы закапала жидкая грязь, а потом тонкой струйкой полилась вода.
— Дренажный слив, — пояснил Слон. — Так вот. Я плачý по счетам, Карабас. Ты ловко скрывался все это время, с тех пор как перешёл мне дорогу. Поскольку свою жизнь ты хранил в надёжном месте, не было смысла что-то предпринимать. У меня свои люди по всему Под-Лондону: те, с кем ты ел за одним столом, ночевал под одной крышей, шутил шутки и даже как-то раз переспал в башне Биг Бена, но пока твоя жизнь была припрятана от греха подальше, я ничего не мог тебе сделать. Наконец на прошлой неделе до меня дошли слухи, что заветная шкатулка пуста, и я посулил свободу Замка тому, кто даст мне возможность…
— … услышать мольбы о пощаде, — подхватил Маркиз. — Вы говорили, да.
— Не перебивай, — мягко попросил Слон. — Я посулил свободу Замка тому, кто даст мне возможность увидеть тебя мёртвым.
Он отвернул вентиль до конца, и струйка воды превратилась в бурный поток.
— Должен Вас предупредить. Тот, кто убьёт меня, — торопливо сказал Карабас, — будет навеки проклят.
— Пожалуй, я рискну, — ответил Слон. — Тем более что, скорее всего, ты выдумываешь. А вот моя идея тебе понравится. Зал наполнится водой, и ты утонешь. Потом я спущу воду, войду и как следует посмеюсь. — И Слон громко протрубил в хобот, что, вероятно, представляло собой слоновий способ смеяться.
Ноги шагнули в сторону и пропали из поля зрения Маркиза. Закрылась с громким стуком дверь. Маркиз лежал в луже. Он корчился и извивался и наконец сумел встать. Лодыжку его охватывало металлическое кольцо, от которого тянулась цепь к столбу посредине зала.
Если бы только на нём было его пальто! Там в карманах лежали лезвия и отмычки; там были на вид совершенно обычные безобидные пуговки — но только на вид. Маркиз стал тереть верёвку о столб, надеясь её истончить. Но верёвка намокла, разбухла, ещё сильнее впилась в тело, и Маркиз только содрал кожу с ладоней и запястий. Вода поднималась и была уже ему по пояс.
Карабас огляделся. Всего-то и нужно — освободить руки (для этого, очевидно, придётся расшатать столб, к которому он привязан), потом снять кандалы, закрыть воду, выбраться из комнаты и улизнуть, не наткнувшись по дороге на Слона, объятого жаждой мести, и его пособничков всякого рода.
Маркиз дёрнул столб. Столб не поддавался. Маркиз дёрнул сильнее. Безрезультатно.
Маркиз Карабас привалился к столбу и вспомнил о смерти — настоящей, окончательной смерти. И ещё он вспомнил своё пальто.
Кто-то прошипел ему в ухо:
— Тссс!
Путы на его руках натянулись и распались. Только теперь, потирая онемевшие запястья, Маркиз ощутил, как туго его связали. Он обернулся.
— Ты?!
Ослепительная улыбка, невинно-дерзкий взгляд — это лицо Маркизу было знакомо так же хорошо, как его собственное.
— Нога, — сказал человек и улыбнулся ещё ослепительнее.
Маркиз не поддался его сногсшибательному обаянию. Он поднял ногу, человек наклонился, пошурудил в замке куском проволоки и снял кандалы.
— Я слышал, ты угодил в переделку, — сказал человек с такой же тёмной, как у Маркиза, кожей; ростом повыше — совсем чуть-чуть, но держался он так, словно превосходил всех остальных по меньшей мере на голову.
— Вовсе нет. Не стоило беспокоиться. Я в полном порядке.
— Не похоже. Я только что спас тебе жизнь.
Маркиз проигнорировал это замечание.
— А где Слон?
— За дверью, со своей шайкой. Когда зал наполняется водой, двери запираются автоматически. Он не мог остаться здесь, иначе тоже попал бы в ловушку. На это я и рассчитывал.
— Рассчитывал?
— Разумеется. Я несколько часов следил за ними. Как только услышал, что ты куда-то пошёл с этой шпионкой. Я сразу подумал: «Это он зря. Придётся выручать».
— Ты… что подумал?!
— Брось, — сказал человек, похожий на Маркиза Карабаса, только ростом повыше, и самую чуточку (кому-то могло так показаться, но уж конечно, не Маркизу) красивее его, — ну неужели я дал бы в обиду своего младшего брата?
Они оба стояли уже по пояс в воде.
— Я в полном порядке, — повторил Маркиз. — У меня всё под контролем.
Его брат тем временем направился в дальний угол комнаты. Он опустился на колени, пошарил под водой, потом выудил из заплечного мешка что-то вроде ломика, сунул одним концом под воду и нажал.
— Приготовься, — предупредил он. — Пойдём короткой дорогой.
Маркиз всё ещё разминал пальцы, в которые будто впились сотни иголок.
— Что там такое? — спросил он деланно равнодушно.
— А вот, гляди, — ответил его брат и поднял квадратную металлическую крышку. — Сточная труба.
Маркиз не успел ничего возразить. Брат подхватил его под мышки и уронил в дыру в полу.
«Кажется, на ярмарках бывают такие развлечения», — мелькнуло в голове у Маркиза. Люди за это ещё и деньги платят — если, конечно, уверены, что живыми слезут с аттракциона.
Его несло по трубам мощным потоком воды, швыряя о стенки, всё глубже и глубже. Маркиз был уже весь в синяках и шишках и серьёзно сомневался, что доживёт до конца этого «веселья».
Наконец его выбросило из трубы на металлическую решётку, на вид довольно-таки хлипкую. Опасаясь, что решётка не выдержит его веса, Маркиз отполз с неё на каменный пол — и вовремя. Вслед за Маркизом из трубы с каким-то странным звуком вылетел его брат и ловко приземлился на обе ноги — он явно не впервые проделывал такой трюк.
— Правда, здорово? — расплылся он в лучезарной улыбке.
— Да не очень-то, — дрожа, проворчал Маркиз. — Мне послышалось, или ты вот только что визжал от восторга?
— Конечно! А ты разве нет?
Карабас с трудом поднялся на ноги.
— И как тебя теперь зовут?
— Всё так же.
—
— Меня оно вполне устраивает. Метит территорию и заявляет о намерениях.[9] А ты всё ещё зовёшься Маркизом?
Поделиться книгой: