Тайная война против СССР и России. Начальник 1 отдела по борьбе с терроризмом УБТ ФСБ РФ о лихих 90-х

На ужасающем фоне резко обострившейся криминальной обстановке, в наше Управление стали поступать сигналы о подготовке бывшими защитниками «БД» актов заслуженной мести руководителям силовых структур, причастных к массовым убийствам у стен Верховного Совета. Признаюсь, что иногда мелькала мысль не только не мешать, а может даже чем-то им помочь в справедливом возмездии за предательство Советской Присяге и Конституции. Однако разум брал вверх над порывами сердца. В случае начала новой кровавой междоусобицы, силы были бы неравными. Вспышки таких акций в то время только и ждала клика Ельцина, чтобы не только физически уничтожить оставшихся державников, но и ввести чрезвычайное положение в стране. С трудом удалось отговорить вначале агентуру, а затем через них и радикально настроенных руководителей отдельных «рот» полка защитников Верховного Совета от планов подготовки отстрела «отличившихся» в убийстве мирных граждан генералов милиции и армии. Добыли мы и «чёрный список» приговорённых около сотни карателей. В нём, кроме Ельцина, Черномырдина, Грачёва, Ерина, Панкратова, Куликова, Коржакова, Захарова, Евневича, Батурина, Лысюка и других «героев на крови», увидел фамилию своего земляка. Уточнил у источника, чем он провинился? Оказалось, что А. Н. Жерденя, руководитель отдела ВКР одной из воинских частей в районе Солнечногорска, лично с караулом препятствовал посланникам Ачалова пройти на территорию гарнизона.[371] Командир этого соединения был готов вместе с подчинёнными убыть для защиты Советской Конституции. Однако угрозы начальника Особого отдела Жер-дени арестовать делегатов вновь назначенного министра обороны, и не пустившего их к командиру, возможно, сорвали шанс силой заставить Ельцина подчиниться главному Закону страны. Меры мы приняли вроде исчерпывающие, вовремя разведя по углам «ринга» обе стороны, уже обменявшиеся угрозами перестрелять не только друг друга, но и членов семей (ну, а их-то в чём вина?).[372] Однако столь велика была ненависть к кровавому Ельцину, что трудно было сдержать порыв многих защитников «БД» отомстить лично ему за погибших товарищей. Так, например, из Санкт-Петербурга пришла информация с фамилией члена одной из групп бывших защитников Верховного Совета, который убыл в Москву для предварительной разведки мест пребывания и передвижения ЕБН. Группа ставила перед собой задачу уничтожить сатрапа. Но пока мститель в камуфляже бродил вокруг Кремля, он нарвался на молодых отморозков, зверски его избивших. После 4 октября москвичи к армии и форме относились крайне озлобленно. Только мы «развернулись» по мстителю в больнице, как он сбежит из неё к себе домой. Всю эту группу в Санкт-Петербурге через месяц-два захватят с поличным. Для приобретения оружия те осуществят налёт на один из ЧОПов. Подвергая опасности жизни частных охранников, сотрудники отдела ВТ под своим контролем «доведут» наивных и неопытных бывших защитников «БД» до совершения ими преступных действий, а на выходе задержат с оружием. Вместо профилактических мер, оперативники запишут себе в «актив» возбужденное уголовное дело по статье «Разбой» и породят будущих заключённых. Примерно в этот же период, или чуть позже, на то время начальник отдела розыска анонимов полковник Миров будет представлять к награде своего сотрудника за успешную «операцию» с арестом инвалида и ветерана войны.[373] Тот, проживая в глухой деревне Красноярского края, видя по телевизору, как из танков расстреливают Советскую власть и Конституцию, которые он защитил на фронте от фашистов, написал Ельцину в Кремль гневное письмо-обвинение. В этом послании сибиряк-фронтовик, на мощном матерном русском языке, не только перечислил все преступления ЕБН, но и от имени ветеранов обещал лично отрезать ему предательский язык и мужское достоинство. С трудом, добравшись на попутке к ближайшей железнодорожной станции, одноногий инвалид войны с чувством выполненного долга опустил письмо в почтовый ящик. Опасаясь за семью, подписывать его и указывать обратный адрес не стал. Из администрации Кремля послание услужливые доброхоты с резолюцией «найти и привлечь» тут же направили в МБ РФ. Понятно, что отыскать такого «анонима» отделу Мирова (не террорист же) не составило труда. По штампу определили место заброса конверта, а содержание письма раскрывало его автора. Выписали командировку сотруднику, которому только и оставалось сделать выборку всех фронтовиков-инвалидов и сличить их почерка на официальных бумагах военкомата или других учреждений. Когда «группа захвата» вместе со следователем зайдут к «анониму», тот не только сознается, но и на суде потом заявит: «Жаль, что из-за инвалидности не могу лично убить Ельцина. Пусть он захлебнётся в ненависти нашего народа!». Отдел поиска анонимов «отличится» и в 1995 году, когда найдёт старшего лейтенанта, воевавшего в Чечне и направившего в адрес депутата Юшенкова письмо с проклятиями и угрозами расправы. Этот «либераст» вместе с «миротворцем» Ковалёвым с помощью продажных СМИ столько выльют грязи, прилюдно оскорбляя наших солдат и офицеров, что в их адрес массово начнут поступать ответные и заслуженные оскорбления и угрозы. Об этих случаях газета «Комсомольская правда» напишет иронические статьи, а отдел розыска анонимов вместе со своим начальником будут обмывать награды за совершённые «подвиги». Что тут сказать? На горе одних, делают себе карьеру другие. Хотя, по справедливости следует отметить, что до полковника Мирова отдел весьма эффективно разыскивал настоящих анонимов из числа потенциальных террористов.

Просматривая гору скопившихся сводок по прослушиванию разговоров объектов из числа лидеров ОПГ, ужаснулся тому, как один из них хвалился своим «участием» в событиях 4 октября. Цинично и буднично он заявит такому же бандюге: «Знаешь, братан, я ведь живу рядом с «Белым домом». Когда в тот день началась стрельба, я слазил на крышу и «поохотился» в своё удовольствие. Парочку коммуняк и «краснопёрых» из карабина точно замочил».[374] Оба в разговоре одобряли действия Ельцина, называя его настоящим паханом, сделав вывод, что теперь настала пора и им ещё жестче «башлять бабки» (делать деньги). Мелькнула мысль: «В 1986 году на всесоюзной сходке в Дагомысе воры «в законе» одобрили «перестройку», которая в итоге способствовала развалу СССР. А сейчас бандиты поддерживают не президента, а «пахана» страны Ельцина, ведущего уже Россию к распаду. Неужели русский народ и россияне не понимают, если криминальный мир что-либо «одобряет» – это погибель для нашей страны»!

Весь октябрь мой отдел, как и всё министерство, отходили от шока расправы Ельцина над Законом, которому мы обязаны были служить и защищать. Не все выдержали удара. Очередная после августа 1991 года волна увольнений, как цунами сметёт сотни отличных оперативников и руководителей МБ РФ. Но в том-то и дело, что вместе с сотрудниками «уйдут» и тысячи находящихся у них на связи агентов и доверенных лиц. В единой и мощной системе мер по обеспечению безопасности нашего государства, создаваемой десятилетиями, появятся огромные пробоины и прорехи. Мне же, Гусаку и многим оставшимся сотрудникам было как-то не по-мужски увольняться, когда на твою страну надвигается стена бандитского беспредела, названного впоследствии «лихими девяностыми годами». После октября 1993 года Москву захлестнула уличная преступность, которая коснулась и моего бывшего подчинённого по УБКК старшего лейтенанта С. Г. Журавлёва.[375] Возвращаясь вечером со службы, он обратил внимание, что от метро за ним следует группа молодых людей. Как учили, Журавлёв решил «провериться» и ускорился – группа тоже. Перешёл на другую сторону улицы, а неизвестные за ним следом. Повернув за угол дома, Станислав почти побежал, на ходу приводя пистолет в боевое положение. Хотел посмотреть назад, как внезапно получил удар тяжёлым предметом по голове и потерял сознание. Очнулся, когда преступники уже убегали, захватив с собой его пистолет и удостоверение личности. Спасла жизнь Журавлёву толстая шапка из собачьего меха, одетая по рекомендации его жены в холодную октябрьскую осень. По таким случаям совершенно правильно мой бывший отдел все свои силы бросил на розыск отморозков. Основную опергруппу с участием отдела спецназа возглавил майор А. А. Родин. Проанализировав в местном отделе милиции девятнадцать разбойных нападений, совершённых в этом районе за два месяца, Родин вместе с Нефёдовым и Литвиненко выявили их закономерную последовательность. Все преступления совершались по периметру улиц вокруг парка отдыха каждый раз в противоположном месте и через 3-4 дня. Уголовный розыск подозревал в разбоях свору молодёжи около двадцати человек, которые группами по 5-6 исполнителей нападали на состоятельных по внешнему виду мужчин и женщин. В ходе этих преступлений двое пострадавших скончались от ударов по голове тяжёлым предметом. Один из них был офицер милиции в гражданской одежде. Три дня мои бывшие сотрудники вместе с наружным наблюдением перекрывали вычисленное очередное место возможного разбоя, по нескольку раз прорабатывая подозрительных молодых людей. К вечеру четвёртых суток, когда «НН» и трое сотрудников отдела спецопераций вернулись на базу, а измотанные оперативники уже потеряли всякую надежду, Литвиненко заметил ещё одну группу из пяти человек. Ускоренным шагом молодёжь шла за мужчиной в модной тогда дублёнке. Александр Вальтерович доложил Родину с Нефёдовым, но те лишь устало, махнув рукой, сказали: «Ну, если хочешь, сбегай за ними и посмотри (в который раз)». Подозреваемые и потенциальная жертва уже скрылись из виду, когда Литвиненко выскочил из машины. Уже через мгновение он замашет руками, вызывая, Родина и Нефёдова к себе. Примчавшиеся сотрудники увидят, как отморозки уже тащили за ноги в кусты очередную жертву. Ну, а дальше как в кино. Погоня с выстрелами в воздух и задержание всей разбойной группы с поличным. Пистолет и удостоверение Станиславу Германовичу возвратят, сам он, за две недели в госпитале, вылечится, а благодарная местная милиция за раскрытые «висяки» накроет поляну моим бывшим подчинённым. Чуть позже точно так же будут действовать сотрудники московского управления госбезопасности, когда, бросив все дела, в кратчайшие сроки найдут и арестуют убийцу, зарезавшего финкой их оперативника. Уже в чеченской бойне, за зверски убитого боевиками своего командира подполковника Иванова, сотрудники спецназа ГРУ, рискуя жизнями, вычислят и уничтожат виновных головорезов. Так должно быть всегда, когда речь идёт о нападениях и убийствах сотрудников спецслужб и милиции при исполнении ими служебных обязанностей.

Середина и конец октября прошли в нескольких совместных с московским РУОП операциях по «ЧО», а также изъятию незаконно выданного у Моссовета (мэрии) оружия «защитникам» режима Ельцина. Подполковник Шубин вернулся (слава богу, живой) из Дагестана, где он пытался «подобраться» к Саиду Амирову. От его доклада волосы становились дыбом от творимых преступлений находящимися у власти конкурирующими национальными кланами, превратившимися фактически в банды и незаконные вооружённые формирования (НВФ). Дело дошло до того, что боевики Амирова, подкупив ряд должностных лиц из службы исполнения наказаний, для совершения заказных убийств в Дагестане «вызывали» киллеров, которые отбывали длительные сроки в колониях усиленного режима. Схема была примерно такой. Эти заключённые по фиктивным диагнозам врачей, переводились по «цепочке» в 2-3 специальных лечебных учреждений, чтобы в колонии не обратили на их отсутствие внимания. Оттуда они тайно прибывали в Дагестан, где, исполнив заказ, в обратной последовательности, возвращались в «родную» колонию.[376] Виктор Васильевич также сообщил о фактах откровенного и не скрываемого предательства в стенах не только местной милиции, но и Управления МБ Дагестана. Только отдельные сотрудники на свой страх и риск, проявляя личное мужество, пытались в полном объёме организовывать и вести оперативно-розыскную работу. Договорились с Шубиным о том, что сконцентрируем свои усилия по разработке Амирова в период его пребываний в Москве. Подготовленную моим офицером обстоятельную справку о командировке в Махачкалу, генерал Семёнов доложил «наверх». Видно руководство МБ и до нас располагало информацией о тотальной коррупции в Дагестане, а наша справка явилась лишь последней каплей переполнившей чашу терпения. Последовал приказ и 8 ноября совместная ОСГ из девяти руководителей и сотрудников УБТ, включая меня, Следственного и других управлений центрального аппарата МБ РФ вылетели в Дагестан. Ранее, в средине октября в Адыгею в составе ОСГ УБТ МБ РФ убыл майор Гусак А. И. для помощи местным чекистам в разгроме банды Зелимхана Цыпинова, терроризировавшего органы власти и население не только этой республики, но и соседних регионов России.

Наконец-то за решёткой казалось непотопляемый Саид Амиров

Разместили нас от греха подальше в санатории МБ РФ «Дагестан» в тридцати километрах от Махачкалы. Когда на стареньком автобусе ЛИАЗ мы приехали в столицу республики, то обратили внимание на большое количество молодых мужчин, сидевших в чёрных одеждах на корточках практически на всех перекрёстках центра города. С видом знатока сопровождающий зам. Министра безопасности пояснил: «Это бывшие и «будущие» заключённые по привычке так сидят. Ведь в СИЗО и тюрьмах есть только прогулочные дворы, где отсутствуют скамейки. В большинстве своём они безработные, а потому через некоторое время снова попадут на нары». У меня от этих слов появился холодок в груди, так как аналогичную картину я наблюдал в апреле 1991 года в Грозном. В здании УМБ РФ провели к только назначенному Министру полковнику В. Н. Папсуеву, прибывшему из Волгограда с должности заместителя по кадрам. На фоне настороженных взглядов местных сотрудников из числа коренных национальностей, Василий Николаевич излучал улыбки, был приветлив и откровенен (видно ещё не успел ознакомиться с ужасающей обстановкой по линии преступности и коррупции). Разошлись в отделы по линиям работы. Внешне вроде и есть результаты, но напрашивались вопросы, вытекающие из статистики. За неполный 1993 год в Дагестане было совершено 52 взрыва (9 из них против правоохранительных органов), а в отделе ВТ велись только дела розыска преступников. Разработки же с классифицирующим признаком (окраской) «террористический акт» вообще отсутствовали. То есть местные чекисты трудились «по хвостам», а не на упреждение. Принцип «есть взрыв – будем искать» способствовал формированию безнаказанности у преступников и заложил, на мой взгляд, основы той террористической войны длящейся до сих пор в Дагестане. Только начинают «искать», как следует очередной взрыв и сотрудников ОБТ, не закончивших работу по предыдущему, бросают на поиски новых (а может и тех же) исполнителей. Просматривая еженедельные сводки милиции по изъятому оружию, обнаружил, что только на постах ГАИ (ГИБДД) почти еженедельно у граждан изымались автоматы и пистолеты. Спросил у начальника отдела БТ полковника В.А Порошенко: «Как ведётся работа по линии пресечения незаконного оружейного бизнеса, стволы которого могут быть использованы и в террористических целях?».[377] В ответ он, молча, достал из-за сейфа огромную старинную винтовку с треснутым прикладом и сказал: «Это не основная наша линия, но и здесь есть результаты. Вот изъяли ствол у одного бандита в начале года». Что тут скажешь? Исписывая служебный блокнот выявленными недостатками, основной упор всё же сделал на выработку рекомендаций местным чекистам по их устранению. Ругать и в чужом глазу увидеть соринку – это легче, чем предложить конкретную помощь по налаживанию антитеррористической деятельности в сложнейшем и взрывоопасном регионе. Видя ретивое вникание присланной ОСГ в дела министерства, местные руководители стали пытаться сбить эту активность. Предложили провести товарищеский матч по волейболу с их сборной. Отказаться нельзя, так как упрекнут в трусости, но выбрать из девяти человек шесть нормальных игроков гораздо труднее, чем из двух или трёх сотен сотрудников Управления. Вечером всё же определили состав своей команды и варианты расстановки игроков. На следующий день маленький спортзал МБ РД был забит под завязку зрителями, пришедшими поболеть за своих и жаждущими увидеть позор разгромленных «москвичей». Толи нас недооценили, толи вопли болельщиков сыграли свою отрицательную роль, но первую партию мы выиграли. Что тут началось! Судью на вышке срочно заменили, как и пару проштрафившихся игроков. Злобно поглядывая и освистывая каждый наш промах, с помощью судьи, который перестал замечать ошибки «своих» и придумывал «наши», сборная управления сравняла счёт по партиям, а затем выиграла и весь матч. С завершающим свистком толпа болельщиков, во главе с начальником Управления на руках вынесли игроков своей команды, забыв о «москвичах» и необходимости закончить встречу традиционным приветствием. После обеда все сотрудники буквально исчезли из своих кабинетов, празднуя победу где-то на стороне. Утром следующего дня, надежды продолжить работу улетучились, так как членов ОСГ поодиночке пригласили к себе домой в гости начальники соответствующих отделов. В моём случае пышное застолье у начальника ОБТ закончилось вручением гостю старинного кинжала. Один из предпоследних дней всё же удалось плотно доработать, исписав служебные блокноты массой полезной информацией. Как и в командировке в Грозном апреля 1991 года, мною выделялись те фигуранты дел, которые, имея выходы на Москву и за границу, занимались бандитизмом и совершением особо тяжких резонансных преступлений с применением взрывных устройств. Вечером накануне окончания командировки сидел в кабинете начальника ОБТ и ожидал автобус для возращения в санаторий. Порошенко отправился домой, попросив закрыть кабинет после ухода. Читая справку линии противодействия проявлениям терроризма, обратил внимание на значительный рост и влияние ваххабитского течения исламистов в Дагестане. Внезапно дверь открылась, а быстро вошедший неизвестный мне сотрудник славянской внешности, торопливо закрыл изнутри ключом замок. От такого непонятного поведения я чуть напрягся, вспомнив о своём пистолете за поясом. Без приглашения «незнакомец» сел напротив меня и представившись руководителем одного из отделов Управления, показал удостоверение. Волнуясь и перескакивая с факта на факт, он раскрыл картину коррупции не только в МВД и правительстве Дагестана, но и самом УМБ РД. Особо его волновал рост националистических проявлений, угрожающих безопасности не только сотрудников-славян, но и членов их семей. Мужественный сотрудник попросил меня довести до руководства УМБ РФ обо всём происходящем, так как промедление с принятием упреждающих мер, особенно по кадровой политике, может привести к непредсказуемым последствиям. Тут позвонил телефон, и меня пригласили к автобусу. Попрощавшись с этим руководителем, пообещал, не ссылаясь на его фамилию, всё изложить в обобщённой справке Министру безопасности. Прилетев в Москву, передал свои материалы и информацию старшему инспектору для подготовки доклада руководству МБ РФ, попросив показать заключительный вариант справки о выезде в Дагестан. Увидев потом этот «опус», понял, что Министра услужливые доброхоты из УК и Инспекции не стали тревожить «правдой жизни», убрав из докладной самые важные и острые моменты. На мой взгляд, их «осторожность» заложит основы нынешнего всплеска непрекращающихся терактов в Дагестане на фоне беспомощности зараженных бациллой коррупции органов безопасности вместе с МВД.

Хоть и подраненным, но живым вернулся из Адыгеи майор Гусак. 4 ноября, в ходе многоэтапной операции, выманив главаря банды Цыпинова с телохранителями в Саратов, группа захвата УБТ с местными чекистами осуществят их арест. Кровавый бандит, промышлявший разбоями в основном в регионах России и раздававший часть награбленного добра своим землякам, слыл у них «Робин Гудом». Поэтому, когда до Саратова Цыпинова в первый раз схватят в родном районе, оставшиеся на свободе бандиты воспользуются этой «народной любовью» и, соберут около пятисот селян. Вооружённые вилами и топорами, они окружат сельсовет, куда доставили главаря банды и освободят его из-под стражи. Члены оперативно-боевой группы, впервые столкнувшись с подобной массовостью, не решатся открыть огонь по «мирным» жителям. Мало того, с трудом пробившись через разъярённую толпу к автомашинам, один из сотрудников будет разоружен, а майор Гусак получит ранение руки вилами.[378] Учтя эти просчёты, захват вооружённых пистолетами Цыпинова и его телохранителей в Саратове члены ОБГ проведут в моментальном и жёстком режиме. Попытка «дёрнуться» главаря, в своё время с автоматом врывавшегося вместе с членами банды на заседание ВС Адыгеи, закончится выбитым ему глазом.[379] Сотрудников АОБГ нашего Управления и ОБТ МБ Адыгеи наградят орденами и медалями. Майору А. И. Гусаку вручат одну из самых почитаемых у ветеранов войны медаль «За отвагу».

Война с бандитами – войной, но нельзя было забывать и о незаконно томящихся в застенках Лефортово и Матроской тишины руководителях Верховного Совета и активных защитников «БД», включая моего боевого товарища Александра Бульбова. Встретился с В. И. Илюхиным. Тот поднимал общественность страны на освобождение из плена своих соратников. В рамках этой работы, помня о том, что и у Никиты Михалкова его друг Александр Руцкой также арестован, решил «напрячь» известного режиссёра-актёра. Родные Никиты Сергеевича сообщили, что он в Нижнем Новгороде заканчивает съёмку фильма, и передали номер его телефона в гостинице. Поздно вечером, наконец, дозвонился до мэтра, который, внезапно обрадовавшись этому, не давая мне слова сказать, протараторил: «Александр Михайлович! Я сам звонил, но Вас не было на месте. Очень прошу Вас срочно подъехать в Нижний Новгород, чтобы дать консультации по образам чекистов, снятых в моём фильме «Утомлённые солнцем». С руководством МБ я договорюсь, а проездные и гостиничные мы оплатим». С трудом, прервав Михалкова, я ответил: «Никита Сергеевич. Были бы съёмки в Москве, то обязательно приехал. Но сейчас не до этого. Кроме обвала резонансных убийств, надо и незаконно арестованных защитников Конституции, включая Вашего друга Александра Руцкова, вызволять из СИЗО. Нужна Ваша помощь, чтобы поднять общественность на их защиту от неправедного суда». Внезапно на том концу провода разразилась какая-то сбивчивая тирада из слов оправдания. Михалков стал объяснять мне важность окончания фильма, являющегося для него главным событием жизни. В конце концов, добившись от него заверений, что он «позвонит, кому следует», разговор мы закончили. На душе остался горький осадок от такой «готовности» Михалкова выручить своего недавнего друга. Эта горечь и разочарование во внутренних качествах известного актёра усилятся во мне, когда в дальнейшем просмотрю широко разрекламированный «эпохальный» фильм. Дешёвые трюки с омерзительными физиономиями чавкающих при еде чекистов-костоломов и ползающими по их лбам мухам, чередовались со сценами репрессий и культа личности Сталина. На мой взгляд, фильм был сделан не для граждан России, а именно для зарубежной публики стран Запада, так как его сценарий полностью соответствовал их искажённым представлениям о русском народе и «кровожадном тиране». Поэтому и получил Михалков за такой исторический опус от Запада кино-премию, став «оскароносцем». Жаль, но он так и не понял, что драма чекистов зо-х годов заключалась во вспыхнувшем новом витке жесточайшей классовой борьбы на фоне успешно осуществлявшихся глобальных предвоенных реформ в промышленности и сельском хозяйстве. К сожалению и в органах безопасности найдутся тогда тысячи «швондеров». Подстрекаемые к массовым репрессиям сложившейся огромной кастой бюрократов-управленцев из числа скрытых троцкистов в органах партийной и советской власти, они проявят чрезмерную «активность» в арестах наряду с реальными врагами и невинных людей. За это впоследствии их самих расстреляют за нарушение законности. В этом-то поучительность трагедии того времени. Моя последняя встреча с Михалковым состоится у него в кабинете, когда мы с Весёловым проезжая мимо по делам зайдём, чтобы забрать книги. В приёмной навстречу нам поднялся весь «в коже» моложавый мужчина-секретарь. Обращала на себя внимание его женская подкраска. Жеманным жестом и растягивая слова, он попытался нас не пустить, заявляя о занятости мэтра. Но, обойдя толи мужика, толи бабу, постучав в дверь для приличия, я зашёл к Михалкову. Выйдя из-за стола, он извинился и возвратил книги. Разговор как-то не задался, да и мне надо было возвращаться на службу. Расстались сухо. Через некоторое время по телевизору покажут как Никита Сергеевич, согнув голову примет от того, кого он называл «всенародным пьяницей», одну из государственных наград. Ну, а Союз кинематографистов России начнут сотрясать скандалы, связанные с нецелевым использованием ранее государственной собственности. Создаст, теперь уже его брат Андрей Кончаловский для Запада ещё один фильм-комедию «Курочка ряба», в котором сельский русский народ предстанет в образе спивающихся лентяев и дебилов-оборванцев. Сам же Никита Сергеевич сварганит довольно реалистичную картину «Жмурки», в которой великолепно сыграет вора «в законе», вводя в ужас опять-таки заграничного и нашего зрителя от кровавого беспредела бандитов. Вот и весь сказ о Михалкове.[380] Хотя его дело продолжит режиссёр Звягинцев. В фильме «Левиафан» Россия вновь предстанет чудовищем в лице якобы циничных и продажных русских, умеющих лишь пьянствовать, материться и прелюбодействовать. В народе говорят: «Свинья везде грязь найдёт». Ну, а ряд мэтров выступят с письмом «о свободе мата». Дожили.

Пока мы с Гусаком отсутствовали в командировках, «пофигисты» отдела распоясались, устраивая пьянки по любому поводу. Увольняющийся мой заместитель смотрел на это сквозь пальцы и власть в отделе начал прибирать к рукам полковник Тараканов, имевший все признаки алкоголика. В день его рождения к нему в кабинет после обеда зайдёт начальник Управления, чтобы лично поздравить. К тому времени уже изрядно принявший на грудь Тараканов от избытка чувств попытался облобызать генерал-лейтенанта Семёнова. Позор удалось затушевать, но как оказалось ненадолго. Игнорируя мои распоряжения, Тараканов приехав на службу с «бодуна», оказался в одном лифте с генералом Брагиным. Жёсткий разговор с руководством закончился увольнением Тараканова «по собственному желанию». В очередной раз «снаряд-водка» выбила из нашего строя, в общем-то, сильного профессионала, который мог бы ещё помочь в деле сдерживания волны бандитизма.

Кровавые «разборки» и борьба за выживание фондов воинов-интернационалистов

2 декабря к нам обратился Председатель правления Российского Фонда инвалидов войны в Афганистане (РФИВА) офицер запаса М. А. Лиходей. Созданный им вместе с боевыми товарищами Фонд добился справедливых льгот в сфере выплаты налогов и их, в том числе коммерческой деятельности. Доходы распределялись и шли на помощь инвалидам, брошенным на произвол судьбы в насаждающем России «капитализме». Всякие подобные фонды тут же стали приманкой для многочисленных ОПГ, которые всеми способами старались в них проникнуть для получения возможности «отмывать» свой преступный капитал. Уже открыто беспошлинно торговали водкой и сигаретами Фонд российского спорта, спаивая и отравляя россиян. Под эгидой МВД появился странный по составу толи фонд, толи «Федеральное сыскное бюро России». Наши воины-афганцы как могли, сопротивлялись этому процессу, вызывая злобу бандитов, начавших отстрел непокорных руководителей. На беседу со мной Лиходей явился вместе с председателем Воронежского отделения РФИВА офицером запаса Г. Е. Черкасовым. Кратко, по-военному, Михаил Александрович изложил суть развязанной против них бандитами войны, активную помощь которым, к сожалению, оказывал один из членов РФИВА подполковник запаса Радчиков. Обманным путём, овладев печатью Фонда, он пытался стать «хозяином» РФИВА, устранив с пути законно избранного Председателя. Месяц назад Лиходея подкараулили в подъезде двое громил. Оглоушив его битой, уже упавшему на пол, они выстрелили в голову Михаилу Александровичу из ракетницы. К счастью последнего ракета с близкого расстояния ещё не успела разогнаться и «разгореться», застряв в височной области. Услышав крики на лестничной площадке выбежавших соседей, киллеры убежали, посчитав, что убили Лиходея. Без содрогания нельзя было смотреть на глубокую вмятину в виске моего мужественного собеседника. После покушения члены Правления исключили из своего состава Радчикова, а сами пытались организовать свою защиту через созданный ими ЧОП. Но силы были неравными. За всеми ими, включая Лиходея, бандиты организовали слежку, постоянно угрожая расправой и показывая из окон автомашин автоматы. В заключение беседы оба руководителя заявили, что вначале хотели ответить бандитам их же методами, приобретя автоматы и гранаты. Силой на силу. Однако поняли, что это не выход и поэтому решили обратиться именно в органы безопасности, а не в милицию, где у Радчикова были коррупционные связи. Вызвав к себе подполковника Козорева, я поставил ему задачу организовать разработку бандитской группировки, приняв меры к ограждению воинов-афганцев от их преступных действий. Тот довольно толково «развернулся», чередуя с помощью «НН» как скрытые, так и демонстративно-открытые методы работы. Установленные главари и члены ОПГ были взяты под плотный контроль, а Лиходею мы оказали помощь в восстановлении похищенной печати Фонда. Работа по этому делу была фактически оборвана выступлением 21 декабря 1993 года по телевидению Ельцина, огласившего Указ о роспуске МБ и образовании Федеральной службы контрразведки РФ. Накануне впервые после развала СССР телевизионные каналы России поздравляли чекистов с их профессиональным праздником 20 декабря. Однако, на следующий день с иезуитской издёвкой из «голубого ящика» ЕБН огласит свой указ, мотивируя тем, что «органы безопасности так и не перестроились», а в событиях октября 1993 года вообще отсиделись по принципу «ни вашим, ни нашим». В этом нелегитимный президент был прав. Но нам-то, уже в полную силу громившим преступный мир и не допускающим в страну терроризм, этот указ почти на два месяца «обрежет крылья». Кем теперь представляться во время операций? Любой адвокат, работающий на ОПГ, может предъявить претензии на отсутствие у нас полномочий. Не смотря на это, на совещании отдела объявил о том, что разработки будем продолжать вести, а для их реализации задействуем возможности органы МВД. В это время, пытаясь закрепить осуществлённый государственный переворот, Ельцин и его клика подготовят проект Конституции для референдума и назначат выборы депутатов в Думу на 12 декабря 1993 года. Из источников в Кремле мне сообщат, что вообще-то проект уже для нас написали американцы на основе своей Конституции, а придворные юристы во главе с Анатолием Собчаком и Сергеем Шахраем лишь его «доработали». Подавляющая часть бывших советских людей ничего хорошего не ждали ни от проамериканской Конституции, ни от выборов после расстрела Верховного Совета новых депутатов со старым царско-режимным названием Думы.

Классический вариант имитационного, или ложного терроризма

Накануне этой даты нам вместе с Сунцовым в круглосуточном режиме три дня придётся распутывать клубок хитросплетений главаря крупной ОПГ, а также лидера оппозиционных к президенту Армении сил некоего Сержа (по другим данным – Сержик) Джиловяна. Чтобы добиться ореола мученика, преследуемого властями Еревана, этот президент Армянской Ассамблеи через своего помощника Терояна организует и осуществит против самого «себя любимого» акцию так называемого ложного или имитационного терроризма.[381] За крупное вознаграждение Тероян подберёт в качестве киллеров троих ранее судимых уголовников, которым закупит высокоточное оружие и взрывное устройство. На снятой для них квартире он им заявит, что надо будет «убрать» крупного чиновника, который челноком ездит из Еревана в Москву, где имеет солидный бизнес. Фамилию и все данные обещал представить позднее, когда они проведут разведку по месту жительства объекта в столице Армении. Действуя согласно отработанного с Джиловяном плану, Тероян вывозит «киллеров» в Ереван, разместив их на снятой квартире и запретив куда-либо выходить. Сам же добился встречи с Министром ВД Армении Вано Сиродегяном, на которой заявит о том, что послан Сержом Джиловяном вместе с тремя киллерами с задачей убить президента страны Петросяна. Тероян убедил министра не задерживать прибывших наёмных убийц, не знающих пока фамилию своей жертвы, предложив ему помощь в разоблачении Джиловяна. Как проходимцу удалось обвести вокруг носа министра, история умалчивает. Однако Вано Сиродегян поверив Терояну, отдал распоряжение выделить ему для связи и помощи двух офицеров подразделения антитеррора. Те вместе с ним в Москве должны были организовать работу по разоблачению преступных действий Джиловяна, чтобы через МВД России задержать его, осуществив экстрадицию в Армению. После этого сборная «солянка» из ничего не знающих «киллеров», Терояна и милиционеров прибывают в Москву. В 5.30 утра 9 декабря мне позвонил дежурный по УБТ, сообщивший о какой-то армянской террористической группе, разоблачённой Джиловяном. На месте этой проблемой уже занимается Михаил Сунцов, а начальник УБТ дал команду и мне туда выдвинуться. На дежурной машине по спящей Москве быстро домчался на Мичуринский проспект дом 4, где одну из правительственных дач, охраняемую круглосуточно милицией, арендовал главарь ОПГ Джиловян. В зале второго этажа огромного особняка меня встретил с лукаво-насмешливым взглядом М. В. Сунцов, начинающий понемногу понимать происходящее. В центре помещения стоял длинный стол, на котором лежали два автомата, пистолет и взрывное устройство иностранного производства, а сбоку на стульях сидели в шоке и с выпученными глазами трое несостоявшихся якобы киллеров. Картину красочно дополнял следователь местного УВД, который, пыхтя и потея, пытался «возбудиться» по этому «делу». Вроде бы и оружие есть, но его добровольно выдали. Рядом сидят и нанятые «террористы», но они отказались от совершения убийства. Тут чёрт голову сломает. Ко мне подскочил и сам «жертва», начав с кавказским акцентом сбивчиво излагать версию о коварных планах властей Армении его убить. Оказывается до нашего с Сунцовым приезда, Джиловян успел на видео снять «признания» Терояна на фоне молчащих и ничего не понимающих подставных лже-киллеров. Тут же он сообщил о намерениях провести пресс-конференцию для российских и зарубежных журналистов, чтобы «раскрыть» им истинное лицо руководства Армении, прибегающим к акциям государственного терроризма по устранению своих политических противников. В качестве доказательства он также передал номер телефона, прибывших в Москву якобы организаторов акции двух офицеров МВД из Еревана. Пресс-конференцию мы с Сунцовым ему запретили проводить, а сами убыли в адрес телефона, где действительно обнаружили уже завтракающих милиционеров. Оба предъявили свои командировочные удостоверения с вписанными туда номерами имеющихся у них пистолетов. Уже в кабинетах Петровки-38 вместе с ними мы поняли истину происшедшего «действа», отдав должное актёрскому мастерству и выдумке Джиловяна, а также его подельника Терояна. Распутав замысловатый «клубок», мы с Сунцовым взяли на особый «контроль» деятельность этого последователя дела Остапа Бендера. Буквально через месяц во дворе особняка Джиловяна будут захвачены с поличным поставщики большой партии всевозможного оружия, доставленного на грузовике. Однако арестовав исполнителей, доказать участие Сержа в деле не смогут. Опять эта шельма выкрутится. Хотя зря он дразнил гусей, возможно из армянских спецслужб. В марте 1994 года, знакомясь с еженедельной милицейской сводкой происшествий, наткнулся на знакомую фамилию: «В Москве на квартире любовницы был взорван Серж Джиловян, получивший тяжелейшие ранения и ставший инвалидом».

Конституция, как скрытая форма оккупации России мировой закулисой

Пока мы с Сунцовым тратили время на Джиловяна, в стране произошла попытка юридического закрепления власти после октябрьского переворота. Не имея на то полномочий, Ельцин 12 декабря проведёт референдум по новой Конституции и выборы в Государственную Думу. Ворам государства и внешним их хозяевам нужна была индульгенция на массовый грабёж несметных богатств нашей Родины. Американский проект главного Закона для России, «преуспевших» в построении капитализма в США за счёт других стран мира, отшлифовали на русский манер юристы-предатели Собчак, Калмыков и Шахрай. Заказчиками «правильной» Конституции для побеждённой в «холодной» войне России выступили руководители МВФ. С её принятием только две статьи лишали нашу Россию-матушку независимости и права жить без окрика извне. Статья 13 п. 2 запретила россиянам иметь свою идеологию, а 15 п. 4 – поставила в зависимость от международных законов, отдавая им приоритет перед законами Российской Федерации.[382] С этого момента мы попали в рабство от МВФ. Так, в соответствии с договором с Фондом от 1992 года все руководящие органы РФ обязаны исполнять функции только администрации субъекта внешнего управления. Де-юре – это МВФ, а де-факто «мировая закулиса» руками США. Перечисляя в статье 65 в качестве республик (государств) названия 21 немногочисленных народов, и давая им право определять свой статус также собственными конституциями, компрадоры забыли о градообразующем русском народе. Мало того. Русский народ, как и православие, вообще не упоминаются в Конституции. Признавая в статье 3, что народ РФ многонационален, авторы, готовя в последующем паспорта нового образца, уберут графу «национальность», ставя русских в положение «Иванов, не помнящих родства».[383] В Конституции её составители умолчали о типе государства российского, заложив основы будущих распрей между партиями различной ориентации. Придут к власти «красные» – потянут страну в социализм. Ну, а «либераст-демократы», осуществив очередной переворот, тайно и незаконно будут строить буржуазное государство. Так и разрушится многовековая Русь к радости «мировой закулисы». Вложили свою «ложку дёгтя» и «либерасты», давно живущие по принципу «где лучше – там и Родина». В статье 62, пункт 1 они закрепили права граждан России на двойное гражданство. Тем самым значительное количество воров и проходимцев получали возможность вполне легально стать полу предателями Родины. Только попытается власть предъявить им иски за совершённые преступления, как они тут же сбегут за границу в свою «вторую страну». Деньги-то эти нувориши давно туда перевели. Изначально Конституция стала нелегитимной, так как даже с учётом грубых нарушений и подтасовок при голосовании, за неё проголосовали лишь треть активных избирателей (32,9 миллиона), а 23,4 миллиона были против.[384] Но ведь по ельцинскому незаконному положению для её принятия требовалось более 50 % из голосовавших россиян? Навязанная нашему народу Конституция давала «царские» полномочия Ельцину и последующим президентам для бесконтрольного правления и совершения любых, даже антигосударственных действий. Не случайно ближайшее окружение ЕБН начнут говорить о нём, как о царе-батюшке. Пропасть между властью и народом – это условия для последующего бунта. Кроме того. Принятая Конституция не имела, в отличие от предыдущей, статуса основного Закона, являющегося нормативно-правовым актом высшей юридической силы. Парадокс, но новая Конституция без этого статуса, отменила прежнюю, имеющую такой статус. В Конституцию заложили долговременные бациллы и механизм скрытого самоуничтожения нашего государства, фактически тайно оккупированного США и Западом.[385]

В канун нового года опять задёргали кадровики, требующие предложения по структуре и задачам отделов с учётом проводящейся очередной реорганизации органов безопасности, названных теперь Федеральной службой контрразведки. Под эту кампанию я решил избавиться от «балласта» из сотрудников, мешающих эффективной работе отдела. Подготовил соответствующий план на 1994 год, где в разделе учебной и воспитательной работы с личным составом включил всего-то пару пунктов, от которых у «пофигистов» волосы встали дыбом. Наблюдая в ходе операций, как отдельные из них явно трусили и прятались за спины товарищей, я решил поднять их морально-психологическую готовность трудиться в экстремальных условиях. Для этого запланировал прыжки с парашютом, посещение моргов и Института Склифосовского, а также специальных комнат, имитирующих ночные захваты преступников со стрельбой и жертвами среди них (в виде правдоподобных манекенов). Как только объявил на совещании этот план, посыпались рапорта о переводе в другие управления и отделы самых отъявленных лодырей и прохиндеев. Но ведь нужна им замена. Поэтому в канун Нового года посетил свой бывший отдел в УБКК, где в кабинете Родина собрались все ударные силы подразделения. Заглянул и начальник Управления генерал-лейтенант А. В. Трофимов, который не страдал снобизмом и тянулся к простым операм-профессионалам. После его ухода, в промежутках между тостами, решил сагитировать к себе в УБТ для начала А. А. Родина А.А. и С. В. Ромашина. Последний уже начал было соглашаться, слушая мои повествования о трудной, опасной и многопрофильной работе по антитеррористической линии, но затем вспомнил, что уже написал рапорт о переходе в формирующееся Управление спецопераций. Родин же дал согласие, лишь выразив сомнение в том, что его отпустят. Среди предпраздничной весёлости сотрудников лишь Литвиненко, совершенно не пьющий, сидел в подавленном состоянии. Прощаясь, наедине с Родиным поинтересовался у него причиной такой удручённости всегда коммуникабельного Александра Вальтеровича. Тот пояснил: «Литвиненко уже два месяца занимается ерундой с каким-то сигналом о взрывном устройстве в консервной банке. Да и в семье у него не всё благополучно. Михалыч, ты бы с ним переговорил, он тебя слушает». Незаметно пролетел новогодний праздник и непривычно продолжительные каникулы, когда Родин напомнил о своей просьбе. Тут же позвонил и Литвиненко, напросившись побеседовать со мной. Несмотря на загруженность, нашёл время и принял его в своём кабинете. В сбивчивой форме Александр Вальтерович рассказал о сигнале якобы на целую банду, которая уже совершила ряд убийств и готовила очередное преступление с применением взрывного устройства. Надо сказать, что Литвиненко толком меня не убедил в «важности» сигнала, но уж больно горячо доказывал обратное. Подсказав ему, ряд способов активизации разработки, чтобы поскорее закончить разговор, пообещал Александру поговорить с его начальством для оказания помощи в реализации сигнала. Сказано – сделано. Как оказалось впоследствии ни я, ни Родин не смогли предвидеть, что, за незначительностью сигнала, затем будет разгромлена Литвиненко особо опасная до зубов вооружённая банда во главе с Арамом Петросяном по кличке «Зверь». Факт на то время редкостный, но судом трое из всех бандитов были приговорены к расстрелу за свои злодеяния.[386]

Новый 1994 год начался разборками между «славянскими» ОПГ московского региона и «чеченской общиной». Убийства же их авторитетов сопровождалось применением взрывных устройств, влекущих за собой смерть, в том числе мирных граждан. Лидеры преступного мира начнут активно претворять планы по своему проникновению во власть. Всех их перещеголяет Отари Квантришвили. Он, не довольствуясь ролью «связника» между правящим бомондом и бандитами, начнёт создавать партию «Спортсмены России». С подачи своих покровителей ведущие телеканалы покажут их первый съезд в Колонном зале Дома Союзов, где в президиуме и зале лидеры и авторитеты преступного мира будут сидеть бок обок со знаменитыми спортсменами бывшего СССР. В это же время, взявший курс на выход из состава России президент Чечни Джохар Дудаев, нашёл в лице своих покровителей, конечно же, американцев (ну, ближе они чеченцам, хоть и через океаны). «Ложась» под США и получив от президента этой страны подарок в виде «государственной печати» Чечни из чистого золота,[387] Дудаев совсем потеряет рассудок и начнёт вместо восстановления экономики, формировать армию против России. Народ этой республики поймёт пагубность планов «папы Джо» жить в гордой изоляции и с лидерами оппозиции начнёт свои массовые протестные выступления. Не знаю по чьей инициативе, но в нашем управлении сформируют ещё один отдел, который возглавит полковник А. И. Хромченко, переведённый из спецназа ГРУ.[388] Он подключится к участию по восстановлению конституционного строя в Чечне, оказывая помощь чеченцам из оппозиции, чтобы они сами отстранили Дудаева от власти.

Мы же весь январь будем пытаться работать в ожидании объявленной очередной «чистки». Создадут для этого высшую аттестационную комиссию (ВАК) и нам объявят, что эта «гильотина» начнёт «рубить головы» где-то в средине февраля. Вызвал к себе генерал Семёнов, понимающий всю пагубность для планомерной работы УБТ такого кадрового «молоха». С сумрачным видом и с сочувствием поглядывая на меня, он тихо скажет: «Александр Михайлович. Несмотря на моё мнение, наш куратор (понимай генерал Сафонов) категорически настроен на Ваше увольнение. Думаю, что мы Вас всё же отстоим. Однако в эти дни Вам надо быть особенно внимательным в работе. Возможны всякие провокации». Радости мне этот разговор не доставил, но, поблагодарив Анатолия Петровича, я сказал: «Волков бояться, в лес не ходить. Спасибо за рекомендации, но в отделе кипит работа и некогда прятаться в футляр. Учту сказанное». Как оказалось предсказания Семёнова сбылись буквально через день. Зашёл в кабинет начальник одного из направлений моего отдела и, пряча глаза в сторону, протянул на рассмотрение принятое им агентурное сообщение. На двух листах убористым почерком шла речь о трёх разных субъектах, что противоречило канонам контрразведки. Однако обращало на себя внимание другое. Каждый из фигурантов сообщения имел отношение к коммунистической партии, но ничего криминального не совершал. Один призывал окружающих к созданию какого-то «Союза молодых коммунистов», другой негативно высказывался в адрес Ельцина, а третий рисовал карикатуры на него. С удивлением, посмотрев на вроде бы сильного профессионала, я спросил: «Николаевич? Где же здесь терроризм или хотя бы признаки на него? Да и криминала нет». Тот ответил вопросом: «Александр Михайлович. А наш отдел разве не занимается коммунистами? Они что? Получили Вашу индульгенцию?». Сдержав себя от такой неприкрытой провокации, вспомнив наставления мудрого Семёнова, сказал: «Товарищ подполковник. Прошу запомнить, что мы в своей деятельности по обеспечению госбезопасности руководствуемся требованиями Закона и должностных инструкций! Поэтому членство в какой-либо партии или общественном движении не даёт право гражданам России или иностранцам совершать преступления! Компартия у нас официально не запрещена и лишь за одно участие в ней, людей нельзя брать в разработку. Если же какой-либо коммунист будет совершать преступные деяния террористического характера, то конечно мы его будем разрабатывать». Усмехнувшись про себя, начальник направления забрал «сообщение» и убрался восвояси. В этот же день собрал личный состав отдела на совещание. На нём, не разглашая фамилию проштрафившегося начальника направления, «разобрал по косточкам» представленное мне сообщение, скорее похожее на донос, строго предупредив о необходимости соблюдать Закон. Это совещание было прервано внезапным звонком из взаимодействующего с нами отдела РУОП. Произошла очередная кровавая разборка между разрабатываемыми нами объектами и неизвестной преступной группировкой. Раненых бандитов отвезли в одну из больниц, куда мы нагрянули вместе с Гусаком и сотрудниками отдела Сунцова. Палата, где лежали «подранки», уже охранялась громилами из ОПГ, которые до такой степени обнаглели, что и нас попытались не пустить к своим «браткам». Пока решали оперативные задачи, «ласково» разобравшись с амбалами, обратил внимание на большое количество раненных и покалеченных людей, лежавших в коридорах на раскладушках. Спросил у врача: «Кто они такие? Почему бандитов сразу положили в палату-люкс, а в коридор – простой народ?». С какой-то злостью медик ответил: «В коридорах лежат пострадавшие в октябрьских событиях возле Верховного Совета и Останкино. А бандитов положили в палату из-за угроз расправиться с нами. Ведь Вы не дадите гарантий в том, что сможете защитить нас и наши семьи?». Что тут ему скажешь? Вернувшись в отдел, я связался с Илюхиным, от которого узнал, что в Москве и в области по больницам остались лежать сотни покалеченных и раненых простых людей, нуждающихся в любой посильной помощи. Сердце резанула такая несправедливость. Одни, проявив героизм и встав на защиту Конституции и страны, всеми заброшены и лежат в коридорах, а бандиты-грабители в палатах шикуют. Несмотря на занятость, решили вместе с Гусаком обойти ряд управлений толи уже ФСК, толи ещё МБ, чтобы собрать деньги на лекарства и дополнительное питание для пострадавших в октябрьской бойне. В большинстве своём сотрудники органов безопасности с пониманием отнеслись к данной гуманной акции. Всего за неделю удалось собрать довольно внушительную сумму. Уже договорившись о передаче денег официальным представителям, зашёл в АОБГ – силовое подразделение нашего Управления. Все они сидели в просторном кабинете и о чём-то весело спорили. Поздоровавшись и выждав паузу, кратко рассказал о проведенном в нескольких управлениях сборе пожертвований в помощь пострадавшим в октябрьских событиях людям. В ответ услышал ещё более громкий смех капитана 2-го ранга А. П. Камышникова, поддержанный рядом сидящих сотрудников. Скабрёзно улыбаясь, он заявит: «Нам тут самим денег платят едва-едва, а ещё и «коммуняк» подраненных лечить?».[389] Большинство дружно загоготали. Опешив от такой кощунственной реакции недавних коммунистов на горе людей, посмотрел с укоризной на их командира Михаила Щербакова. Тот вместе с майором Владимиром Крыловым не смеялся и тихо сказал, обращаясь к окружающим: «Чего ржёте? Не хотите сдавать деньги, не надо. Но и радоваться нечему». Вышел от них, с горечью подумав: «Ничего себе защитники народа». В этот же день с Гусаком деньги мы передадим официальному представителю одной из общественной организации, взяв у него квитанцию. Однако на следующее утро ко мне стали приносить деньги с разных управлений, не успевшие к назначенному сроку их собрать. Было их уже поменьше, поэтому воспользовался проводимым совещанием в отделе. В конце, заявив, что оно окончено, предложил своим сотрудникам также вложить посильный вклад в благородное дело. Выслушали большинство с пониманием, но вдруг поднялся подполковник Шубин и с пафосом заявил: «Александр Михайлович. Просим Вас на совещаниях не втягивать личный состав отдела в политику». Пришлось ему и другим повторить, что совещание объявил оконченным, а обратился к сотрудникам как их товарищ и сослуживец, не считающий помощь пострадавшим русским людям политикой. В заключении сказал: «Полемику устраивать не будем. Все свободны». Молча, офицеры начали выходить из кабинета. Отдельные подошли и положили небольшие суммы денег. Горький осадок остался у меня от этой попытки пробудить чувство милосердия своих сослуживцев. Водоворот дел и операций отвлёк, но вечером через два дня ко мне в кабинет заглянет майор Евгений Арапов – спокойный и отзывчивый сотрудник. В прошлом Мастер спорта СССР по лыжным гонкам он с пониманием относился к моим шагам по оздоровлению обстановки в коллективе. Тихо он скажет: «Александр Михайлович. Меня и ещё ряд сотрудников отдела вызывал помощник начальника управления, расспрашивая по отдельности о Вашем сборе денег на совещании, по его словам для пострадавших защитников Верховного Совета». Вызвало возмущение от такой «быстроты работы» известного мне «дятла» в отделе. Тут же позвонил генералу Семёнову, который допоздна трудился и домой уезжал, когда вся Лубянка погружалась в темноту. Зашёл к нему, и с трудом сдерживая себя, попросил объяснить, почему за спиной начальника, в нарушении Инструкции по административному расследованию и воинскому Уставу опрашиваются мои подчинённые? Семёнов печально ответил: «Я же тебя предупреждал, чтобы не давал повода своим врагам наверху. Сафонов отдал распоряжение провести расследование «по сбору денег» и по его результатам потребовал объявить тебе дисциплинарное взыскание для предлога в отказе в назначении на должность. Но я решил предварительно уточнить, как всё было на самом деле, а не в изложении Сафонову «неизвестного офицера». Время было позднее. Не став терзать итак измотанного генерала, заявил: «Я категорически протестую против подобного тайно-иезуитского расследования, компрометирующего меня в глазах подчинённых! Дело моё правое. Завтра представлю Вам рапорт на имя Министра». Допоздна готовил рапорт, который моя жена, внеся отдельные коррективы, одобрила. Рано утром отдал его Семёнову, попросив доложить непосредственно Н. М. Голушко, как это положено по Уставу, когда обжалуются неправомерные действия начальника.[390] Генералу рапорт понравился и уже вечером он пригласил меня к себе. На редкость бодрым голосом Анатолий Петрович заявил: «ВРИО директора ФСК рапорт принял и передал, чтобы ты продолжал спокойно работать, так как он дал команду прекратить нападки на тебя. Слава богу! Но прошу тебя. До комиссии осталось всего пару дней, продержись без каких-либо «инициатив». Утром 15 февраля все начальники отделов нашего УБТ толпились возле массивной двери, куда Овчиников вместе с генералом Семёновым занесли наши разные по толщине личные дела с грифом. Меня, как кандидата на должность начальника 1 отдела, вызвали одним из первых. Со щемящим чувством возможной перепалки, я зашёл в огромный кабинет и поздоровался с присутствующими генералами и офицерами. Поразило, что из человек двадцати членов этой ВАК, почти никто не ответил на приветствие и не смотрел на меня. Читали какие-то бумаги «про Платонова». Приготовился к худшему, но паузу прервал мой начальник, который зачитал представление, скорее похожее, к моему удивлению, на наградной лист. Закончил он словами: «Ходатайствую перед комиссией о назначении подполковника Платонова на должность начальника 1 отдела УБТ ФСК РФ». Председательствующий, не глядя на меня, спросил: «Кто за это предложение?». И вдруг, все они, включая генерала Сафонова, единогласно подняли руки. Кто-то сказал «поздравляю», а Семёнов, пожав руку, попросил пригласить следующего. Облегчённо вздохнув, вышел из зала и направился в отдел, где, собрав офицеров, сообщил им о своём назначении. Большинство обрадовались и поздравляли, хотя отдельные, включая «дятла», делали это с китайским прищуром в глазах. Когда все вышли, оставшийся в кабинете Шубин стал доказывать, что он никому не сообщал о случае со сбором денег для раненых. Спокойно ему ответил: «Витя. Я и сам знаю, что не ты донёс «наверх». Просто «дятел» воспользовался твоим выпадом в мой адрес. Работай спокойно. Зла на тебя не держу, но иногда думай о том, что не всегда принципиальность следует выносить на всеобщее обсуждение. Сам видишь, чем это закончилось – служебным разбирательством. Могли бы и уволить». Виктор Васильевич извинился и вышел из кабинета.

К этому времени за верность ЕБН, а главное за «драп» из Верховного Совета в сентябре 1993 года, директором ФСК назначили С. В. Степашина. Недели две работал с оглядкой, не веря, что Сафонов отстал от меня. Как вдруг, ни с того ни с сего на служебном совещании руководителей УБТ генерал Семёнов поднимает меня и объявляет о досрочном присвоении звания «полковник». От удивления чуть не перекосило. Вчера пытались уволить, а сегодня досрочно «полкана»[391] дали. Внезапно дошло. Сменили кнут на пряник. Понял, что впереди ожидают каверзы круче прежних. Обмывали звание в узком семейном кругу, пригласив, Родина и Сунцова вместе с женой Светланой. Ведь в этом высоком воинском звании была и доля моего боевого соратника из МВД – Михаила Васильевича. Утром следующего дня заглянул Сергей Саников, который с усмешкой сказал: «Из Закавказья прибыл один из начальников. Прошествовал со звенящими от бутылок сумками к начальнику ОК полковнику Овчиникову. Видно к нам в отдел будут сватать заместителем вместо В. А. Руковишникова». Как в воду глядел. Через два часа ко мне чинно завалился Валентин Владимирович, начавший сходу расхваливать данного руководителя, предлагая его на должность заместителя начальника отдела. С трудом от него отбился, сославшись на то, что у руководства ФСК уже есть кандидат. Сам же решил форсировать набор к себе настоящих профессионалов. Не было бы счастья, да несчастье помогло. К этому времени знаменитый, но оказавшийся в опале у Ельцина «Вымпел» отдали в подчинение МВД. Валере Круглову в этих сложных условиях удалось сохранить костяк элиты спецназа, но многие сотрудники захотели остаться в органах безопасности. Мне кадровик занёс всего-то пять личных дел. Но каждое из них по содержанию на вес золота. Все окончили специальный факультет РВДККУ и кроме отличных военно-физических данных, владели иностранными языками и умели вести оперативную работу. Переговорив с ними, и, утвердившись во мнении, что такие богатыри укрепят отдел, дал согласие на их перевод.

Приказано приступить к руководству 1 отделом УБТ ФСК РФ

Отправив запросы, о переводе в отдел Родина, вынужден был разбираться с аварией служебной «разгонной» машиной отдела, за рулём которой находился майор Б. В. Симонян. Кроме него в салоне был Весёлов и секретарь отдела. Пока вникал в суть этой «мутной» поездки якобы куда-то «по службе», вспомнил, что Борис Вазгенович обещал рапортом доложить о своём, не санкционированном контакте во время отпуска в Ереване с сотрудником армянских спецслужб. Спросив его об этом, в ответ услышал: «Александр Михайлович. Прошу Вашей санкции на установление с ним конфиденциальных отношений. Это будет ценный источник информации по нашей линии». Пришлось Симоняну напомнить, что по действующему соглашению от 1992 года мы не имеем права вести негласную работу с сотрудниками органов безопасности стран – участников СНГ. В ответ тот пытался доказать целесообразность сделать «исключение» для данного случая. Пришлось строго пресечь его словоблудие и дать срок неделю на предоставление рапорта. Тогда и в голову не могло прийти, что мой сотрудник куратор закавказского направления, у которого мать и родня проживают в Ереване, прекрасная мишень для вербовочных устремлений армянских спецслужб. Ведь машинально и подсознательно мы продолжали жить в едином Советском Союзе.

После совещания попросил остаться майора И. А. Богочёва, заслушав этого довольно сильного оперативника по проверке обстоятельств появления и деятельности некоего Федерального сыскного бюро России (ФСБР). По данным, полученным мною от В. И. Илюхина, к его созданию приложили руку два известных либералов Бурбулис и Шохин, ставящих своей целью с помощью частных охранных структур, оказать силовую поддержку проводимым «реформам», президенту и российским бизнесменам.[392] Здесь планы олигархов-воров и профессиональных преступников полностью совпадали. Одним надо было легализоваться со своими преступно отхваченными кусками ранее госсобственности, а другим – слиться «в экстазе» с властью. Всё бы ничего и дело вполне в «духе времени», но во главе ФСБР оказались уголовные и ранее судимые авторитеты. Разместился офис этой подозрительной структуры не где-нибудь, а на Петровке-38 в здании ГУВД. Чтобы легализоваться, эта сборная камарилья из профессиональных преступников попыталась протащить через правительство Положение о своей «конторе», но помешали октябрьские события 93-го года. Настораживал факт поддержки ФСБР руководством МВД, ГУВД и ГУОП МВД. Так, например, министр Ерин подписал аккредитация на возможность присутствовать, в том числе и на секретных совещаниях милиции теневому главе ФСБР некому А. А. Левитову – ранее судимому уголовному авторитету. Тот всюду показывал окружающим своё внешне шикарно-внушительное удостоверение в корочке красного цвета, по которому ему в нарушение Закона разрешалось не только носить и хранить, но даже применять огнестрельное оружие и спецсредства. Его правая рука Юрий Шипулин, формальный «президент» этой фирмы «рога и копыта», вообще представлялся в свои 23 года генерал-майором милиции, демонстрируя связям удостоверение на подлинном бланке. Богочёв толково доложил ситуацию, предложив активизировать разработку этого симбиоза политиков, милиции и преступников. Знали бы тогда, что всего через три месяца, после арестов фигурантов, пред нами предстанет дикая коррупционная структура, поражающая своими метастазами всю власть ельциноидов.

Атака спецслужб НАТО во главе с ЦРУ на ядерный щит России

Но частное не застилало глаза многим оставшимся на Лубянке профессионалам, чтобы не видеть общую картину продолжающейся яростной атаки иностранных спецслужб во главе с США на целостность теперь уже России. По полученным из различных источников данным, Америка поставила перед собой задачу «вырвать ядерные зубы» у нашей страны, как последнюю угрозу их намерениям полностью поработить Россию. Для реализации этого плана они спланировали осуществить несколько крупных провокаций на российских ядерных объектах, которые с помощью продажных СМИ в рамках технологий информационных войн, должны были достичь уровня «всемирной истерии». Когда все страны мира «обеспокоятся» проблемой якобы невозможностью русских в условиях сильнейшего кризиса в стране надёжно обеспечить контроль над своим «атомом», последует нажим на ООН для принятия проамериканской резолюции. Вначале установят технические средства контроля над всеми ядерными объектами, а затем возьмут их под охрану совместными караулами из «голубых касок» и наших военнослужащих. К этому времени янки в лице вице-президента Альфреда Гора, «уломали» улыбчивого гармониста, а по совместительству премьер-министра России B. C. Черномырдина на грандиозную афёру с передачей США за бесценок 500 метрических тонн урана. Одним росчерком пера предателя наша страна сделала шаг к одностороннему ядерному разоружению, лишаясь запасов оружейного урана. Об этом преступлении продажные СМИ тактично молчали, но зато как по команде приступили ругать всю нашу сложившуюся систему охраны ядерных объектов. Тут и показы по НТВ провокационных передач про то, как журналисты через бреши в проволочных заборах пробрались якобы на неохраняемое хранилище ядерных боеголовок, а также другие телевизионные страшилки. На этом фоне готовилась и более глобальная провокация, которая должна была послужить «убийственным фактом» для Совбеза ООН. Позвонил по способу срочной связи один из моих конфиденциальных источников, располагающий широкими связями не только среди лидеров преступного мира, но и в российских спецслужбах. Через два часа был уже на явке, приняв у него сообщение о фактах, требующих принятия экстренных мер. Хотя источник был надёжным, но вначале у меня возникли определённые сомнения в реальности сообщаемых им сведений о готовящейся провокационной акции. Однако после наводящих вопросов и выяснения всех деталей дела, понял, что в наше время глобальной распродажи страны, ничего невозможного нет. В шутку своим подчинённым тогда говорил: «Если мы утром проснёмся, а на Красной площади не будет Кремля со всеми церквями и Царь-пушкой, которых на сверхмощных вертолётах переправят в США, особо не удивлюсь». Суть же информации заключалась в следующем… Под руководством ЦРУ, спецслужбы двух ведущих государств Европы разработали и начали претворять в жизнь план хищения ядерной боеголовки бывшего использования и хранящейся на складе. Действуя через одну из многочисленных ИНПО типа «Врачи мира против радиации», сотрудники этих спецслужб сумели выйти на начальника склада полковника Пудова, который в качестве аванса получил порядком больше «тридцати сребреников» в валюте.[393] Похищенную боеголовку в специальном контейнере планировалось отправить железной дорогой в вагоне вместе со станками, экспортируемыми в одну из стран Северной Африки, объявленной США государством-террористом. Во время следования по Германии «груз» должны были своевременно и «случайно» обнаружить. По всему миру моментально начался бы информационный вой об утечке ядерного оружия из России в страны третьего мира. Эта ложь, шитая белыми нитками, будет направлена на массового обывателя. Ведь даже просто военным, не говоря уже о специалистах, ясно, что боеголовка ещё не снаряд или ракета. Да и где в Африке есть носители ядерных боеголовок, без которых последние просто грозные игрушки? Но заказчикам и организаторам, действующим по принципу огромности лжи Геббельса, нужен был лишь сам факт, а не истина. Тут же они протащат через Совбез ООН резолюцию о необходимости взятия под охрану «голубых касок» или войск НАТО российских атомных объектов. По данным источника «акция» вошла уже в стадию переговоров о предоставлении «коридора» такому «грузу» для беспрепятственного следования по России и пересечения границы. В зубах с этим сообщением и справкой о намеченных мероприятиях помчался после явки к начальнику управления на доклад. Радости у знающего больше моего Семёнова информация почему-то не вызвала. Хмуро поглядывая на меня, он сказал: «Александр Михайлович. Оставьте документ. Попробую доложить его Степашину». Через два часа, возвращаясь, он зайдёт ко мне в кабинет с сообщением, на котором будет отсутствовать виза, ознакомившегося с ним Степашина. Без энтузиазма Анатолий Петрович предложит мне очень быстро и демонстративно пресечь эту афёру без глубокой разработки и последующими арестами предателей. Тихо и с сожалением он доверительно произнесёт: «Александр Михайлович. Там на верху (от автора – понимай в Кремле) есть люди, которым не понравится наша попытка защитить Державу. Но наш долг пресечь эту авантюру, а там посмотрим». Сказано – сделано. С помощью связей в военной контрразведке нам с Семёновым удалось на корню сорвать глобальную провокацию западных спецслужб. Но завершающую справку о результатах работы Анатолий Петрович не стал докладывать «наверх», дав команду подшить в отдельном конверте в литерное дело. Забегая вперёд, скажу, что через три месяца, в августе 1994 года, спецслужбе Германии (исполнители) всё же удастся, хоть и масштабом меньше провернуть «ядерную провокацию» против России. Все газеты мира взахлёб завопят о том, что в аэропорту Мюнхена были задержаны два гражданина одного из государств (не России), прилетевших из Москвы и пытавшихся контрабандным путём провезти 2 килограмма обогащённого урана. Срочно вызовет Семёнов и затребует мою справку, а Степашин с экрана телевизора будет оправдываться, требуя от немцев образец этого урана для определения рудника места его добычи. Информационная «свистопляска» закончатся заключением наших учёных о том, что уран добыли на копях ЮАР. Докажут и причастность БНД Германии к этой провокации. Мало того. Уже в 1995 году журнал этой страны «Шпигель», известный своей антисоветской, а ныне антироссийской направленностью, подаст в суд на главное шпионское ведомство Германии за предоставление заведомо ложной информации. Удастся и мне докопаться до истины. Оказалось, что немцы под предлогом улучшения взаимодействия между спецслужбами, обратились к России с просьбой помочь им в разоблачении некой террористической группы в Германии, которая якобы пытается приобрести обогащённый уран. Инициативно они предложили осуществить оперативно-розыскное мероприятие «контролируемая поставка». Ничего, не подозревая о последствиях, одна из российских спецслужб оказала помощь вначале ввезти в Россию уран, а затем, через недели две, доставить его обратно в Германию. Ну, а дальше излишне доверчивых сотрудников российских спецслужб элементарно «кинули». В результате американцы добились своего и в декабре 1994 года они с помощью «наших» генералов, считай предателей, установят на всех ядерных объектах России свои технические средства контроля.[394] В ответ благосклонно позволят и нам такую же технику установить в США. Но ведь Россия не угрожает этой стране войной, когда как Америка сдавила своё «кольцо анаконды» в виде баз НАТО в Прибалтике, Средней Азии, Грузии, а теперь рвётся и на Украину. Цель известна – окончательно добиться расчленения нашего государства на множество осколков, получив доступ к величайшим богатствам России.[395]

За март и апрель решал вопрос с переводом А. А. Родина в отдел. Однако на наш запрос в УЭК ФСК пришёл ответ с резолюцией генерала Налобина: «Отказать из-за отсутствия управленческого опыта». Позвонил начальнику этого УЭК генерал-лейтенанту Цеханову, договорившись о встрече. В назначенное время сидел напротив Владимира Степановича. Теребя запрос-отписку, доказывал опытному профессионалу целесообразность иметь в коллективе по линии борьбы с терроризмом надёжного заместителя, способного помочь сплотить отдел. Несмотря на огромный груз проблем в условиях массового разграбления России, Цеханов внимательно выслушал меня. Не говоря ни слова, он по селекторной связи нажал кнопку «Налобин» и сказал: «Николай Валентинович. Тут у меня Платонов сидит с запросом на Родина. Очень просит отпустить его к нему заместителем. Что решим?». В ответ Налобин заявил: «Владимир Степанович! Я не могу взять на себя такую ответственность, так как старший оперуполномоченный по ОВД майор Родин не имеет управленческого опыта. Даже начальником направления не был! И вдруг, сразу заместитель начальника отдела?». Не выдержав, я наклонился в сторону микрофона и прокричал: «Товарищ генерал! Так я его и беру из-за того, что он ещё не заразился этим «опытом» бюрократов-карьеристов, работающих по принципу «положу под сукно, а там видно будет». Мне нужна конкретика и сплочение коллектива. Он всеми этими качествами располагает. За него ручаюсь!». Не ожидавший такого моего яростного всплеска эмоций, генерал Цеханов, вдруг засмеялся и, обращаясь к Налобину, сказал: «Ну, хорошо, Николай Валентинович. Раз Александр Михайлович настойчиво просит, то думаю надо отпустить к нему Родина. Ведь не на курорт, а на борьбу с терроризмом направляем». В конце разговора Владимир Степанович вдруг упомянул о Литвиненко, который, как, оказалось, также просился в мой отдел, хотя, предварительно не предупредив о своих намерениях. Лукаво поглядывая на меня, генерал спросил: «Ну, а в довесок к Родину, может, и Литвиненко к себе возьмёшь?». Видно он своей неуёмной энергией сильно достал начальников. Ответил согласием, подумав о том, что и у Литвиненко есть сильные качества. Главное Родина к себе перевести, а второго отдам на поруки Гусаку. На первых порах в качестве подручного. Буквально через недели две-три, временно оказавшийся на должности начальника отдела кадров Е. В. Бушуев, быстро «по дружбе» подготовит проекты соответствующих приказов и вначале Литвиненко, а затем и Родин вольются в мой отдел.

Сильнейший кризис в России – преддверие нового переворота

Как мы и прогнозировали наша страна начала постепенно разваливаться под грузом неразрешимых экономических и социально-политических проблем. Опасаясь неизбежного народного бунта, все олигархи судорожно создавали свои карманные спецслужбы и частные военизированные формирования под видом ЧОПОВ. Преуспевающий Гусинский для «Группы МОСТ» сварганит мини-КГБ, который возглавит бывший начальник 5-го Управления КГБ СССР генерал армии Филипп Бобков. За большие деньги этот профессионал перетащит к себе лучшие кадры из органов безопасности и МВД, создавая своеобразные отделы «НН» и проведения оперативно-технических мероприятий («прослушка»). Сотни бывших спецназовцев не только будут охранять тело «Гуся», но и обеспечивать безопасность его «империи», а также проводимых, зачастую незаконных специальных мероприятий. Первое направление отдела получит данные о том, что в мощнейшей информационно-аналитической службе «МОСТА» начнут вести подборки-досье практически на всех руководителей страны и членов их семей. С учётом незаконности прослушивания телефонных и иных переговоров, ведущимися «спецслужбой» этой Группы, подобные мероприятия представляли реальную угрозу для безопасности охраняемых лиц. По данному факту мы проинформировали начальника СБП РФ генерала А. В. Коржакова, который с того момента, а может и раньше, сам «выстроится» на Гусинского. В такой же наглой манере действовал и Березовский, который медленно, но основательно формировал свою Службу безопасности, одновременно подбираясь с помощью «подарков» вначале к женщинам Ельцина, а затем и к нему самому. В первую очередь «Берёза» найдёт ключик к его дочери Татьяне Дьяченко. Этот хитрейший аферист сумеет подкрасться и к затаившемуся в Приднестровье «обиженному» Грачёвым генералу А. И. Лебедю, готовому вознестись на деньгах «Берёзы» на вершину политического Олимпа России. К тому времени и Гусинский, как лиса обхаживал «грозного генерала», пытаясь за деньги склонить его для будущей роли защитника олигархов. Прошло мало времени с октябрьского 1993 года кровавого переворота и власть в лице Ельцина, а также его прислужников, боясь гнева своего народа, окопалась в Кремле и сама судорожно создавала мощную ударную силу в виде карманного КГБ. Коржаков не стеснялся получать на своё «детище» денег ни от спонсоров – новоиспечённых олигархов, ни от «теневого бюджета». Сам Александр Васильевич, насмотревшись на проделки писающего под себя ЕБН, решил брать бразды правления страной в свои руки.[396] Ведь с потерей власти «верным» царедворцам Ельцина точно пришлось бы расставаться и со своими головами. По историческому многовековому опыту «главный стражник царя», знающий о нём и его недостатках практически всё и пытающийся также подпольно править, сам превращается в угрозу для главы государства и членов его семьи. Он же становится в этом случае и одним из центров последующих переворотов. Это мне, по линии «центрального» террора, следовало учитывать. Но на тот момент подступиться к «распоясавшемуся» Коржакову было крайне трудно. Да и сил в правоохранительной системе страны, полностью подчиняющейся Ельцину, на это не было. Как, пожалуй, и желания связываться с всесильным «охранником» руководителям всяких органов и спецслужб. На фоне вооружающихся олигархов и Коржакова, не отставал от них и мэр Москвы Ю. М. Лужков. Действия его были изощрённее и масштабнее. Возможно, с расчётом на долговременную перспективу своих тайных намерений встать во главе нашего государства. Под предлогом борьбы с валом преступности по приказу Лужкова создадут муниципальную милицию, подчиняющуюся лично ему. По столице начнут бродить сотни вооружённых автоматами «муниципалов», некоторые из которых имели на руках татуировки. Проводя операции и согласовывая их с МВД, мы несколько раз попадём в конфликтные ситуации с этой мэрской милицией, могущие привести к обоюдной перестрелке. Отдел зафиксирует тайные переговоры людей Юрия Михайловича с воинами-афганцами, проживающими в Москве и области. Из их числа на время «Ч» создадут своеобразные подразделения. Настораживал и факт массовой закупки более сотни современных бронетранспортёров, размещённых на нескольких базах вокруг Москвы. На тот момент и сам Юрий Михайлович, не довольствуясь московской ролью, приступит к формированию своего имиджа, как державника. Заброшенный «ельциноидами» Черноморский флот в Севастополе, начнёт получать хоть какую-нибудь, но реальную помощь от Москвы в виде продовольствия и строительстве домов для моряков. Лично Лужков регулярно зачастит в Крым, выступая там с патриотическими речами на митингах, чередуя свои выезды и в Израиль.

На этом фоне расцветали бациллы коррупции, беззакония и вседозволенности в самих подразделениях органов МВД. Толчком роста таких проявлений стал Ельцин, танками расстрелявший Верховный Совет, а также руководство МВД, отдавшее незаконный приказ на убийство защитников «Белого Дома», повязав своих сотрудников «на крови». К тому же, вступая по службе в контакт с лидерами преступного мира, к сожалению, не все сотрудники милиции выдерживали их мощного воздействия и влияния, подкрепляемого огромными взятками (вначале в виде подарков). Тем более что воры «в законе» нашли ахиллесову пяту в правоохранительной системе, создав там многочисленные фонды «поддержки». Общались главари мафиозных структур в этих случаях уже не с операми, а с «равными» себе руководителями в званиях генералов. На то время все они, да и мы, фактически получали жалкие гроши. Поэтому, когда полулегально, но, по сути, незаконно, эти отдельные генералы увидели перед собой мешки с «баблом», то также не устояли перед «золотым тельцом». Например, Квантришвили, будучи председателем Фонда социальной защиты, имени Льва Яшина – динамовца, запросто контактировал со многими высокими руководителями МВД, да и органов безопасности. Отмывая огромные суммы бандитских денег, Отарик небольшие крохи-подачки действительно направлял в разрушающийся спорт, но куда значительнее средства шли на подкуп госчиновников. 5 апреля 1994 года возле Краснопресненских бань тремя выстрелами из винтовки с оптическим прицелом один из лидеров организованной преступности Квантришвили был убит. Киллер профессионально первый «удар» нанёс в грудь, голова поникла и уже следующие две пули попали в неё. Оставив на своей «лёжке» у чердачного окна немецкую винтовку «Аншуец», убийца спокойно скрылся, а бездыханное тело уже не всесильного «Отарика» друзья и его охранники увезли в больницу. Нас это резонансное убийство особо не удивило (всё шло к тому), а лишь заставило подготовиться к очередному переделу сфер влияния среди ОПГ не только московского, но и других регионов России. Зная, что на похороны подобных «маршалов» преступного мира по их понятиям слетаются все другие «вороны-генералы» и авторитеты, мы организовали их скрытую съёмку. Конечно, самые основные и ушлые главари явились в часовню у Ваганьковского кладбища ночью, где отпевали «Отарика» накануне похорон. А на следующий день за гробом Квантришвили шёл певец и бизнесмен Иосиф Кобзон, а также другие известные деятели спорта и российской культуры. Бог им судья. Версий о том, кто «заказал» Отарика было много. На мой взгляд, он перешёл черту дозволенности быть посредником между коррумпированной властью и организованным преступным миром. Устранение фонда-конкурента было также выгодно «главному теннисисту Кремля» Ш. Тарпищеву. Тому, как теневому лидеру Национального фонда спорта, сумевшему пробить через Ельцина невиданные льготы в виде беспошлинной и безналоговой коммерческой деятельности, не нужны были конкуренты. Ну, а по мне, пусть акулы преступного мира пожирают друг друга.

Зашёл в кабинет Игорь Богочёв, сообщивший, что по делу ФСБР есть заметные подвижки. Сотрудникам Службы «Невидимых Николаев» удалось снять на фото одного из заместителей начальника ГУОП МВД генерала Бочкарёва[397] во время встречи с Левитовым. «Явка» проходила во дворе Управления рядом с Сухаревской площадью. На снимке крупным планом было видно, что уголовный авторитет явно недоволен, «крышующим» его генералом, грозя ему пальцем и инструктируя на дальнейшие действия. Богочёв также рассказал, что «бюро» по указанию первого замминистра взято в разработку и московским РУОП. Это произошло после того, как Левитов посчитав себя всесильным, решил поучаствовать в совещании руководителей региональных управлений по борьбе с ОП, используя аккредитацию, подписанную министром ВД Ериным. Сидел бы он в зале тихо, как мышь – никто бы не обратил внимание. Но тут «Остапа понесло». Через распорядителя он хоть и с краю, но умудрился попасть за стол большого президиума этого всероссийского форума. После первого часа совещания, возглавлявший Президиум заместитель министра ВД генерал «К» начал присматриваться к сидящим за длинным столом справа и слева от него. Как назло Левитов забылся и вытянул вперёд свои руки, все синие от наколок его «заслуг перед братвой». В перерыве замминистра спросит у распорядителя: «Что это за деятель слева от меня? Проверьте по нашим учётам. От него за версту несёт уголовником». Быстро наведут справки. Точно. Нюх у замминистра оказался отменным. Левитов Анатолий Аронович неоднократно привлекался к уголовной ответственности. С возмущением замминистра порвёт на куски аккредитацию, а самозваного «члена президиума» выдворят из зала. По словам присутствовавших на том совещании знакомых мне сотрудников, замминистра обратится к начальнику РУОП ГУВД генералу В. Б. Рушайло с гневной речью: «Владимир Борисович! За всю многолетнюю службу в милиции я не встречал таких прохиндеев. Вы его либо арестуйте, либо используйте в конфиденциальных целях! Ну и шельма!».[398] Богочёв также доложил, что имеются документированные материалы в отношении распродажи Левитовым и его гоп-компанией огнестрельного оружия уголовным авторитетам с выдачей им удостоверений ФСБР. Один из случаев носил вообще комический характер. Позвонил Анатолию Ароновичу один из таких авторитетов уровня «Глобуса» и с упрёком сказал: «Ну, что, брателла? Пообещал мне встречу с Анатолием Анатольевичем и всё откладываешь?». Левитов ему в ответ: «Обижаешь, братан. У нас всё солидно. Можешь подгребать. Анатолий Анатольевич ждёт тебя вместе с крутой ксивой». Авторитет ему вопрос: «Куда и когда подъехать?». Ответ Левитова: «На Петровку-38», вызвал на том конце провода ржание и тираду: «Брось шутить. Я, конечно, слышал краем уха, что офис у тебя на Петровке. Но думал, что ребята базар травят. Нет, правда? На Петровку валить?». Левитов ему объяснил, что надо остановиться на машине с другой стороны улицы напротив КПП к 12.00. Ну, а дальше «НН» зафиксировали, как Левитов через главный вход ГУВД перешёл улицу и передал «заказчику» находившийся в пакете пистолет «ТТ» (Анатолий Анатольевич) и удостоверение ФСБР. Удивлённый и восхищённый уголовный авторитет беспрекословно выдал Левитову за ствол полторы, а за «железную ксиву» пять тысяч долларов. Удалось провести в отношении ФСБР и ряд мероприятий, добыв ксерокопию программы этой коррупционной клоаки. Один из пунктов данного «стратегического документа» гласил: «Выявление и физическое уничтожение политических противников режима правящей власти (понимай «ельцинской»)». Дал команду Богочёву классификацию дела, изменить на чисто нашу «окраску» – «Террористический акт». Одновременно распорядился готовить вместе со следствием реализацию дела, а легализованные материалы по генералу Бочкарёву представить вместе с фотографией его явки с Левитовым для направления министру ВД генералу Ерину. Пусть он сам решает судьбу коррумпированного генерала. Через день в адрес Ерина ушла пачка документов.

В то время как два направления моего отдела работали, не покладая рук, третье явно филонило. По-видимому, хороший оперативник их начальник полковник В. В. Гроппа, подав рапорт на увольнение, занимался лишь подготовкой отъезда на свою родину Молдову. Тут не до контроля над личным составом. Холодным душем, вернувшим меня на грешную землю, явился арест УСБ старшего оперуполномоченного по ОВД этого направления майора Б. В. Симоняна. Разработку его вёл один из лучших профессионалов этого управления полковник В. Е. Витвинов.[399] Стали понятны частые, но безрезультатные отлучки Симоняна по служебной необходимости в Москве, выезды в Ереван, а также попытки легализовать контакты с сотрудниками спецслужб Армении. Следствие установит, что, по-видимому, во время очередной поездки в Ереван Симоняна завербовал начальник отдела спецопераций ГУР ГУНБ Армении подполковник Д. Оганесян. Вместе со своим заместителем майором А. Галояном, Оганесян на деньги коммерсанта В. Петросяна (на лицо обыкновенный рэкет) наряду с Симоняном привлёк ещё пару уголовников и создал диверсионно-террористическую группу для подрывной деятельности против Азербайджана.[400] На то время две вновь образовавшиеся страны от вооружённых стычек за Нагорный Карабах перешли к тайной войне друг против друга. Бессмысленные взрывы пару поездов «Баку-Москва» и железнодорожного моста на территории Дагестана, организованные этой «ДРГ» на территории России, были вовремя пресечены чекистами УСБ ФСК РФ. Следствие, однако, не установит причастность Оганесяна и его подручных к террористическому акту на станции метро «Двадцать шесть Бакинских комиссаров» в Баку. Факт беспрецедентный, но как только всю группу арестовали и водворили в СИЗО «Лефортово», вокруг него чуть ли не круглосуточно стали «дежурить» сотрудники и агентура ГУНБ Армении. Были отмечены попытки не только установить фамилии следователей по делу, но и вступления с ними в контакт. Вот тебе и последствия развала Советского Союза, когда и двух лет не прошло, а вчерашние сотрудники одного и того же КГБ стали вербовать друг друга. В душе у меня как-то не было привычной в таких случаях ненависти к Симоняну, как сотруднику, фактически предавшему меня и своих товарищей по службе. Вот если бы его завербовали спецы из ЦРУ США или БНД Германии – это другое дело. А тут вроде свои же однокурсники по ВКШ КГБ? Сердце никак не хотело понять и принять тот факт, что нас разорвали на разные страны. С презрением и досадой к Симоняну, думал: «Как жить дальше?». Но ведь на Лубянке оставалось ещё много сотрудников-выходцев из Грузии, Армении, Азербайджана, Украины, республик Средней Азии и Прибалтики. Что же теперь всех их подозревать и увольнять? Но надо было перестраиваться, ещё более утраивая меры конспирации в оперативно-розыскной работе. Забегая вперёд, скажу, что в январе 1996 года мне довелось выступать свидетелем на суде над членами этой «ДРГ». По изложенным ранее причинам он проходил в Тамбове, где малочисленную армянскую диаспору было легче контролировать. Рядом с областным центром в городе Котовске, прошла часть моего детства и юношества. Выехали мы в Тамбов вместе с сотрудником ФСБ РФ старшим лейтенантом СИ. Мурашкиным, служившим до 1992 года в спецназе ГУНБ Армении. Разговорились в отдельном купе, и оказалось, что Сергей Иванович хорошо меня знал ещё во время срочной службы в УРСН («краповые береты»). Ночью практически не спали, ведя доверительную беседу о сломанных судьбах многих русских офицеров, оказавшихся после распада Союза в странах, вновь образованных вместо ранее единых республик. Без утайки Мурашкин рассказал о тайных акциях-операциях, в которых он вместе с другими спецназовцами Армении участвовал, проводя «рейды» на территории теперь уже страны-противника Азербайджана. Однако Сергей Иванович и его друзья заметили, что после возвращения из опасных «походов», один за другим стали исчезать их товарищи из славян. Родственники этих офицеров в России по телефону сообщили Мурашкину, что пропавшие спецназовцы не дают о себе знать длительное время. Резко изменилось отношение к оставшимся славянам и со стороны армян-сослуживцев, ставших над ними надсмехаться и третировать по любому случаю. Тогда Мурашкин и его небольшая группа славян приняли решение не ждать, когда и они «пропадут», а скрытно выехать к себе на Родину – в Россию. Усыпив бдительность, они благополучно вернулись в Москву, где пришли на Лубянку и были восстановлены в качестве сотрудников МБ РФ. Уголовный процесс прошёл относительно быстро, и уже весной вся группа во главе с Оганесяном была осуждена, но на смехотворно малые сроки и лишь за порчу железнодорожных путей и вагонов.[401] Ларчик открывался просто. «Либерасты» на то время отменили статьи 68 «Диверсия» и 78 «Контрабанда» УК РСФСР. Ликвидация последней под предлогом того, что в СНГ отсутствуют государственные границы и таможни (на то время), привели к массовому бесконтрольному ввозу в Россию оружия и наркотиков. Работали мы тогда до 1996 года со старым УК, а новый, находился только в стадии подготовки. Этим и воспользовались адвокаты. Участвуя в процессе, не забыл вырваться в Котовск – колыбель отца и большой семьи Платоновых. Где вы мои друзья Юра Проводин, Юра Богданов и Саша Саранин, с которыми мы на маленьком островке реки Цны напротив села Бокино разводили на ночёвке костры и ловили рыбу? Переночевав у тёти Таи, вместе с её сыном Володей, тётей Валей и Лидой сходили на погост и возложили цветы на могилы деда Ивана Осиповича и бабушки Анисьи Константиновны. Простых и прекрасных людей из трудового народа, давших жизнь девяти детям, включая моего отца – старшего из них.[402] Возвращались в Москву с Мурашкиным уже с соблюдением всех мер конспирации, так как выступление Сергея Ивановича особо остро ударило по методам работы армянских спецслужб. Билеты купили на двоих в отдельное купе, но отъезжал из Тамбова я один, а Мурашкин подсядет на ближайшей остановке поезда по пути в Москву, куда его доставят на авто.[403] На вокзале меня провожал побратим отца и фронтовой его друг Николай Игнатьевич Меренков – коренной житель Тамбова.

Террористическая группа во главе с начальником отдела спецопераций ГУНБ Армении подполковником Оганесяном, его замом Галояном и завербованным ими майором Симоняном. Взрывами ничего не решишь

Изъятые после арестов террористов взрывные устройства уже не погубят никого из мирных граждан (уголовное дело № 31/00/003)

Начало противостояния силовиков и оперативников в тактике ОРД[404]

В условиях вооружённости преступников и их бандитских войн, ранее не мыслимой в годы якобы застоя при Л. И. Брежневе, нашему отделу при проведении операций постоянно требовалась профессиональная силовая поддержка. Но ведь, ни на каждую реализацию привлекать «Альфу», с руководством которой у меня сложились хорошие деловые отношения. Вроде обороты набрала АОБГ нашего Управления, руководимая бывшим сотрудником группы «Альфа» В. А. Бочковым и М. В. Щербаковым. Решили мы с Родиным на небольшие, но сложные по замыслу операции задействовать и АОБГ. Тут и «дело» подвернулось. Майор Гусак вышел на крупный канал контрабандных поставок в Россию огнестрельного оружия с лазерными прицелами. Оружие высокоточное, отдельные стволы приспособлены для бесшумной стрельбы и могут быть использованы в террористических целях. Исходя из сложившейся благоприятной ситуации, подставили одному из сбытчиков в качестве «покупателя» нашего сотрудника. Однако нужна солидная сумма денег для «контрольной» закупки. Прошло года два, как мы отказались от применения «кукол» из денежных купюр, ставящих под угрозу безопасность подставляемых бандитам сотрудников. Обратился с рапортом через генерала Семёнова к финансистам, а те потребовали гарантии возврата… Но весь мой отдел в месяц столько не получал. Как же вернуть в случае неудачи? Позвонил взаимодействующему отделу ГУОП МВД, а у них с «этим делом» всё в порядке – деньги выделяются без всяких условий. Ведь иначе к бандитам не подобраться. Решили операцию проводить вместе. На инструктаж у Семёнова кроме меня и Гусака пригласили начальника отделения «НН», а от АОБГ капитана 2-го ранга А. П. Камышникова. Выслушав фабулу дела, а также выступления заинтересованных лиц, внезапно попросил слово Камышников. Почему-то возбуждённо он стал требовать, чтобы ему дали возможность возглавить операцию. Семёнов и мы все с удивлением от такого абсурдного и бестактного предложения переглянулись. Спокойно я объяснил Александру Петровичу, что, несмотря на важность роли АОБГ в операции, его группа лишь одно из приданных средств, действующее на заключительном этапе. Ведь преступников надо захватить с поличным, «привязав» к орудиям и средствам противоправной деятельности. То есть, в самый удобный для следствия момент, когда состоится финальная стадия передачи денег нашей «подставой» в обмен на закупаемое оружие. Этот момент будет определяться мной, как руководителем оперативного отдела, ведущего разработку и начальником отдела ГУОП МВД, который будет вести затем следствие. Да и сотрудник, подставляемый бандитам, является моим подчинённым, за жизнь которого несёт ответственность начальник его отдела. Камышников что-то фыркнул в ответ, а генерал Семёнов усмехнулся и сказал: «На месте разберётесь по ходу событий». Однако начавшийся на инструктаже разброд в подходах к организации операции, видно вирусом передался и к её процессу. Бандиты нарушили договорённости и поломали отработанные схемы. Наша «подстава» вынужден был вначале отдать деньги на три ствола для их предварительной проверки. Выждав пару часов, якобы проверив оружие, с нервным тиком глаз мой сотрудник вновь отправился на встречу с преступниками. В это время, Камышников носился от группы АОБГ, сидевшей в подъезде одного из ближайших домов, и нашей машиной «штаба» с вопросом: «Ну, когда же начнём?». Пришлось разъяснять, что произошли непредвиденные изменения и надо просто набраться терпения. Но как оказалось, его-то и не хватило офицерам АОБГ, в большинстве своём пришедшим из силовых, а не оперативных подразделений. Слабо понимая происходящее и устав от многочасового сидения в подъезде, по-видимому, с разрешения Камышникова, они всей толпой вывалили на улицу. Хорошо оружие спрятали под одеждой. Хоть смейся, хоть плачь, но они перешли на другую сторону улицы к соседнему дому, где имелись киоски и закупили еду. Александр Петрович на служебной машине также подъехал к ним. А в это время, прибыли бандиты с основной партией оружия, остановившись рядом с машиной Камышникова. Проходят они мимо неё, вдруг, как назло зазвонил телефон специальной связи, и водитель, подняв трубку начал что-то говорить о своём местонахождении. Продавцы «волын»[405] напряглись, но всё же зашли в контролируемую нами квартиру. Один другому говорит: «Посмотри в окно. Что-то мне не понравилась та машина то ли ментов, то ли чекистов». Тот выглянул, а внизу возле киосков АОБГ доедает свои бутерброды. У одного из них на плече видеокамера, тогда ещё огромного размера. Наблюдатель подозвал своего «коллегу» и сказал: «Что-то это группа крепких мужиков мне не внушает доверия. Видно милиция». Второй его успокоил: «Да нет. Так открыто торчать они не будут. Какие-то хроникёры видно съёмки ведут». В назначенное время бандиты вышли на встречу с нашей «подставой», произошла передача кейса с деньгами, мы тут же дали команду: «Захват!», выскочив с начальником отдела ГУОП из своей штабной машины. Смотрим, сотрудники АОБГ помчались не за главным «продавцом», оставшимся в машине с оружием, а за его пособником и нашей «подставой». Пришлось самим проводить задержание вооружённых преступников. Лишь молниеносные действия помогли избежать провала операции. Следует, однако, отметить, что данный эпизод не характерен для АОБГ. С риском для жизни, участвуя во многих боевых операциях, они отшлифуют своё мастерство до совершенства. Многие за мужество и героизм получат государственные награды. К сожалению, смерть, идущая рядом, нанесёт свой коварный удар по одному из них. 20 мая 1994 года, возвращаясь со службы, один из лучших сотрудников АОБГ майор В. М. Крылов попадёт в засаду возле своего дома и будет убит бандитами.

В лихие 90-е годы и два автомата АКС не помеха для лучшего старшего опера ФСК РФ, ставшего начальником направления майора Гусака А. И.

На фоне наших операций совместно с МВД по сдерживанию вала преступности и зарождающегося терроризма, отдел полковника А. И. Хромченко развернулся на полную катушку.[406] В противовес Дудаеву ставку его сотрудники сделали не только на главу созданного Временного совета Чечни Автурханова, но и на другие оппозиционные силы, включая их вооружённые структуры. К тому моменту попытки свалить итак шатающийся режим одиозного генерала были достаточно эффективны. Главная цель – это пусть чеченцы сами с собой разбираются. В случае неудачи Дудаев с помощью технологий информационных войн при поддержке США, наоборот получал возможность сплотить вокруг себя народ под лозунгами «угрозы готовящейся агрессии России в ЧРИ». Несмотря на катастрофический спад в экономике в России, на поддержку чеченской оппозиции и Временного совета Кремль выделил 150 миллиардов рублей. Активность власти разобраться силой и с помощью технологий «цветных» революций с режимом Дудаева для меня, как и для начальника УБТ ФСК РФ генерала А. П. Семёнова, стала сигналом – готовиться к росту террористической угрозы со стороны сепаратистов.

Встреча с воплощением дьявола в лице олигарха Б. А. Березовского

7 июня 1994 года в центре Москвы при выезде из своего логова – Дома приёмов по улице Новокузнецкой взорвали автомобиль, на заднем сидении которого чинно восседал Борис Абрамович Березовский (БАБ). Водитель погиб, а телохранитель, находившийся справа от него, получил тяжелейшие ранения. Взрыв по всем признакам имел криминально-уголовную направленность, но сама «фигура» оставшегося в живых Березовского успела внедриться в ближайшее окружение Ельцина. Выскочивший через мгновение из взорванного «Мерина» ошпаренный и контуженный Березовский, прошмыгнул в офис и начал названивать своим покровителям в Кремле об осуществлённом в отношение его теракте. До этого случая, уже сблизившись через Валентина Юмашева в обоюдном экстазе с Татьяной Дьяченко и Наиной Ельциной, а через них и с главным охранником Александром Коржаковым, БАБ никак не мог подступиться к Президенту. Не было бы счастья, а тут несчастье помогло. По-разному описывают факт первой встречи одиозного руководителя нашей страны с донельзя ушлым и пронырливым олигархом. Точно не помню, но через год в личной встрече со мной или с Литвиненко Коржаков поделится деталями этого контакта, когда с его помощью «Берёза» буквально пролезет на одну из «тусовок» Ельцина с силовиками и членами правительства.[407] По словам Александра Васильевича, Борис Абрамович весь обмотанный бинтами и с красной от ожогов рожей будет фланировать мимо ЕБН, пока тот его не заметит. С удивлением президент спросит окружающих: «Что это за обгорелое «ЧМО» вертится вокруг меня?». Услышав слова ЕБН, Березовский тут же подскочит к нему и выпалит подготовленную фразу о том, как бандиты своими взрывами не дают поднять голову зарождающемуся бизнесу. Ельцин благодушно по-царски приласкал страдальца, сказав, что много о нём хорошего слышал от своих женщин (ещё бы), дал команду Степашину подключиться к следствию и разыскать «террористов». Соответственно получив распоряжение от генерала Семёнова выполнить приказ Президента и Степашина, первоначально я не придал должного внимание открывающимся перспективам по антитеррористической линии. Да и фигура Березовского нам тогда ничего не говорила, кроме того, что он один из обворовывающих Россию нуворишей. В связи с этим церемониться с ним не стали, а вызвали в приёмную ФСК РФ на улице Кузнецкий мост дом 22. Сам на беседу с Березовским не поехал, поручив Родину, Гусаку и Литвиненко выяснить, что за «дерево» пытались срубить якобы террористы. БАБ, опоздав на час, ввалился в приёмную вместе с начальником своей охраны, обдав моих сотрудников перегаром, и заявил, что задержался из-за встречи в Кремле с Ельциным. Ну, а дальше состоялся разговор типа «моя твоя не понимаю». Попытки выяснить, кто же его «заказал» и кому Березовский так насолил, натолкнулись на длинные и запутанные речи последнего о трудностях коммерческой деятельности, столь полезной для государства. Далее, тараторя и проглатывая слова, БАБ начал бахвалиться связями в Кремле и правительстве, превознося свою роль в восстановлении новой России. Поняв, что дальнейший разговор бесполезен, а Березовский явно что-то не договаривает, хотя чётко знает «у кого он (кошка) сало съел», Родин отпустил «Берёзу» с миром. Тот вздохнул с облегчением и пригласил моего заместителя к себе в гости на Новокузнецкую улицу. Докладывая мне о беседе с Березовским, Родин предложил больше с ним в контакт не вступать, так как тот явно был не заинтересован раскрывать «заказчиков», а работать непосредственно со следствием. Так и решили, но в разговор вмешался Литвиненко, который подал мысль о том, что с помощью связей Березовского в Кремле можно будет многие проблемы решить. Не только отдела и управления, но и ФСК в целом. Попросив его остаться, уже наедине выслушал предложения Александра Вальтеровича. В запальчивости Литвиненко заявил, что он сумеет расположить Березовского к себе и выяснит у него все необходимые для розыска преступников подробности. Договорились, что он вместе с полковником В. В. Шубиным вначале подключатся к следствию, оказывая оперативное сопровождение делу, а затем навестят Березовского в его офисе. Сказано – сделано. И здесь пока невостребованный талант Литвиненко, а также его розыскные способности засверкали всеми гранями. Успешно установив по номеру старой иномарки, в которой преступники заложили взрывное устройство, что она была продана на автомобильном рынке в Южном порту гражданину Украины Ляшко,[408] Литвиненко провёл выборку всех выехавших и вылетевших из столицы после 7 июня с этой фамилией. Как оказалось сразу после покушения Ляшко со своим сообщником Юшко с Рижского вокзала на поезде скрылись в город Паневежис Литвы. Тут же командированным в Прибалтику вместе со следователем Гусаку и Литвиненко, не составило труда с помощью местных УГРО установить местонахождение «взрывников». Казалось бы, дальше дело техники, но, посетив Березовского вместе с Шубиным, Литвиненко выполняя наш план по установлению с нуворишем доверительных отношений, переступил грань и проговорился об успешном розыске исполнителей. «Берёзу» такая новость наоборот не обрадовала, так как он уже успел явиться к «заказчикам» с повинной и обо всём повторно договорился, уступив часть бизнеса в реализации автомобилей ВАЗ. Организаторы покушения на него (все признаки говорили о том, что это члены одной из ОПГ чеченцев) с головой дружили и соблюдали принцип «зачем резать курицу, несущую золотые яйца», начали использовать БАБ в своих целях. Поэтому пришлось Березовскому ещё раз напрячься и, заплатив, по-видимому, большие деньги, он добьётся передачи уголовного дела из РУВД в Генпрокуратуру. Там, несмотря на установленных нами исполнителей, через некоторое время закроют дело по противоположной причине – не установления подозреваемых лиц. Ну, а в офисе «Берёзы» сразу появятся лидеры не только «чеченской общины» и представители диаспоры, но и отдельные члены правительства Дудаева.

В чёткий ритм моей работы вмешалось письмо матушки Веры Тимофеевны, отчаянно просившей приехать летом и помочь в ремонте старого дома, из-за ветхости могущего обрушиться в любой момент. Что делать? Ведь недавно назначенный заместитель Родин только начал входить в курс дела. Да и обстановка с каждым днём обострялась по всем «фронтам». Вызвал Анатолия Александровича и, поделившись проблемой с отчим домом, внезапно спросил его: «Если возьму короткий отпуск, продержишься за меня начальником отдела?». От такой внезапной перспективы челюсть у Родина отвисла, но, взяв себя в руки, подумав, он дал согласие. Если своему заместителю не стал говорить, то на сомнения и вопрос генерала Семёнова: «Выдержит ли Родин?», ответил: «Лучший способ стать хорошим замом – это прокрутиться ему в шкуре начальника». Рассматривая мой рапорт, Анатолий Петрович засмеялся и спросил: «Действуешь по древнему принципу обучения бросить не умеющего плавать человека с лодки на глубину?». Рапорт он подписал, а Анатолий Александрович, хоть и крайне трудно ему было, но блестяще справился с задачей. Когда вернулся и заслушивал своего заместителя, то передо мной сидел уже хорошо разбирающийся в делах отдела руководитель, готовый выполнить самые трудные задачи. Лишь утомлённое лицо свидетельствовало о том, как Родину далось такое экстремальное вхождение в должность «начальника». Через недели две, полностью адаптировавшись, предоставил и Анатолию Александровичу возможность восстановить силы летом.

Буквально в первый день после отпуска ко мне ворвался сияющий, но как всегда смотрящий чуть в сторону, Литвиненко. Минут пять я ещё был способен слушать лавину выброшенной на меня информации его работы по «делу» Березовского, которую Александр Вальтерович не удосужился предварительно разбить по первостепенности её важности. Пришлось, как ещё в ОМСДОН, прервать его и потребовать чётко изложить суть выполнения моего задания. Судя по рассказам Литвиненко, поручение он явно перевыполнил, добившись полного доверия не только Березовского, но и его ближайшего окружения. Последний пару раз свозил Литвиненко в Кремль, где познакомил с Коржаковым, Барсуковым, Юмашевым и рядом других высокопоставленных чиновников при Ельцине. При этом мой опер показал постоянный пропуск для прохода в Кремль, выписанный ему в СБП. На то время, Ельцин и его ближайшее окружение, натворив кровавых дел осенью 93-го года, боялись вылезать из своего логова и встречаться с народом, власть и представителей которого расстреляли у здания Верховного Совета. Тем более что первая же пробная поездка ЕБН на один из космодромов России кончилась скандальным эксцессом. Во время движения эскорта президента по городку этого объекта, один из рабочих, которого оцепление не пропускало к дому, где он жил, со словами: «Так это из-за этой сволочи, я не могу к семье пройти?», бросил в бронированный лимузин ЕБН кирпич. Камень, попав в заднее стекло, понятно не нанёс каких-либо повреждений машине. Да и Ельцин вряд ли почувствовал «любовь» народа в этом броске отчаяния. Но его охрана выводы для себя сделала – ездить «в люди» пока опасно.[409] Поэтому каждому из пришедших «с воли» людей, рассказывающих о том, как складывается жизнь в стране, были у Коржакова рады. В этом плане Литвиненко превзошёл себя. Обладая хорошей памятью и наблюдательностью, он с моей санкции выкладывал такие примеры о деятельности ОПГ, коррупции в органах МВД, да и безопасности, что «кремлёвцы» слушали с раскрытыми ртами. В общем, простецкий и откровенный опер в старом свитере и потёртых джинсах, стал для представителей рушащейся из-за страшнейшего кризиса власти важным источником информации. В ходе нашего разговора с Литвиненко о самом Березовском, тот запальчиво предложить взять его вместе с ближайшим помощником Бадри Патаркацишвили в плотную разработку. Особенно возмущало Александра Вальтеровича то, что Бадри был уголовным авторитетом, тесно связанным с грузинскими ворами «в законе», традиционно лидирующим в преступном мире. Через Березовского и Бадри главари криминальной России получали возможность решать многие проблемы, втягивая в коррупционные схемы всё больше госчиновников. К тому моменту мне уже было понятно, что главная опасность по линии противодействия терроризму исходила не только от Березовского и ему подобных нуворишей, а от прикрывающих их Ельцина и его кровавой свиты, готовых на самые мерзкие преступления. Поэтому я прервал Литвиненко и дословно сказал ему: «Саша. Разрабатывать Березовского, конечно надо, но не сейчас. Во-первых, нам просто руководство ФСК не даст это сделать, побежав к «Берёзе» и предупредив больше с тобой не контактировать. Во-вторых, сам Березовский – хитрейший человек (доктор физико-математических наук всё-таки) тут же нутром почувствует, что он в разработке. Поэтому главное для нас с его помощью пролезть в Кремль, получая информацию о новых заговорах и готовящихся кровавых переворотах. А пока пусть Березовский ссорится с Гусинским и Лужковым. Они в борьбе за власть сами друг друга перегрызут. Если же получим данные о новых преступных его деяниях, то после легализации, чтобы тебя не подставить, подумаем вместе, как подключить экономическую контрразведку для реализации». Литвиненко вздохнул и тут же умчался дальше работать. Сразу после его ухода зашли Родин с Гусаком. Оба заявили свою обеспокоенность вояжами Литвиненко к Березовскому и высшим руководителям не только Кремля, но и силовых структур. В сердцах Гусак сказал: «Александр Михайлович! Если это он по Вашему заданию действует, то сделайте Литвиненко своим помощником и уберите из моего направления, где он почти не появляется». Пришлось поделиться с коллегами частью цели, получать с помощью Литвиненко стратегическую информацию о замыслах воинствующей власти готовить для России новые козни-заговоры. В качестве компромисса, предложил Гусаку иногда Литвиненко привлекать к участию в операциях по реализации ДОР. С тем и разошлись. Результаты бурной деятельности Литвиненко ошеломляли. Уровень его информации, получаемой из самых разных источников, был запредельно высоким. Стал замечать, что Литвиненко напрямую выходит на Директора ФСК С. В. Степашина, а затем уже и мне докладывает оперативно значимые сведения. Но как, оказалось, делал он это лишь тогда, когда источник информации настаивал донести её лично Директору, предварительно созвонившись с ним. Подумав, я согласился с доводами Литвиненко, что такая роль «гонца-посыльного» выгодна для дела. Вернувшись после очередной «вылазки» в стан Березовского, Александр Вальтерович сообщил мне о просьбе последнего встретиться лично со мной. Принцип «идти на волну грудью» здесь подходил, и, получив необходимые санкции руководства, первую встречу решил организовать с Березовским в своём кабинете. Нечего было лебезить перед насквозь криминальным олигархом. Родин, вместе с Березовским выписав ему пропуск, через подъезд 4 провёл того ко мне в кабинет. БАБ в просторном помещении почему-то сразу перешёл на шёпот и спросил: «Выпить найдётся?». Хоть и не увлекался этим делом, но в моём баре всегда были спиртные напитки для редких подобных и иных случаев. Как назло осталась лишь одна бутылка начатого отличного молдавского коньяка «Белый аист». Будучи уже ранее откупоренной, содержимое ёмкости, как, оказалось, превратилось в огнедышащую кислотно-убийственную жидкость. Слава богу, что коньяк я пил всегда чуть потягивая и смакуя, налив себе на донышке. Ну, а гостю всегда по полной. Чокнулись за встречу, я пригубил и чуть не поперхнулся, а «Берёза» шарахнув одним махом солидный бокал, крякнул и сказал: «Ну, спасибо, уважили! Никогда не пил более чудесного напитка!». Дальше, совершенно раскрепощённый убойным «Аистом», Березовский сходу повёл беседу о том, каким он видит будущее России. БАБ ввёл меня в курс истории о том, что рыночные отношения, по которым живёт весь цивилизованный мир, поднимут Россию на уровень сверхдержав.[410] Запальчиво и с прищуренными глазами Березовский прошипел: «Мне и другим бизнесменам нужна своя государственная машина, поддерживающая капиталистический путь. Своя армия, милиция и госбезопасность». Тут же предложил оказать помощь в организации «Фонда содействия ФСК», которому предполагал сразу внести несколько миллионов долларов. Выдержав натиск «Берёзы», не став с ним спорить о преимуществах или недостатках той или иной системы развития нашей страны, уклончиво ответил: «Борис Абрамович. Я не сильно разбираюсь в экономике, но обязательно поддержу Вас, если почувствую, что большинство россиян заживёт от этого лучше. Главное, чтобы Ваши реформы или программы принесли пользу, а не вред». Березовский от моих слов откинулся на спинку стула, засмеялся кашляющим смехом и сказал: «Ну, Вы даёте, Александр Михайлович. Это коммунистическая утопия о социальном равенстве и всеобщем благоденствии народа видно засела надолго у Вас в сознании. Меняйте свои взгляды и убеждения в ногу со временем». Разговор мы закончили всё же на миролюбивой ноте необходимости обуздать преступность и зарождающийся терроризм. Пообещал доложить руководству ФСК о его предложениях, создать «Фонд» и по мере сил на своём уровне протежировать эту идею, хотя понимал по печальному опыту разоблачённого нами ФСБР, что БАБ, таким образом, пытается «приручить» ФСК. Прощаясь, Березовский, излучая любезность, пригласил меня в гости в офис АО «ЛогоВАЗ». Поздно вечером от него вернулся Литвиненко и заявил, что БАБ остался доволен встречей и готовится принять меня на своей территории. Договорились с Александром Вальтеровичем, что он аккуратно постарается вывести меня и на главных «акул» Кремля, познакомив с Коржаковым и Барсуковым. К этому времени пришёл ответ на мой мотивированный запрос на Березовского из УФСК РФ по Самарской области. Примерно с десяток листов чекисты с Волги описывали только основные «подвиги» Бориса Абрамовича, связанные со сбытом знаменитых тогда «Лад» и «Жигулей». Все эпизоды этой деятельности носили криминальный характер, но какие статьи УК РСФСР к ним подходили самарские чекисты деликатно умолчали. Будучи не силён по экономическим преступлениям, позвонил начальнику Следственного управления (СУ) генералу B. C. Галкину и попросил прислать опытного следователя именно по этой линии. Через час ко мне заглянул один из грандов СУ, расследовавший дело «АНТА» по незаконной продаже за рубеж наших танков. Внимательно ознакомившись с документом из Самары, он спросил: «Михалыч. Ну, а рюмка чая у тебя найдётся?». Запасы спиртного после визита Березовского я успел пополнить, угостив почётного гостя. Выпив бокал коньяка, мудрый следователь нахмурился и, выругавшись, сказал: «Вот ворюга. И ведь так сплошь и рядом». Чуть подумав, он спросил: «А где у тебя УК?». Ответил ему, что он всегда под рукой справа на столе. Гранд сыска хмыкнул и продолжил: «Зачитай на обложке название». Удивившись такой просьбе, всё же вслух прочитал: «Уголовный Кодекс Российской Советской Социалистической Республики». И тогда следователь произнёс жёстким тоном, будто заколачивал гвозди: «Вот видишь. Мы с тобой до сих пор пытаемся сдержать разворовывание Державы с помощью Кодекса, который защищает госсобственность на средства производства. А они уже третий год как получили лицензию на построение капитализма в стране и живут по волчьим законам частной собственности, грабежами всенародного достояния сколачивая свой первоначальный капитал. Если мне команду дадут, то Березовского всё равно посажу. Однако сейчас этого никто делать не станет по политическим мотивам. Дело не имеет следственной перспективы, но ты материалы храни. Может, Борис Абрамович попадёт в опалу и его начнут прессовать. Тогда и вернёмся к нему с «клещами».[411] Расставаясь с ним, сделал для себя вывод о необходимости переосмыслить стратегию и тактику защиты госбезопасности России в условиях тайной оккупации моей страны её врагами. Надо продержаться во имя будущего возрождения Родины, накапливая силы для решающего сражения.

Планы пятой колонны взрывами дестабилизировать и без того кризисную обстановку в Москве

Встретился с редким гостем генералом В. В. Моржевским, являвшимся представителем УБТ ФСК в Приднестровье и Молдове. Этот истинный патриот тяжело переживал распад СССР, но своей самоотверженной и опасной работой в горячей точке, всячески стремился внести посильный вклад в недопущение развала теперь уже России. В ходе беседы узнал о том, что к генералу Лебедю проявляют интерес, значительно активизировавшиеся в Молдавии и Приднестровье спецслужбы Румынии и Израиля. Опальный генерал в Тирасполе прислушивался к мнению только одного человека – полковника Михаила Бергмана. Этот комендант военного гарнизона в Приднестровье тоже был замечен в несанкционированных контактах с иностранцами. По его инициативе или Лебедя в комендатуре создали особо секретное подразделение спецназа, занимавшихся несанкционированными ликвидациями преступных авторитетов. Но самое опасное было то, что после раздачи огромного количества оружия со складов нашей армии местному ополчению в ходе боёв 1992 года в Приднестровье, вернуть удалось не более 20 %.[412] Однако никто не учитывал и захваченное у молдавской армии вооружение. Тысячи стволов и боеприпасов бесследно растворились на просторах России. Журналисты на пресс-конференции задали генералу Лебедю вопрос: «Как вёлся учёт изъятого оружия и где оно сейчас находится?». Тот ответил: «Такие учёты не предусмотрены воинскими уставами (лукавил генерал), а находится оно там, где надо». Мы же установили, что это оружие было перепродано не только членам ОПГ по всем регионам России и близлежащей Украины, но и возрождающимся НВФ Дудаева в Чечню. Заметная активность вышеназванных иностранных спецслужб подозрительно совпали и с контактами Березовского с генералом Лебедем. Уже тогда, смотря на перспективу, семь крупнейших олигархов, прозванных в народе «семибанкирщиной», начали готовить одиозному ЕБН замену, предполагая, что после него только военная диктатура сможет сдержать массовое протестное выступление постоянно обманутого российского народа. Грозный и максимально жёсткий генерал Лебедь как раз подходил на должность диктатора. В этот период по планам олигархов, что совпадало и с целями спецслужб США и НАТО, для готовящегося очередного переворота требовалось максимально дестабилизировать обстановку в первую очередь в Москве (американская теория «управляемого хаоса»). Столь вопиющие случаи нарушения многих статей уголовного кодекса со стороны Лебедя и его подчинённых, конечно, были известны и военной контрразведке ФСК РФ. Однако их попытки хоть как-то реализовать имеющиеся материалы о том, что творилось в комендатуре Бергмана и личном спецназе Лебедя в Тирасполе, вызвали со стороны «гордой птицы» шквал атак на ВКР. Порванное удостоверение старшего опера, видеозапись (кстати, незаконная) его санкционированной вербовочной беседы с военнослужащей штаба и прочие «рыки» Лебедя, показанные в телепрограммах, сковывали деятельность сотрудников ВКР. Тем самым генерал со своим девизом «упал-отжался» косвенно подтверждал причастность и к криминальной деятельности, и в стремлении к власти любыми путями. Даже Степашин, по этому случаю, или желая засвидетельствовать своё почтение возможно будущему диктатору России, совершая визит в Кишинёв, заехал к Лебедю в Тирасполь на многочасовую беседу. До этого Сергей Вадимович, будущий министр любого ведомства, как он сам о себе говорил, отличился перед Еленой Боннэр. По ведущим телеканалам России показали, как главный контрразведчик страны, подарив ей, подлинник агентурного сообщения (кстати, имеющего гриф «совершенно секретно»), расшаркался и в засос целовал руку этой ярой русофобке и члену клуба пятой колоны.

Попытка первой массированной террористической атаки на Москву

Причастны ли руководство комендатуры в Приднестровье или нет, не скажу, но наш отдел совместно с УФСК РФ по Москве и МО предотвратили, готовящуюся террористическую атаку на столицу с целью дестабилизации обстановки в стране. По полученным данным, в Молдове и Тирасполе на базе ряда воинских частей действовали подпольные цеха по производству самодельных взрывных устройств (СВУ). Притом корпусом для взрывчатки и установленного механизма с таймером (замедление на 5, 7 или 10 минут) служили пивные банки и коробки от сигарет. Продав несколько штук таких СВУ членам ОПГ московского региона, «подпольщики» неожиданно получили заказ на крупную партию «пива» и «сигарет» от посланцев Дудаева. С этого момента всё прохождение 70 СВУ в пивных банках и 25 в сигаретных коробках плотно контролировалось сотрудниками нашего отдела и всеми взаимодействующими службами ФСК РФ. Ошибка была бы смерти подобна, так как по имеющимся данным эмиссары «папы Джо» планировали вздыбить Москву серией терактов в метро и в другом общественном транспорте. Своевременно проведённые совместно с ГУОП МВД РФ задержания и аресты несостоявшихся террористов, а также изъятые у них с поличным около сотни взрывных устройств, в этот раз спасли москвичей от человеконенавистнических упырей из Чечни. Но ведь пока существуют подпольные цеха, угроза остаётся. Решено было послать в Молдову и Приднестровье мощную ОСГ сотрудников моего отдела и московского управления. Уже перед отъездом ко мне подошёл майор Арапов, предложивший группу разделить на две части. Одна – официальная, со старшим следователем, поедет вначале в Кишинёв, а другая, включая Агапова и двух сотрудников, направятся в Тирасполь и по полученным от арестованных поставщиков СВУ телефонам свяжутся с офицерами комендатуры, подозреваемыми в незаконном сбыте взрывных устройств. Играя роль залётных бандитов, назначат встречу и сделают им «заказ» на партию оружия и СВУ. У меня, да и у генерала Семёнова перспектива провести подставу наших сотрудников преступникам вызвала большие сомнения. Ведь действия проходили в условиях фактического беззакония и только начавшегося процесса налаживания власти в Приднестровье. Да и об арестах в Москве могли узнать подозреваемые офицеры. Однако, опытный Арапов, ведущий эту разработку, настаивал, и мы решили рискнуть. Первая наша группа прибыла в Кишинёв, где радушные хозяева молдавской контрразведки встретили их на вокзале и привезли в одну из центральных гостиниц столицы Молдовы. У входа стоял, по-видимому, их офицер действующего резерва (ОДР), который провёл наших сотрудников в номер «люкс», а сам вернулся на свой пост. Начали располагаться, и тут майор Н. Ю. Шашов заметил отсутствие ключа от двери. Николай Юрьевич спустился вниз и обратился к уже «знакомому» ОДР за помощью. Тот ответил, что не знает где ключ, но предложил Шашову подняться на второй этаж, назвав номер комнаты-кабинета местной контрразведки. Дальше произошло как по известной картине «Не ждали». Николай Юрьевич стукнув для приличия в дверь, и вошёл в помещение, где вдоль стен стояли мониторы, на которых было видно, как оставшиеся в номерах сотрудники российской ОСГ раскладывали свои вещи. Тут же транслировалась звуковая запись ведущихся ими разговоров. Сидевшие в кабинете сотрудники молдавской контрразведки, чуть не попадали со стульев, увидев вошедшего россиянина. Но, будучи хорошо воспитанным и выдержанным чекистом, майор Шашов сделал вид, что не обратил внимания на спецтехнику скрытой видео-аудиозаписи за своими товарищами. Просто попросил найти ключ и вышел к себе. Стало понятно, что молдавские «товарищи» попали под влияние спецслужб Румынии, Израиля и США, имевших к тому времени свои кабинеты в центральном аппарате местных спецслужб. В это время наша «нелегальная» группа во главе с Араповым, предварительно созвонившись с офицерами комендатуры Бергмана, подозреваемыми в перепродаже оружия и СВУ, договорились с ними о встрече. Полчаса, напрасно прождав в обусловленное время и месте на центральной площади в Тирасполе, Агапов и наши сотрудники собирались уже уходить, как внезапно перед ними «выросли» два офицера в форме. Оба вели себя нагло и вызывающе, напрямую задавая Арапову провокационные вопросы о возможной службе в милиции или ФСК России. Выдержав такой натиск, не раз подставлявшийся бандитам Евгений Дмитриевич и успевший обнаружить то, что офицеры комендатуры действуют при поддержке неизвестных лиц, скрытно расположившихся невдалеке от них, пошёл ва-банк. Он грубо оборвал перевёртышей, пригрозив уйти, не сделав заказ. Тогда с хитрецой в глазах, один из этих офицеров спросил: «Чтобы вы хотели у нас приобрести?». Арапов, выждав паузу, молча, передал ему заранее подготовленную записку с краткими обозначениями типа: «ПМ-5 и к нему 100 маслят; АКС-5 и к нему 300 опят; «петард» с таймером – 5 (плюс одну для проверки)». Офицер прочитал и хотел спрятать в карман листок, но Евгений Дмитриевич настоял, чтобы тот вернул записку и тут же сжёг её. Обговорив цену, офицер назначил передачу «товара» через три дня. С тем и разошлись, но, выдвигаясь на свою конспиративную квартиру, предоставленную нашим сотрудникам военной контрразведкой, Арапов с коллегами с трудом оторвались от следовавшего за ними «хвоста» из числа пособников подозреваемых офицеров. К тому моменту мне позвонили из Службы следствия московского УФСК РФ и, ругаясь, начальник отдела ошарашил новостью: «Михалыч! Срочно свяжись с подставляемой группой и предупреди их о том, что, не согласовав с нами, ГУБОП МВД предоставили информацию в одну из центральных газет, которая напечатала статью о СВУ, изъятых у преступников из Молдовы». Буквально через минут пять мне позвонил дежурный и пригласил к аппарату дальней связи «ВЧ». На проводе был Арапов, который доложил о сделанном «заказе», но высказал подозрения о том, что их, возможно, расшифровали подозреваемые. Уж больно вели себя провокационно и неестественно. Прервав Евгения Дмитриевича, я приказал немедленно ему и всей «нелегальной» группе скрытно и на попутном транспорте выехать в Москву, рассказав о статье в газете. Слава богу, но через два-три дня мои сотрудники благополучно вернулись домой. Но, как оказалось, приключения на этом ещё не закончились для остальных членов ОСГ. Им необходимо было провести самую трудную часть следствия непосредственно в Приднестровье, где находился один из подпольных цехов. Только приехали в Тирасполь, как туда вернулся из отпуска и генерал Лебедь. Начальник отдела ВКР сразу предупредил членов ОСГ, чтобы они записались к нему на приём, так как в противном случае получат серию провокаций со стороны спецназа комендатуры. Надо, так надо. Пришли к кабинету грозного десантника и, прождав около часа (пусть знают москвичи, кто здесь хозяин), были, наконец приняты Лебедем. Посвежевший и загорелый генерал восседал в кресле как царь. Окинув членов ОСГ сумрачным взглядом, он спросил о делах в столице, а затем о цели приезда. Старший группы кратко рассказал Лебедю о планах провести необходимые следственные действия в связи с изъятыми в Москве взрывными устройствами, скрыв фамилии подозреваемых офицеров комендатуры. Далее командарм задал неожиданный вопрос: «А всегда ли вы действуете в рамках закона? Как на счёт методов провокации, столь присущих чекистам?». Удивлённые такой бестактностью, следователь ответил, что все члены группы, руководствуются только нормами права, строго соблюдая статьи УПК и УК РФ. Тогда Лебедь подошёл к своему сейфу и, достав оттуда какие-то листки, сел в кресло и спросил: «А вот, что мне делать с этими рапортами двух офицеров комендатуры? Они сообщают о том, что стали объектами провокации толи спецслужб, толи бандитов, пытавшихся их склонить к продаже оружия. С пользой для дела, офицеры решили подыграть неизвестным и назначили встречу, которая состоится завтра». Внезапно смотревший в бумаги генерал Лебедь, поднял голову и свирепо прорычал: «Господа-товарищи! А не вы ли это были?». Нелепость вопроса, рассмешила моих сотрудников, и следователь сразу заявил: «Мы такими вещами не занимаемся. Пригласите этих офицеров. Они же запомнили лица неизвестных и подтвердят нашу непричастность». Видно смешливость сотрудников ОСГ убедила генерала, но он всё, же повторил вопрос: «Может всё-таки это вы? Я пойму и ничего не сделаю плохого. Если нет, то завтра будем жёстко брать тех «неизвестных» с поличным». В свою очередь следователь спросил Лебедя: «И часто такие ситуации возникают у Вас?». В ответ тот достал внушительную пачку в сотню листов и сказал: «Это только за прошедший год. Криминала хватает. Но мы их на место ставим. Хватаем и в комендатуре сами разбираемся по законам военного времени». Удивлённо следователь заявил: «Но ведь это незаконно. Надо задержанных лиц передавать в правоохранительные органы для следствия и последующего суда. У нас же не анархия – мать порядка». Генерал усмехнулся и с презрением ответил: «Я человек военный. Мне нужен порядок любой ценой. А всякие там юридические нюансы пусть останутся вам. Всё, свободны!». Не искушая судьбу, сотрудники ОСГ вышли из кабинета и на следующий день убыли в Москву. В результате всей операции и последующего следствия нами была пресечена преступная деятельность вооружённых членов этой межрегиональной ОПГ. Арестованные 12 бандитов дали признательные показания и помогли ликвидировать две подпольные мастерские по изготовлению СВУ. Изъятые у них гранатомёты, пулемёты, автоматы и пистолеты, а также 40 килограммов взрывчатки и тысячи боеприпасов могли лишить жизни сотен мирных граждан. Уже в наше время, проезжая в метро и периодически видя на полу вагона или станции, брошенные пустые банки, я невольно вздрагиваю. Ведь это может быть СВУ. Коту под хвост миллионы бюджетных денег, затраченных на закупку дорогостоящих рентген установок, эффективность которых при отсутствии упреждающей деятельности органов безопасности и милиции равна нулю.

Бог наживы Мамона, искушающий и косящий ряды силовых структур

Массовое появление пирамид по одурачиванию, склонных к халяве ранее обманутых Ельциным россиян, не могло не коснуться и сотрудников силовых структур. Нажива любой ценой, сопровождающаяся навязчивой рекламой, на фоне крайне низкой зарплаты военнослужащих, втягивала многих из них в свою алчную гонку. К тому же, понимая, что в условиях глубочайшего кризиса правительство не в состоянии содержать свою армию, вроде бы с благими намерениями, выйдет постановление, разрешающее министерству обороны участвовать в коммерции. Тут же, забыв о присяге, во многих округах необъятной России закипит работа тысяч военных нуворишей. Они начнут массово продавать не только вооружение и технику всякой преступной нечисти внутри страны, но и современные корабли, самолёты и танки за рубеж. Военную контрразведку захлестнёт волна информации о подобных преступных сделках, за которыми будут стоять высшие чины генералитета армии, спецслужб и правоохранительных органов, имеющих связи и в правительстве. Одному богу известно, сколько миллиардов долларов и рублей осядут в их карманы, а не на нужды силовых структур. Здесь и перевозки военно-транспортной авиацией японских иномарок с Дальнего Востока, чередуемые с поставками наркотиков, а также перепродажа военного имущества и вооружения, вывезенного при выводе групп наших войск из Чехословакии, Польши, Венгрии, а затем и Германии. Моральный же ущерб для нашей обороноспособности вообще не поддаётся оценке. Дух стяжательства несовместим с патриотизмом и верностью присяге. С пугающей частотой в разных концах России, вдруг запылают воинские склады, в том числе вооружения и боеприпасов. Как установит ВКР, во многих случаях «пожары» прятали концы в воду, осуществлённых на этих хранилищах хищений оружия, сбываемого членам ОПГ и в Чечню. Одновременно в наживу ринулись практически все представители высших эшелонов власти, а ведь это прямая террористическая угроза для первых лиц государства, замешанных в коммерческой деятельности, а потому сразу становящихся конкурентами для лидеров преступного мира. Тут уж не знаешь, как обеспечить безопасность таких «руководителей» в силу значительного расширения внутренних, да и внешних субъектов, угрожающих их жизням. Заехал по делам в РУОП на Шабаловке-6, где мне рассказали о вопиющем случае «золотой лихорадки», поразившей сотрудников одного из их отделов. Проведав о фирме «Властелина» во главе с Соловьёвой, наиболее шустрые РУОПОВЦЫ внесли первый взнос и через месяц-два приобрели автомобили. Мгновенная прибыль впечатляла, а новенькие машины, стоящие на улице, лучше всякой рекламы подвигли других, даже сомневающихся борцов с организованной преступностью, попытать счастья и вступить в пирамиду «Властелина».[413] Несмотря на служебное время, толпой они нагрянут в эту фирму в Подольске и с милицейской бесцеремонностью попытаются вступить в ряды компании «Рога и копыта» без очереди, которая вытянулась на сотни метров. Как оказалось, честно стоящие в ней сотрудники РУОП Подмосковья воспротивились подобной наглости. Слово за словом, схватились два РУОП в рукопашную, а для помощи вызвали свои СОБРЫ. Полчаса побоища завершилось сломанными руками, носами и синяками, а затем и приказом по МВД с наказанием виновных.[414] Но ещё интереснее случай произошёл с начальником отделения «НН» одной из спецслужб, разрабатывавших пирамиду «МММ». Получив приказ готовить задержание Мавроди, он решил «чуток» урвать из миллиардов этой кузницы «бабла». За час до ареста гениального афериста, служака зайдёт в его кабинет и за большие деньги предупредит о предстоящем приезде своих сослуживцев. Деньги-то он получит, а вот факир «пирамид» дёргаться не будет. Мавроди спокойно дождётся членов ОСГ и благоразумно сдастся на их милость.

Канун войны в Чечне, необходимой внешним и внутренним врагам России для её дальнейшего развала и закабаления

Как только возникла опасность неконтролируемого свержения Дудаева оппозицией, делающей ставку на Хасбулатова, опомнился вашингтонский «обком» и его «пятая колонна» в Кремле. Инициативу по свержению режима Дудаева и восстановлению в мятежной республике конституционного строя тут же взял на себя старший лейтенант запаса, внезапно ставший генерал-майором, заместитель директора, начальник УФСК по Москве и МО Е. В. Савостьянов. Помню меня, как и многих других руководителей, это удивило и насторожило. Этот выдвиженец демократов во власти отличался своими одиозными предложениями и планами реформирования российских органов безопасности, которые в случае их реализации окончательно добили бы нашу контрразведку. Не скрывая свои проамериканские взгляды, он пытался навязать структуру и методы работы спецслужб США. Не вооружённым глазом было видно, что его предложения совершенно не вписываются в нашу, сложившуюся десятилетиями в СССР, а теперь и в России, систему. Факт беспрецедентный, но Савостьянова назначили куратором нашего Управления, входящего в структуру центрального аппарата и по своей линии являющегося для всех других региональных структур, включая и УФСК Москвы, ведущим и руководящим подразделением по борьбе с терроризмом. Буквально через неделю после этого последовало распоряжение Семёнова прибыть мне к Савостьянову на ознакомительный доклад. Здания наши рядом и в назначенное время сидел напротив Савостьянова, заочно знакомого мне по его иезуитским делам в октябре 93 года. Заслушав о работе отдела, он внезапно тихим и въедливым голосом стал продвигать идею о необходимости срочного реформирования российских органов безопасности. Ссылаясь на американский опыт, предлагал ведущие управления «Центра», включая УБТ, лишить права вести оперативную работу, оставив только кураторские функции. В качестве доказательства заявил: «Вот, например, где располагается посольство США? В Москве. Значит, и разрабатывать их резидентуру должно московское управление, а не Центр». Тут же ему возразил: «Но ведь разведывательно-подрывная деятельность США не ограничивается рамками нашей столицы. Действуют они по всей России через свои многочисленные консульства и представительства, а также ИНПО. Поэтому и разработку их следует вести Управлениям контрразведки Центра, включая УВКР. Соответственно по мере необходимости распределять и «нарезать» задачи региональным подразделениям. Да и кураторские отделы в этих управлениях имеются, чтобы координировать деятельность органов ФСК. Если же лишить Центр права быть главным разработчиком, то на местах начнётся междоусобица. Каждый потянет одеяло на себя, не зная проблемы в целом. Кураторы же Центра превратятся в перевозчиков подарков для начальства, так как только совместная практическая работа укрепляет взаимодействие, а не мудрые указания не отвечающих ни за что сотрудников».[415] Савостьянов пристально посмотрел на меня, но после паузы продолжил: «На мой взгляд, следует, и органы контрразведки превратить в гражданскую организацию. Например, сотрудники ЦРУ США не имея ни званий, ни воинского устава, прекрасно работают по всему миру».[416] С ещё большим удивлением взглянув на новоявленного «стратега», я мгновенно представил, к чему приведёт такая перспектива. Сдерживая себя, ответил: «Товарищ генерал. После серий реорганизаций и массового оттока профессионалов из органов безопасности, дисциплину с помощью воинских уставов и сложившихся десятилетиями отношений, нам итак с трудом, но удаётся поддерживать. Если ещё и это провернуть, то на фоне нищей зарплаты сотрудников, большинство из них тут же уволятся и уйдут в бизнес. Нельзя выдёргивать второй главный стержень из пока ещё работающей системы». Савостьянов нахмурился и спросил: «А какой был первый стержень?». Тщательно подумав, ответил: «Что тут скрывать. Это парткомы и парторганизации в КГБ, дававшие пусть маленькую, но возможность сотрудникам ставить на место зарвавшихся начальников. Хотя с другой стороны, конечно, принадлежность к одной партии сковывала в определённой степени деятельность органов безопасности. Только нельзя было проводить департизацию таким беззаконным и мгновенным способом». Не смотря мне в глаза, и сказав: «Ну-ну», Савостьянов простился со мной. Уходя от него, про себя подумал: «Этот реформатор куда опаснее, чем другие выскочки на волне «либерастии» типа Мурашова. Ещё хлебнём с ним горя».

В отделе меня уже ожидали Гусак и Богочёв. Первый обрадовал разгромом банды, возглавляемой группой воров «в законе» и вошедших в тесный контакт с боевиками «чеченской общины». В числе 18 арестованных основных фигурантов, находился и «стрелок», отличившийся 4 октября 93-го года своей циничной «охотой» из карабина по защитникам «БД» и милиционерам. По нему предложил отдельно информировать взаимодействующий отдел МВД, чтобы остаток жизни у этого бандита мёдом не показался. Количество изъятого автоматического оружия, гранатомётов, взрывных устройств и боеприпасов этой ОПГ хватило бы на воинскую роту. Миллиарды рублей и миллионы долларов конфискованных у бандитов ушли в доход государства. Главное, что удалось предотвратить несколько готовящихся убийств, в том числе с применением СВУ. Уже наедине составил рапорт руководству о поощрении сотрудников направления и самого Гусака. Также с хорошей новостью зашёл Игорь Богочёв, доложивший о разгроме коррупционного клубка под вывеской ФСБР. В ходе более 50 обысков у арестованных Шипулина, Левитова, Воронцова и других фигурантов, были изъяты десятки автоматов, пистолетов и огромное количество патронов. Особое внимание заслуживали сотни бланков удостоверений ФСБР, переписка их сотрудников с высшими органами законодательной и исполнительной власти. Всего в этой конторе около 200, в большинстве своём криминальных элементов, числились только на бумаге, как и липовые отделы с грозными названиями. «Сыщиками» стали не только члены таганской, люберецкой, бауманской и конечно солнцевской ОПГ, но и уголовные «авторитеты» Виктор Аверин («Авера»), Арнольд Тамм («Арнольд») и Сергей Михайлов («Михась»). Многие из них были по совместительству и сотрудниками Ассоциации помощников депутатов при Федеральном собрании РФ.[417] После разгрома ФСБР, наконец-то, отозвался и Ерин, вернувший фотографии и наши справки с несуразной запиской на фирменном бланке. Начиналась она со слов «Уважаемый С. В.» (это не спальный вагон, а Сергей Вадимович – директор ФСК). Далее он сообщал, что не сомневается в порядочности генерала Бочкарёва (видать по своим делам в октябре 93-го судил), но предлагал разгромить эту «контору»… Вместе с Богочёвым мы тогда посмеялись над двусмысленным содержанием записки от Ерина, так как не было понятно какую «контору» громить. Может коррумпированное и возглавляемое им МВД? Или всё же ФСБР?[418]

Обновившийся отдел набрал обороты и у моего кабинета уже толпились сотрудники с разработками на ещё более опасных главарей преступного мира и террористов. Майор Е. В. Маков развернулся на дерзкую банду братьев Натаевых вместе с выходцем из Чечни Максимом Лазовским, которые, совершая заказные убийства, оставались неуловимыми, имея коррупционные связи не только в милиции, а как потом окажется и в ФСК. Майор Е. В. Юрин зацепил за жабры крупную «акулу» в лице М. Д. Креймера, которого с первого захода нам не удастся отправить в места не столь отдалённые. На выезде из Кремля, куда он заехал на приём к Батурину, в багажнике его машины обнаружили автомат АК-74 с боеприпасами и удостоверение несуществующей Службы безопасности при МВД РФ. Как и в липовом «ФСБР» удостоверение давало право Креймеру хранить и применять огнестрельное оружие.[419] Как ни странно, но следы по Натаево-Лазовской банде и Креймеру приведут нас к московскому УФСК, возглавляемому Савостьяновым. На фоне других старался и Литвиненко, который, почти ежедневно бывая в Кремле, расширял круг своих связей не только в руководстве, но и оперативных подразделениях ГУО и СБП РФ. Сообщая о готовящемся выводе наших войск из Германии, он обратил внимание на упорные разговоры во властных коридорах о силовом свержении Дудаева. Мотивировались они, в том числе тем, что стотысячную армаду после её вывода из Германии некуда девать и лучше направить на войну. Информация Александра Вальтеровича подтверждалась заметно возросшей активностью Савостьянова, который, говоря мне о необходимости «кустовой» работы органов безопасности, сам же, не имея ни военного, ни чекистского образования, возглавил тайную войну против дудаевской Чечни. Узнав, кто будет им теперь руководить, редко бывая в Москве, чертыхался в коридорах УБТ полковник Хромченко, развернувшийся по мятежной республике на полную мощь. У меня же гвоздём в мозгу сверлила мысль, что любая, даже самая маленькая война обычно начинается с провокационного повода. Когда его нет, то спецслужбы сами могут инициировать и организовать в угоду грязным политикам парочку террористических актов. Это было и в Баку, затем в Прибалтике, а позднее и в кровавом октябре 93-го в Москве, да и в событиях февральского «майдана» 2014 года в Киеве. 23-25 июля в Грозный смело отправляется Савостьянов, вступивший в переговоры с Дудаевым.[420] О чём они между собой договаривались неизвестно, но по странному стечению обстоятельств, после его возвращения в столицу, в Грозном на митинге 25 августа захватят сотрудника УБТ майора С. Крылова. Тот даст показания перед телекамерами о своём участии в тайной операции.[421] Тут же Дудаев развернёт массовые репрессии, физически уничтожив более двухсот наиболее активных оппозиционеров. Подстрекаемый «консультантами» типа Шамиля Бено, свалившегося из-за «бугра», Дудаев отдаст команду спецслужбам ЧРИ заслать в Москву своих эмиссаров для организации массовых терактов. По нашей информации, в окружении «Папы Джо» нашлись всё же чеченцы, дружившие с головой. Они пытались объяснить генералу-бомбардировщику, что теракты не только не остановят Кремль свергнуть его режим, а наоборот, дадут повод ввести войска. Этих смельчаков тут же обзывали «агентами Москвы», приступив к выполнению очередного бзика Дудаева, по-видимому, согласованного с вашингтонским «обкомом».

Несуразная отписка Министра ВД РФ по конторе «Рога и копыта» или ФСБР

Пресечение второго террористического «цунами» в Москве

Получив информацию об экстремистских планах «Папы Джо», мы совместно с РУОП и ГУБОП МВД максимально усилили разработку «чеченской общины», взяв под плотный и круглосуточный контроль главарей этого преступного сообщества. Одновременно в УБТ была создана опергруппа по освобождению захваченного Крылова. «Своих не бросаем» – это аксиома ратного труда чекистов, да и всех военных. Конечно сил и средств у нашего управления порядком меньше, чем у горячо любимого Савостьяновым ЦРУ, сотрудники которого и спецназ «Дельта» провалили свою операцию по освобождению американских заложников в посольстве США в Тегеране в начале 80-х годов. Однако дело-то своё мы знали. Судите сами. Один из группы «освободителей» Крылова начальник отдела полковник В. Е. Бабинко зашёл ко мне и обратился с просьбой помочь организовать ему встречу с известным лидером преступного мира по кличке «Сильвестр» (Сергей Тимофеев). Последний, как и ряд других уголовных авторитетов, активно контачил с Дудаевым по нефтяным и иным делам, пользуясь у него авторитетом. В моём же отделе одно из направлений занималось разработкой лидеров ОПГ, склонных к террористической деятельности. В интересах службы мы периодически встречались и с уголовными авторитетами для получения информации в основном, на враждующие с ними группировки. К тому же тогда война между «славянскими» ОПГ и «чеченской общиной» достигла своей кульминации. Вместе с начальником направления пообещали Бабинко помочь в его просьбе связаться по мобильнику через «Сильвестра» с Дудаевым, но предупредили, что в ближайшее время авторитета должны убить, «выстроившиеся» на него киллеры одной из ОПГ. Получится так, что это может произойти сразу после беседы полковника Бабинко, о чём конечно будет знать ближайшее окружение главаря. Преступный мир во весь свой шакалий глас может взвыть о причастности ФСК к убийству Тимофеева. Поэтому мы рекомендовали Виктору Евгеньевичу свой предстоящий разговор сразу начать с предупреждения «Сильвестра» о готовящемся его физическом устранении. Через день Бабинко зашёл ко мне и, поблагодарив за помощь, рассказал о встрече с авторитетом, на которой были решены все поставленные задачи. С удивлением он сказал: «Когда я предупредил «Сильвестра» о готовящемся его убийстве, тот даже ухом не повёл и ответил: «Я знаю, кто и как собирается меня устранить. Будут, по-видимому, взрывать. Мы готовимся, но от судьбы не уйдёшь». Назвал он и наименование преступной группировки, совпадающее с данными, полученными нашим отделом. В результате проведённой работы в кратчайшие сроки Крылова освободили из плена (ЦРУ отдыхает).[422] Ну, а «Сильвестра» в начале сентября взорвут в центре Москвы, подложив СВУ под днище его «Мерседеса-600». Правда в преступном мире будут обсуждать вероятность инсценировки ликвидации Тимофеева, якобы организовавшего затем свои пышные похороны и сбежавшего в Израиль. Нас уже это мало интересовало, куда скатилась криминальная «звезда». Лишь бы навсегда.

После попыток «пивной» атаки на метро, прибытие более десятка дудаевских эмиссаров в Москву с заданием их фюрера с признаками психических отклонений вздыбить столицу взрывами, заставили нас с МВД принимать экстренные меры для срыва этих человеконенавистнических планов. Контроль разговоров ряда авторитетов «ЧО» внезапно подсказал идею как в кратчайшие сроки пресечь готовящиеся теракты. Дело в том, что главари «ЧО» до этого наворовавшие сотни миллиардов рублей за счёт афёры с фальшивыми авизо, вложили их в свой бизнес и легли на дно. Поэтому они категорически возражали против экстремистской активности эмиссаров Дудаева. Ведь после первых же взрывов в столице «трясти» начнут всю «чеченскую общину». Свои разногласия и претензии к «засланцам» из Грозного авторитеты решили обсудить на сходке с приглашением всех заинтересованных сторон, включая эмиссаров. Дату, место и время «форума» мы заблаговременно узнали. Приехал к Сунцову с проектом плана использования сходки в наших интересах. Обсудили, согласовали с Рушайло, подписали все необходимые документы у руководства и выстроились на это мероприятие. 1 октября близлежащие к улице Герцена, дом 53 переулки и тупики пережили сущее нашествие сотен иномарок, пассажиры которых грозно прошествовали в актовый зал ЦДЛ. Около 300 самых авторитетных представителей «чеченской общины», лидеров оппозиции и наоборот, сторонников Дудаева во главе с отдельной группой эмиссаров начали яростно обсуждать сложившуюся критическую ситуацию в ЧИР. Мы же с РУОП свой штаб расположили невдалеке. Активно работало «НН», зафиксировав на видео ряд якобы бежавших за границу бандитов и сумевших отслеживать разворачивающиеся на сходке события. От РУОП в операции участвовал заместитель начальника 8-го отдела подполковник В. А. Селиверстов. В двух-трёх кварталах от нас он расположил автобус с СОБРом (на всякий случай). Вначале ко мне в служебную Волгу по специальной связи шла обнадёживающая информация о преобладающей позиции основной части членов сходки – не допустить взрывы в Москве. Однако уже через полчаса эмиссары «Папы Джо» показали свои зубы и перехватили инициативу, с угрозами обвиняя противную сторону в том, что они предают свой народ, не желая помочь сорвать агрессивные планы Кремля. Что-то во мне ёкнуло, и я предложил Селиверстову подойти поближе к ЦДЛ. Вместе мы остановились у входа и выслушали начальника группы «Николаев» о том, что две открытые двери актового зала обозначают охрану по паре громил, не спрашивающих у снующих туда-сюда чеченцев каких-либо паролей или пропусков. Мгновенно созрела мысль как-то переломить ситуацию в нашу пользу. Говорю Володе: «Давай зайдём наверх, поближе к залу». Тот удивился, но ничего не сказав, проследовал за мной. Поднялись и увидели сквозь открытые двери бурлящую сходку «ЧО». Тут же принял решение: «Надо войти внутрь, а там посмотрим, что к чему». Когда двинулся к входу, Селиверстов только успел проговорить: «Дай хоть рацию спрячу». На ходу ему ответил: «Наоборот пусть на виду будет. В данном случае лучшая конспирация – никакой конспирации. Да и мы у себя дома в Москве, а не в Грозном. Без хрена не съедят». Не спрашивая двух громил-охранников, которые тупо уставились на нас, мы спокойно зашли и сразу сели справа у стены. Огляделись и услышали, как в микрофон в импровизированном президиуме хорошо знакомый нам авторитет всё же пытается уговорить «аудиторию» не делать глупостей и все спорные вопросы решать через группу координации. Предложил её расположить в номере гостиницы «Пекин», скороговоркой продиктовав телефон этого «штаба». В ответ он услышал оскорбительные выкрики со стороны эмиссаров, сидевших отдельной группой на задних рядах. Пока Володя на ухо комментировал кто, где сидит из «чеченской общины» и оппозиции, попросил у него лист бумаги. На колене написал записку: «Прошу дать слова. Начальник отдела по борьбе с терроризмом ФСК России полковник Ильяшенко (назвал вымышленную фамилию)». Хлопнул по плечу впереди сидящего и попросил его передать послание в «президиум» сходки. Белый клочок бумаги «голубем» долетел к главному «оратору», тот её показал рядом с ним сидящим, которые как по команде стали шарить по залу глазами. А в это время многие «заседатели» стали подтягиваться к дверям, собираясь покинуть помещение. Поэтому тамада сходки прорычал в микрофон: «Постойте уходить. Тут какой-то начальник из ФСК просит дать слова. Ну, как, дадим?». Зал после паузы разноголосо ответил согласием. Повторно в микрофон «ведущий» сказал: «Если это не шутка и Вы в зале, то товарищ полковник прошу к микрофону». Тут только до Селиверстова дошёл смысл нашего захода и посланной в президиум записки. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего и выдохнул вслед: «Михалыч! На кой тебе это надо?». Но мне уже стоящему лицом к лицу напротив толпы смешанных между собой и бандитов и политиков, и эмиссаров, нужно было подобрать короткие и понятные для них слова. Видя суровые лица, решил для начала разрядить грозную тишину. Спокойно сказал: «Прошу извинить уважаемое собрание, но мы с коллегой из РУОП Москвы проходили мимо и случайно попали в зал»… Аудитория поняла шутку на счёт «белого рояля, оказавшегося в кустах» и многие дружно засмеялись. Не всё так плохо, подумал я, и уже более решительным и громким голосом продолжил: «Вот сидим мы и слышим, как одни ораторы, сидящие справа (посмотрел на них с паузой) предлагают взорвать столицу. Другие, на мой взгляд, дружащие с головой, наоборот возражают. Вопрос ко всем здесь сидящим. Кто заварил горькую кашу этой заварухи, чтобы один народ пошёл с оружием на другой?». Половина зала тут же заорала: «Ельцин!», а другая часть гудела: «Дудаев!». С презрением я продолжил: «Вот видите. Заварили грязное дело горе-политики Москвы и Грозного, а взрывать собираетесь ни в чём не повинный простой народ. Ведь в метро и автобусах Ельцин с Дудаевым не ездят!? Так куда я попал? Неужели передо мной вайнахи гордый народ Кавказа, который если и будет мстить, то только виновным? Простых людей конечно легче уничтожить, озлобляя наши народы друг против друга, но так поступают только презренные шакалы! Поэтому предлагаю отказаться от помощи безумным планам отдельных политиков втянуть нас в братоубийственную бойню. Пусть народ в Грозном и Москве спокойно трудятся, а политики мирно договариваются между собой! Телефон вашей координационной группы я записал. Запишите и мой номер – 224-58-70. Спросите Александра Михайловича и дежурный меня вызовет. Все вопросы решим!». Вдруг из группы эмиссаров раздался громкий возглас с матом: «Пошёл ты куда подальше! Выслуживайся без нашей помощи! Может тебя наградят!?». Зал в ответ возмущённо взревел: «Зря оскорбляешь полковника. Ведь он дело предлагает, а не тянет в кутузку!». Ждать не стал и, печатая каждое слово, грозно заявил: «Вас, неизвестный гражданин справа я понял. Как на духу говорю, что если в Москве хоть один взрыв произойдёт, то сразу введём чрезвычайное положение. Всех вас вместе с семьями с помощью солдат дивизии имени Дзержинского на грузовиках вывезем на три столичных стадиона «Лужники», «Динамо» и «Локомотив». Будете там баланду есть пока не найдём террористов и не прекратим терроризм! Вам это надо?». Столпившийся возле меня зал взревел: «Нет – это никому не нужно!». Заканчивая, сказал: «Я согласен с вами. Лучше договариваться, чем стрелять и взрывать!». Тут увидел, что ко мне пробивается Селиверстов, который растерянно произнёс на ухо: «По рации Рушайло дал команду задержать лидеров «общины» и доставить их в РУОП». Видно Владимир Борисович что-то недопонял, когда подписывал нам с Сунцовым план по сходке. Нелепо было одним автобусом с десятком спецназовцев пытаться задерживать лидеров и авторитетов «ЧО», которые, к тому же, на сходке выступали против терроризма, действуя впервые на стороне Закона, да и нас. Тут же подошёл к стоящим возле меня членам «президиума» и сказал: «Начальник РУОП генерал Рушайло хочет с вами побеседовать и приглашает завтра утром к себе на улицу Шаболовка. Что ему ответить?». Авторитеты в один голос заявили о своём согласии приехать. Владимир Александрович при мне доложил Рушайло о том, что «старший брат» (имея в виду меня) возражает против принудительного привода, а авторитеты «общины» завтра к 10 часам утра сами прибудут в РУОП. На это Владимир Борисович дал добро. Морально выжатый как лимон поздно ночью вернулся в свой кабинет, который уже разрывали звонящие по всем видам связи телефоны. «Технари» передали, что эмиссары, вернувшиеся в номера своих гостиниц, были взбешены внезапно оказанным им противодействием со стороны «чеченской общины». Тут же они отдали распоряжения своим боевикам в Подмосковье, чтобы те с «подарками» и всем «железом» к утру подъехали в столицу. На языке оперативников – это называется создать для преступной группировки «тревожную ситуацию». Позвонил и Сунцов. Его связи в «ЧО» уже выдали информацию о моём выступлении на сходке, одобренном её участниками. Ну, а дальше дело техники. За неделю совместно с РУОП и ГУБОП МВД все спонтанно и не подготовлено начатые действия десятков экстремистов, включая эмиссаров, были своевременно пресечены. Большинство боевиков арестовали, изъяв у них орудия и средства террористической деятельности, сорвав ещё одну массированную их атаку на Москву.[423] Любимый город мог спать спокойно. Однако, как оказалось, наша самоотверженность мешала грязным политикам, руководимым из-за «бугра», найти с помощью провокационных терактов повод для начала войны на Кавказе. Ведь к этому времени вдрызг пьяный «дирижёр» ЕБН в обнимку с канцлером Колем управляя оркестром в Берлине, позорно вышвырнул нашу мощную стотысячную группировку из Германии в осеннюю грязь полей России. Не нужные «ельциноидам» военнослужащие частей ГСВГ в большинстве своём располагались в палатках, отправив семьи к родственникам. Пьянство и озлобленность элиты нашей армии, оказавшейся в таких условиях, всё больше порождали среди них разговоры о предательстве Ельцина и прямые угрозы пойти на Кремль с оружием. Война в таких случаях, к сожалению, для шатающихся режимов, становится своеобразной палочкой-выручалочкой.[424] Но нужен только повод и обязательно с «чеченским следом», который не заставит себя долго ждать.

4 октября в годовщину смерти Героя России Г. Н. Сергеева взял отгул и принял участие в его поминках, организованных «Альфой» вначале на кладбище, а затем и в кафе. Сотни действующих и уволившихся сотрудников, а также родные и близкие Гены тёплыми словами вспоминали этого прекрасного человека. Во второй половине дня проехал на Садовое кольцо, где от МИДа огромная траурная колонна с портретами погибших в октябрьской бойне двинулась к «Белому дому». Пока шли, молча, грозная тишина била по сердцу сильнее всяких орудий и слов. Стоящие на тротуарах люди поднимали сжатые руки в дружеской поддержке нас. Вдруг, к сожалению, тишину разорвали вопли Ампилова, начавшего в микрофон через огромные динамики на машине клеймить Ельцина. Попросил одного из организаторов шествия с повязкой «Трудовая Россия», чтобы тот посоветовал своему лидеру прекратить орать – это не митинг. Тот усмехнулся и сказал: «Да его это только ещё больше заведёт. Он неуправляем». Что тут сказать?

Предательский удар в спину нашей антитеррористической системе

Сконцентрировав всё внимание на воюющем между собой бандитском сообществе и надвигающейся войне в Чечне, мы с МВД только начали «присматриваться» к десяткам тысячам уволившихся сотрудников спецназов различных силовых ведомств. Многие из них создали свои ассоциации, частные охранные предприятия, но значительная часть ушла в услужение главарям преступного мира. Такая недооценка профессионалов снайперской винтовки, взрывных устройств и кинжала вылилась в ряд своевременно не предотвращённых правоохранительной системой резонансных убийств. В ночь с 8-го на д-е октября в Ижевске был расстрелян вместе со своей семьёй 1-й замминистра ВД Удмуртии полковник Н. А. Перевощиков. Ближе к обеду вместе с ОСГ МВД во главе с генерал-майором Л. А. Тюриным я прилетел в Ижевск. На аэродроме меня сразу «отсекли» от МВД сотрудники УФСК по Удмуртии и привезли в своё управление, где встретил статный генерал-майор Н. Е. Арзамасцев. Выехали с ним в образованный штаб по расследованию преступления ранее не мыслимого масштаба. Вмешиваться не стали, так как в таких делах руководящая «толпа» только мешает сотрудникам ОСГ и сбивает набравший ритм следствия по горячим следам. Вернувшись в управление, я услышал от чекистов горькую картину недооценки вовремя представленной информации, могущей упредить кровавую бойню. Как оказалось в столице «Русского Калашникова» с началом приватизации и набравшей обороты коммерции, пышно зацвела местная мафия. Преступный мир, возглавляемый смотрящим за регионом вором «в законе» Касимовым, после переделов сфер влияния, подмял под себя несколько банков и больше десятка крупных фирм. Бандиты так развернулись, что имели свои представительства в Москве, С.-Петербурге, Новочеркасске, а также собственную телекомпанию. Всеохватывающей республику сложной бандитской структуре пыталась противодействовать ОПГ новой формации во главе с неким Гороховым. К чести сотрудников ФСК Удмуртии они шли в ногу со временем и не только контролировали, но и в рамках своих функциональных задач пытались всячески сдержать вал организованной преступности. Где, как и кому из местных главарей мафии мешал второй человек в МВД республике полковник Перевощиков, остаётся только предполагать (хотя УФСК имели убедительную версию). Может дело в его зяте, являвшегося правой рукой ижевского уголовного авторитета Д. Малышева, либо в слишком активной борьбе замминистра с гангстерами?[425] Однако факт остаётся фактом. Местные чекисты, получив данные о готовящемся убийстве, толи зятя, толи самого Перевощикова, своевременно информировали руководство МВД Удмуртии. Решив ограничиться скрытым постом милиции у дома Перевощикова, те, по-видимому, не поверив в реальность угрозы, планировали лишь на следующий день принять адекватные меры. Однако двое (по другим данным трое) киллеров, ранее служившие в ВДВ и спецназе ряда силовых структурах, вышли на «дело» именно в эту ночь. Примерно в 3 часа утра, пройдя незамеченными мимо милиционеров в машине, они одним ударом ноги выбили деревянную дверь квартиры замминистра, и из автомата в темноте открыли огонь по всем находящимся в четырёх комнатах людям. В результате были убиты Перевощиков, его жена, сын и дочь. В живых остались только зять полковника – Култышев, успевший скатиться под кровать, младший сын и невеста старшего сына, которую Игорь накрыл своим телом, а также маленький ребёнок. Утром по горячим следам задержали одного из убийц по кличке «Жаба», остальных, успевших скрыться, объявили в розыск. Дело было сделано, но три дня командировки в Ижевск не пропали даром. Сплочённый коллектив, на мой взгляд, одного из лучших региональных управлений контрразведки России, возглавляемый генералом Н. Е. Арзамасцевым и его заместителями полковниками А. А. Украинцевым и В. А. Иконниковым, могли служить эталоном для других. Только краткое заслушивание начальников отделов по антитеррористической линии и по борьбе с организованной преступностью (БКК), свидетельствовало о наступательной тактике сотрудников УФСК Удмуртии, не ограничивающих себя лишь рамками республики. Проведённое с ними занятие показало, что большинство оперативников и их начальники хорошо осведомлены о современных методах и формах работы контрразведки, по ходу вносящих свои дельные дополнения. В чём секрет? Да, в общем-то, в прописных истинах управления подобными коллективами. Зашли мимоходом в недавно отремонтированный и сияющий спортзал, а там идут занятия по рукопашному бою. Рядом в тире громыхают выстрелы сотрудников АОБГ, метко поражающих мишени. Обед за мизерные деньги оказался вкуснее домашнего, а в столовой всего трое работников общепита, успешно подменяли друг друга на всех участках. Оказалось, что, пообещав им в порядке очереди квартиры, и выплачивая солидную зарплату (за счёт сокращения штатов), заведующая и два повара трудились не за страх, а за совесть. Всегда свежие продукты шли прямыми поставками из местных сёл. Да и сами сотрудники чувствовали на себе социальную защищённость. Свозили меня и на экскурсию в знаменитый оружейный завод, в древних стенах которого трудился всемирно известный генерал Калашников. В общем, когда 12-го октября улетал из Ижевска, в душе вновь затеплилась надежда, что продержится и возродиться Матушка-Россия.

Однако 17 октября кощунствующий взрыв, оборвавший жизнь корреспондента «МК» Дмитрия Холодова, вернул меня на грешную землю многострадальной столицы. Наш отдел почему-то не привлекли в состав совместной ОСГ, отдав все бразды следствия МВД, хотя следы вели к спецназу ВДВ, и здесь непочатый край работы для ВКР. Всё свидетельствовало о том, что устраняли неугодного корреспондента именно «громко» для устрашения других. Это уже признаки терроризма, а не просто резонансного убийства. Правда статья 66 УК «Террористический акт», опять же ещё «социалистического» кодекса, не включала журналистов в состав видных политических деятелей или руководителей страны. Конечно публикация Холодова «Паша Мерседес» и ряд других его анти коррупционных изданий били не в бровь, а в глаз генералов-воров. Планировалось и его выступление в Госдуме о коррупции в Западной группе войск. Но, чтобы из-за этого убивать, отдавая приказ или намекая подчинённым о необходимости «убрать» (хрен редьки не слаще) строптивого журналиста? Казалось бы, в тотальном разворовывании самой властью всенародного добра страны, когда высшим руководителям прощались и государственные перевороты, и много миллиардные хищения, «провинившиеся» генералы могли спать спокойно и не обращать на Холодова никакого внимания. Вот здесь и кроется ответ на жгучий вопрос: «Почему такое могло произойти?». На мой взгляд, да потому, что «либераст-дерьмократы» оравшие и призывавшие армию на всех телеканалах в октябре 93-го к актам беззаконного убийства, сами и породили того дракона, который на почве вседозволенности потом убьёт Холодова и многих других журналистов. Выпустить «дракона» вседозволенности и беззакония легко, а вот засунуть его обратно в бутылку крайне трудно. Для генерала, отдавшего приказ на расстрел из танков Верховного Совета, по локоть обагрившего свои руки в крови народа, ничего не стоит жизнь отдельно взятого корреспондента. Вот и пеняйте на себя, почему присяжные оправдали во всём сознавшихся и валивших друг на друга спецназовцев.[426] Противно было читать в прессе, как лучший министр обороны по версии ЕБН заявлял на суде, что его не так понял командующий ВДВ. Начальник разведки ВДВ полковник Поповских вообще рассмешил, утверждая, что у него (спецназовца-крепыша) признания следователи выбили пытками. Пресса же разделилась на два лагеря. Одни требовали тщательного расследования и справедливого суда. Другие вместе с агрессивно настроенными пикетчиками у суда в угаре ура-патриотизма орали о клевете и нападках на армию. Как часто бывает, виновные генералы и офицеры спрятались за спину всего народа или вооружённых сил. То, что разворованное и проданное ими оружие и военная техника в грядущей войне чеченские боевики используют против наших солдат, никого не интересовало.

В это время тревожно загудели российские сенаторы и депутаты, многие из которых по уши влезли в коммерческие дела с преступным душком. Тут же криминальные воротилы совершили ряд нападений на этих должностных лиц с бизнес интересом («ДОЛБИН»). Зашёл ко мне из УКР начальник отдела полковник С. А. Беседа, передавший распоряжение руководства ФСК о проведении практического занятия в Совете федерации по личной безопасности сенаторов. Вечером 25 октября, оторвавшись от неотложных антитеррористических дел, по заранее подготовленному плану, стоял на трибуне высшего законодательного органа России. Взяв быка за рога, объяснил высокой аудитории, что их личная безопасность напрямую зависит от общей внутренней безопасности государства. Кратко довёл до них всю сложность предвоенной обстановки в стране, объятой бандитским беспределом. Обратил внимание, что главный вопрос, который зависит от них – это скорейшая разработка и принятие новых антитеррористических и антикриминальных законов, развязывающих правоохранительной системе руки в борьбе с преступностью. Однако мои слова явно не понравились впереди сидящему сенатору с татуировками на руках (дожили). Тот грубо оборвал выкриком: «На ваше КГБ надежды нет. Я вот купил пистолет жене и теперь за неё спокоен!». Чеканя каждое слово, ответил: «Во-первых, полагаю, что не КГБ, а ныне ФСК, не моё личное, а наше с вами – представителями высшей власти России ведомство (зааплодировали). Что касается Вашей жены, то могу ей только посочувствовать, так как опасность её жизни с покупкой пистолета, наоборот многократно возросла. Ведь не умея пользоваться оружием, при внезапном нападении пытаясь достать пистолет из сумочки, она не ограничится ограблением или хулиганским оскорблением. Её точно убьют или тяжело ранят, отобрав оружие. Поэтому лучше выслушайте меня до конца об адекватных мерах личной безопасности». Закончил выступление рекомендациями обратить внимание на особую угрозу их жизням факта участия отдельных сенаторов в коммерческой деятельности и конфликтах. Проводили, всё же аплодисментами. Пока шёл на своё место, начальник отдела разрешительной системы МВД всё моё выступление перечеркнул одним махом. Еле дотащив тяжёлый чемодан на стол возле трибуны, раскрыв его, он пригласил сенаторов ознакомиться с современными образцами пистолетов и другого оружия самозащиты. Забыв обо всём, взрослые дяди, как дети радостно загалдели, вертя в руках грозные «игрушки». Не стал дожидаться окончания балагана и, отпросившись у Сергея Арестовича, вернулся на Лубянку. Про себя подумал: «На сходке «ЧО» легче было договориться с авторитетами, чем с сенаторами, больше обеспокоенными за свои шкуры, а не за безопасность всех россиян».

10 ноября, начал названивать коллегам, поздравляя с Днём милиции, как сердце заныло от услышанного сообщения о том, что в подъезде своего дома взорвали Михаила Лиходея. Радиоуправляемое СВУ нелюди установили в переговорном устройстве лифта. Ведь только летом встречались с ним в его офисе, где выслушал от мужественного воина-афганца слова благодарности за оказанную нами помощь… Вызвал Козорева и спросил, есть ли необходимость подключаться к следствию. Тот заверил, что этим делом, как и «противниками» Лиходея в стане Радчикова, плотно занимается МВД. Мы тогда и предположить не могли, что ровно через год на Котляковском кладбище произойдёт ещё более мерзкий и кощунствующий взрыв, совершённый при участии бывших и действующих сотрудников одного из элитных спецназов.[427]

Начало «горячей» стадии тайной войны в Чеченской Республике

Встретил в коридоре спешившего куда-то полковника А. И. Хромченко, который на ходу выпалил: «Скоро будем брать Грозный. Сейчас приступили к формированию ударной группы из чеченской оппозиции». Зашёл к генералу Семёнову и спросил с недоумением: «Почему наш отдел не информируют и не привлекают к участию в событиях, которые с большой вероятностью приведут к росту террористической активности?». Анатолий Петрович после небольшой паузы мрачно ответил: «Александр Михайлович. Савостьянов настолько засекретил дела на Кавказе, что и я не всё знаю, да и не понимаю». С возмущением я сказал: «Но нельзя, же быть в стороне. Нам же аукнется такое бездействие. Если уж приняли решение о силовом свержении Дудаева, хотя, полагаю, что не все политические средства использовали, прошу мне разрешить командировку в Моздок для участия в операции и помощи Хромченко. Начальник УБТ с сочувствием и внимательно посмотрел на меня и дал своё согласие. Направился к себе, когда увидел идущего по коридору с озабоченным видом земляка А. Н. Жерденю.[428] Не стал ему говорить, что его жизнь, как и безопасность семьи, висели на волоске после «активности» начальника отдела ВКР в октябре 93-го года, не пустившего в часть депутатов осаждённого Верховного Совета. Анатолий Николаевич инициативно спросил у меня: «Получил устное распоряжение помочь в формировании танковых экипажей для захвата Грозного, а ведь письменного приказа нет. Не подскажешь, что делать?». Пожав плечами, ответил: «Мне трудно судить. Если есть распоряжение, то, наверное, его нужно выполнять». С тем и расстались.

Наконец добравшись в кабинет, собрал личный состав отдела на экстренное совещание. Довёл информацию о том, что в ближайшие недели оппозиция осуществит силовой захват Грозного и восстановит конституционный порядок. По-видимому, Дудаев уйдёт в горы, развернув войну против силовых структур России. Можно прогнозировать и активизацию с их стороны диверсионно-террористической деятельности не только в Чечне, но и в приграничных с ней регионах, а также в Москве. Далее заявил: «Полагаю, что в этих условиях наш ведущий отдел УБТ не имеет права оставаться посторонним наблюдателем в готовящейся операции. Мы обязаны хотя бы во второй или третьей волне наступления оппозиции, в случае освобождения Грозного от клики Дудаева, быть в числе первых в зданиях госбезопасности и МВД Чечни. Цель – вовремя овладеть архивами, а также картотекой учёта агентуры и дел ведущихся разработок. Это позволит в последующем упреждающе срывать теракты». В заключение спросил: «Кто готов вместе со мной войти в эту группу и вылететь в Моздок?». К моему радостному удивлению, почти все подняли руку. Посовещавшись с начальниками направлений, решили, что для начала кроме меня достаточно ещё одного опытного сотрудника – майора Е. В. Макова. Тот обладал кроме, высоких оперативных качеств, ещё и навыками спецназовца, полученные во время службы в ВДВ. Отправив его выписывать командировочные и договориться о вылете из аэропорта Чкаловского в Моздок, зашёл к Хромченко. Предложил ему помощь в комплектовании дополнительно к танкистам ещё и ранее служивших в спецназе снайперов. Александр Иванович, посмотрел на меня и ответил отказом. Меня тогда это удивило, но сейчас понимаю его правоту, так как мог подставить под удар и погубить поверившим мне офицерам спецназа.

На следующий день, собрав нехитрый командировочный скарб, мы с Маковым присели «на дорожку» с костяком отдела, готовясь выехать на послеобеденный борт в аэропорт Чкаловский. Сотрудники, понимая весь риск нашей поездки, всячески подбадривали. Как вдруг, без стука в дверь в кабинет прошмыгнул консультант начальника УБТ полковник П. Ф. Ильченко.[429] Вызвав меня в коридор, он с бегающими глазами протараторил: «Михалыч. Позвонили из аэропорта. Там приехала крутая группа спецназа из МВД и вас с Маковым вычеркнули из списка вылетающих этим бортом». Не стал дальше слушать его бредни, зная, что двоих чекистов, хоть «стоя», но военная авиация всегда бы взяла в рейс. Подумав: «Видно дело столь нечистое затевается, что начали «палки в колёса» вставлять», пошёл разбираться к начальнику управления. Будучи порядочным человеком, генерал Семёнов с сожалением, но прямо и откровенно сказал мне: «Руководство ФСК возражает против твоей командировки в Моздок именно сейчас. Вот недели через две-три, а может четыре, я сам закажу для Вас самолёт». Понимая, что в целом Анатолий Петрович на моей стороне, но не хочет дразнить «гусей» из застрельщиков войны в Чечне, решил проявить оперативную смекалку. Убедил его отпустить нас с Маковым, хотя бы в закавказский регион, оказывать содействие местным органам в организации антитеррористической системы мер в условиях готовящейся войны в Чечне. Тем более что сотрудники УФСК во Владикавказе и Назрани давно приглашали к себе для организации взаимодействия. Ну, а там как раз пройдут эти «три недели» и мы тогда либо в Моздок, а может, и в Грозный доберёмся. Усмехнувшись, видно просчитав мою задумку, неожиданно генерал дал согласие. Вернувшись, поставил задачу Макову купить билет на ближайший рейс гражданской авиации во Владикавказ.

Почему тайная операция ФСК и оппозиции превратилась в фарс

Парадокс, но с трудом отыскав карты закавказского региона, 11 ноября мы с майором Е. В. Маковым прилетели во Владикавказ. Встретивший нас начальник местного отдела ВТ полковник В. И. Сокол, по пути в столицу Северной Осетии с любовью описывал великолепную природу горного края. Поразило, что на одной из высоких вершин вдоль шоссе по пути в город красовался огромный портрет из цветной мозаики В. И. Ленина. На волне истеричного очернительства пигмей-либералами этого великого человека, было вдвойне удивительно видеть такое уважение осетинского народа к вождю пролетарской революции. Спросил у Сокола: «Что дерьмократы поленились в гору подняться, чтобы ликвидировать портрет?». Тот, кстати, по имени и отчеству Владимир Ильич, с достоинством ответил: «Знаете Александр Михайлович, великий осетинский народ никогда не был флюгером. Если уж он кого-либо ранее полюбил и признал, как вождя, выразив свои чувства в этом портрете, то в угоду временщикам не будет менять его другим. Тем более что у нынешнего властителя «заслуга» лишь в развале СССР и пьянстве». Поразившись смелостью Сокола, непроизвольно пожал ему руку. Разместили нас в гостинице «Владикавказ», под стенами которой рокотал Терек, а три пули, застрявшие в потолке номера, свидетельствовали о переживаемом гостиницей нашествии вооружённых военных. Несмотря на позднюю осень, столица Осетии нам с Маковым понравилась. Порадовало, что в соседнем парке утром вместе с нами делали зарядку множество молодых людей, и даже несколько пожилых супружеских пар. Вечером на его аллеях за несколькими досками играли в шахматы седовласые аксакалы. Дела и разработки отдела ВТ велись на высоком профессиональном уровне и с выходом на связи в другие регионы России, включая Москву. Тут же составили план совместной разработки по пресечению преступной деятельности крупной банды, сбывавшей оружие, в том числе и в Чечню. Как и в отделе по борьбе с «ОП» КГБ ЧИ АССР, коллектив Сокола, да и вообще всего управления, отличался интернациональной сплочённостью и патриотизмом. Растопив за пару дней традиционный лёд недоверия, по инициативе В. И. Сокола мы заслужили организации для нас неофициальной и дружеской встречи. Вечером накануне отъезда в Назрань наш номер был забит под завязку сотрудниками отдела ВТ, а несколько сдвинутых столов ломились от всевозможных яств, вин и напитков покрепче. Как оказалось, мы с Маковым совершенно не знали культуру осетинского застолья. Только прозвучал первый тост за почитаемого во Владикавказе святого Георгия, я попытался тут же осушить бокал, не заметив, что только тот, кто его озвучивал, выпил. Остальные, возгласами одобрив речь, не притронулись к спиртному. Оказывается, пить «до дна» мог только тот, кто говорил тост, передавая очередь по кругу. Следующего же назначал тамада, учитывая старшинство и его положение в коллективе. Итак, весь вечер до раннего утра можно было не опасаться напиться, так как один выпитый бокал сопровождался затем получасовой закуской. Поэтому-то в осетинском народе практически нет алкоголиков. В беседе за столом сотрудники радостно обсуждали факт отстранения от кураторства проблем в Чечне Сергея Шахрая. С насмешкой оперативники рассказали, как их замучил сей демократ от власти, находясь во Владикавказе, требуя от ФСК направлять ему почти каждый вечер очередного собутыльника, чтобы коротать время. Особенно их поразил и возмутил случай, когда он затребовал для личной поездки в родную станицу БТР с охраной. В камуфляже и весь обвешанный оружием он спрашивал у отца, стоявшего у дома: «Ну как, батя? Форма мне идёт?».

Несмотря на загруженность в работе, выкроил время и навестил вместе с Маковым своего бывшего подчинённого по службе в отделе ВКР в Чехословакии полковника Г. Б. Бирюкова, ставшего начальником корпусного отдела во Владикавказе. В уютной обстановке семьи Геннадия, его жены Ольги, а также сына Славы и дочери Виктории мы под гитару все вместе попели любимые песни, вспоминали о работе в ЧССР. С пользой для дела узнал от него все наиболее свежие данные по обстановке в этом регионе, на который неотвратимо надвигалась война. В отличие от полковника Бирюкова, представитель УБТ во Владикавказе полковник Н. А. Федоряк в разговоре по телефону отказался от личной встречи со мной, сославшись на занятость. У него, по-видимому, на это были причины, суть которых я пойму уже в Моздоке.[430]

На четвёртые сутки, воспользовавшись оказией на служебной Волге, набитой до отказа, мы рванули в Назрань, чтобы затем добраться в Моздок. Только выехали из Владикавказа, как водитель остановился у огороженного холма, на вершине которого стоял памятник Святому Георгию – покровителю всех путников. Все, кроме шофёра, под специально сооружённым навесом выпили по рюмке за удачу в дороге и благополучное возвращение домой. По традиции, всю посуду вымыли и поставили в шкафчик, вложив в его продовольственный отсек пару банок консервов и сухари. Это для путников, у которых не осталось пищи с собой. Как, оказалось, выпили мы за удачу не зря. По прямой автостраде наш водитель разогнал «Волгу» до 140 км/час, когда внезапно из-за лесопосадок шоссе с олимпийским спокойствием начали пересекать стадо коров. Резко завизжали тормоза, машина пошла юзом, но поздно – коровы угрожающе надвигались на нас. Тогда водитель мгновенно принял единственно правильное решение. Прибавив газу, он, уйдя влево по обочине встречной полосы, успел-таки проскочить. Мне, сидевшему сзади справа, показалось, будто одна из коров успела черкануть по стеклу рогом. Отъехав метров сто, мы остановились и молча, вышли из машины, чтобы из-за пережитого стресса справить внезапно возникшую «необходимость». Затем, как по команде перекрестившись, воздали славу Святому Георгию за наше спасение и тронулись в путь. В Назрани нас по очереди богатырски обнял знакомый мне ещё по первой командировке в Чечню подполковник Г. Г. Портнов, ставший начальником УФСК по Ингушской Республике. Как оказалось, её президент Руслан Аушев, начал выстраивать под себя вертикаль власти из родных и близких друзей. Как бывший одноклассник Портнова он настоял, чтобы тот возглавил «его контрразведку», забывая, что она федеральная. По словам Портнова, уже после первых поздравлений с назначением, он вскоре почувствовал диктаторский нажим Аушева. Заявляя, что если Портнов работает и живёт в Ингушетии, то должен подчиняться ему – президенту, а не какому-то «Центру», который далеко в Москве, он начал отдавать такие распоряжения, что хоть УК и УПК выбрасывай. Всё чаще Аушев в руководстве республикой употреблял слова «я», «мне», «как я скажу, так и будет». Пользуясь благосклонностью, заигрывающего с военными Ельцина, он на первых порах пробил ряд льгот для Ингушетии, которые предстояло ещё претворить в жизнь в деле восстановления разваленной экономики. Но самое главное то, что Аушев запретил ФСК проводить без согласования с ним любые операции по захвату бандитов и коррупционеров. В ходе краткой беседы Геннадий Григорьевич очень метко охарактеризовал обстановку в Чечне и в других республиках Закавказья, выражая сомнение в целесообразность на данный момент силового свержения Дудаева с участием федеральных войск. Прощаясь, подполковник Портнов рекомендовал нам не останавливаться у дороги по пути в Моздок, так как многочисленные мелкие бандитские группы осуществляют вооружённые нападения на автомобилистов.[431]

В Моздоке группу встретил начальник местного отдела подполковник В. А. Потехин. Ошалев от наплыва за последний месяц всякого уровня начальства, уже не спрашивая о цели прибытия, он разместил нас с Маковым в самом здании ФСК. Как оказалось, гостиницы и даже приезжие комнаты воинских частей были забиты до отказа командировочными сотрудниками всех силовых структур. Небольшой, но красивый старинный городок, в одночасье из тихого и периферийного места превратился в прифронтовой и бурлящий центр надвигающейся войны. Утром Потехин доложил обстановку, главной особенностью которой была значительная активизация разведывательной деятельности спецслужб Чечни. По периметру и в самом Моздоке, в основном вокруг аэродрома и крупных воинских частей, особо не скрываясь, рыскали вооружённые автоматами мобильные группы разведки Дудаева. Нагло расположившись на близлежащих холмах, они вели наблюдение из биноклей и снимали на видео все передвижения колонн и техники федеральных войск. Живой и энергичный, всегда устремлённый на конечный результат майор Е. В. Маков не выдержал, и, прервав подполковника, тут же предложил оказать помощь отделу ФСК в проведении операции по легализации материалов и захвату с поличным вражеских лазутчиков. От такой неожиданной перспективы у Виктора Александровича глаза округлились, но, прейдя в себя, он заявил: «Вообще-то подобного уровня операцию должна организовывать и проводить контрразведка созданной оперативно-войсковой группы (ОВГ). Однако предвижу что, как только пройдут первые задержания дудаевских разведгрупп, многочисленная и хорошо вооружённая чеченская диаспора в нашем городе в стороне не останется. С их помощью тихий Моздок подвергнется массированной террористической атаке». Переглянувшись с Макеевым, мы не стали переубеждать Потехина. Хотя местную чеченскую ОПГ и лихорадило из-за того, что её главарь «Паша Чеховский» скрылся вместе с кредитом в 700 миллионов рублей, но сменивший его Г. Дадаев сумел жёстко подавить раздор. Группировку, конечно же, необходимо было брать в разработку, не кивая на возможности более крупных структур ФСК. С другой стороны, наше дело приехать и сделав дело отбыть в Москву, а Потехину с сотрудниками отдела здесь оставаться жить и работать. Поэтому через час уже были в ОВГ, дислоцирующимся в одной из авиационных частей. Пока искали «штаб», мы с Маковым с интересом наблюдали снующих между казармами большие группы чеченцев, переодетых в шинели и шапки времён Отечественной войны. Из-за этого вооружённые ополченцы Автурханова скорее походили на партизан, чем на регулярное войско. На пороге штаба с грозным видом стоял в полувоенной одежде П. Ф. Ильченко. Увидев меня, он чуть было дар речи не потерял. С трудом, сдерживая ярость, набросился со словами: «Как вы сюда попали? Будете только нам мешать!». Несмотря на его воинственный вид с торчащим за поясом пистолетом Стечкина, пришлось осадить зарвавшегося «консультанта». Твёрдым голосом потребовал прекратить истерику, заявив, что он ниже меня по должности для таких выводов. Тогда Ильченко буквально потащил меня за собой, со словами: «Пойдём разбираться на ковёр к старшему начальнику». Прошли через отдельный коридор к двери какой-то комнаты. Перед тем, как зайти, прогнозируя возможную перепалку, предложил Макову подождать меня в этом коридоре за дверью. На ухо ему шепнул: «Если услышишь ругань, либо происходящие ещё какие-нибудь непонятные вещи, то минут через двадцать загляни и скажи, что машина уже отъезжает в городской отдел, ждать не будут». Вслед за Ильченко зайдя в кабинет, увидел во главе Т-образного стола в камуфляже А. А. Котенкова, в последующие годы ставшего представителем президента РФ в Госдуме. Назвав своё звание и должность, я услышал в ответ хамскую реплику-вопрос: «Какого хрена Вы сюда без спроса свалились?». В который раз чётко и видно убедительно для Котенкова изложил цель нашей командировки. Тот успокоился и поинтересовался складывающейся оперативной обстановкой в Москве. Кратко рассказал ему наиболее отправные моменты по антитеррористической линии, а затем обратился (зря конечно) с просьбой разрешить нам с Маковым на плечах силовой группы войти в Грозный в первый или второй заход. Разъяснив, с какой целью. Услышав это, Ильченко хмыкнул, а у Александра Александровича от удивления челюсть отвисла. Лукаво посмотрев на меня, он вдруг предложил обмыть наш приезд, обратившись к Петру Фёдоровичу: «Принеси-ка там нашего домашнего вина»…[432] Перешли на бытовые темы, и, оглядевшись, я увидел несколько больших бумажных мешков стоящих вдоль стены. Потом от оперативников ВКР я узнаю, что в них сотни миллионов рублей, предназначенных для субсидирования готовящейся тайной операции. Налили по солидному бокалу для сока, и выпили за успех операции. Превосходное на вкус вино я осушил до дна, успев заметить, что Котенков и Ильченко лишь пригубили для приличия, пристально глядя на меня. Буквально через пару минут мозги мои обволокла какая-то сладкая истома, а сидящие напротив Котенков и Ильченко стали такими милыми и хорошими, что обнять захотелось. Вдруг оба вновь стали долбить меня вопросами: «Кто тебя послал и с какой целью приехал?». По словам Макова, стоявшего за дверью, он ранее не слышал такого безудержного смеха и громкого ора Платонова, без конца повторяющего слова о цели командировки. Поняв, что пора действовать по договорённости, Виктор Евгеньевич ворвался в кабинет, и, несмотря на возражения Котенкова, со словами: «Нас ждёт машина», вытащил меня на улицу. Доехали в отдел Потехина благополучно, но под постоянное ржание и шутки Платонова. Что в вино было подсыпано? Может психотропные вещества или иные «травки» народных рецептов, но все признаки этого налицо. После подобного «воздействия» сам стал избегать, да и подчинённым рекомендовал лишь имитировать пить любые, даже безалкогольные напитки в подозрительных компаниях.[433]

Утром после зарядки в местном парке вокруг озера, весь «психотроп» выветрился и мы с Маковым повторно рванули в ОВГ, где, наконец-то нашли старшего группы ВКР. Среднего роста и крепкого телосложения полковник-десантник за пять-десять минут выпалил нам всё, что он думает о готовящейся по его словам «авантюре». Слабая разведка и фактически полное отсутствие контрразведывательного обеспечения предстоящей через неделю операции, заставили его самого в цейтноте начать всё с «нуля». Подготовленный за ночь по всем канонам ВКР план оперативных мероприятий, полковник О. М. Дуванов на следующий день так и не смог утвердить.[434] Парадокс, но бывший политработник Котенков как чёрт от ладана открещивался от полномочий «руководителя» операции, заявляя, что он здесь только как «глаза Ельцина». Полковник же Хромченко отмахивался от военного контрразведчика, занимаясь выдачей оружия, сухого пайка и обмундирования чеченской оппозиции. Предложив помощь, мы на свой страх и риск хоть немного, но помогли полковнику Дуванову организовать ряд удачных «уколов» по дудаевским лазутчикам, значительно сковав их активность. Примерно 22-го ноября, закрутившись по делам с Евгением Викторовичем, мы уже не успевали на обед в отдел к Потехину. Смотрим, навстречу двигается солидная группа генералов и офицеров, одетых в зимний камуфляж. Впереди шли директор ФСК Степашин и его заместитель-начальник московского УФСК Савостьянов. Идущий с ними и увидевший меня полковник Хромченко, подозвал нас с Маковым и, зная армейскую поговорку «война – войной, а обед по распорядку», пригласил поучаствовать в трапезе. В отдельном салоне гарнизонной столовой во главу длинного стола сел не директор Степашин, а его заместитель – серый кардинал Лубянки от Кремля Савостьянов.[435] Многих это удивило, но никак не Степашина, который был чрезвычайно весел и сыпал шутками, как будто шла подготовка не к серьёзной операции, чреватой жертвами, а к юношеской игре «Зарница». От этого «пира накануне чумы» пропал аппетит, и мы с Маковым еле дождались окончания обеда. Стали расходиться, как мне навстречу с объятиями подошёл старый знакомый ещё по прежней командировке в Грозный полковник Ш. А. Дасаев. Хорошо зная обстановку в родной Чечне, он помогал комплектовать автурхановское ополчение и проводить разведывательные мероприятия. Узнав, зачем мы прибыли, он тут же предложил поучаствовать в его важной встрече с авторитетным аксакалом в окрестностях Грозного. Уговаривать нас с Маковым не надо и, захватив, для верности кроме ПМ ещё и «Калаши» со связанными между собой изолентой магазинами, а также «лимонки», через час мы тряслись по колдобинам в намеченный пункт. Проезжая по пути через центр одного из крупных чеченских сёл, Дасаев внезапно изменился в лице, посуровел и рассказал, что благодаря Аллаху, месяц назад он избежал расстрела по приговору обезумевшей толпы. А дело было так… Вместе с руководителей отдела центрального аппарата ФСК полковником Хомяковым[436] и ещё двумя офицерами утром они выехали на войсковом УАЗе на спецзадание в близлежащий от Грозного район. Подъезжая к этому злополучному селу, группа не знала, что на его центральной площади дудаевскими эмиссарами проводится митинг под лозунгами «смерть шпионам Москвы» и «отстоим свободу Чечни от готовящейся Кремлём агрессии». Появление в этот момент проезжающего мимо военного УАЗа, оказалось для эмиссаров самым наглядным примером их слов. По команде залётных дудаевцев несколько сот чеченцев окружили машину, вытащили оттуда наших офицеров и с проклятиями готовы были растерзать их на месте. Лишь мудрые аксакалы, опасаясь, что потом войска снесут село вместе с жителями, вовремя вмешались и остановили самосуд. Однако, узнав, что среди задержанных офицеров полковник Дасаев коренной чеченец, эмиссары настояли, чтобы митинг приговорил его расстрелу. Хомякова с двумя русскими офицерами отпустили, и они тут же уехали, а назначенный толпой молодой и неженатый вооружённый автоматом местный чеченец повёл Дасаева расстреливать за село. Пока шли, Дасаев спокойно и убедительно разъяснил своему «палачу», что его тейп очень быстро вычислит убийцу, которого знает всё село. Ну, а по закону кровной мести, затем вырежет всех его родных. Молодой чеченец чуть не заплакал от такой печальной перспективы, и спросил: «Что же мне делать?». Шарон Арбиевич ответил: «Давай сделаем так. Ты меня заведи в лесопосадки и пару раз стрельни в воздух. Я уйду, а ты своим скажешь, что приказ выполнил». Парень видно дружил с головой, поэтому так и сделал. Полковник Дасаев околицами и вдоль дорог, где полу бегом, а где шагом, преодолел не один десяток километров и поздно вечером ввалился в штаб ОВГ. Увидев Хомякова, только спросившего: «Что? Тебя не расстреляли?», Дасаев с возмущением задал ему вопрос: «Почему вернувшись, не организовал спецгруппу для моего спасения?». Без тени смущения Хомяков ответил: «Ведь тебя сразу повели на расстрел, и мы всё равно бы не успели. А с утра я спланировал выехать с большим отрядом, чтобы если не освободить, то хотя бы тело твоё передать родственникам». Эти слова бывшего спецназовца не нуждаются в комментариях.[437] В этот раз нам удалось избежать каких-либо эксцессов. Дасаев удачно выполнил своё спецзадание, и мы без стрельбы (надо тихо работать) вернулись из Чечни целыми и невредимыми. Кстати, наши источники в стане Дудаева предупреждали о том, что спецслужбы Чечни знают все подробности готовящейся войсковой операции и экстренно готовятся к «встрече». Непонятная скрытость от своих сотрудников ФСК этого плана и наоборот, полная осведомлённость о нём противника, убедительно свидетельствовали либо об откровенном предательстве в руководстве операцией, либо о существовании истинных, теневых целей её организаторов и вышестоящих консультантов из вашингтонского «обкома». Об этом открыто говорили как раз «непосвящённые», но вынужденно привлечённые к участию в готовящейся авантюре, офицеры контрразведки и наших армейских частей. Помню, спросил у одного из чинов, разрабатывавших план захвата Грозного: «Почему для точечного удара по Дворцу Дудаева и в его задержании не привлекаете знаменитые «Альфу» и «Вымпел»?». Тот начал сбивчиво, но неубедительно доказывать мне достаточность имеющихся для этого сил и средств. Ну, а дальше произошло то, что и должно было произойти. 26 ноября 1996 года четыре колонны оппозиции при поддержке 40 танков (14 экипажей с чеченцами и 26 с российскими военнослужащими) дойдут до центра Грозного, включая президентский дворец. Будет захвачен и телевизионный центр, к которому должен был выдвинуться с отдельным отрядом на БТР лидер оппозиции У. Автурханов, чтобы выступить с призывом к России ввести войска и помочь в восстановлении конституционного строя в Чечне.[438] Однако, по свидетельству ряда участников этой операции, ждущий приказ на выдвижение к телецентру Автурханов, так его и не дождался. А в таких случаях промедление – смерти подобно. В первый и второй день девять вооружённых отрядов оппозиции были разгромлены. Уже 27 ноября по российским телеканалам показали наших пленных офицеров и их удостоверения личности (хорошо хоть взяли с собой, в противном случае их могли просто расстрелять как наёмников). Тут же «лучший министр» Грачёв предаст их, заявив о том, что эти офицеры не числятся в войсках. Многие высокие и пониже чином начальники потом начнут по-разному трактовать причины провала планов с помощью вооружённых отрядов чеченской оппозиции восстановить конституционный строй в Чечне. Не зная замысла и не имея возможности быть ознакомленным с «планом» операции, выдвигаю, на мой взгляд, наиболее достоверную версию истинных и тайных целей этой авантюры, больше всего выгодной внешним врагам нашей Родины и их пятой колонны в Кремле. Во-первых, хорошо продуманная комплексная операция с помощью чеченской оппозиции самим свергнуть Дудаева и восстановить конституционный строй, организованная отделом Хромченко, вначале развивалась успешно. Но такое бескровное и скоротечное развитие событий не устраивало спецслужбы США и стран НАТО, активно разваливающих руками пятой колонны в Кремле теперь уже Российскую Федерацию. Вот поэтому назначенный главным координатором «цветной» революции в Чечне бывший диссидент Савостьянов вовремя подключился на заключительной стадии, чтобы не допустить быстрого и победного её завершения. Изначально внешними и внутренними врагами нашей Родины ставилась задача втянуть в дело часть военнослужащих федеральных войск, опозорив и выставив их, а не чеченскую оппозицию, как основных участников незаконного свержения Дудаева. Такое положение как раз и устраивало правителя Чечни, который в кратчайшие сроки сумеет консолидировать чеченское общество на подготовку к отпору агрессии со стороны федеральной власти. Понятно, что разъярённый подобным провалом своих силовых структур Ельцин, потребует начала победоносной войны, необходимой ему, чтобы выиграть предстоящие в 1996 году президентские выборы. Во-вторых, если действия Е. В. Савостьянова можно расценивать, как провокационный повод для уже не тайной, а «официальной» войны с властями Чечни, то последующий ход событий свидетельствует о планах зарубежных спецслужб втянуть Россию в долгосрочный и затяжной конфликт. Столкнув в братоубийственной войне с частью своего народа все российские силовые структуры, мировая «закулиса» с помощью информационных технологий решала задачу внесения раскола между христианством в лице федеральной власти и исламом, представляемым сепаратистом Дудаевым. Одновременно, начало войны в Чечне, как дымовая завеса позволяли войскам НАТО во главе с США скрытно начать широкомасштабное развёртывание своих баз в Прибалтике и Средней Азии, готовить окончательный разгром бывшей Югославии в лице Сербии. В одном я согласен с главным телохранителем Ельцина А. В. Коржаковым, заявившим: «Филатов (руководитель Администрации Президента) и Савостьянов должны сидеть на скамье подсудимых военного трибунала. Разумеется, вместе с Ельциным. Не знаю, кто за ними стоял, не нужно мне это было! Но корни войны (от автора – 1995-1996 года) – в ноябрьской авантюре».[439] Однако лукавит и кривит душой Коржаков, говоря о том, что не знал о теневых заказчиках этой провокации. Мало того. По своей должности он не только обязан был знать, но и принимать соответствующие меры для недопущения ноябрьской авантюры. Только Коржакову пятая колонна, захватившая власть в Кремле, в том числе из-за его умышленного бездействия, этого не позволили бы осуществить. Либо физически устранили, либо скомпрометировали в глазах Ельцина и отправили в почётную ссылку послом на Мальту. Поэтому все обвинения Филатова и Савостьянова лишь в некомпетентности, а Степашина в бесконтрольности, озвученные в своих книгах и интервью А. В. Коржаковым, А. С. Куликовым и Г. И. Захаровым – это попытка скрыть их более страшное преступление, имеющее все признаки государственной измены.[440] Мало того. Как оказалось «Альфу» и образованное Управление спецопераций (УСО), по-видимому, чтобы исправить провал захвата Грозного, С. В. Степашин пытался задействовать 29-30 ноября в захвате дворца и ликвидацию Дудаева. Слава богу, что, столкнувшись с совершенно авантюрным планом, подготовленным явно не профессионалами, начальник Центра специального назначения СБП РФ Геннадий Захаров («отличник» переворота октября 1993 года), при поддержке генералов Зайцева и Герасимова, доказали его несостоятельность.[441] Насколько Степашину надо быть некомпетентным и безответственным, чтобы обрекать на верную гибель 120 сотрудников элитных подразделений специального назначения нашей страны. Повторюсь, но именно версию государственной измены необходимо Генпрокуратуре считать в тех событиях, как одну из главных. Однако вышеназванные виновники гибели около пятисот человек, так и не были привлечены к уголовной ответственности. Никто не расследовал и свидетельства очевидцев, заявлявших о том, что несколько танков в Грозном взорвались сами – изнутри.[442] Заслуживают внимания и подстрекательские заигрывания Савостьянова с казачеством, которые, натерпевшись от дудаевских боевиков, также жаждали реванша в войне с Чечнёй. Наслушавшись его лестных посулов в дележе шкуры не убитого медведя, казаки в Моздоке подарили главе московского ФСК Савостьянову саблю.

После невольного участия, как оказалось в запланированной врагами нашей Родины провокации, делать нам с Маковым в Моздоке было нечего, хотя мы уже видели суету тех же должностных лиц по подготовке новой авантюры – войны с Чечнёй. Созвонились с генералом Семёновым и выехали в Москву, по пути поработав в Ставрополе и Краснодаре, перестраивая сотрудников антитеррористической линии этих управлений на работу в условиях надвигающейся войны. Сразу хочу подчеркнуть, что на фоне огромной текучки кадров в центральном аппарате ФСК в Москве, вызванных массовым увольнением многих профессионалов, на местах ещё оставались мощные и работоспособные коллективы контрразведки. В регионы России на то время ещё не успела добраться ржа «либераст-демократии» новой власти. В Ставрополе, активно работающие оперативники отдела ВТ, возглавляемого полковником А. В. Гречковым, почему-то сдерживались чрезмерно осторожным начальником управления. Сотрудники отдела возмущались тем, что несмотря на резкое обострение оперативной обстановки и случаи нападений на них, по устному его распоряжению у всего личного состава отобрали табельное оружие. Капитан Мелентьев, квартиру которого ограбила группа бандитов, обратился с рапортом с просьбой вернуть ему пистолет. В ответ начальник управления цинично заявит: «У тебя уже ограбили квартиру, а вторично они не полезут. Поэтому оружие тебе не нужно». Не хотелось, но пришлось при личной встрече, разъяснять «осторожному» генералу о недопустимости подобного недоверия офицерам, вдвойне рискующим, будучи безоружными своими жизнями, на линиях борьбы с терроризмом и организованной преступностью. Тогда ещё не знал о том, что с подобным столкнусь, вернувшись в Москву, когда по воле какого-то начальника-кадровика, пистолеты попытаются отобрать и у моих подчинённых. Краснодар встретил красотой своего города и обилием разработок местного отдела БТ, которым грамотно руководил подполковник Г. И. Макимов. Уровень и глубина выходов его сотрудников не только на местные, но и межрегиональные и даже зарубежные террористические формирования, меня поразил. Главное, что краснодарским чекистам удалось сохранить стратегический стержень органов безопасности СССР – работать на упреждение. Сразу договорились о взаимодействии, в последующем реализуя ряд совместных разработок. В служебном блокноте сделал пометки и о необходимости любыми путями перевести к себе в отдел хотя бы парочку таких профессионалов из Ставрополя и Краснодара. Тем более что в те времена ещё действовала программа КГБ СССР по поддержке и содействию таким переводам. Прилетев в Москву с ещё продолжающими нас терзать воспоминаниями о неудавшейся операции в Чечне 26 ноября с сотнями погибших русских офицеров и чеченцев, мы с Маковым с удивлением обнаружили, что на облике столицы это совершенно не отразилось. Москвичи и миллионная диаспора из бывших республик Закавказья и Средней Азии, продолжали куда-то спешить, делать деньги, прожигать их в ресторанах и жить какой-то своей, обособленной от России иллюзорной и мирно-праздной жизнью.

В это время, вовлекая россиян в войну в Чечне, мировая закулиса настойчиво воплощала в жизнь долгосрочные планы по развалу теперь уже России.

Всемирный банк и Фонд заклятого друга России Сороса замахнулись на нашу, одну из лучших в мире систему образования. В ноябре 1994 года с представителями «пятой» колонны в «нашем» правительстве они разработают программу реформы образования в РФ. По этой «инструкции» каждый сверчок должен был знать свой вершок (сучок). Общее всенародное образование убивали на корню. В программе предлагалось ликвидировать педагогические ВУЗЫ и профессионально техническое образование, лишающее будущего школ и производства. Не давая полного образования народу и выращивая аполитичного элемента, только удовлетворяющего свои животные инстинкты, соответственно создавали из них огромную криминальную базу.

Дезинформация дудаевских спецслужб в качестве «дымовой завесы» готовящихся крупных преступных акций

Утром следующего дня после прилёта, как обычно в таких случаях, возле моего кабинета толпилась очередь из ударников нашего чекистского труда, желавших пробить себе дополнительные «точки» для реализации ведущихся дел. Степенно вошли заместитель и начальники направлений. Лавину их информации пришлось сузить до возможности её восприятия в первый день. К вечеру начал постепенно врабатываться и понимать происходящее. Однако намеченный на следующий день план работы отдела, внезапно был обрушен поздним звонком от начальника управления. Генерал Семёнов дал команду срочно зайти к нему в кабинет, где меня ожидал незнакомый сотрудник. Представившись старшим опером по ОВД УВКР подполковником Фадеевым, он протянул мне подлинник сообщения с двумя фотоснимками московской области, сделанными из космоса.[443] Документ содержал информацию о готовящихся через день-два в Москве терактов со стороны вооружённой группы чеченских боевиков, разместившихся в конкретном доме села Прутки Подмосковья.[444] На справке к сообщению стояли грозные визы начальника УВКР: «Срочно информировать УБТ». Насторожило то, что на мои попытки при генерале задать уточняющие вопросы Фадееву, тот отвечал общими фразами, оправдываясь кратковременностью явки с агентом, якобы из дудаевского стана. Подумал про себя: «Дело тёмное. Пахнет дезинформацией», но начальник УБТ настоял провести утром следующего дня операцию по захвату террористов, задействовав «Альфу» и взаимодействующие органы МВД. Ответил: «Есть» и ушёл к себе вместе с подполковником. При нём созвонился с начальником «Альфы» генералом Г. Н. Зайцевым, приславшего ко мне начальника отделения для получения задачи. Когда позвонил начальнику 8-го отдела РУОП М. В. Сунцову, он также как и я до этого, начал по телефону задавать уточняющие вопросы Фадееву. Тот нервничал, путаясь в ответах, но ручался за надёжность источника и достоверность информации от него. Михаил Васильевич вынужден был согласиться принять участие в запланированной на раннее утро операции, пообещав через возможности участкового провести предварительную разведку. Сотрудник «Альфы» также убыл к себе, шокировав меня заявлением, что его бойцы займут позиции сегодня же ночью. На мои сомнения в целесообразности спешки, мудрый руководитель заявил: «Не переживайте. Даже, если информация не совсем достоверная, в любом случае моим бойцам необходима тренировка, приближенная к боевым условиям. Разведку мы также сами проведём кроме милиции».

Ранним утром следующего дня мощная объединённая группировка УБТ, «Альфы» и РУОП расположилась невдалеке от села Прутки перед решающим броском. Дождались заспанного участкового милиции, который удивил нас хорошим поимённым знанием жителей села. Как оказалось, почти построенный интересующий нас дом, действительно слыл притоном всяких криминальных элементов и бомжей. Однако участковый клялся и божился, категорически заявляя, что никаких чеченцев ни в Прутках, ни в доме никогда не видели. Ждать больше было нельзя, так как наш разведывательный пост доложил о начале движения в постройке. Дали команду на захват, и в мгновении ока, вылетев непонятно откуда, как черти из табакерки, в дом ворвались сотрудники «Альфы». Долго будут помнить чумазые лица перепуганных насмерть бомжей и уголовных элементов, потерявших дар речи от внимания к себе такой невиданной армады из правоохранительной системы. Изъяв у них пару ножей-финок, местный участковый, наконец, разговорил одного из «террористов», только подтвердившего его сомнения на счёт возможного присутствия чеченцев. Подошёл Сунцов, и в тактичной форме сказал: «Михалыч. Это явная пустышка. Хорошо хоть в начале дня, так как после обеда у меня реализация дела». Тут же, с воем сигнальной сирены и мигая огнями его «Форд» разбудил остатки спящего села и умчался в Москву. Лишь начальник отделения «Альфы» остался довольный внеплановой тренировкой, в которой его бойцы получили от него всего лишь «удовлетворительно» (чтобы не расслаблялись). Вернувшись и доложив Семёнову о дезинформации, затем пригласил к себе подполковника Фадеева, высказав свои большие подозрения о том, что его источник либо введён в заблуждение, либо «двурушник». Рекомендовал ему провести с ним контрольную явку с участием руководства отдела, обеспечив, на всякий случай, негласную охрану встречи. В конце разговора передал ему письменный перечень имеющихся к «информатору» уточняющих вопросов. Грустный и какой-то подавленный подполковник убыл к себе. Буквально через два дня история повторяется. Опять короткая справка со снимками из космоса (с земли-то нам не видно) и с грозными резолюциями немедленно предотвратить готовящиеся чеченскими боевиками теракты в Москве. Лишь адрес конкретного дома и посёлка не на Западе, а на Востоке Подмосковья. Доложив генералу Семёнову свои обоснованные сомнения в достоверности информации, дословно ему сказал: «Анатолий Петрович. Нас специально отвлекают на негодный объект, прикрывая какую-то большую незаконную акцию». Тот со мной согласился, но попросил всё же принять меры к перепроверке сигнала. Надо, так надо. Не стал беспокоить «Альфу», а через Сунцова и возможности местной милиции организовал проведение срочного рейда в указанный адрес. Результат тот же. Дом числится на учёте как место постоянных загулов и драк хулиганствующих элементов. Изъяли пару единиц холодного оружия и газовый пистолет, переделанный под стрельбу малокалиберными патронами. Никаких чеченцев там не бывало. Тут же позвонил Сунцову и поделился с ним своими предположениями о попытке отвлечь нас от более мощной преступной акции. Михаил Васильевич согласился со мной, и мы оба решили срочно напрячь конфиденциальных источников для внесения ясности в причины применённой противником «дымовой завесы». В результате, как оказалось, в те дни пока мы носились по Подмосковью, через столицу прошли два каравана в основном с противотанковым оружием в Чечню. Один железнодорожным транспортом, а второй – грузовыми автомобилями.[445] Настораживало и то, что, несмотря на отсутствие конкретных фактов, в нескольких центральных и московских газетах появились заказные статьи о террористических акциях, якобы готовящихся в столице чеченскими боевиками в ответ на ввод федеральных войск в Чечню. Тогда мы могли перехватить хотя бы третий «караван». Транспортный самолёт, набитый до отказа гранатомётами и автоматами, сопровождающийся чеченскими боевиками, из-за непогоды приземлился на военном аэродроме в Саратовской области. Местные чекисты получили сигнал о том, что «охрана» самолёта пользуясь вынужденной остановкой на сутки, связалась с преступными авторитетами этого региона с предложением продать им несколько автоматов (видно оплачивали им не деньгами, а бартером). Контрразведчики выяснили также, что по маршрутным листам самолёт летел в Баку, а на самом деле должен был приземлиться в аэропорту Грозного. Мгновенно родился план направить в этот город легендируемую группу отдела в качестве подставы. Потребовалось срочно 30 тысяч долларов и самолёт ФСБ, чтобы в тот же день убыть к месту операции. В свою очередь сотрудники ФСК Саратовской области вместе с ВКР пообещали на пару дней задержать под благовидный предлогом «криминальный авиатранспорт». Дал команду срочно готовиться к вылету полковнику Саникову, и двоим его сопровождающим сотрудникам в виде охраны, а сам с рапортом и визой генерала Семёнова помчался для утверждения к одному из заместителей директора ФСК. К своему изумлению этот начальник вначале предложил подготовить вместо настоящих долларов «куклу», что могло привести к гибели моих сотрудников при явной их расшифровке. Разъяснив ему, что такие фокусы уже давно не применяют, услышал: «Вы всё равно туда не успеете, так как вся наша авиация сейчас в Моздоке. Идите, а мы что-нибудь придумаем».[446] Через неделю в управлении встретил Хромченко. Тот на моё возмущение отказом руководства провести операцию с подставой сотрудников и захватом оружия, заявил: «Ничего страшного. Вчера по нашей наводке авиация разбомбила аэродром в Грозном со всеми находящимися там самолётами, включая и «твой», с оружием». Тогда его слова у меня вызвали большие сомнения в том, что оружие сразу же по прилету в Чечню не разгрузили и не вывезли из аэропорта. Ну, а последующие события ввода 31 декабря и 1 января 1995 года войск в город Грозный, когда боевики Дудаева подбили массу бронетехники, только их подтвердили – противотанковое оружие дошло до назначения из-за непонятного, мягко говоря, поведения руководства ФСК.

Неуловимая банда «террористов» и взрывы-провокации от кого не ждали

После суматохи с преодолением «дымовой завесы», ко мне наконец-то пробились майор Маков и подполковник Лукашин, ведущие со страшным скрипом разработку толи банды, толи группы террористов, возглавляемой М. Ю. Лазовским (клички «Макс» и «Хромой»). По их твёрдому убеждению, фирма «Ланако», как и вся банда «Макса» с братьями Натаевыми, явно имели «крышу» в правоохранительных органах или даже в спецслужбах. После совершённых серии убийств, они должны были бы залечь на «дно» или вообще сбежать из Москвы. Однако вопреки логике продолжали без особой маскировки участвовать в разборках с перестрелками и даже совершать взрывы. Как оказалось, пока мы с Макеевым были в Моздоке, 18 ноября в Москве взорвали путепровод через реку Яуза. На месте диверсии члены ОСГ обнаружили страшно изуродованный труп, сделав вывод о случайном подрыве незадачливого «минёра», но сотрудников моего отдела смутило одно обстоятельство. От самого диверсанта осталось только кровавое месиво, а вот документы при нём были совершенно неповреждёнными. Не исключено, как это имело место в истории криминологии, в качестве якобы «минёра» организаторы могли использовать любого бомжа, наняв его за бутылку занести сумку с СВУ на мост. В конце декабря, как раз накануне штурма Грозного, на конечной остановке «ВДНХ» взорвут автобус маршрута № 33. В этот раз обойдётся без жертв. То, чего я опасался, пытаясь со своими сотрудниками предотвратить провокационные взрывы, могущие послужить поводом для полномасштабной войны в Чечне, тем не менее, случилось. Вчетвером, включая, Родина, мы провели мозговой штурм, тщательно проанализировав все материалы дела по разработке банды Лазовского. Все сошлись во мнении, что следы «заказа» диверсии-пустышки и лже-террористического акта ведут либо в московское УФСК, либо даже на Лубянку.[447] Сам «Макс», в своё время подвизался в кафе «Лазания», ставшем своеобразным штабом «центральной» («лазанской») ОПГ. В неё входили такие главари «ЧО», как Нухаев, Атлангериев, Лобжанидзе («Гена Шрам»), Аракелов («Гена Крокодил») и Ахмадов.[448] После того, как РУОП, МУР и КГБ-МБ нанесли по ним мощнейший удар, арестовав вышеперечисленных уголовных авторитетов (Аракелов был убит), М. Ю. Лазовский по-видимому не случайно избежал уголовного преследования. Ход последующих событий только подтвердит нашу версию. Позвонил по «ОС» генерал Савостьянов и вкрадчивым голосом спросил: «Как идёт проверка анонимного письма о террористах, готовящих серию взрывов в Москве?». Удивило, во-первых, его осведомлённость об анонимке, которых мы десятками проверяем, а во-вторых, придание одной из них такой важности, чего раньше не бывало. Попытался ответить уклончиво, мол, находится в проверке, но напоролся на резкие слова замдиректора ФСК: «Почему недооцениваете сигналы трудящихся, пусть даже в такой скрытой форме? Вы, наверное, и прослушивание телефона не организовали?». Сдерживая себя, ответил: «Мы работаем по анонимкам чётко в рамках приказа ФСК. Пока оснований для подготовки постановления в суд для получения санкции на прослушивание у нас нет, так как в анонимке указан только телефон, без привязки к конкретному субъекту. Да и «точки» все на вес золота. Стоят только на реальных террористах». Внезапно Савостьянов впервые повысил голос и приказным тоном заявил: «Не знал, что Вы такой педант и крючкотвор. «Точку» я выделю из своих запасов. Приказываю немедленно поставить её на указанный телефон!». Удивившись столь наглому нарушению субординации, так как «приказывать» мне мог только мой начальник генерал Семёнов, но спорить не стал (зачем дразнить гусей-либералов, не признающих и не знающих Устав). Ответил: «Понял Вас. Хотя мы идём на грубое нарушение инструкций, будем работать по данному телефону, о чём доложу своему начальнику». Только организовали прослушивание, как получили оперативно значимую информацию, но не о террористических намерениях установленного объекта, а об его участии в чисто коммерческих преступлениях. Буквально через день опять звонок и Савостьянов предложил явиться к нему для доклада по этому делу «анонима».[449] Когда ему доложил план подготовленной реализации совместно с УЭК ФСК, он им остался доволен, а затем в своём стиле повёл какой-то странный разговор о нетрадиционных современных методах лучших спецслужб мира по антитеррористической линии. Начал приводить пример двойной деятельности всемирно известного террориста Ильича Карлоса по кличке «Шакал» (начитался же на мою голову). По словам Савостьянова тот, как и в царской России, агент «Азеф», успевал лично участвовать и в совершении терактов, и сотрудничать со спецслужбами, предотвращая более значимые резонансные экстремистские преступления. Попытался возразить новоиспечённому генералу, что такая «игра» жандармов в обеспечении безопасности царя-батюшки, в итоге привела к революции, разрушившей мощную империю. Ну, а «Шакал» со своими взрывами самолёта и другими акциями, повлекшими сотни жертв, никак не способствовал борьбе с терроризмом, а наоборот, повлёк обвальный рост экстремизма в Европе. Посмотрев на меня внимательно, Савостьянов внезапно спросил: «Как там продвигается дело с Лазовским и братьями Натаевами?».[450] Ответил как есть: «Вообще-то с огромным скрипом и скрытым противодействием неизвестных нам силовых структур». Ответ генерала о «неизвестных» спецслужбах видно его удовлетворил и мы попрощались. Только добрался до своего кабинета, как позвонил знакомый начальник одного из отделов УВКР, напросившись на встречу. Усевшись напротив меня, он заявил: «Михалыч. Мы тут узнали (?), что твой отдел «ведёт» Лазовского с его фирмой «Ланако». А у нас там сильные позиции. Если надо, то давай поможем в этом деле». Сопоставив разговор с Савостьяновым и обращение с помощью этого начальника, понял, откуда растут ноги коррупции в деле. Дары «данайцев» стремился не принимать, поэтому аккуратно отказался от предложенной «помощи». Вызвал обоих разработчиков и потребовал от них строжайшей конспирации в работе, докладывая лично мне по любым выявленным преступным эпизодам со стороны членов этой банды. Вовремя успел, так как сразу после разговора с Савостьяновым из московского управления вышел на меня один из руководителей антитеррористической линии полковник Волос.[451] Зашёл к нему в Кисельный переулок. В просторном кабинете висела боксёрская груша (впечатляет), а сам Волос, спортивного телосложения, начал энергично доказывать мне необходимость новых, нетрадиционных методов борьбы с террористами. Тут же он спросил: «Вот Вы, на каких основах ведёте антитеррористическую линию?». Кратко рассказал ему организационные принципы работы нашего Управления, сводящиеся к агентурному проникновению во все источники террористической угрозы со стороны экстремистских организаций и групп, а также в среду их тесных контактов в окружении и базы для подготовки и пополнения своих рядов. Перебив меня, Волос заявил: «Это делать, конечно, надо, но есть и более эффективные способы. К этой системе необходимо добавить и активный метод. Например, прибывает в столичный регион чеченские эмиссары, чтобы организовать серию взрывов, а негласные источники им рекомендуют обратиться к уже действующей под нашим контролем группе. Если речь идёт о взрыве какого-то автобуса, то постараемся либо имитировать его, растиражировав через СМИ «огромность» акции, либо, провести её с минимальными потерями среди пассажиров (?). В том случае, если заказ поступит на взрыв в метро или не дай бог, членов правительства, то пресечём на корню! Вот так нужно работать!». Помню, высказал Волосу своё категорическое несогласие с таким подходом к делу, дословно ответив: «Из опыта послевоенной борьбы с националистическими бандами на Украине и в Прибалтике, подобные группы хороши по месту наиболее высокой террористической активности. Сейчас – это Чечня. Но категорически нельзя самим тащить терроризм в столицу – сердце нашей Родины. Потом не расхлебаем горя. Да и никто не даст гарантии, что в отпущенном под заклание автобусе не будут находиться наши родные и близкие. Подобные «запланированные» жертвы среди мирных москвичей ничем не оправданны и преступны». Выслушав меня и сделав паузу, не глядя в глаза, полковник Волос тихо ответил: «Да это я так, в качестве теоретических изысканий. Будем налаживать взаимодействие». Вернувшись на Лубянку, обеспокоенный беседами с Савостьяновым и Волосом, я через свои связи выяснил, что параллельно с нами Лазовским занимается один из лучших сыщиков МУРа начальник 12 отдела полковник В. И. Цхай. Попытался через Сунцова заручиться его рекомендацией для последующей беседы с Владимиром Ильичёй, но того не застал на месте. К тому времени, к сожалению, порядочные и честные сотрудники правоохранительной системы были наперечёт и передавались друг другу только по протекции и надёжным людям. Хочешь не завалить реализацию дела на стадии следствия, заинтересуй и договорись с проверенным не раз честным следователем. Следствие закончилось, опять-таки, для успешного окончания разработки собирается «хурал» и решает какому судье передать дело.[452] В этот раз я сделал ошибку, позвонив Цхаю без соответствующих рекомендаций. По-видимому, он, точно как и я до этого коллег из столичного УФСК и УВКР, принял меня за очередного «данайца» из органов безопасности, заинтересованных развалить дело. Удалось лишь договориться о контакте с ним подполковника Е. И. Лукашина, а самому пришлось лишь эпизодически встречаться с Цхаем. Полагаю, что тогда, объединив усилия наших отделов, мы смогли бы разгромить банду, совершающую взрывы и убийства под прикрытием лозунга оперативной целесообразности. К тому же, как оказалось в последствии, братьями Натаевыми, как и экономическими афёрами фирмы «Ланако» пытался заниматься начальник направления 1 Службы УБКК ФСК полковник Е. Н. Брызалов. К весне 1995 года всё было готово для ареста неуловимого «Макса». Кто нам помешает? Об этом далее.

Декабрь – самый трудный месяц года накануне начала грязной войны

С незапамятных времён в еженедельнике всегда в декабре писал красным фломастером: «Внимание! Максимальная бдительность! Самый опасный месяц года!». Тем не менее, начался он в этот раз с хорошей новости. Майор А. И. Гусак, ставший к тому времени начальником направления, по итогам года за свои успешные упреждающие (!) удары по террористам и лидерам оргпреступности был признан лучшим старшим оперуполномоченным во всём ФСК РФ. Получил он и столь полезную для его семьи премию в сумме пять миллионов рублей (нынешние 50 тысяч). До этого, талантливый от бога опер, во время службы в Хорошевском отделе столичного КГБ СССР также заслужил звания лучшего оперуполномоченного Москвы. Радость омрачалась тем, что в последние дни спал Александр Иванович на сдвинутых столах своего кабинета, так как в двухкомнатной квартире тёщи семье сотрудника органов безопасности места ему, возвращающемуся за полночь, не хватало. По каким-то найденным зацепкам на законную очередь для получения своего жилья его не ставили. Вместе с ним мы сообразили довольно убедительное письмо на имя Директора ФСК, с визами руководства УБТ. Документ вернулся со строгим распоряжением генерала Степашина выделить майору Гусаку в порядке исключения и вне очереди трёхкомнатную квартиру. Пошли с письмом к начальнику отдела жилищной комиссии, сидевшему в здании напротив. В небольшом кабинете, восседая в кресле, как король на троне, нас с глубочайшим презрением разглядывал полковник В. В. Клинов[453]. Небрежно просмотрев документ с визой директора, он, по нашему мнению, должен был встать и ответить: «Дорогие сотрудники. Приказ начальника – закон для подчинённого! В ближайший построенный дом майор Гусак и его семья вселятся в числе первых!». Однако, этот объевшийся на своей должности, как кот сметаной начальник, заявил: «Ну и что за бумажку вы мне подсовываете? Она мне не указ (?). На очередь-то мы поставим, но не льготную. Лет через пять квартиру он получит». Попытался разъяснить Клинову какой перед ним сидит заслуженный чекист и орденоносец, но услышал в ответ: «Мы тоже щи не лаптями хлебаем. Все равны перед Инструкцией». Так меня шарахнули по сердцу его бюрократические слова, что, будучи наслышан от сотрудника, обслуживающего УМТО о взятках и беззаконии при распределении квартир, глядя в глаза Клинову, выдал гневную тираду. Во-первых, пообещал дойти до Степашина и доложить ему о том, что документ с его резолюцией назван «бумажкой», а сам он «не указ для Клинова». Во-вторых, заявил о готовности направить весь свой отдел на работу по сбору материалов по распределению в органах безопасности жилья. Перепуганный Климов начал что-то бормотать о возможном разрешении конфликта без обращения к руководству, но мы с Гусаком вышли, его не дослушав. Только начал воплощать свой план, сообщив генералу Семёнову об отказе Клинова выполнять распоряжение директора, как ко мне в кабинет зашёл подполковник В. В. Шубин. С недоумением он сказал, что ему позвонил полковник Клинов (ранее Шубин оперативно обслуживал этот отдел) и, жалуясь на грубое поведение полковника Платонова, дословно попросил: «Отговори своего начальника от намерения обратиться к Степашину. Квартиру мы Гусаку дадим. Только пусть ко мне больше не приходит». Через полгода майор Гусак действительно справил новоселье в своей квартире. Наша сила в правде и настойчивости!