Помоги проекту - поделись книгой:
– К тебе, мой птенчик, у меня нет никаких претензий. Пока, по крайней мере. Если хочешь, я могу оказать тебе все наше подземное радушие и гостеприимство. В нашей банде всегда нужны молодые и сильные птенчики.
– Спасибо, сэр, – ответил я, стараясь выглядеть как можно более миролюбивым и хладнокровным. – Признаюсь честно, я немного ошарашен произошедшим с моим приятелем. Да и приятелями нас сложно назвать. Просто летели на одном шаттле, а потом он пообещал мне помочь устроиться в бывшей банде своего дяди.
Я старался говорить если не всю правду, то хотя бы большую её часть. Тем более что я действительно угодил в эту историю случайно и к семейным неприятностям Рэда не имел никакого отношения.
Проныра кивнул и наконец-то убрал оружие от моей груди.
– Как тебя зовут, птенчик?
– Ма… – Я вовремя спохватился. – Пересмешник.
– Ой, как мило! Да ты настоящий птенчик, все как я люблю.
После этих слов мне стало немного дурно. Так, нужно точно валить отсюда как можно скорее. Только ещё любвеобильных мужиков мне для полного счастья не хватало. Нет, я понимаю, шахтеры в приграничных колониях месяцами проводят в забоях, женщин среди шахтеров мало, работа не для слабаков. А тут восемнадцатилетний пацан, сам пришел… Беда.
Я в очередной раз мысленно обругал Рэда последними словами за то, что он, не зная всей ситуации в целом, затащил нас в эти катакомбы. Наверху я чувствовал себя куда спокойней. Но делать нечего, мы уже угодили в ловушку, и надо думать о том, как выбираться из всего этого.
– Скажите, а что это за Арена, на которой предстоит выступать Рэду?
– Ах, это, – махнул рукой Проныра, усаживаясь обратно на трон из ящиков. – Завтра состоится очередной этап чемпионата по чиствиксу. Победа в нем принесет нашей банде хороший барыш. И так как проводимый вышибалами чиствикс немного отличается правилами от того, что проводят на стадионах Великой Республики, городские банды формируют команды не из своих бойцов, а из наемников. Ну или из таких вот должников, как твой приятель Рэд.
– Чем же отличаются местные правила от стандартных?
Чиствикс является одной из самых популярных игр во всех уголках Великой Республики. Свои турниры и чемпионаты проводят не только в столице Республики, но и практически в каждой приграничной колонии.
По сути, чиствикс напоминает гибрид из нескольких спортивных игр прошлого: регби, шахмат и футбола. А тюремный чиствикс отличался от обычного в основном тем, что вместо мяча в нем использовалась бомба с часовым механизмом. И спортсмены не знали, когда именно сработает таймер.
Признаться честно, от подобного обновления в правилах я ошалел. Да что же за люди населяют эту тюрьму? Им что, не хотелось построить хотя бы подобие мирного общества? Тут нет охраны, каждый может питаться полагающимися ему ежемесячными пайками или выращивать еду самостоятельно. Я собственными глазами видел в окнах квартир и на балконах горшки с рассадой. А Рэд упоминал о том, что на крышах некоторых домов местные уже вовсю занимаются огородничеством, садоводством и даже неким подобием земледелия. Семена собирались и культивировались в течение многих десятилетий, недостаток солнца компенсировался мощными лампами, землю удобряли всеми возможными способами. Живи нормальной жизнью, хоть и ограниченную свободой перемещения внутри высокой Стены. Но нет, криминальное прошлое дурным головам покоя не дает. Обязательно нужно сбиваться в банды, делить и без того небольшие территории на мелкие княжества, обращать людей в рабов и резать друг другу глотки на потеху себе и застенникам.
Быть может, Комитет Исполнения Наказаний прав, называя сосланных в «К12» людей «мусором»? Ох, даже не знаю…
В любом случае, моего напарника нужно было спасать.
– Проныра, – обратился я к бандиту, – возможно, я смогу предложить вам другой, более надежный способ одержать победу в завтрашней игре. Если вы согласитесь на мое предложение, то отпустите Рэда.
– Ну-ка, ну-ка, птенчик, говори. Я весь внимание.
Но сначала я задал Проныре интересовавшие меня вопросы. Постепенно, деталь за деталью, факт за фактом, я буквально по крупицам выстраивал общую картину сложного жизненного уклада города-тюрьмы. Несколько десятилетий сюда ссылали преступников со всей Республики. В основном это были настоящие отбросы общества: убийцы, насильники, бандиты и прочие мерзкие типы. Именно они создали и укрепили костяк местного общества, привычно поделив для себя окружающее пространство на зоны влияния и создав анклавы, где под эгидой самых жестоких головорезов собирались менее жестокие. Но постепенно из этого первородного хаоса стали выделяться более организованные, а следовательно, более живучие банды. Теперь на улицах города не резали первого встречного, существовали даже своеобразные оазисы мирной жизни и нейтральные территории, наподобие угодий Лешего и подземных лабиринтов Проныры.
Чтобы выпустить пар и позволить закоренелым убийцам утолить жажду крови, главари банд договорились меж собой о проведении специальных игр, прославившихся невиданной жестокостью. Дополнительно соревнования использовались как средство выяснения отношений между враждующими группировками. И это явно пошло на пользу обитателям «К12». Банды больше не устраивали кровавых разборок на улицах города, а решали вопросы на пропитанном кровью песке Арены.
Если верить слухам, застенников такой расклад вполне устраивал. Поговаривали, что через своих помощников внутри города, они установили на стадионе вышибал скрытые голографические камеры и транслировали игры не только в своих апартаментах на Стене, но и далеко за пределами «К12». А там, где спорт, тем более смертельный и нелегальный, тут же начинают крутиться большие деньги и букмекеры. Думаю, что за права на трансляцию игр города-тюрьмы застенники получают солидную прибавку к зарплате, во многом эту самую зарплату превышающую.
Вот этими самыми слухами о голотрансляциях я заинтересовался особенно. Не думаю, что сигнал со скрытых камер был защищен хоть как-то серьезно. Вряд ли устанавливавшим и монтировавшим это оборудование, если, конечно, оно действительно существовало, приходило в голову, что кто-то попытается взломать их сигнал. В представлении охраны тюрьмы их подопечные были не чем иным, как сборищем тупых бандитов. Если так, то они совершили большую ошибку. Потому что я не относился ни к одной из перечисленных категорий. Я был компьютерным взломщиком, и у меня появились большие планы насчет их любви к наблюдению за страданиями других людей.
Глава восьмая
Информацию о тюремном спорте мне поведал сам Проныра. Правда, для того чтобы его разговорить, мне пришлось приложить немало усилий и навесить ему на уши тонну лапши.
– Ну а теперь, Птенчик, объясни, наконец, как именно ты обещаешь принести победу моей команде? – в очередной раз задавал он мне один и тот же вопрос.
С того момента, как его подручные уволокли Рэда в неизвестном направлении, прошло уже около часа. В помещение, в котором Проныра принимал посетителей, внесли широкий деревянный стол с резными ножками, явно созданный местными умельцами. На столе появились подносы с ароматными блюдами, в основном это были приготовленная разнообразными способами латуя. Но было здесь нечто, заставившее мой желудок болезненно сжаться. В центре поставили большую глиняную тарелку с тушкой зажаренного на вертеле животного. Как оказалось, блуждая по катакомбам, я не зря беспокоился о перспективе быть атакованным гигантскими крысами, такие тут действительно водились.
Но я не стал подавать виду, накидал в тарелку большую порцию вареной латуи и принялся беззастенчиво врать собеседнику:
– Если ваши слухи правдивы и по периметру Арены действительно установлены скрытые камеры, то я смогу отыскать их и использовать запчасти для сборки дистанционного детонатора. Собрать его труда не составит, сложность лишь в том, чтобы настроить его на ту частоту, которую используют вышибалы при программировании мяча для игры в чиствикс.
– Ну-ну-ну, птенчик, что же дальше? Не грузи меня техническими подробностями, я в них мало разбираюсь. Что нам даст создание такого дистанционного детонатора?
– С его помощью вы сами сможете решать, в какой именно момент взорвется мяч. Или наоборот, не дадите ему взорваться в руках ваших спортсменов, заблокировав сигнал вышибал.
– Секунду! – воскликнул Проныра. – Ты хочешь сказать, что эти чертовы ублюдки сами бабахают мячик, когда им вздумается?
– Сэр, а вы сами-то как думаете? – притворно удивился я в ответ. – Если бы вы заправляли такими играми, разве вы бы оставили все на волю случая и упустили бы возможность контролировать ход событий?
– Конечно, нет! – Проныра хлопнул ладонью по столу, отчего посуда вздрогнула и мелко задрожала. – Ай да голова, ай да умный птенчик! Даю тебе слово, если у тебя все получится, то я не поскуплюсь и отблагодарю тебя по заслугам. Так и быть, я даже дарую свободу твоему приятелю, племяннику этого гада Сучка, и отпущу его сразу после игры!
– Почему после, а не до игры? – запротестовал я в ответ. – Мы же вроде договорились, что он не участвует.
– Мой милый птенчик, – я не видел лица Проныры, но был уверен, что под маской он жеманно улыбается, – заботится о друге. Это весьма благородно. Но, видишь ли, кто мне даст гарантию, что, стоит мне отпустить твоего приятеля, как вы тут же не испаритесь? Никто мне этого гарантировать не может. Так что сперва выполни свою часть сделки, а затем я выполню свою. По рукам?
Я недолго помялся для виду, после чего кивнул и пожал протянутую ладонь бандита.
– Договорись.
– Ну, вот и отлично! А теперь кушай, птенчик, набирайся сил. В скором времени они могут тебе пригодиться. Потому что, если у тебя не получится сделать для меня этот чудо-прибор, ты присоединишься к своему другу на поле.
А вот подобная перспектива, признаюсь честно, меня уже совсем не радовала.
Покои вожака бандитов я покинул не один. Проныра отдал распоряжения, и ко мне приставили невысокого коренастого рудокопа, судя по голосу, весьма преклонного возраста. Помешать сбежать он бы мне не смог, а вот позвать на помощь кого-нибудь из мускулистых членов банды, которые попадались в коридорах практически на каждом углу, это запросто.
Да и не собирался я бежать. По крайней мере, пока и в одиночку. Хоть Рэд и втянул меня в эту неприятную историю, я его не брошу. Тем более что вырисовывается перспектива обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу. А вот в дары, что мне посулил Проныра, я не верил. Не тот он человек, чтобы выполнять обещания, данные первому встречному молокососу. Он хотел меня использовать, и боюсь, во всех смыслах этого слова. Так что надо аккуратно обвести рудокопов вокруг пальца, при этом постараться не сильно испортить с ними отношения. А как это сделать, я пока не знаю. Будем решать проблемы по мере их поступления.
Я в очередной раз мысленно обругал себя за то, что так слабо подготовился. Планы приходилось менять практически на ходу, подстраиваясь под реалии чуждого и диковинного общества города-тюрьмы.
Итак, что мы имеем? Убивать меня пока не хотят. Я нахожусь в хорошо защищенном и укрепленном подземелье, охраняемом несколькими десятками бойцов. Рудокопы, как я понял, не самые отмороженные бандиты, с ними можно иметь дело, если договориться на взаимовыгодных условиях. Они же в основном ребята простые, шахтеры и работяги. Так что будем использовать их ресурсы по полной.
– Простите, а как вас зовут? – как можно вежливей обратился я к следовавшему за мной, словно вторая тень, старику.
– Дрорин, – слегка гундося, ответил старик.
– Скажите, уважаемый Дрорин, а где здесь ближайший аппарат для выдачи ежемесячных рационов?
– Ась? – Старик явно опешил от моих слов, поэтому мне пришлось наклониться к нему и пояснить.
– Тут есть дисплей, к которому, приложив ладонь, вы получаете причитающийся вам ежемесячный набор с продуктами и лекарствами?
– А, автоматон, что ли? Не, в катакомбах их практически не осталось, это надо на поверхность выбираться.
– Понятно. Тогда у нас проблема.
– Какая такая проблема? – Похоже, старик уже был не рад, что ему приходится сопровождать такого неумного гостя.
– Для того чтобы выполнить поручение вашего босса, мне просто необходимо подключиться к этому автоматону.
Дрорин надолго погрузился в размышления. Я представлял, как за его простенькой жестяной маской брови на лбу нахмурились, а лоб сморщился в глубоких морщинах. Наконец он ответил:
– Надо переговорить со старшим. Жди здесь.
И ушел, смешно переваливаясь на ходу и постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что я не дал деру. А куда я побегу? Точнее, побегу, конечно, но не сейчас. Ждать пришлось долго. Меня уже стала одолевать сонливость, когда из коридора наконец-то вышел Дрорин в сопровождении девушки.
– Это моя внучка Зита. Она проводит тебя к автоматону и приведет обратно, – сказал он, указывая на девушку, после чего добавил: – Проныра велел передать, что времени у тебя три часа. Если вернешься позже или сбежишь, то завтра твой друг будет ловить мяч девятью пальцами.
Угрозы, куда же без них. Наоборот, я бы удивился, если Проныра не попросил бы передать мне нечто в этом роде. И я прекрасно понимал, что спорить и пререкаться бесполезно. Поэтому не стал тратить времени понапрасну, кивнул в знак благодарности старику и обратился к Зите:
– Доброго времени суток, Зита. Меня зовут Пересмешник, и я буду вам премного благодарен, если вы проведете меня самым коротким путем к ближайшему автоматону.
– К чему? – голос у девушки был мелодичный, совсем юный. – Если я правильно поняла, то вам нужен аппарат для выдачи ежемесячных рационов?
Мне показалось или из-под маски Дрорина раздался ехидный смешок?
По пути к автоматону мы с Зитой разговорились. Как оказалось, она родилась и выросла в «К12», но в отличие от своего деда успела получить неплохое образование. Несколько лет назад в город угодил профессор одного из республиканских университетов, который в компании ещё двух энтузиастов-добровольцев открыл своеобразную школу для аборигенов и их детей. В нескольких классах детишек учили письму и счету, а ребят постарше – основам математики, физики, химии и даже истории. Остальные дисциплины, особенно гуманитарные, успехом не пользовались, так как практической ценности в этом городе не имели. Но, несмотря на протесты и ворчание родителей, опальный профессор всё-таки преподавал основы философии и юридического права группе наиболее одаренных детей.
– Он любил повторять, что у каждого из нас есть шанс на нормальную жизнь. И что это большая несправедливость, когда ни в чем неповинные люди вынуждены сосуществовать с закоренелыми преступниками.
– А можно пообщаться с этим профессором? – заинтересовался я, но Зита отрицательно покачала головой.
– Нет. В прошлом году он бесследно исчез. Во время Крысиных Бегов. Мне кажется, что он просто оказался не в то время и не в том месте и его убили. К сожалению, так часто бывает.
Как я уже успел понять, помимо развлечения для застенников, Крысиные Бега несли в себе ещё одну дополнительную функцию. И я бы не удивился, узнав, что эту функцию обитатели Стены именуют не иначе как дератизацией. Опьяненные шансом на освобождение, горожане в этот страшный день беззастенчиво режут глотки и используют общую суматоху для сведения старых счетов. Таким образом, обслуживающий персонал контролирует численность населения «К12». Уж не поэтому ли дата проведения Бегов «плавающая»? Стоит застенникам обнаружить, что количество жильцов внутри охраняемого ими периметра превышает некое число, как они объявляют троицу кандидатов на получение амнистии и горожане сами решают возникающую проблему.
За разговорами я не заметил, как мы выбрались на поверхность и направились в сторону ближайшего автоматона. Но тут нам навстречу попалась целая процессия, при взгляде на которую у меня волосы встали дыбом. Десяток членов банды крыс толкал перед собой ручные тележки, на которых громоздились тела умерших людей.
Крысюки поочередно подкатывали тележки со своим чудовищным грузом к автоматону, останавливались, приподнимали руки мертвецов и прикладывали их к дисплею. Среди трупов я увидел мужчин, женщин, а также детей и стариков. И большинство из них ушли из жизни явно не по естественным причинам.
– Что… что это? – Я с силой вцепился в плечо спутницы. – Зита, что они делают?
– Ой, больно! – вскрикнула девушка и зашипела, сбросив мою руку.
– Извини, я не хотел. Так что они делают?
– Крысы в свое время договорились с другими бандами, что они возьмут на себя роль похоронных команд.
– Но зачем им это? – удивился я. – Прости, что спрашиваю, но я здесь всего второй день и ещё практически ничего не знаю о местных обычаях.
– Ну, должен же кто-то убирать мертвые тела. Это во‑первых. – Зита обернулась ко мне. – Во-вторых, крысы в своем роде каста неприкасаемых. Они являются городскими изгоями, однако могут свободно передвигаться по всем территориям, вне зависимости от того, какой банде они принадлежат. В их ряды идут те, кому нет места в других бандах, в основном те, кто родился в «К12» и кому не полагаются подачки от застенников. Не всем родившимся на этой земле повезло так, как мне. Никому из жителей «К12» и в голову не могло прийти ограбить или убить представителей этой профессии. Да-да, крысы – это скорее профессия, сочетающая в себе мусорщиков и могильщиков. Крысы ходят по улицам, собирая мусор и мертвецов. И получают за это от застенников плату в виде продуктов и медикаментов. Самим лень, вот и предпочитают делать грязную работу чужими руками.
