Помоги проекту - поделись книгой:
В голову как будто свинца залили. И с подушки подниматься она не желала категорически. Ей и в таком положении было вполне комфортно.
Интересно, кто сказал, что можно привыкнуть спать урывками, всего по нескольку часов в сутки? Наверное, тот, кто ложится ровно в десять вечера, встает в восемь утра, а пять недоспанных минут считает серьезным нарушением режима.
— А я вообще где? — растерянно спросил синеглазик.
— А я?
Нет, лекарка уже сообразила, что находится в собственной квартире, лежит на полу, на матрасе, и ей не слишком удобно. Но признавать за реальностью как-то не хотелось. Даже с учетом того, что в последнее время у нее дома в каждом углу по красавчику. Ну их, красавчиков этих. Она бы лучше поспала еще…
И тут до нее дошло, что как раз один из этих красавцев, а именно раненный пациент, которому меньше суток назад была проведена полостная операция, не просто смотрел на ведунью, но еще и с кровати свешивался. То есть самым злостным образом нарушал все правила послеоперационного ухода.
— Лежать! Смирно! — рявкнула Арха, вскакивая.
Она и не думала ему приказы отдавать. Просто хотела донести мысль, что пациенту нужно смирно лежать. В смысле, спокойно, на спине. Но эффект получился интересным. Демон, пытающийся вытянуться по стойке «смирно» в горизонтальном положении выглядел забавно. Арха хмыкнула, решив, что зрелище стоит того, чтобы его запомнить.
— Ты чего? — осторожно поинтересовался у нее красавчик.
— Я чего? Это я чего?! Это ты чего?! У тебя дырка в брюхе! Я зря, что ли на тебя полночи потратила, крестиком вышивая на твоей требухе? Чтобы ты тут сейчас скакал и мою работу портил? — вызверилась ведунья. — Смирно лежать, говорю! А-то на растяжки привяжу, и будешь ты у меня тут весь такой покорный и на все согласный!
— На что согласный? — еще осторожнее уточнил демон.
— На все! — отрезала Арха, решительно сдирая с него одеяло.
— Э-э-э, мистрис… Я, вообще-то…
— Молчать! Еще слово — и кляп тебе обеспечен.
Лекарка просто ненавидела, когда пациент по собственной тупости портит ее, хорошо сделанную, между прочим, работу. Ее это бесило до дрожи в руках. Конечно, многотерпение — это великая лекарская добродетель. Но свою греховность ведунья оправдывала тем, что на ее месте любой медик бы, брызгая слюной, в неистовство впал.
Нет, ну как приличными словами можно охарактеризовать подобное поведение пациента? Она себя гробила, из Тьмы его вытаскивала, а он скачет!
— Кролик, мать твою вместе со всем родом по женской линии за ногу, — рыкнула Арха, раздраженно срезая бинты.
Раненый счел за благо промолчать, настороженно и, пожалуй, испуганно наблюдая за ее действиями. Когда ведунья схватилась за ножницы, чтобы разрезать повязку, он, кажется, подумал что-то нехорошее. Пискнул и попытался уползти от лекарки этакой большой гусенечкой. Но она быстро вернула его на место. Во-первых, Арха хоть и маленькая была, но слабенькой ее никто не называл. А, во-вторых, опыт в успокоении пытающихся сбежать больных у нее имелся.
Когда ведунья положила ладони ему на живот и призвала милость Богини, он еще раз придушенно пискнул — ведунья только зыркнула на него недовольно. Лекарку гораздо больше интересовало состояние внутренних швов, а не эмоции чересчур нервного демона.
Рана оказалась в полном порядке и «свешивание» с кровати для пациента последствий не имело. Подживало на нем действительно, как на собаке. Хотя любая псина бы позавидовала такому здоровью.
— Все, — Арха, наконец, удовлетворенно улыбнулась, отпуская раненого.
— Все? — испуганно уточнил он. — Правда, все?
— А ты что, надеялся, что я тебя насиловать буду?
— Нет, не надеялся, — затряс кудрявой головой ивтор.
— Уже даже и не надеялся, бедненький? — ведунья пожалела перепуганного пациента и слеза с кровати. — Ладно, проветрись пока. Я сейчас отвар приготовлю и заново тебя перевяжу.
Он послушно закивал с таким же энтузиазмом, как до этого мотал головой. И стыдливо потянул одеяло, прикрывая самое сокровенное. Арха даже подивилась его скромности. Конечно, можно подумать, что раньше она голых мужиков не видела. Но от гвардейцев, зная их нравы, подобного смущения ждать не приходилось. Тем более, от таких страстных гвардейцев, строящих многоугольные любовно-геометрические фигуры.
Хотя, справедливости ради стоит заметить, что настолько замечательно сложенных парней девушке видеть еще действительно не доводилось. Не крупный, с не слишком мощным костяком, но все мышцы синеглазика были прорисованы, как в лекарском атласе. Но без излишнего фанатизма.
Вот ушастый, тот действительно смахивал на некрупный шкаф. А красноглазый был развит, скорее, как атлет. Тхия же больше на танцора походил: тело изящное, длинное. А Шай казался худощавым и мускулы у него сухие, жилистые. В общем, ассортимент имелся на любой, даже самый взыскательный, вкус.
Арха тряхнула головой, поняв, что думает она о чем-то не о том. Хорошо еще, что у рук свои мозги имелись. И соли вместо ромашки лекарка в отвар не насыпала.
Разозлившись не столько на себя, сколько на красавцев, ведунья решила, что, пожалуй, может позволить себе немножко потратиться и сделать лекарство подейственнее. Чтобы демоны поскорее покинули ее жилплощадь. А то у некоторых тут проживающих девушек сердце слабое и с мозгами беда приключилась.
Ведунья сыпанула травки, достала из стола запасной кристалл, запустив его над кострюлькой. Это для платежеспособных клиентов она зелье исключительно в медных котелках варила. А на раненого впечатление производить не нужно было — ей уже за него заплатили. Лекарству же глубоко безразлично, в какой посуде его готовят, и при какой фазе Луны. Главное, рецепты не перепутать.
Пораскинув остатками мозгов, Арха вынула из шкатулки золотой, истончившийся на лезвие, бабушкин еще, серп. Резанула по ладони. Сжала кулак, глядя как капли крови падают в кипящее, мигом посветлевшие, золотящееся варево.
— Вы что делаете? — обалдело поинтересовался демон, напряженно следящий за ее манипуляциями.
— Собираюсь поставить тебя на ноги дня за три. Пожалуй, с твоей регенерацией это вполне выполнимо.
— Я это пить не буду! — решительно заявил синеглазик.
— А куда ты денешься? — равнодушно поинтересовалась девушка, перетягивая руку кухонным полотенцем. — Не умеешь — научим. Не захочешь — заставим.
В голове у нее тоненько звенело, а перед глазами мелькала черная мошкара. Скажи кому, что грозная лекарка боль не переносит — засмеют же. Бабушка говорила, что это беда всех ведуний. Арха не знала, как там со всеми дела обстояли, а сама, бывало, и от порезанной руки сознание теряла. Поэтому кровь свою экономила.
А пока девушка сражалась с дурнотой, пациент притих, странно на нее поглядывая. Кажется, он судорожно обдумывал планы побега.
— Там же кровь… — протянул пациент, медленно превращаясь из просто бледного в зеленоватого.
— Неприятно, конечно, а что поделаешь? Думаешь, мне нравится себя резать? — пожала плечами Арха. — Только ведь жизнь просто так, ни за что, нам один раз дается. Потом ее только выкупить можно. И платить нужно за каждую минуту. Богиня добра, но Равновесие нарушать она не позволяет.
Она фыркнула, оценив собственный нравоучительный тон и даже головой покачала. Бывает же, вылезает откуда-то временами. Может, Мать ей не ведуньей, а проповедником жить предназначила?
Входная дверь хлопнула, когда лекарка процеживала варево в чашку. Арха выглянула из-за перегородки кухоньки, убедилась, что это всего лишь рогатый с Шаем, и убралась обратно. Подумаешь, хаш-эд с ифоветом в гости зашли, да еще явно открыв дверь своим ключом! Дел-то куча. Они тут каждый день шляются.
— Дан! Она меня собирается гадостью какой-то поить! С кровью! С собственной! А еще она…
Под завывания раненного, повествующего об издевательствах ведуньи, Шай сгрузил на кухонный стол какие-то пакеты и свертки, попутно улыбнувшись девушке. Хорошая у него улыбка была, добрая.
— А обещали Тхия прислать, — убирая кристалл, проворчала она.
Просто так проворчала, для порядка. Надо же продемонстрировать свое недовольство. Хотя ей, почему-то, было неожиданно приятно их видеть.
— Так он только полчаса назад ушел, вы спали еще. А мы задержались чуток, — пояснил блондин, деловито раскладывая по ящикам какую-то снедь. И получалось у него это так привычно, словно он на этой кухне вырос. — Ты сегодня дежуришь?
— Нет, у меня выходной.
— Отлично, тогда поможешь с ужином.
Он оттер Арху плечом, убирая что-то в нижний ящик.
Девушка покорно отошла, пытаясь сообразить, что это было. Можно предположить, что она просто продолжала сходить с ума. Но ей показалось, что этот разговор сильно смахивал если и не на беседу заслуженных супругов, то на диалог брата с сестрой. И это выбивало из привычной колеи.
«Нет, гнать их отсюда, гнать поганой метлой, пока у тебя галлюцинации на нервной почве не начались!» — решительно заявил здравый смысл. Лекарка кивнул, полностью с ним соглашаясь. Попутно вспомнив, что, вообще-то, она тут кого-то на ноги поднимать собиралась.
— Не буду, я не Тхия, — решительно заявил больной, когда ведунья ему кружку протянула.
И демонстративно сложил руки на груди. Для полноты картины ему не хватало только губы надуть.
— Пей, — негромко приказал Дан. Голоса-то он даже не повышал, но приказал как-то так, что Арха сама едва не начала зелье хлебать. — Она из-за тебя жизнью рискует.
От этого заявления не только у пациента глаза округлились. Ведунья тоже удивленно глянула на демона, нервно дернув ушами.
— Ты хотя бы подумай о том, что с ней будет, если кто-то узнает, что она жертвы Богине приносит? Между прочим, чтобы твою шкуру спасти, — продолжал выговаривать хаш-эд.
За то, что он раненного к порядку призывает, Арха лорду была благодарна. А вот за то, что о ней говорит так, будто никакой лекарки тут и не было — не очень.
— Жертвы? — тяжело сглотнул ошарашенный голубоглазик, дернув кадыком, и нервно глянув на кружку.
Ведунья понадеялась, что прямо тут он вчерашний обед демонстрировать не решится. Конечно, уборщиков хватало, да и пол был не слишком чистый, но лучше обойтись без показательных выступлений.
— Она себя резала не просто так. Пей.
Адин забрал у лекарки кружку, глядя на девушку примерно так же, как она сама на шавера смотрела.
Подавив горячее желание рявкнуть «Бу!», Арха достала чистое платье и отправилась приводить себя в порядок. Наверное, все-таки нехорошо рассекать перед красавчиками в мятой одежде, всклокоченной и с нечищеными зубами. Не то чтобы она на кого-то из них виды имела. Просто — нехорошо. Правда, стоило об этом раньше подумать. Как говаривала мистрис Шор: «Не бывает второго шанса произвести первое впечатление».
Но собственный внешний вид ее занимать быстро перестал. Рогатый монотонным голосом профессионального зануды продолжал распекать нерадивого пациента. И когда Арха уже практически закрыла за собой дверь, до нее донесся его приглушенный голос: «Кровь жрицы жизнь дарит. Она у себя пару месяцев жизни забрала, чтобы тебе отдать».
У ведуньи в буквальном смысле слова колени подкосились, и она плюхнулась на унитаз. Нет, кое в чем лорд, конечно, ошибался. С парой месяцев он загнул. День-два она отдала. А, может, дело и вовсе только тяжелой простудой обернется.
Да и жрицей она не была. Или, по крайней мере, не считала себя таковой. Бабушка, было дело, проводила ритуалы. По весне, помогая земле пробудиться. Осенью, за урожай благодаря. Сама же Арха такого не делала никогда. Дело ли той, в ком темная кровь течет, в жизнь вмешиваться? То, что ей Мать лечить дозволяет — и то удивительно. Но…
Но если бы демон еще кому-нибудь подобное ляпнул, даже в пьяном бреду, то Архе с плахой точно не разминутся.
Девушка почувствовала, что у нее внизу живота завязался ледяной узел, словно она живую змею проглотила. Нет, смерти она совсем не боялась. Чего бояться, если ее Богиня ждала? И бабушка.
Но уж больно страшно именно так умирать. Не любила инквизиция жриц. Гораздо сильнее, чем ведуний, не любила. Да и самим лордам дочерей Богини жалеть не за что. Говорят, что когда последний раз жрицу на Площади правосудия казнили, и стражники отворачивались. Даже для них зрелище было чересчур мерзким. Но милости она так и не дождалась. Как сказали, что будет умирать с рассвета до заката, так и умирала.
Арха приложила к щекам ледяные ладони. Стало немного полегче. До сих пор гнев Тьмы ее успешно миновал. Да и рогатый на сплетника не слишком походил.
Спокойно поесть ей снова не дали. Стоило за стол сесть, как в квартиру опять кто-то попытался вломиться. Открывая дверь, ведунья только смутно надеялась, что это будет не очередной герой гвардейского романа. А то засовов не напасешься.
Девочку в полутьме коридора она разглядела не сразу. Арха сначала посмотрела прямо, потом, по привычке, взгляд переместился выше. И только, осознав, что над ней никто не возвышается, лекарка глянула вниз. Посетительница действительно была маленькой, девушке примерно по пояс. И рожица ее была так перепачкана, что служила превосходной маскировкой. Как, впрочем, и лохмотья, в которые она зябко куталась.
— Стрис Арха? — серьезно осведомился ребенок, шмыгнув носом и деловито утираясь рукавом.
Арха присела на корточки, чтобы девочке не пришлось голову запрокидывать.
Лекарка по собственному опыту знала, насколько это неудобно.
— Да, это я. Что случилось?
— Да там Рунго… Короче, хреново ему совсем. Тока у нас денег нету. Пойдете? Тетка Мара, та, что булками торгует, говорит, что пойдете. Брешет, чай, а?
И дитя выдала такую тираду, выражающую ее недоверие, что у Архи уши к голове сами собой прижались.
— Разве маленькие девочки так должны выражаться? — поинтересовался Его лордство, бесшумно возникнув у ведуньи за спиной.
Ответом ему послужили два абсолютно одинаковых малодружелюбных взгляда. И лекарка, и ребенок смотрели на него исподлобья, чуть набычившись, и недвусмысленно рекомендуя ему немедленно убраться во Тьму. Демон хмыкнул и задвинулся за дверь.
— Заходи, я пока соберусь.
Арха резко толкнула створку не столько для того, чтобы дать девочке пройти, сколько с намереньем задеть хаш-эда по носу. У нее, конечно, ничего не получилось. Гвардеец — волей магии, не иначе! — стоял уже у кровати.
— Да не, я тут лучше. У вас вон лорды тама, — усмехнулась девчонка.
Арха прикусила губу. Улыбка дивного создания слишком живо напомнила ей ухмылку сифилитичной шлюхи, которая никак помереть не могла. Но заострять на этом внимание она не стала.
— Угу, а еще ивтор и ифовет. Заходи. И рассказывай. Рунго — это кто? Шай, дай ей поесть что-нибудь, — распорядилась Арха, соображая, что с собой нужно прихватить. — Хлеба там, что ли? Чтобы можно было по дороге сжевать.
Девочка вошла, оглядываясь хоть и с любопытством, но без малейшего страха.
— Рунго он… — ребенок пожала плечами. От детеныша невыносимо несло мокрыми тряпками и немытым телом. — Рунго.
— Информативно. Лет ему сколько?
Она снова пожала плечами. Уши Архи раздраженно дернулись. Действительно, нашла, о чем спрашивать! Ведунья деловито сновала по комнате, собирая в маленький саквояж свои причиндалы, которые так и не убрала на место. Со момента эпического прибытия в ее квартиру Адина с компанией у девушки на это времени так и не нашлось.
— Ладно, что с ним? Заболел, избили, изнасиловали, порезали?
У кого-то из гвардейских красавчиков громко клацнули зубы. Ребенок серьезно подумал и ответил:
— Избили. Может и снасильничали. Я не глядела. Что я ему в ж…у полезу?
— На месте разберемся. Шай, хлеб где?
Абсолютно офонаревший и застывший на месте, как статуя, блондин протянул Архе булку. Она взяла и передала девочке, прекрасно понимая, что из его рук ребенок ничего не примет. А вот у лекарки взяла, даже кивнула в знак благодарности.
— Вы готовы? — неожиданно поинтересовался рогатый.
— Я-то да, а вот вы куда собрались? — вытаращилась девушка на демона, накидывающего на плечи свой плащ.
— С вами, — спокойно ответил он.
— Да? А где рота стражи? Факела? Горнисты, в конце концов? — скептически поинтересовалась ведунья, скрещивая руки на груди.
Получилось не слишком хорошо — гордому и независимому жесту саквояж помешал.
Поделиться книгой: