Кимка & компания

– Приседание, – говорю я. – Хорошее дело. Вы, когда встанете, так не полдела, а целый хороший поступок совершите.

И злодей сидит, подняться не решается, а всякие цветы и растения в благодарность нам виться вокруг нас начали, откуда-то сакура полетела, и пахнет так приятно. Мы смотрим вдаль – а там внизу, в холме, деревья разрослись, и всё такое радужное, в цветах, и птицы летают.

– Слишком красиво, – говорит, сидя, злодей. – Вы жестокие и злые дети, зря я тут под водопадом стоял, ждал вас.

А вокруг становится всё красивее и красивее, и я вижу, что Астя, как заправская девчонка, разревётся сейчас от красоты. А мы со злодеем ещё как-то держимся.

– Хотите, маленьких злодейчиков покажу? – спрашивает злодей.

– Давайте, – говорю я. – Посмотрим.

И из травы тысячи маленьких злодейчиков выскочили и какими-то соломинками синхронно размахивать стали.

– Тоже красиво, – ревёт Астя.

Я говорю:

– Тебе, Астя, сейчас хоть палец покажи, всё тебе красиво будет.

А Астя ещё больше рыдает:

– У тебя вообще красивые руки, Кимка.

Я на свои руки смотрю – руки как руки, в царапинах.

А Астя надрывается:

– И царапины такие гармоничные-е-е-е-е…

– Не знал, – говорит сидя злодей, – что красота так людей доводить может. Я, тогда, пожалуй, встану и пойду в искусство. Пусть ревут, так даже лучше.

И я говорю:

– Так даже лучше. Хотя в искусстве таких злодеев полно. А ты, Астя, глаза закрой, и пойдём отсюда.

Как только Астя глаза закрыла, бывший злодей исчез, а реки повернулись вспять, и вода теперь не с водопадов стала спадать, а наверх, на скалы, забираться. Я Астю подтолкнул поближе к потоку и сам за нею наверх поплыл. Забрались на вершину, и Астя говорит:

– Где я нахожусь, я не представляю, но если ты мне, Кимка, глаза открыть разрешишь, то соображу.

А я ей:

– Мы, Астя, на вершине скалы, а внизу простираются поля, холмы и впадины. Вверху солнце сияет, птицы летают по прямой, а облака перистые.

Астя открыла глаза и как крикнет:

– Так и знала, Кимка, что ты кучевые облака от перистых не отличаешь!

А я ей:

– Так и знал, Астя, что ты глаза не по сигналу открывать будешь! Если бы ты глаза по сигналу открыла, то и перистых облаков дождалась бы, как ты и хотела.

А Астя говорит:

– Я не облаков хотела, а на следующий водопад забраться.

Смотрим, и вода на самом деле на следующую скалу забирается. А там, ещё выше и дальше, виднеется следующая скала, как ступенька, а за ней – ещё одна, и эта лестница не заканчивается. Мы за руки взялись и наверх поплыли. Вода в водопаде искристая такая, серебристая и освежает здорово. А Астя говорит:

– Если ты, Кимка, вдруг звёзды увидишь – маленькие такие, плоские, – то сгребай их рукой, надо набрать побольше.

А я говорю:

– Ну ты, Астя, и выдумываешь. Ты бы ещё пингвинов собирать придумала.

Но оказалось, что пингвинов не надо собирать, – они сами собрались, на самой верхней скале-ступеньке, выстроились у кромки бесконечной воды и ждут чего-то.

А я говорю:

– Смотри, Астя, море какое, и это так высоко, что моря тут быть не должно, – а сам в это время замерзать начинаю, потому что высоко забрались мы.

– Это потому, – говорит Астя, – тут море, что в море вся вода впадает, даже та, что из-под крана.

Я хотел что-то ответить, но тут кто-то из пингвинов табличку выставил, на которой написано было: «Расстройте нас, пожалуйста, видите, какие мы в линию выстроенные». И мне громкоговоритель протягивают, чтобы всем пингвинам слышно было.

И я говорю:

– Одна пингвиниха вышла на балкон, а там никого нет и скучно.

Пингвины загудели и говорят:

– Ещё давайте.

Я громкоговоритель Асте отдал, а она как крикнет в него:

– Глупые пингвины!

Пингвины расстроились и по воде блинчиками поскакали. Только один маленький пингвинёнок, ростом не выше моих ботинок, подходит к нам и говорит:

– Вы меня с собой возьмите, потому что я умный пингвин, по всяким пустякам не расстраиваюсь и в воду не бросаюсь. Можете даже задачки мне давать, но только чтобы без синусов и косинусов, а лучше всего я играю во всякие шашки и шахматы.

Я пингвина на плечо посадил, и мы смотрели, как скачут по воде большие взрослые пингвины. И я говорю Асте:

– Теперь мы можем в воду или ещё куда.

А Астя говорит:

– Лучше уж в параллельное пространство отсюда шагнуть, место как раз подходящее.

Только мы в параллельном пространстве появились, как люди вокруг нас забегали, нас плечами толкают, и все такие серые и невзрачные.

– Как вы тут? – спрашиваем мы.

– Да ничего, – говорят, – живём потихоньку, без пингвинов справляемся.

Пингвин засмущался и ко мне в карман рубашки залез.

– Пока мы тут ходим по своим делам, – говорят люди из параллельного пространства, – можете в краеведческий музей сходить и осмотреть достопримечательности. Так все делают, а зачем – мы не знаем.

Зашли мы в музей, а там кошка местная когти о музейные экспонаты точит.

– Хорошая кошка, – говорят нам сотрудники музея. – Вчера третье чучело достопримечательного животного доела, и ничего, даже живот не заболел.

Тут кошка к нам направилась, и хвост у неё трубой, и клыки как у тигра.

Мы из вежливости сразу говорить стали:

– Спасибо вам большое, очень у вас тут хорошо, и кошка ласковая, а мы дальше пойдём, – а сами к двери пятимся.

– А что это вы, – говорят люди из музея, – ещё не всё посмотрели, а уже к двери пятитесь? Не знаем, как там у вас, а у нас в параллельном пространстве это даже как-то неприлично.

А я говорю:

– У нас каждый обучен пятиться, и если вы даже такой ерунды делать не умеете, то непонятно, как вам целый музей доверили.

Но музейщики не обиделись даже, а наоборот, обрадовались – потому что в параллельном пространстве психология другая.

– Ура! – говорят. – Как радостно. Тогда идите дальше в музей, у нас там не только кошка дикая, а ещё и динозавры ожили.

– Нет уж, – говорю, а Астя меня тащит в глубь музея.

– Пойдём! – кричит. – Кимка, пойдём! Я всегда мечтала на оживших динозавров посмотреть, и чтобы они на меня тоже смотрели, а вокруг безмолвие. И это всё получится, если ты, Кимка, болтать не будешь.

А работники музея засуетились, собрались вместе, живой стеной проход закрывают и говорят:

– Нет у нас никаких динозавров, это мы так просто сказали, а то вдруг вы их у нас отбирать начнёте.

Мы через толпу перепрыгнули и в разные стороны разбежались, а один угол наш пингвин занял. И все как начали в пингвина нашего пальцами тыкать, как закричат:

– Чёрно-белое чудовище!

А я говорю:

– Зря вы так. Вполне себе симпатичный пингвин.

А пингвин наш в это время в тысяче зеркал отражается и сам этого так испугался, что ко всем спиной повернулся, и поэтому на нас из зеркал тысячи пингвиньих лиц смотрят. И жители параллельного пространства говорят спокойно так:

– Нас такими монстрами не возьмёшь, да и динозавры наши такие же, только мы боимся, что вы этого единственного динозавра у нас заберёте.

– Конечно, заберём, – говорит Астя. – Давайте его сюда.

– Не дадим, – говорят, – он маленький. Приходите, когда подрастёт. Только он не подрастёт никогда, он породы такой. Значит, до свидания.

Астя подошла ко мне и зашептала на ухо:

– Слушай, Кимка, а давай у них динозавра заберём, хоть он и маленький.

– Ну, вроде мух ваших или тараканов, – подсказывают работники музея.

Мы разговариваем, а наш пингвин с их динозавром уже, держась за лапы, из музея выходят. Оба одинакового роста и даже похожи друг на дружку. Я говорю:

– Ладно, Астя, пойдём отсюда, посмотрим, чем ещё это пространство от нашего отличается.

Мы быстро выбежали из музея, дверь за собой закрыли, а динозавр говорит тоненьким таким голоском:

– Мы у вас специально вымерли, чтобы не уменьшаться, а я вот уменьшился, и ничего.

Пингвин наш говорит:

– А наши пингвины вот живы-здоровы.

Смотрят с динозавром друг на друга и улыбаются. На нас оглядываются и говорят:

– Спасибо вам, Кимка и Астя, но дальше мы сами пойдём, потому что вместе нам весело и радостно.

– А нам с вами, – говорим мы, – тоже, может быть, весело и радостно.

– Не усложняйте, – сказал пингвин. Динозавра оседлал, и они вдаль поскакали.

– Ну вот, – расстроилась Астя. – А я динозавра как следует и не рассмотрела.

– Ничего в них хорошего нет, – говорю я. – Они или вымирают, или вдаль ускакивают.

Мы это говорим и на площадь выходим. А там, на площади, дети в оранжевых комбинезонах идут друг за дружкой вереницей, которая в улитку закручивается. Я подумал: интересно, что будет, если они до конца дозакручиваются. А они просто в обратную сторону пошли и в другую улитку закручиваться стали, только комбинезоны у них уже были не жёлтые, а зелёные с серебристым отливом.

Астя смотрит на это и говорит:

– Я всё у тебя, Кимка, спросить хотела, что ты делаешь с впечатлениями – копишь или сразу используешь?