Глядя на вереницу с тележками, я с ужасом слушал рассказ Зиты о появлении этой банды-касты. В первые годы жизни города-тюрьмы, когда заключенные еще только начинали привыкать к новым условиям существования, «К12» превратилась в настоящий филиал ада на Земле. Ежедневно десятки людей умирали от старости и болезней, гибли от обвалов наспех возведенных домов или от голода. Свою лепту в урожай смерти вносили и банальные убийства. Старожилы неохотно вспоминали те времена, когда людская жестокость достигала таких пределов, что пол и даже стены на некоторых узких улочках буквально покрывались кровью и внутренностями погибших. Но период анархии длился недолго. А вместе с порядком в город пришла проблема – что делать с телами погибших? Складывать мертвецов прямо на улицах, в подворотнях, а то и прямо в жилых помещениях нецелесообразно, живым места не хватает. К тому же, разлагающиеся тела привлекали множество мелких и опасных тварей, кои, отведав тухлятины, были не прочь разнообразить меню и свежим мясом. Тогда-то и появились крысы со своими тележками. За небольшую плату они забирали тела покойников, и никто уже не представлял себе жизнь без этих санитаров. Но, несмотря ни на что, представители других банд сторонились их общества и старались без нужды даже не смотреть в их направлении.
Тут я вспомнил про систему добровольного сотрудничества, о которой как-то упоминал Рэд.
– И куда крысы девают весь этот мусор и трупы?
– В катакомбах есть огромные доменные печи, оставшиеся ещё с тех времен, когда город строили для шахтеров. Застенники с помощью своих технологий постоянно поддерживают в этих печах огонь, а крысы используют их для сжигания мусора и как крематорий.
– Ну, теперь более-менее понятно. Но зачем они прикладывают руки мертвецов к дисплеям?
– Официально для того, чтобы зафиксировать факт смерти, чтобы система вычеркнула имена этих людей из общей базы.
– А неофициально?
– В надежде на то, что труп ещё не остыл и покойный еще не получал в этом месяце паек. Такое иногда случается.
И в подтверждение её слов дисплей мигнул, и крысюк взвизгнул, распахивая дверцу автоматона. Быстро извлек содержимое ящика и спрятал находку в недрах своей тележки. Остальные крысы сразу оживились и принялись радостно галдеть. Но к их большому разочарованию на этом удача их покинула, и компьютер больше не выдал им ни одного пайка.
– Может, поищем другой автоматон? – предложил я.
– Нет смысла, – покачала головой Зита. – Больше времени потратим, пока будем к нему идти. А у тебя, как я понимаю, каждая минута на счету.
– Да, это так.
Я уже начинал нервничать, когда крысы наконец закончили своё дело и спешно покатили тележки мимо нас, исчезая по одному в зловонной темноте катакомб.
– Пошли! – скомандовал я Зите и бегом бросился к автоматону. Мы и так выбились из графика, пока ждали крысюков, что в перспективе могло сократить количество пальцев моего напарника на один.
Сперва я огляделся, больше по привычке, так как реальной необходимости в этом не было. На этих улицах не встретишь полицейских. Но осторожность в нашем деле лишней не бывает.
Ещё вчера я изучил устройство автоматона, так как сразу понял, что с его помощью смогу попробовать добраться до нужных баз данных. Но в данный момент меня интересовали не сами базы, а кое-что другое.
Из внутреннего кармана дубленки я извлек припрятанную в баре лесных сестер палочку для еды. Несколько секунд потратил на то, чтобы заточить пластиковый кончик о бетонную стену до нужной толщины. Вот так, при помощи нехитрых манипуляций, у меня получилась самодельная отвертка. Как я и предполагал, кожух и панель дисплея крепились на стандартные шурупы, открутить которые не составило особого труда.
Наблюдавшая за моими действиями Зита одобрительно присвистнула.
– А я смотрю, ты медвежатник со стажем.
– Да нет, таким фокусам любой малолетний вандал в нашей школе обучен. Подобным образом мы взламывали автоматы по продаже снеков и газировки.
– Снеки? Газировка? А что это? – удивленно спросила девушка. Ах, да, забыл, что она родилась в этом городе и даже понятия не имеет о некоторых вещах, которые нам, землянам, кажутся элементарными.
– Это еда и напитки. У нас есть автоматы вроде этих. Только ты можешь выбирать, что именно хочешь получить. Вставляешь пластиковую карту, с неё списывается нужное число кредитов, и автомат выдает заказ.
– А что такое кредиты?
Да, лучше не отвечать, а не то потрачу все время на объяснения.
Поделиться книгой: