G.O.G.R. (СИ)

— Простыню не забудьте, — сказал Сомовский, поднимая с пола этот импровизированный «костюм» призрака. — Доказательство.

Только разоблачители собрались тащить пойманного по ступенькам, как вдруг что-то случилось. Стрелка детектора эктоплазмы, который теперь несла Марина, вдруг зашкалила. Прибор задрожал у неё в руках, нагрелся и из него пошёл дымок. Девушка пронзительно вскрикнула и выронила детектор, потому что его рукоятка обожгла ей руку. По угрюмому подвалу разнёсся страшный хохот. «Охотники» остановились и завертели головами, выискивая в темноте того, кто его издавал. Разбитый детектор дымился на полу у ног оторопевшей Марины. С перепуга Баркасов и Лёшка забыли про пойманного нарушителя, а он не медлил, и уже где-то скрылся.

— Покиньте мой дом, презренные смертные, а то попадёте мне на обед!!! — прорычали где-то рядом с так и не открытой деревянной дверью.

— Ты кто? — спросил Лёшка.

Он смотрел прямо на ту дверь, но возле неё никого не было, хотя голос доносился именно оттуда.

— Я — чёр-р-рт!! — ответил невидимка.

Баркасов принялся щёлкать своим фотоаппаратом. Марина пыталась уговорить «чёрта» успокоиться, а Сомовский снимал на инфракрасную камеру. И тут чёрт решил показаться. И был ужасен в обличии своём.

— Боже милосердный! — выдохнул Сомовский, роняя на ходу инфракрасную камеру.

«Охотники» заметались по погребу в попытке убежать. Паника завладела даже невозмутимым Баркасовым. На бегу Бежих столкнулся с Лёшкой, и они оба повалились на пол. Чёрт хохотал и сбрасывал с полок банки. Они разбивались в дребезги, наполняя погреб грохотом. На силу «охотники» выцарапались из подвала наверх. Спотыкаясь на ходу, выскочили на улицу и уехали подальше на своей «Газели».

Почему же они так испугались того, что искали? Не подумайте, что это были новички, или профаны. Их уже неоднократно вызывали в разные дома, что бы поймать привидение. Но каждый раз «охотникам» приходилось просто разоблачать фальшивку. В одном доме оказалось слишком много мышей. Грызуны бегали и шуршали в стенах, заставив не больно храбрых хозяев уверовать в несуществующего призрака. В другом — водопровод выходил в бурную речку. Из-за сильного течения трубы тряслись и громко гудели. А хозяева подумали, что это — привидение не даёт им спать. В третьем доме будильник, звоня по утрам, создавал настолько сильный резонанс, что от него дрожала вся спальня. А в четвёртом доме — и того проще. Обделённый в завещании наследник хотел заграбастать себе всё имущество, распугав своих наивных родственников. Так и вышло, что «охотники», чьей работой было вылавливать порождения эктоплазмы, за всю свою «карьеру» так и не видели ни одного настоящего призрака.

Как только «охотники» сбежали, в подвале появился человек. Одет он был ярко, вызывающе: в цветастую «гавайскую» рубашку и в белые брюки. В правой руке человек держал фонарик.

— Вот так надо пугать, салага, — довольно ухмыльнулся он.

«Салага» — человечек в запачканной тельняшке, подняв с пола простыню, хихикнул.

— Да уж, кричали громко и бежали быстро, — ответил он. — Вы, вообще, суперски пугаете.

— А вот эту дверь надо бы заделать, — кивнул «призрак» на деревянную дверцу в глубине подвала.

— А как же я пройду-то? — опешил человечек в тельняшке.

— А тебе совсем не нужно туда проходить, — фыркнул «призрак».

— Ну, ты же обещал… — заныл обладатель простыни.

— Так, цыц! — отрезал «призрак» (или чёрт?) и поднял разбитый детектор эктоплазмы. — Любопытный прибор… — пробормотал он сам с собой, а человечку сказал:

— И завтра ты, как штык, с кирпичами и цементом, с утра явился! Понял?

— Ну, почему я должен всегда всё делать? — возмутился человечек в тельняшке.

— По кочану! — отрезал цветастый «призрак», разглядывая остатки детектора.

— Угу, — хмуро хмыкнул человечек, переминая простыню ручками, — Хорошо.

— Тебе полезно работать, — заметил «призрак», покосившись одним глазом на своего визави. — Во, какое пузо отрастил. Хуже свиньи…

— Ну, вы уж полегче, — буркнул тот, глянув на своё брюшко. — Это не пузо, а животик. Животик у всех есть!

— Животик! — недовольно поморщился «призрак». — Если я сказал: завтра, с цементом, — значит выполняй, понял? Вопросы есть?

— Не хочу!..

— Вопросов нет, — отрезал «призрак» и удалился.

Глава 10. Исчезновение Вовки

Как вы уже знаете, на месте «находки для шпионов», злополучной «Наташеньки», теперь была 21-ая воинская часть, простая и обыкновенная, безо всяких дурацких секретов. Каждый день по её территории маршировали загремевшие в армию мальчишки, а строгие сержанты отдавали им разные приказы. Иногда солдаты приходили в Лягуши за молоком и маслом. А, приходя, рассказывали разные байки. Страшилки в основном. Чаще всего о том, как видели, что из комендатуры по ночам вылазят лешие и черти, идут в сторону деревни, и затемно, до рассвета, возвращаются назад.

А накануне в части случилась беда. Однажды ночью из третьей казармы невесть куда пропал один солдатик. Вечером бедняга лёг спать, а утром его кровать нашли пустой. Командование части уже проводило расследование, пытаясь выяснить причину таинственного исчезновения рядового, но всё — напрасно, козлу под хвост. Единственной рабочей версией было, как всегда, «Дезертировал», но и её быстро отмели. На дворе уже стоял октябрь. Дни ещё были тёплые, но по ночам случались и заморозки. А рядовой не взял с собой даже носки. Вся его одежда осталась на месте. И документы — тоже. Шутка ли — в середине осени дезертировать из армии в одних трусах?

Вообще, третья казарма всегда пользовалась недоброй славой. Даже раньше, ещё до пропажи того горемыки, солдаты боялись в ней спать. Каждую ночь из-под пола слышались стуки и скрежет. Часто видели, как в темноте по казарме шныряют какие-то карлики, а то и вовсе — зубастые монстры. По словам её обитателей, они вылезают откуда-то из-под вешалок для одежды и бесшумно ходят из стороны в сторону, а то и выходят на улицу. А раз вообще странная история приключилась. Среди ночи одному рядовому свет включить приспичило. И увидел он «ничью тень, которая сама ходила», а потом «сбежала в щёлку под дверью». Это же надо было ещё такое придумать! Просто, когда в телепрограмме, под названием кинофильма, стоит «ХХХ», то бишь, запрещено смотреть до двадцати одного года, не нужно его включать, если тебе всего семнадцать. На психику плохо влияет.

В третьей казарме ночные гости появлялись даже чаще, чем в комендатуре. Солдаты жаловались командующему, но это всё равно, что жаловаться на чёрта в милицию. После очередной такой жалобы подполковник Окунев отправил на гауптвахту целую роту.

Но после того как произошло ЧП, Окунев закрыл злополучную казарму на большой замок и запретил кому-либо под каким-либо предлогом заходить внутрь. Обитателей её распределили по двум другим. Спать им пришлось, на чём придётся: от жёстких, неудобных топчанов с заусеницами и скабками, до спальных мешков прямо на полу.

Но и это был не выход. Ведь надо же искать пропавшего-то! Тем более что папа у него — полковник. И если он узнает, что в армии с его сыном произошла такая вот беда, Окуневу придётся не сладко. И подполковник думал-думал, и решил пригласить милицию. Пошёл в Верхние Лягуши, к участковому.

Зайцев был в селе Красном по вызову Соболева. И на посту в ОПОПе остался один Объегоркин. Подполковник Окунев всё рассказал Вовке. Помощник участкового прекрасно знал, что в армии есть свои следователи, в чьей компетенции разбирать такие дела, но Вовка был храбрец и мечтал о подвигах. Поэтому он сдуру согласился. Достав из ящика стола пистолет, Объегоркин затолкал в него полную обойму и вместе с Окуневым отправился в часть.

Как настоящий сыщик, Вовка первым делом взял отпечатки пальцев у всех, кто когда-либо входил в третью казарму. На это нехитрое дело Объегоркин убил почти полдня. Потом Окунев пустил милиционера внутрь. И другие полдня ушло на то, что бы исследовать казарму. Сначала Вовка ничего не нашёл. Только под вечер, когда уже стемнело, Объегоркин наткнулся на кое-что интересное. Под вешалками для одежды новый линолеум был аккуратно вырезан прямоугольником. Резали чем-то очень острым. Разрез — тонюсенький, почти незаметный. Вовка взял перочинный ножик и подцепил им этот прямоугольник. Он легко отодрался. Под новым линолеумом оказался очень старый и сильно вытертый. Присмотревшись, Объегоркин понял, что и старый линолеум вырезан точно так же. Подцепив ножиком, Вовка вытащил и второй кусок. А под ним была дыра. Чёрная и очень похожая на вход в какое-то подземелье.

— У вас тут что — погреб? — спросил Вовка.

Солдаты отрицательно качали головами. Действительно, какой может быть погреб в казарме?!

— Нужно в него слазить, — сказал Объегоркин. — И проверить, куда он ведёт. Они точно отсюда вылезали?

Вовка имел в виду карликов, которые бродили здесь по ночам.

— Да, именно, отсюда, отсюда, — подтвердили те из солдат, кому приходилось лицезреть странных визитёров собственными глазами.

Подполковник Окунев подошёл и заглянул в дыру.

— Странно… — подполковник почесал затылок. — Сколько лет уже тут служу… — Барсуков! — крикнул он одному из рядовых.

— Я! — вперёд вышел высокий худой парнишка с веснушками на носу.

— Барсуков, — сказал Окунев, — принеси-ка фонарик.

— Есть! — по-солдатски отчеканил Барсуков и строевым шагом вышел на улицу.

Спустя несколько минут он вернулся с большим геологическим фонарём. Подполковник взял фонарь и посветил в дыру. Из густой чернильной мглы вынырнули серые бетонные ступеньки, ведущие куда-то вниз.

— Да это настоящий подземный ход! — выдохнул Объегоркин. — Точно, надо слазить!

Подполковник секунду колебался, а потом сказал:

— Вот что, берите Барсукова и смотрите, через… э-э-э… — Окунев посмотрел на часы. — Десять минут, возвращайтесь, независимо от того, найдёте вы что-либо, или нет. Рекогносцировка всегда требует осторожности.

Барсуков, видимо, чуть струсил: побелел маленько и в лице слегка изменился. Но ничего не сказал и молча пошёл вниз, вслед за Вовкой.

Кружок света геологического фонаря уменьшался, тускнел и растворялся в темноте по мере того, как милиционер и рядовой Барсуков спускались в таинственное подземелье. Подполковник немножко нервничал, глядя вслед удаляющемуся мерцанию. Вот оно скрылось совсем.

Минуты шли, а разведчики всё не появлялись. Окунев обеспокоено поглядывал на часы: Барсуков и Объегоркин задерживались на шесть минут.

— Ну, чего вы там застряли? — бубнил он себе под нос. — Где вы там?!

Вдруг из дыры раздались какие-то вопли и топот бегущих ног. Эти тревожные звуки приближались, делаясь громче и громче. На подполковника напала оторопь. Не помня себя, подлетел он к гадкой дыре и в сердцах заорал, пуская петухи:

— Барсуков!!! Что там?!! Что случилось?!!

Крики Окунева эхом раздались во тьме подземелья. И тут же выскочил взмыленный, белый, как мел, Барсуков. Обеими руками хватаясь за подполковника, он плакал и буровил какую-то чушь. От бедняги так и не добились вразумительного ответа. После своей короткой экспедиции он вернулся слегка забацанный. А вот милиционер не вернулся вообще. Пропал.

Окунев три дня думал, что делать дальше. Двое пропавших, один — сумасшедший… Хорошо же он разобрался. Подполковник приходился зятем генералу. Связавшись с тестем, он объяснил ему, в чём дело. А, узнав, что за подобное самоуправство светит трибунал, упросил родственника дать разрешение на эвакуацию всей части. Генерал не стал «выносить сор из избы». И буквально за день двадцать первой воинской части не стало. Приехали машины и в срочном порядке увезли всех солдат и имущество части.

Глава 11. Зайцев ищет Объегоркина

Сергей Петрович пробыл в Красном на четыре дня больше, чем планировал. Сначала состоялась беседа с Соболевым, в которой участковый заверил полковника, что наконец-то изгнал из Верхних Лягуш чёрта. Впервые за четыре месяца полковник был доволен подчинённым и даже отменил все выговоры, которые сделал Зайцеву по поводу жалоб приезжих.

— А я уж с горя решил, что у вас там скоро сасквач поселится, в озере Лазурное заведётся Несси, а с неба начнут спускаться летающие тарелки, — шутливо сказал полковник.

— Да я сам чуть было так не подумал, — ответил Зайцев, вторя начальнику. — Но теперь всё позади и лягушинцы могут спать спокойно.

— И я тоже, — облегчённо выдохнул Соболев. — Не забывайте, проверка на носу!

Потом полковник уговорил участкового остаться в райцентре и посмотреть на милицейские учения. Учения были самые обыденные и шаблонные. Снова разыгрывали ограбление и захват заложников, а участвовавшие в учениях милиционеры лихо, как всегда на учениях, справились со всеми задачами. Глядя на то, как бравые спецназовцы арестовывают фальшивых террористов, Зайцев и не подозревал, какой сюрприз ожидает его в родных Лягушах.

Когда Зайцев вернулся назад, дверь ОПОПа была заперта на ключ. Участковый удивился: Объегоркин впервые отсутствовал на посту. Можно было подумать, что Вовка отошел по какому-то важному делу — по срочному вызову, например. Если бы не скопившиеся на ступеньках и дорожке листья. Обычно Объегоркин каждый день аккуратно подметал их и складывал в кучу на заднем дворе. «Заболел, что ли?» — подумал Зайцев. И отправился к Вовке домой. Но в избушке была только Вовкина тётка, Варвара Объегоркина. Она с плачем подскочила к участковому и начала по-волчьи выть, что её любимый племянник пропал куда-то целых пять дней назад.

Пропал, оказывается, Вовка. До самых сумерек ждал Зайцев помощника. Надеялся, что вернётся. А на следующий день организовал поиски. Сформировал дружину из местных мужиков. Лес прочесали. Во все овраги и ямы заглянули. Нигде не нашли. Исчез паренёк, словно в воду канул. Дружина Зайцева и в особняк Гопникова ходила. Участковый подумал, что Вовка мог сам пойти чёрта того идиотского искать. И провалился в какой-нибудь погреб. Но и там не нашли. Погреб был закрыт на замок. А Вовки нигде не было. Потом ещё в озере Лазурном искали. Утонул, думали. Хотя, как это — утонул? Объегоркин был отличный пловец, даже разряд имел по плаванию…

Вовка так и не появился больше в Лягушах. Тётка его извелась, не знала, куда звонить. Из Красного даже следователь приезжал. Но только кукиш нашёл. Ни Вовки, ни Вовкиного следу не осталось больше в деревне. Исчез бедняга. Старушки говорили — чёрт забрал. А Зайцев даже не знал, что говорить. Воинской части больше не было. Подполковник тот трусом из трусов оказался. От греха подальше смылся аж в Крым. И всё шито-крыто.

Глава 12. А Лягуши живут…

Зайцев из милиции вскоре уволился. И из Верхних Лягуш уехал. Нового участкового так и не прислали. И вышло, что деревенька совсем без милиции, сиротка, осталась. Здание ОПОПа пришло в полный упадок и завалилось прошлой зимой в январе-месяце. Пропал и календарь с дояркой, и тетрис Вовкин пропал. А вот чёрт как был, так и остался. Пугал иногда приезжих. Раз какие-то особо ревностные «чертоборцы» хотели даже сжечь злополучный памятник архитектуры. Но устроенный ими пожар почему-то очень быстро потух, не успев разгореться. Горе — поджигателей так и не нашли. Кто же признается? Да и кто выдаст? Верхние Лягуши — деревня маленькая, там все друг за дружку горой — солидарные. А вот байка только укрепилась. На каждом углу судачили: «Чёрт погасил». Чёрт появлялся ещё месячишко — остаток осени, а по зиме пропал опять, будто и не бывало его вовсе.

Но Лягуши живут. Хоть и с чёртом, и без милиции, но лягушинцы духом не падают. Не разъехались по городам и большим сёлам, как жители деревеньки Пуно в той же Бразилии, где, пишут журналы, тоже был свой, бразильский чёрт.… Не побросали свои дома на дядю — не от бедности, а от любви к родным местам остались.

Тракторист бросил лень, за работу взялся. Прислали ему новый трактор из Красного — так работает, не покладая рук. Перевыполняет даже. Все удивляются, как это отъявленный дебошир и лодырь вдруг ударником труда сделался. В рюмку больше не заглядывает — трезвенником сделался. Даже с мужиками после работы не выпивает. Хозяйство своё в порядок привёл, на ноги поставил. Всю амброзию и вредителей на огороде уничтожил. Огород теперь у Гойденко — загляденье, в хате убрано, двор подметен. И сам стал лучше выглядеть. Постригся, побрился, одеваться начал чисто и опрятно — не то, что раньше. А весной и жена трактористу нашлась, Авдотья Загорная. И не просто жена, а красавица.

Ну, пожалуй, на этом и всё. Оставим пока Верхние Лягуши там, где стояли они с начала времён и «переедем» в более интересное место — город Донецк.

Конец первой части.

Несколько месяцев спустя.

Погода была нелётная. Шёл снег и дул ветер. Донецкий аэропорт был закрыт, все рейсы отменены. Но вдруг на запасную полосу приземлился небольшой частный самолёт без опознавательных знаков. Из самолёта вышел высокий человек в длинном чёрном пальто. Налетевший порыв ветра слегка испортил его безупречную причёску. Подняв воротник, он зашагал к припаркованному неподалёку джипу. Сев в него, человек завёл мотор и уехал в неизвестном направлении…

Часть вторая. «Приключения на берегу Кальмиуса»

Глава 1. Сидоров дежурит

Это дежурство было на редкость спокойным. Что, кстати не характерно для праздников. А праздник был большой и народный — Первое мая, День солидарности трудящихся, «ДСТ» — сокращённо.

Днём и вечером были гуляния — обыкновенные, шаблонные — с примитивной копией советских демонстраций и всякими концертами на площадях. А на закуску, как ни странно, подкинули салют. Обычно, последний всегда отменяют из-за плохой погоды. Или из-за того, что у отцов города просто-напросто не хватило на огненную феерию денег. А остаток ночи в районе было тихо. За исключением нескольких пьяных потасовок, участниками которых были слегка подгулявшие ради праздника, но на поверку вполне добропорядочные граждане.

После всех демонстраций и концертов люди разошлись по домам. Будут есть праздничный ужин и смотреть телевизор — ординарно, по-обывательски отмечать знаменательную дату. Только молодёжь ещё «тусовалась» на лавочках и бродила по площади Ленина, попивая пивко и лонгеры. И за всю ночь ни одного экстренного вызова!

Сержант Александр Сидоров дремал в жестковатом кресле в дежурной комнате Калининского райотдела милиции. Сюда его перевели из Ворошиловского района. В наказание за то, что Сидоров, будучи тогда лейтенантом, провалил важную операцию по задержанию опасного вора-рецидивиста. Вору удалось сбежать, потому что Сидоров в тот момент, когда нужно было хватать его, засмотрелся на футбол по телевизору в витрине телемагазина. И вор до сих пор «гастролирует» по СНГ и не только. За такой серьёзный прокол бедолагу сначала хотели совсем уволить из милиции. Но начальник Калининского райотдела Недобежкин приходился хорошим другом отцу Александра. Он пожалел незадачливого милиционера и взял к себе. Только в звании Сидорова всё-таки понизили.

И вот теперь сержант, разгадывая кроссворд, задремал на посту. И проспал бы так до конца дежурства, если бы на рассвете — надо же было под конец всё испортить! — в дежурную комнату не вбежал перепуганный человек. Он был в пиджаке, накинутом поверх пижамы.

— Помогите! — закричал он с порога, разбудив Сидорова. — Спасите! Мою машину… — от волнения гость захлёбывался словами. — Машину угнали! — человек метался из одного угла в другой, лепетал и гундосил себе под нос.

— Да вы успокойтесь, присядьте, — сказал, наконец, Сидоров.

Раскрасневшийся, взволнованный потерпевший беспокойно заёрзал на скрипучем стуле.

— Ну… — человек замялся, помолчал, собираясь с мыслями, повертел головой с взъерошенными волосами. — Где-то… э-э-э… в девять вечера я с семьёй на моей машине приехал из кафе.

Сержант внимательно смотрел на потерпевшего и слушал, что он говорит. А тот почему-то смутился и виновато так сказал:

— Вы не подумайте — кафе детское, «Макдональдс» этот. Я не был пьяный… Мой гараж… он далеко от дома. Я не хотел ехать. Поставил её под окнами. Я думал, что услышу, если её начнут угонять… А тут такая история вышла… Досадно…

Человек вытер нос рукавом пиджака и продолжил:

— Когда мы легли спать, всё хорошо было. А потом… потом я проснулся. Часа в четыре проснулся. Пить захотелось… В окно глянул, а машины и след простыл… Что же теперь будет-то? Как я на работу ездить буду? — застонал потерпевший и схватился за голову двумя руками.

Сидоров всё тщательно записал. Проверил. Найдя две ошибки и исправив их, сержант обратился к потерпевшему:

— Какой марки была ваша машина?

— «Жигули», «шестёрка», белая, семьдесят шестого года… И кому только понадобилась рухлядь такая? Весь мотор менять нужно, да денег нет.

— Ваша фамилия? — спросил Сидоров.

— Петров, Николай Степанович Петров. — Быстро ответил потерпевший.

Сержант записал и снова спросил:

— Адрес?

— У…улица Овнатаняна, дом… двадцать восьмой дом, да, двадцать восьмой. Квартира… пятая квартира. Там такой, понимаете ли, тихий дворик. Фонарь один был… Хулиганы разбили. Темно там. И мерзко. Дождь недавно прошёл, лужи стоят. Давно уже переехать хочу, да денег нет.

— Мы найдём вашу машину, — попытался успокоить Петрова Сидоров. — Не беспокойтесь, Николай Степанович. И ещё я должен вас попросить остаться тут и подождать следователя.