Помоги проекту - поделись книгой:
Джо Алекс
Тихим полетом его настигала…
Часть первая
Эпилог
Я никогда особенно не любил деревню. Мухи, муравьи, запах навоза, блеянье коз и сонные пыльные улицы вызывали во мне только глухое раздражение. Вересковыми пустошами и липовыми рощами я предпочитал любоваться из окна автомобиля, подъезжая к загородным поместьям своих немногочисленных друзей.
В этом году я вдруг купил себе дом с небольшим садом и пригласил на уик-энд Кэролайн Бэкон и Бенджамина Паркера с супругой.
Я сделал это по трем причинам. По этим же причинам я начал свою книгу с эпилога.
Во-первых, с моей точки зрения, изложение событий должно было протекать именно в таких условиях: на террасе, после захода солнца, под тихий шелест листвы, когда тысячи мотыльков и ночных бабочек слетаются на свет лампы. Одно из таких бесшумных и безвредных созданий энтомологи назвали Atropos L. Вся остальная часть человечества знает его под другим названием — ночная бабочка Мертвая Голова. Таким леденящим душу именем бедняжка обязана рисунку на своем теле, издали напоминающему человеческий череп. Как раз этот факт и играет очень важную роль в моем повествовании.
Во-вторых, я знал, что когда-нибудь мне все-таки придется подробно рассказать об этих событиях. Уже прошел месяц со дня убийства, обсуждения его уже давно сошли со страниц газет, а Кэрол постоянно выпытывала у меня тайные подробности этого нашумевшего дела.
В-третьих, сидя напротив за столиком в ресторане и глядя на меня совершенно ясными глазами, Кэрол сообщила, что через три недели уезжает на раскопки в Египет. Не обращая внимания на мой ошеломленный вид, она невозмутимо продолжила:
— Это будет очень долгая экспедиция, потому что мы будем искать останки двух последних фараонов VII династии недалеко от Сиди-Хафра. И поэтому, если я сейчас не услышу твой рассказ о ночной бабочке, то, видимо, уже не услышу его никогда.
— Прости, дорогая, но это не моя тайна, — виновато улыбнулся я. — У Паркера было столько проблем. Высокопоставленные лица настаивали на строжайшей тайне, и пресса в результате дала информацию о самоубийстве. Да и до сих пор дело «Мертвая Голова» не рассекречено.
— Однако, Джо, тебе не кажется, что я до сих пор ни с кем не обсуждала твои подвиги, ты сам ими хвастаешься в своих препротивных книжках?.. — Кэрол надула губы и отвернулась от меня.
Я рассмеялся и взял в руки ее шершавую от постоянных раскопок ладошку.
— Клянусь тебе, что еще до твоего отъезда и ты, и Розмэри Паркер, которая, как говорит Бен, пристает к нему по ночам с совершенно несоответствующей данным обстоятельствам темой, подробно обо всем узнаете. Я только изменил фамилии, место действия и характеры героев.
— Ты уже написал книгу?! Когда ты успел?
— В течение последних двух недель.
— И как она называется?
— Я пока еще думаю. Но на титуле будет цитата из «Эвменид»…
— А-а-а, Эсхил… В каждом своем бестселлере ты цитируешь моих любимцев. — Она улыбнулась. — И знаешь, Джо, в наше время, когда большинство людей гадает, к какой области отнести этого твоего «эсхила»: то ли к новому сорту патиссонов, то ли к новой разновидности ревматизма, это кое-что да значит.
Я почувствовал, как краска медленно заливает мне лицо, услышать в свой адрес похвалу от Кэрол было, пожалуй, по крайней мере для меня, посильнее трех «Оскаров».
— задумчиво процитировал я.
— К чему это ты? — Кэрол вскинула брови.
— Угадай, о чем я сейчас подумал?
— Наверное, об очередном бедняге, которого отправили к праотцам?..
— А вот и не угадала! — Я искоса взглянул на нее. Над баром зажегся неон и отразился фиолетовым блеском в ее глазах. — Мои мысли сейчас далеко от зловещей гримасы смерти. Как раз наоборот, они витают в патриархальной глуши нашей доброй старой Англии. В общем, Кэрол, — я сделал паузу, — хочу переехать в деревню.
Кэрол выронила ложечку, и кусок ромового торта теперь плавал в моем мартини, создавая причудливый узор.
— Ну что ты так испугалась, детка?! Это не на краю света. Просто вчера я увидел домик с большим запущенным садом и стриженым газоном. Там растут розы, жасмин, магнолии… И сейчас, сидя за этим освещенным неоновым светом столиком, я вдруг решил купить его.
— Ты хочешь сказать, — Кэрол все не могла прийти в себя, — что собираешься жить далеко от Лондона?!
— Да нет. Не обращай внимания на мою болтовню о патриархальной Англии. Этот домик совсем недалеко от Ричмонд Парка.
— Это ведь там разыгралась та трагедия?..
— Я, можно сказать, теперь сосед. Именно поэтому я хочу пригласить всех на следующей неделе в свой дом, чтобы вы видели тот сад и тот свет из окон, когда я буду читать свой отчет о деле «Мертвая Голова».
— Но ведь не только для этого ты купил там дом?.. — Кэрол с недоумением смотрела на меня.
— Конечно, нет, дорогая. Я намереваюсь там остаться. И написать наконец
Я пристально вглядывался в ее лицо. Она опустила глаза. Палец ее механически вырисовывал узоры на скатерти.
— Ну что же ты молчишь?
— Я… Ты… — Она запнулась. — О, Джо, не смотри на меня так! Не заставляй меня сейчас, здесь… решиться… — Она судорожно вздохнула.
Я откинулся на спинку стула, беззаботно насвистывая веселенький мотивчик. Она отвернулась к окну.
— Ну, в общем, так… — Я закурил сигарету. — Мансарда никак не подходит для того шедевра, который я задумал. Первая его часть основана на том, что люди куда охотнее дарят художникам уважение, чем деньги. А вторая часть этой коллизии связана с тем, что без денег необыкновенно трудно удерживать это уважение на долгое время и на большом расстоянии. Бедный человек переносит огромное количество неприятностей, неудобств и унижений, от которых напрочь свободен богатый человек. Парадокс заключается в том, что талантливо писать ради денег, например детективы, в обществе считается аморально. Творчество же ради более высоких целей этим же обществом одобряется и вызывает большое уважение. Вот тебе фабула, — я ухмыльнулся.
— Ты это серьезно, Джо? — Кэрол с тревогой смотрела на меня.
— Не уверен. Но зато я уверен, что на этот уик-энд жду тебя в своем новом домике. Тебя и Бена. С супругой. Я прочитаю вам последний перед своей
— А потом?
— А потом — суп с котом. Ресторан уже закрывается. Нам пора, Кэрол. — И я кивнул официанту.
Самый великолепный дворецкий всех времен и народов склонил голову в почтительном поклоне.
— Добрый день, мисс Бэкон. Прелестная погода сегодня, не правда ли?
— Надеюсь, что на температуре рейнского это никак не отразится, — рассмеялась Кэрол и подала Хиггинсу руку.
— Мистер Алекс, — мой слуга нерешительно обернулся ко мне, — нельзя ли вас попросить начать экскурсию по дому для мисс Бэкон с ваших подвалов?..
— О, Кэрол, — улыбнулся я. — Хиггинс безумно гордится тем холодильником, который я приобрел специально для нового жилища. Это самый большой холодильник, который я обнаружил в Лондоне.
— Однако, мисс Бэкон, боюсь, что обед будет не совсем таким удачным, как обычно, — Хиггинс озабоченно посмотрел в сторону кухни. — Я еще не совсем приспособился к новой обстановке. Хотя здесь есть и свои плюсы… Например, тишина… — с сомнением проговорил он.
Несмотря на его страхи, обед удался на славу, и когда наконец мы уселись вчетвером на кофейный столик на террасе, Розмэри шумно вздохнула и повернулась к Паркеру:
— Нам тоже надо купить такой домик, Бен, — решительно заявила она. — Наши мальчики уже подросли и бог знает, куда им взбредет в голову отправиться на прогулку. А тут, в пригороде, все друг друга знают, и наши мальчики будут все время на виду.
Лицо старшего инспектора Скотленд Ярда Бенджамина Паркера сначала вытянулось, а затем побагровело.
— Ну знаешь ли, дорогая, — он закашлялся. — Я не говорю уже о том, что мысль о моей работе просто не посетила твою мудрую головку. Представь, сколько же это времени я буду тратить, добираясь до Ярда каждый день, не говоря уж об экстренных ситуациях. А во-вторых, не думай, что все вокруг такие уж тут симпатичные. Эти тихие домики скрывают, ох, как много тайн… От которых можно враз поседеть, — добавил он сердито и ткнул пальцем в бумажную папку, лежащую передо мной.
— Месяц тому назад мы стояли в столовой, которая находится за этими окнами, — я указал на первый этаж соседней виллы, — и ни черта не понимали… Впрочем, не буду опережать события.
— Ну так начинай же, Джо, — оживилась Розмэри. — Я просто сгораю от нетерпения. А этот правопослушный полицейский и рта не мог раскрыть за весь месяц! — И она бросила на Паркера убийственный взгляд.
— Хорошо… — Я раскрыл папку и в этот момент большая ночная бабочка ударилась о лампу, низко висящую над столом.
Часть вторая
1. Мужчины считают, что женщины спят
Тот вечер был совершенно обычным. Как всегда, я писал и, как всегда, без особого удовольствия, как и без особого отвращения. Страницы равномерно ложились на стоящий рядом маленький столик, маленькая плоская машинка «Оливетти» равномерно стучала… Все было, как всегда.
Взглянув на очередную страницу и увидев цифру 198, и потянулся, протер глаза и направился в ванную. Через десять минут я уже засыпал и последней моей мыслью было позвонить Кэрол и пожелать ей спокойной ночи.
Но я не позвонил. Потому что здорово устал в этот день, практически не выходя из-за письменного стола с самого раннего летнего утра. И теперь маленькие черные буквы перед моими глазами стали постепенно превращаться в причудливые фигуры фантастических муравьев, кузнечиков и букашек, скачущих и перепрыгивающих с одного абзаца на другой.
Наконец я окунулся в медленный хаос сна… очертания контуров размазались… а муравьи превратились в ночных бабочек. Они махали крыльями все медленнее, траектория их полета становилась все меньше… и… вот… я погрузился в то блаженное состояние, которое ученые называют фазой Б и которое избавляет нас от настырных сновидений и кошмаров, не приносящих нам наутро ничего, кроме усталости.
И тогда зазвонил телефон.
— Нет, вы только посмотрите! Ночная бабочка Мертвая Голова, — воскликнул сэр Гордон Бедфорд. — Сирил, быстро неси цианистый калий.
Его большая тяжелая ладонь мягким ловким движением накрыла бабочку круглым стеклянным сосудом с широким горлышком. Огромный мотылек отчаянно забил крыльями в поисках выхода на свободу.
Из темноты внезапно вынырнула ладонь Сирила Бедфорда. Она была такой же широкой и тяжелой, как ладонь его брата. Вата с цианистым калием скользнула по стенке сосуда, мотылек последний раз взмахнул крылышками и упал на дно.
Гордон Бедфорд осторожно вынул ватку и вытряхнул бабочку в глубокий сгиб своей ладони. В рассеянном свете модной лампы, горевшей по другую сторону экрана, привлекая ночных насекомых, мертвый мотылек выглядел маленькой убитой птичкой, лежащей на спине.
Оба брата склонились над ней. Даже в полумраке было видно, как они похожи друг на друга. Сильные, мощные, при этом с маленькими, на удивление, головами, сидящими на толстых коротких шеях. Разительно отличалась у них только одежда: Сирил был в рубашке с короткими рукавами и белых легких шортах, Гордон же надел толстый шерстяной свитер. Шерстяная шотландская шапочка плотно облегала его голову.
— Нам исключительно повезло, Сирил. Это уже третий сегодня. Потрясающе. У меня еще такого не было в этой стране. — Он быстро поместил бабочку в пробирку. — Atropos… Несимпатичная, античная девица, которая вызывала страх даже у Платона. Она обрывала нить человеческой жизни. Подумай только: все три прилетели в Ричмонд Парк аж с самого Средиземного моря…
— Уже половина второго… — напомнил Сирил.
— Да, да, пора заканчивать. Я хочу, чтобы ты сходил сейчас к Ройту и сказал ему, что я прошу сделать окончательную правку текста не к семи, а к шести. Скажи ему также, что и ты будешь. И принесешь полный комплект иллюстраций.
— Наши жены заснули. У Джудит пару минут назад погас свет. — Сирил посмотрел на дом. — Но Роберт работает.
— Это хорошо. — Гордон обвел взглядом окна. — Думаю, что он успеет. Сильвия-то наверняка спит. И потом… — пробормотал он, — странно, как женщины легко засыпают… Наверное, это одна из причин их весьма вялого участия в нашем деле.
— Почему? — вскинул голову Сирил.
— Почему… — задумчиво произнес Гордон. — Наверное, потому что всем прогрессом мы обязаны тем, кто не мог заснуть по ночам. И лежал, вглядываясь в потолок, даже если это был свод пещеры. Мужчины способны размышлять о том, чего еще не существует. А женщины — нет. Они психически ограничены своей функцией матери. Поэтому я предпочитаю иметь дело с самым глупым мужчиной, а не с самой образованной женщиной. А если говорить о спокойном сне, то известно, что женщины, даже совершив страшное преступление, великолепненько спят, в то время как мужчины обычно охвачены или укорами совести, если она у них есть, или лихорадочными мыслями — не ошибся ли он где-нибудь. В женщинах есть что-то поразительное, чего не встретишь у самок рыб, птиц и даже насекомых. Они отдалены от нас, мужчин, гораздо больше. Ты только посмотри. — Гордон вновь окинул взглядом дом. — Все они: и красивые, и уродливые, и умные, и глупые — все они способны спокойно спать.
Однако он ошибался. Ни Джудит Бедфорд, жена его брата, ни Сильвия Бедфорд, его собственная жена, не спали в эту минуту, хотя свет давно уже погас в их комнатах.
Джудит Бедфорд лежала на спине на своей постели. Глаза ее были широко открыты и смотрели в потолок. Ее худые, заложенные под голову руки были абсолютно неподвижны. И только узкие, резко очерченные губы едва заметно шевелились, будто читая предсмертную молитву. В бледном свете луны она сама была похожа на умирающую монахиню — с узким орлиным носом и гладко зачесанными назад светлыми волосами. Ее лицо было неподвижно, но заглянув поглубже в ее глаза, вы в ужасе отшатнулись бы, ибо увидели бы там лютую, ни с чем несравнимую ненависть. Ненависть к тому, с кем вела она сейчас свой беззвучный диалог.
Сильвия Бедфорд тоже не спала. Она лежала на спине на своей кровати и широко открытыми глазами смотрела в потолок. Руки у нее лежали под головой. Губы Сильвии беззвучно что-то шептали. Она была красивее и моложе Джудит, но ее глаза отражали не меньше ненависти и отчаяния.
— Да, — вдруг громко сказала Сильвия. — Только так.
Внезапно она села на кровати и, не зажигая свет, нащупала халат. Накинув его на плечи, она тряхнула длинными темными волосами, решительно направилась к двери и, тихо открыв ее, вышла из комнаты.
В доме находилась еще одна женщина. И у нее тоже не горел свет. Она стояла у окна в своей маленькой комнатке за кухней и пристально смотрела в темный сад. Белая прямая ночная рубашка только подчеркивала стройность и идеальные формы ее фигуры. Наконец она с глубоким вздохом отошла от окна, забралась в постель и легла на спину, глядя в потолок широко открытыми глазами. Она думала о завтрашнем дне. Кухарка уехала к сыну, и она, Агнес Уайт, горничная в доме Бедфордов, теперь должна заменить ее во время уик-энда. Она еще раз вздохнула, закрыла глаза, и мысли ее потекли совершенно в другом направлении: она думала о своем женихе, который был далеко отсюда, и одновременно о другом мужчине, который находился совсем близко… Она вновь открыла глаза. В конце концов надо на что-то решиться. Иначе… Нет, другого выхода не было.
2. «…там будет лишь пустота и тишина»
Роберт Ройт сидел за столом и правил машинописный текст, время от времени сверяя его с пачкой заметок, которые он держал в правой руке. Он был очень увлечен своим занятием и поэтому не заметил, как приоткрылась дверь и обнаженная женская рука осторожно потянулась к выключателю и все потонуло во тьме.
Роберт Ройт вскочил со стула.
— Кто здесь? — Он невольно понизил голос.
— Это я… Тихо…
— Сильвия! — изумленно прошептал он. — Ты сошла с ума. Тебя же могли увидеть. Он… он в любую минуту может зайти сюда!
— Не волнуйся, он в саду. — Она приблизилась к Ройту.
— О, нет! Ты не можешь здесь оставаться…
— Перестань! — Сильвия резко прервала его. — Никто меня не видел и не увидит. Нам надо поговорить.
— Ради Бога… — Он больно сжал ей плечо. — Мы что, не можем поговорить в другое время и в другом месте?.. Прошу тебя…
Она сбросила его руку со своего плеча и вплотную приблизилась к нему. Он не мог в темноте разглядеть ее лицо, но зато прекрасно мог себе представить его выражение. Ройт попятился к столу.
— Я, наоборот, — прошипела она, — просто жажду, чтобы кто-нибудь сейчас вошел сюда и положил конец всей этой комедии.
— Ради Бога, — вновь взмолился Ройт. — Миссис Джудит за стеной…
— Она спит как убитая. У нее уже давным-давно погас свет.
Поделиться книгой: