Помоги проекту - поделись книгой:
Война
Великая Отечественная война разделила историю страны на до и после. Точно так же война разделила жизнь Хрущёва: она врезалась ему в память, оставила глубокий след в душе, отпечаталась в мыслях и поступках. Неудивительно, что, оказавшись у государственного руля, Хрущёв многие решения будет принимать с оглядкой на опыт войны.
Три года войны – от начала обороны Киева в июле 1941 года до освобождения города в ноябре 1943-го – Хрущёв провел на фронте, непосредственно в гуще событий. Он был членом Военного совета нескольких фронтов, участвовал в планировании военных операций, вел переговоры между штабом фронта и Ставкой. Хрущёв переоделся в военную форму, старался вникнуть в тонкости военной стратегии и тактики, но, несмотря на искренность своего порыва, остался дилетантом в военных делах и партийным руководителем, комиссаром по своей сути. В его оправдание можно лишь сказать, что многие кадровые военачальники действовали тоже по-комиссарски, особенно в первый период войны.
Генерал-лейтенант Н. С. Хрущёв. 1943 г.
Как член Военного совета фронта, принимающий решения, Хрущёв несет свою долю ответственности за огромные потери при обороне Киева летом 1941 года, как и за харьковскую катастрофу 1942 года. Но в таком случае справедливости ради надо отдать ему должное в организации победы под Сталинградом. Хрущёв видел войну в непосредственной близости, своими глазами. Когда в пылу разоблачения Сталина он упрекнет своего бывшего кумира в том, что тот якобы планировал военные операции на глобусе, в этом анекдотическом пассаже будет стремление не только принизить роль Сталина как стратега, но и показать его отстраненность от реальной войны – с ее жертвами и трагедией.
Хрущёв встретил утро 22 июня 1941 г. в Киеве, в своем рабочем кабинете. В тот же день немецкая авиация бомбила киевский аэродром. В июле войска вермахта подошли к Киеву, но после неудачной попытки взять столицу Украины обошли город и продвинулись далеко вперед. Обстановка на театре военных действий складывалась таким образом, что уже в конце июля для армий Юго-Западного фронта, державших оборону под Киевом, возникла угроза окружения. Но приказа об отступлении не было, Сталин приказал удержать Киев любой ценой и стоял на своем. У представителей командования, ответственных за оборону города, прежде всего маршала Тимошенко и Хрущёва, сначала не хватило духу объяснить Сталину критичность ситуации и тем более ослушаться Верховного. Только 15 сентября, в преддверии катастрофы, они отдали приказ войскам отступать, даже предварительно не согласовав его со Сталиным. Подтверждение из Ставки пришло спустя три дня, когда было поздно. В окружении попали не только несколько армий, но и командование фронтом за исключением самого Тимошенко. 19 сентября немцы вошли в Киев. Под Киевом Красная Армия потеряла 616 304 человека – погибших, пропавших без вести, взятых в плен.
Хрущёв среди бойцов 1-го Украинского фронта.
В марте 1942 года на заседании Государственного комитета обороны Сталин предложил организовать ряд наступательных операций. На предложение Верховного с готовностью откликнулось командование Юго-Западного направления – главком Тимошенко, член Военного совета Хрущёв и начальник штаба Баграмян. 22 марта Сталину на стол лег план масштабного наступления в районе Харькова с перспективой освобождения не только города, но и всей левобережной Украины. Генеральный штаб решительно возражал. Но Сталин инициативу поддержал, предложив, однако, ограничить операцию только освобождением Харькова. Германский генштаб тоже планировал наступательную операцию под Харьковом, она намечалась на 18 мая. Советское наступление началось на шесть дней раньше, 12 мая. Через разведку и перебежчиков командование вермахта было прекрасно осведомлено о советских планах, силах и резервах на этом участке фронта. Поэтому преимущество первого удара было вскоре потеряно в результате успешного контрнаступления германских частей. Чтобы избежать окружения армий, Генштаб в Москве настаивал на прекращении советского наступления. Сталин ответил отказом. При этом он ссылался на оптимистичные заявления Тимошенко и Хрущёва об «успешном наступлении армии на Харьковском театре военных действий».
Командование Юго-Западного направления осознало реальность грозящей катастрофы, по-видимому, только 18 мая. Тогда Хрущёв, если верить его мемуарам, впервые попытался лично связаться со Сталиным, чтобы тот разрешил приостановить наступление. Но из этого ничего не вышло. Получилось, как в 1941 году под Киевом: Сталин упорствовал в своем решении, Генштаб боялся настаивать, командование Юго-Западным фронтом сначала подыгрывало Сталину, а потом не могло его переубедить. И никто не рисковал брать ответственность на себя. Тимошенко отдал приказ о прекращении наступления только 28 мая, когда армия уже фактически находилась в котле.
Согласно официальным данным, в период Харьковской операции безвозвратные потери Красной Армии составили 171 тысячу человек, погибли пять генералов, из окружения вышли только 22 тысячи человек. Поражение под Харьковом открыло вермахту дорогу на Дон и Кавказ. 23 июля 1942 года германские войска вошли в Ростов-на-Дону. В августе 6-я армия фельдмаршала Паулюса стояла под Сталинградом.
Член Военного Совета 1-го Украинского фронта Н.С. Хрущёв беседует с жителями освобожденного Киева. Ноябрь 1943 г.
После поражения последовали оргвыводы. Главным виновником харьковской катастрофы Сталин сделал генерала Баграмяна, едва не отдав его под суд военного трибунала. Заступился Жуков, и генерал был просто понижен в должности – вместо начальника штаба фронта стал начальником штаба армии. Сталин не забыл об остальных. В своем послании, адресованном Военному совету Юго-Западного фронта 26 июня 1942 г., Верховный напомнил об ошибках всех членов Военного совета и прежде всего Тимошенко и Хрущёва. Обращаясь к ним, Сталин намекнул, что это всего лишь условное прощение, которое предстоит отработать: «Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе – с потерей 18–20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто».
В освобожденном Киеве. 1943 г.
Вместо наказания Хрущёв отправляется под Сталинград снова в качестве члена Военного совета фронта. Сталинград – это его звездный час на войне. После успешного завершения операции по разгрому немецких войск в феврале 1943 года ему присвоили звание генерал-лейтенанта. В том же году он получает награды за военные заслуги – орден Суворова II степени и орден Кутузова II степени. В ноябре 1943 года в результате форсирования Днепра, приуроченного к Дню Октябрьской революции, советские войска освобождают Киев. «Для меня это была особенная радость, – отметит Хрущёв в мемуарах. – В конце концов я ведь отвечал за Украину, я был здесь секретарем ЦК, и здесь прошли мои детство и юность».
Член Военного Совета 1-го Украинского фронта Хрущёв беседует с юным жителем Румынии. Май 1944 г.
Может показаться, что 1943 год был триумфальным для Хрущёва. Но это не так. Большая личная трагедия пришла в его дом. В марте 1943 года во время боевого вылета под Брянском пропал без вести старший сын Хрущёва Леонид, летчик-истребитель. В воздушном бою самолет Леонида был подбит и упал на территории, занятой немцами. Попытки обнаружить остатки самолета и следы летчика не принесли никаких результатов. О гибели Леонида ходили (и ходят до сих пор) разные слухи, легенды, версии. Но все достоверные факты свидетельствуют о том, что сын Хрущёва действительно погиб. Так считал и сам Никита Сергеевич.
Послевоенные годы
Хрущёв вернулся к своим обязанностям первого секретаря ЦК компартии Украины в ноябре 1943 года. В 1944 году он был назначен одновременно главой правительства – председателем Совета народных комиссаров республики. Случай уникальный: только Сталин совмещал два этих поста. Теперь Хрущёв стал полновластным хозяином Украины.
Война не закончилась для него в 1945 году. Взорванные шахты и мосты, разрушенные железные дороги, руины вместо городских кварталов, разоренная и обезлюдевшая деревня, люди, потерявшие дом, дети, оставшиеся без родителей, – все это еще долго будет напоминать о войне. А еще была настоящая война после войны – с выстрелами, насилием, жестокостью, террором, – война на уничтожение, почти без надежды на примирение. Арена боевых действий – Западная Украина, противник – Организация украинских националистов и Украинская повстанческая армия.
Хрущёв не сразу оценил масштабы и силу повстанческого движения на Западной Украине. В 1944 году, проехав по освобожденным от немецких частей областям, он уверял Сталина, что «разговоры о действиях украино-немецких националистических банд сильно преувеличены» и обещал покончить с ними к марту 1945 года. Но и в 1945-м, и позднее, вплоть до середины 1950-х годов, вооруженное сопротивление советскому режиму в западных областях продолжало оставаться актуальной проблемой.
На борьбу с националистами Хрущёв был настроен решительно. «Нас не станут уважать, если мы не будем принимать суровые меры, – настраивал он местных представителей власти. – Одних будем судить, других просто вешать, третьих – высылать. За каждого нашего – сто врагов». Хрущёв предлагал организовать специальные тройки для ускоренного рассмотрения дел, примерно так, как это было в 1937 году. Он настаивал на введении «для устрашения бандитов» военно-полевых судов, организации открытых судебных заседаний с участием местного населения. Инициатива с тройками и военно-полевыми судами в Москве поддержки не нашла, а открытые судебные процессы над участниками повстанческих групп действительно проводились.
Несколько лет на Западной Украине фактически шла гражданская война, жестокая и беспощадная с обеих сторон. Партизаны терроризировали советских активистов и местных жителей, заподозренных в сотрудничестве с новой властью. Ими было совершено 14,5 тысячи диверсий и террористических актов, в которых погибло не менее 30 тысяч человек. Власти организовывали против членов ОУН и УПА чекистско-войсковые операции, засылали спецгруппы, легендированные под повстанцев, устраивали ловушки и засады, проводили аресты и депортации. На Западной Украине с 1944 по 1952 год репрессиям в разных формах подверглись почти 500 тысяч человек: арестовано свыше 134 тысяч, убито свыше 153 тысяч человек, выслано за пределы республики более 200 тысяч жителей западных областей Украины. Украинская повстанческая армия была уничтожена, но политическая ситуация в регионе по-прежнему оставалась неспокойной. Проблему сопротивления политике советизации невозможно решить исключительно репрессивными мерами, – к такому выводу придет один из главных организаторов карательных акций на Украине Лаврентий Берия. Хрущёв его поддержит. Правда, случится этот поворот только после смерти Сталина.
Война после войны – не единственное испытание, выпавшее на долю жителей Украины. 1946 год принес величайшую природную, а затем и социальную катастрофу – засуху и голод. Урожай в том году собрали меньше ожидаемого, а план обязательных поставок хлеба государству остался прежним. Когда колхозы сдали хлеб, пришло новое распоряжение – о дополнительных поставках зерна. Стали забирать все подчистую, даже семенное зерно и то, что полагалось колхозникам на трудодни. «Началось выколачивание», – вспоминал Хрущёв и признавался: «Я видел, что год грозит катастрофой». И видел, и знал, и читал в письмах, которые люди в отчаянии писали в ЦК компартии Украины, Совет министров, лично Хрущёву.
Не Хрущёв утверждал планы по заготовкам хлеба, и не в его компетенции было их менять. Решение зависело, по сути, от одного человека в стране. Но Хрущёв медлил. Знал, что Сталин не любит плохих вестей, а до этого момента все рапорты Хрущёва о делах с хлебом на Украине звучали вполне оптимистично. Но 15 октября 1946 года он все-таки решился: написал Сталину письмо с просьбой снизить для республики объемы обязательных поставок хлеба. Просьба осталась без ответа. В ноябре до Хрущёва дошли сигналы, что в некоторых семьях начался настоящий голод – люди опухают, едят что попадется, отмечены случаи людоедства. 1 декабря он снова пишет Сталину и докладывает, что «ситуация крайне напряженная». 17 декабря – новое послание. Теперь уже с просьбой в виде исключения ввести карточки для колхозников – чтобы гарантировать им хотя бы минимум продовольственного обеспечения.
На последнее письмо Сталин, отдыхавший в это время в Сочи, ответил телеграммой. И ответил так, что Хрущёв надолго запомнил этот эпизод. Сталин назвал эту, а заодно и другие докладные записки Хрущёва о положении с хлебом на Украине «необоснованными», а его самого «сомнительным политическим деятелем», не желающим выполнять задания партии. В конце вождь подытожил: «Предупреждаю Вас, что, если Вы и впредь будет стоять на этом негосударственном и небольшевистском пути, дело может кончиться плохо».
«Эта телеграмма на меня подействовала убийственно», – вспоминал Хрущёв. Он помчался в Москву, ожидая всего чего угодно. Но буря почти миновала, хотя на этот раз вовсе избегнуть наказания не удалось: в марте 1947 года Хрущёв лишается поста первого секретаря ЦК компартии Украины и остается только в должности председателя правительства и первого секретаря Киевского горкома и обкома. Место партийного лидера республики занял Каганович, ему Сталин поручил «исправить ошибки», допущенные Хрущёвым. Для Хрущёва это был удар. Вскоре он тяжело заболел и едва не умер. Помог Каганович: он привез из Москвы врача и дефицитный пенициллин. Благодаря антибиотику или собственному жизнелюбию, но Хрущёв выкарабкался. А потом и Сталин вернул ему свое расположение – в декабре 1947 года Кагановича отозвали в Москву, а Хрущёв был восстановлен в должности первого секретаря ЦК КП(б)У.
Черная полоса в жизни Никиты Сергеевича закончилась, но он помнил о недовольстве Сталина положением дел в сельском хозяйстве республики. Каганович пытался списать неудачи в аграрном секторе на происки «украинских буржуазных националистов». Но развернувшееся под его руководством преследование инакомыслящих росту урожайности не помогло. Хрущёв пошел другим путем: он решил поднять дисциплину в колхозах и заставить крестьян больше работать на государство. Так появился указ Верховного совета Украинской ССР от 21 февраля 1948 года. Указ имел длинное название: «О выселении из Украинской ССР лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни».
Хрущёв был главным инициатором нового закона. Он касался крестьян-колхозников, которые не вырабатывали необходимого минимума трудодней в колхозе. Этот факт являлся основанием для того, чтобы объявить их паразитами. В качестве штрафной санкции указ предусматривал принудительную высылку таких крестьян «в отдаленные районы» страны. Решение о высылке принимал не суд, а общее собрание колхозников. Сама по себе эта внесудебная процедра открывала большие возможности для произвола, сведения личных счетов, коррупции.
Но Хрущёва это обстоятельство нисколько не смущало. Он ссылался на дореволюционный опыт: в Российской империи действительно существовала практика, когда, например, городское общество могло в принудительном порядке отселить какого-нибудь мещанина за «порочное и развратное поведение». Речь шла, как правило, о пьяницах и лодырях. То есть о людях, не желающих трудиться. В хрущёвском указе в паразиты записывают тех, кто не просто не работает, а недостаточно работает в колхозе, т. е. на государство – другие сферы приложения труда его не интересовали. Как и причины, заставляющие людей искать источники своего существования вне колхоза.
Хрущёв предложил Сталину распространить закон на всю территорию страны. Сталину идея понравилась, и всесоюзный аналог украинского указа появился 2 июня 1948 г. Всего за время действия этих указов до марта 1953 года за «паразитический образ жизни» были выселены из колхозов 33 266 человек, с ними на спецпоселение добровольно последовали члены их семей – еще 13 598 человек.
Идея борьбы с «антиобщественными элементами» не оставит Хрущёва и в дальнейшем. Ее пик придется на «оттепельные» 1950-е годы, а виртуальная скамейка паразитов значительно пополнится. На ней окажутся представители теневой экономики, портнихи и сапожники, оказывающие услуги частным образом, пенсионеры, подрабатывающие сдачей углов и дач внаем, а также золотая молодежь. Всех их станут называть тунеядцами и высылать подальше в целях перевоспитания. Соответствующие законы, карающие за тунеядство, в течение 1957–1961 годов появятся во всех союзных республиках, а по советскому образцу и в других странах соцлагеря. В Советском Союзе закон против тунеядцев скоро станет еще одним инструментом борьбы с инакомыслием. Суд над поэтом Иосифом Бродским, будущим нобелевским лауреатом, – только одна из самых известных и одиозных историй в этом ряду.
За годы своего пребывания на Украине Хрущёв прикипел к ней, причем настолько, что Сталин пару раз назвал его «украинским националистом». Националистом Хрущёв, конечно, не был, но Украину любил искренне и заботился о ней как рачительный хозяин. Причем не забыл о ставшей ему близкой земле даже после того, когда окончательно перебрался в Москву. Свидетельство тому – передача Украине Крыма в 1954 году.
Говорят, что в этом акте «не было ничего личного» и что, пока существовал Советский Союз, такого рода территориальные изменения не имели значения – ведь было единое государство. Хрущёв сам не раз повторял: «СССР – наш общий дом». И это был так. И не совсем так: дом был общим, но с отдельными «квартирами» и даже целыми «вотчинами» со своими интересами, претензиями, статусом. Региональная специфика играла не последнюю роль и в распределении общесоюзных ресурсов, которые тоже делились вовсе не поровну. Так что было за что бороться.
Свои «вотчины» руководители республик охраняли ревностно, не упускали возможности решить свои проблемы за счет соседей. Случались и споры по поводу территорий. Один из таких территориальных конфликтов с участием Хрущёва произошел в 1939 году. После присоединения к Советскому Союзу Западной Украины и Западной Белоруссии встал вопрос о проведении новой административной границы между Белорусской ССР и Украинской ССР. Руководство Белоруссии во главе с Пантелеймоном Пономаренко полагало, что граница должна быть обозначена по этническому принципу – в зависимости от национального состава населения. Хрущёв, в то время первый секретарь ЦК КП(б)У, имел другое мнение на этот счет. Он подготовил проект, в котором к Украине отходила значительная часть территории с преобладанием белорусского населения, в том числе города Брест, Пинск, Пружаны. Большую часть Беловежской пущи Хрущёв тоже хотел взять себе. Пономаренко признавался, что проект Хрущёва его «просто ошеломил».
Спор о границах разрешил Сталин. Он пригласил Пономаренко и Хрущёва к себе в кабинет. «Здорово, гетманы, ну как с границей? – это было первое, что они услышали, когда вошли. – Вы еще не передрались? Не начали войну из-за границ?» Выслушав предложения «гетманов», Сталин счел претензии Хрущёва необоснованными и неприемлемыми. Граница прошла в основном по схеме, предложенной белорусами.
О расширении территории Украины Хрущёв задумывался и после. Он то бросал взгляд на Закарпатье, которое до войны принадлежало Чехословакии, то был не прочь присоединить часть польских земель под видом Холмской области. Надо «выпрямить границу», – объяснял он Сталину. Но даже Сталин, не чуждый идеям имперской экспансии, счел, что это будет чересчур.
В 1944 году Хрущёв впервые заговорил о присоединении к Украине Крыма. После принудительного выселения крымских татар, а также греков и болгар Крым обезлюдел и был буквально опустошен. В августе 1944 г. Государственный комитет обороны принял решение о переселении на полуостров людей из других регионов страны – «в целях быстрейшего освоения плодородных земель, садов и виноградников Крыма». Переселенцы должны были прибыть главным образом из России – Ставрополья, Краснодарского края, Ростовской и Воронежской областей, а также с Украины. Хрущёв посчитал, что раз Украина дает людей, то пускай и Крым отойдет к республике. Он даже подключил ученых, подготовил справки с обоснованием исторических прав Украины на Крым. Но Сталин идею не поддержал. Есть свидетельства, что Хрущёв тогда обиделся и пообещал: «Людей дам, а Крым все равно заберу».
Хрущёв выступает на митинге по случаю новой очереди московского метрополитена. Станция «Комсомольская» 1952 г.
Сказал ли это Хрущёв на самом деле, сейчас уже не проверишь. Но через 10 лет, в 1954 году, в рамках торжеств по случаю 300-летия воссоединения Украины с Россией Крымская область была передана из РСФСР в состав Украинской ССР. Подписи Хрущёва нет под документами, оформившими эту процедуру. И уж тем более он не принимал решения единолично – для этого у него просто не было в то время таких полномочий. Но готовились эти решения при участии Хрущёва и под его контролем как первого секретаря ЦК КПСС, что подтверждено документально.
В 1949 году в политической карьере Хрущёва обозначился новый поворот: Сталин вызвал его в Москву с предложением занять пост первого секретаря Московского горкома партии и одновременно секретаря ЦК ВКП(б). Перевод с Украины в Москву не стоит рассматривать как возвращение Хрущёва на когда-то занимаемые позиции, тем более что он до этого не был секретарем ЦК. Это назначение фактически означало допуск в ближний круг вождя. Сталин проводил очередную чистку и перегруппировку сил внутри своего окружения и решил приблизить Хрущёва.
После войны Политбюро как центр принятия решения перестало играть сколько-нибудь существенную роль. Сталин предпочитал обсуждать государственные вопросы с узкой группой доверенных лиц, ее персональный и численный состав менялся, и в зависимости от этого она носила неформальное название «восьмерка», «семерка», «шестерка». В результате многоходовых кадровых манипуляций, которыми Сталин занимался вплоть до своей смерти, к 1952 году постепенно оформилась новая правящая группа. В нее, помимо Сталина, входили Берия, Маленков, Хрущёв и Булганин. Именно эта четверка несколько дней находилась возле умирающего Сталина и сыграла ключевую роль в переделе власти после его смерти.
Принадлежность к ближнему кругу вождя влекла за собой ряд обязанностей, в том числе и весьма обременительных. Чего стоили, например, регулярные ночные застолья у Сталина на Ближней даче. В хорошем расположении духа Сталин называл Хрущёва на украинский манер Микитой и просил станцевать гопака. «Приходилось ходить вприсядку и выбивать такт каблуками, а это, откровенно говоря, мне было не так-то легко. Но я старался, как мог, да еще и улыбался», – вспоминал свои мучения Никита Сергеевич. Это были не только физические муки, вполне понятные, учитывая солидную комплекцию Хрущёва. Нелегко далась ему смена ролей: на Украине он был хозяином, а здесь – Микитой. Впрочем, если верить очевидцам, Хрущёв и эту партию сыграл как по нотам. Актерства ему было не занимать – качество для политика совсем не лишнее.
После своего назначения в 1949 году Хрущёв пробыл на посту партийного руководителя Москвы немногим более трех лет, как и в 1930-е годы, он активно занимался делами города и области. Один из его проектов особенно запомнился. Подмосковные деревни и колхозы, как известно, в массе своей невеликие. А невеликие, значит, и небогатые. В конце 1940-х годов их решили из маленьких сделать большими: кампания «по укрупнению колхозов» шла тогда по всей стране. Хрущёв задумал пойти еще дальше: вместо укрупненных колхозов создать агрогорода – поселения нового типа, где жители будут иметь благоустроенное жилье, развитую инфраструктуру. Приусадебные участки предполагалось отрезать и разместить на окраинах агрогородов. В проекте Хрущёва было рациональное зерно. Он говорил простые и, в общем, правильные вещи: нужно не только поднимать производство, но и думать об улучшении жизни людей, а благоустраивать легче и дешевле крупные поселки. Но эти предложения расходились с реальными возможностями, культурной традицией, многообразием укладов сельской жизни на огромной территории страны.
Нельзя сказать, что мысль об агрогородах возникла у Хрущёва спонтанно. Еще на Украине он загорелся идеей и даже успел создать что-то вроде образцового агрогорода в Черкасской области. Но дальше дело не пошло. И вот теперь новая возможность и новые масштабы. Хрущёв пишет статью «О строительстве и благоустройстве в колхозах», 4 марта 1951 года «Правда» посвящает ей целый разворот. Сталин читает статью и приходит в большое раздражение. 2 апреля ЦК ВКП(б) принимает Закрытое письмо, в нем позиция Хрущёва подвергается решительной критике, в том числе и за недооценку личных подсобных хозяйств колхозников (понятно, что колхозники кормились в основном с личных подворий).
Конфуз с агрогородами надолго подорвал репутацию Хрущёва как человека, знающего толк в сельском хозяйстве. Поэтому, как только у него появилась возможность, он провел собственную реабилитацию: через семь лет, 1 апреля 1958 года, появилось постановление Президиума ЦК КПСС, отменяющее Закрытое письмо 1951 года, а предложения Хрущёва об агрогородах были признаны «правильными и объективными». Чтобы принимать такие решения, Хрущёву надо было оказаться на вершине власти. В 1953 году он начала свое восхождение.
Коллективное руководство
5 марта 1953 года умер Сталин. В тот же день, еще при жизни вождя его политические наследники спешно собрали совещание, которое представили народу как совместное заседание ЦК КПСС, Совета министров СССР и Верховного Совета СССР. На этом совещании произошел первый большой передел власти. Председательствовал на нем Хрущёв, но лишь формально, поскольку первые роли тогда играли другие люди – Маленков и Берия. Именно они подготовили кадровые решения, которые одобрило совещание. Маленков получил пост председателя правительства, Берия стал его первым заместителем и одновременно руководителем объединенного министерства МГБ – МВД. Чтобы не обидеть стариков – Молотова и Кагановича – их тоже сделали первыми замами главы правительства. Молотов вернул себе пост министра иностранных дел, с которого его удалил Сталин. Не забыли про Булганина: Николай Александрович стал министром обороны и первым заместителем Маленкова в правительстве.
Среди людей, вхожих в ближний круг Сталина, только Хрущёв не получил тогда внятных полномочий и государственного портфеля. По решению совещания ему было предложено «сосредоточиться на работе в Центральном Комитете КПСС». Только спустя полгода после избрания Первым секретарем ЦК КПСС в сентябре 1953 г. Хрущёв наконец смог упрочить свой статус.
Похороны Сталина. Март 1953 г.
В марте 1953 года среди советских руководителей не было очевидного лидера. Сталин тоже приложил к этому руку. Престарелый вождь не однажды называл имена своих будущих преемников – и каждый раз очередной кандидат в преемники либо бесследно исчезал, либо истово открещивался от этой чести, вспоминая об участи менее сообразительных. Поэтому оставшиеся без вождя наследники, так и не определившись, кто из них является первым среди равных, договорились называться пока коллективным руководством. Главный инициатор и, кажется, искренний сторонник идеи коллегиального правления Георгий Маленков пытался убедить других, произнося как заклинание: «Никто один не смеет, не может, не должен и не хочет претендовать на роль преемника».
На самом деле охотники до власти среди сталинских наследников были. Первым примерился к роли вождя Берия. Но эта претензия настолько напугала остальных, что стоила Берия не только карьеры, но и жизни. Хрущёв действовал более осторожно. Впрочем, по-другому он пока и не мог, не имея сначала ни формальных прав на единоличную власть, ни реальных возможностей для достижения этой цели.
Сталин оставил в наследство не только власть, но и проблемы. В конце концов главный вопрос заключался не в том, с каким лидером завтра будет жить страна, а как она будет жить, в каком направлении двигаться.
Последние месяцы жизни вождя были одними из самых мрачных в советской истории: истерия вокруг «дела врачей» – «убийц в белых халатах», слухи о новых массовых репрессиях и возвращении Большого террора вгоняли общество в состояние ступора. В атмосфере страха никто не мог чувствовать себя в безопасности – от простого крестьянина до министра и члена правительства. Систему страха необходимо было сломать, этого требовал и закон самосохранения правящей элиты, чтобы отвести от себя угрозу очередных кадровых чисток. Следующий вопрос, решение которого тоже требовало реформирования органов МВД – МГБ, был вопрос о системе ГУЛАГа, сохранение которой в неизменном виде не только не отвечало задачам экономической целесообразности, но и создавало угрозу политической стабильности. Смерть Сталина привела ГУЛАГ в движение: докладные записки МВД информировали о «массовом неповиновении», «бунтах» и «восстаниях» в лагерях и колониях.
Пересмотр репрессивной практики не мог ограничиться просто изменением режима в лагерях и колониях или частичными кадровыми перестановками в органах внутренних дел. Речь шла о возможностях либерализации политического режима в целом, хотя вопрос о пределах этих возможностей оставался открытым.
Не менее важный комплекс проблем, требующих неотложного решения, сложился в сфере аграрной политики. К началу 1950-х годов бегство из деревни стало массовым явлением: только за четыре года – с 1949 по 1953 г. – количество трудоспособных колхозников в колхозах (без учета западных областей) уменьшилось на 3,3 млн человек. Положение в деревне было настолько катастрофическим, что подготовленный проект увеличения сельхозналога в 1952 г. до 40 млрд рублей, абсурдный в основе своей, не был принят. Вместе с тем базовые принципы аграрной политики при жизни Сталина оставались неизменными, их разделяли, по крайней мере внешне, и воплощали в жизнь те самые люди, которые вскоре всерьез возьмутся за исправление ситуации в сельском хозяйстве. В том числе и Хрущёв.
Прошло восемь лет после окончания войны. А люди продолжали жить в бараках, ютиться в коммуналках. Большинство существовали на грани бедности, плохо питались, плохо одевались. Обнищавшая деревня не могла обеспечить город продуктами. Люди сидели на хлебе и картошке – к такому результату пришли первые исследования рациона питания советских граждан. Совсем не о такой жизни мечталось им в победном 1945 году. Отложенные ожидания нельзя было дальше откладывать, а «временные трудности», на которые любила ссылаться сталинская пропаганда, не могли оставаться вечными.
Серьезные проблемы для московского руководства создавало положение дел в западных областях Белоруссии и Украины, а также в Латвии, Литве и Эстонии. Политика советизации по-прежнему встречала здесь сопротивление, хотя и не такое активное, как в первые годы после окончания войны. Вопрос о поиске более сбалансированной национальной политики в многонациональном государстве давно стоял на повестке дня.
Перемен требовала ситуация не только в стране, но и в мире. «Если бы уровень международной напряженности можно было бы измерять подобно температуре человеческого организма, то к началу 50-х годов она, вероятно, перевалила бы за 41 градус», – вспоминал помощник Хрущёва Олег Трояновский. Главная линия конфронтации проходила между Советским Союзом и США. Дипломатия, по сути, не работала. Обе стороны все чаще прибегали к такому средству давления друг на друга, как ядерный шантаж. Мир, не так давно вышедший из большой войны, не смог избежать локальных военных конфликтов, главным из которых стала Корейская война. Основным полем борьбы за сферы влияния между СССР и США оставалась Европа, где ждали своего решения германский, австрийский и другие вопросы. Нуждалась в корректировке и политика Сталина по отношению к странам Восточной Европы, где росло недовольство откровенным диктатом со стороны Москвы.
Реагировать на эти вызовы так или иначе пришлось бы любому лидеру, оказавшемуся у государственного руля в Кремле. Вектор перемен был задан, но проект реформ еще только предстояло разработать, а главное, воплотить. И здесь позиция лидера или группы лидеров, принимающих решения, играла ключевую роль.
Не дожидаясь остальных, первым начал Лаврентий Берия. В течение марта – июня 1953 года он буквально атаковал своих соратников письмами и записками с предложениями. В пакете реформ Берия – прекращение ряда сфальсифицированных дел и начало реабилитации, проведение широкой амнистии и сокращение числа заключенных, отмена «порочных методов ведения следствия», консервация нерентабельных строек в системе ГУЛАГа, либерализация паспортного режима. Берия смело перешагивает границы своей компетенции (МВД – МГБ) и идет дальше: ставит вопрос об урегулировании ситуации в ГДР в связи с бегством восточных немцев, предлагает наладить отношения с Югославией, собирает материалы для подготовки реформы армии и флота. Сфера внешней политики и обороны – это чужая территория, сфера ответственности Молотова и Булганина. Подобное вторжение вряд ли могло им понравиться.
Берия пишет записки о положении в западных областях Украины и в Литве. Он убеждает своих соратников, что принципы национальной политики в этих неспокойных регионах нужно менять, и менять кардинально. Одними репрессивными мерами лояльности, а тем более поддержки местного населения не добиться. Надо прекращать политику русификации и делать ставку на национальные кадры, привлекать их на работу в органы власти и управления.
По запискам Берия готовятся постановления Президиума ЦК КПСС. Этим вопросом занимается аппарат Хрущёва. Хрущёв хорошо знает ситуацию на Западной Украине, доводы Берия его убеждают. Он готовит решения не только по запискам Берия, но и по ситуации в двух других прибалтийских республиках – Латвии и Эстонии. Это уже личная инициатива Хрущёва. Таким образом он фактически является одним из главных разработчиков нового курса в национальной политике. Шаг важный, но недостаточный для того, чтобы претендовать на первые роли.
Кроме того, Берия – серьезный конкурент в борьбе за власть. В июне 1953 г. на стол Хрущёву попадает перехваченная радиограмма одного из руководителей национального подполья на Украине Василия Кука. Автор комментирует актуальную расстановку сил в кремлевском руководстве: «…Берия далеко еще не хозяин положения в Кремле. Он вынужден делить свою власть с Маленковым и другими и даже вынужден был уступить ему первенство… В этих персональных сменах необходимо ожидать еще различных ревеляций, они будут продолжаться еще долго, до тех пор, пока снова не появится один мудрый вождь, на весь СССР. Кто это будет? Я думаю, что не Маленков, а Лаврентий (Берия. –
Последняя фраза текста специально выделена – самим Хрущёвым или для Хрущёва, но именно в ней заключался главный смысл информации: был назван первый претендент на место вождя. Это во-первых. И во-вторых, имя Хрущёва среди первых лиц вообще не упоминается. Подобная оценка ситуации в московских верхах, видимо, вполне соответствовала действительности. Хрущёв принял решение ее изменить. Он начал борьбу за власть, имея по сравнению с другими претендентами самые неблагоприятные формальные шансы, но в конечном счете именно Хрущёв выйдет победителем из этой борьбы.
Подготовкой к устранению Берия Хрущёв занимался с соблюдением всех правил конспирации. На страницах мемуаров Хрущёв представляет себя как инициатора и главного организатора заговора против Берия. Теперь уже трудно отделить факты от мифов, но Хрущёв сыграл в этой истории, безусловно, одну из ключевых ролей. Результат известен: 26 июня 1953 г. Лаврентий Берия был приглашен на заседание Президиума Совета министров, где его арестовали и доставили в бункер штаба Московского военного округа. 23 декабря 1953 г. специальное судебное присутствие под председательством маршала Конева вынесла Берия и шестерым его соратникам смертный приговор. В тот же день приговор был приведен в исполнение.
А до этого в июле 1953 года состоялся пленум ЦК КПСС. Высокое партийное собрание было посвящено «делу Берия», сам он в силу известных обстоятельств там не присутствовал. Бывшие товарищи по коллективному руководству объявили Берия врагом коммунистической партии и советского народа и обвинили его во всех мыслимых грехах – от шпионажа до растления несовершеннолетних. Припомнили Берия и позицию по национальному вопросу, которую тут же признали вредной и ошибочной. О том, что эту позицию активно развивал и продвигал Хрущёв, на пленуме не было сказано ни слова. Об этом эпизоде просто забыли.
Народ отреагировал на разборки в верхах по-своему, и пошла гулять частушка: «Берия, Берия, вышел из доверия, а товарищ Маленков надавал ему пинков». О Хрущёве никто не вспомнил. На самом деле к этому времени уже сложился правящий тандем: Маленков возглавлял правительство, а Хрущёв – партию. Только этот тандем больше напоминал неустойчивое двоевластие.
Тандемы
Хрущёв и Маленков принадлежали к одному поколению советской партийной элиты, поднявшейся после репрессивной волны 1930-х годов. Их связывали личные если не дружеские, то до определенного момента вполне дружелюбные отношения. Карьерные пути Маленкова и Хрущёва также не раз пересекались: в начале 1930-х годов Хрущёв работал в Москве секретарем одного из районных комитетов партии, а Маленков в это время был заведующим отделом Московского городского комитета ВКП(б). Однажды Хрущёв сильно выручил Маленкова, когда на городской партийной конференции того обвинили в связи с белыми во время Гражданской войны. Хрущёв – к тому времени уже первый секретарь Московского комитета – встал безоговорочно на сторону Маленкова. Шел 1937 год, и такого рода заступничество много значило.
После смерти Сталина и тот и другой выступали за реформы. Немного по-разному их видели, но не в том суть. Наблюдая за отношениями внутри дуумвирата, Дмитрий Шепилов сравнивал Маленкова с «ласковым и незлобивым пуделем», вступившим в опасную игру с волкодавом. В таком тандеме пудель был обречен.
Визит Хрущёва и Булганина в Индию. 1955 г.
Но это будет в будущем, а в 1953 году роль первой скрипки в коллективном руководстве исполняет Георгий Маленков. Он не занимается аппаратными интригами, как Хрущёв. Не забрасывает соратников многочисленными записками, как Берия. Он начинает говорить – со страной и с миром. Говорит Маленков, в общем, простые и понятные для всех вещи. О том, что пора покончить с конфронтацией в международных делах и перейти к разрядке (кстати, Маленков тогда и вбрасывает этот термин). О том, что нужно наконец накормить и одеть людей и вообще больше думать о человеке.
Маленков ломает традицию: со своей главной, программной речью в августе 1953 года он выступает не на пленуме ЦК партии (как было принято), а на сессии Верховного Совета. Обещает освободить крестьян от налогов, вернуть в экономику материальный интерес, направить инвестиции на развитие легкой промышленности. После этого выступления Маленков становится чуть ли не самым популярным в стране человеком. По признанию современников, газету с его речью «в деревне зачитывали до дыр, и простой бедняк-крестьянин говорил «вот этот – за нас!».
Поделиться книгой: