Помоги проекту - поделись книгой:
В катакомбах II-V вв. до н.э. — подземный город, вырезанный в песчанике. Ниши в рост человека и в размер ребенка. Даже для эмбрионов есть углубления. В саркофагах лежат забальзамированные, замотанные в ткань умершие. В городе Моста в собор Успенья, где диаметр купола шестьдесят метров, вместимостью в три тысячи человек, построенный в 1833 году, во время войны упала бомба весом в пятьсот килограммов, пробила купол, но не взорвалась. Так до сих пор бомба и находится в музее. Посетили Дворец магистров, зал гобеленов прекрасной работы.
Странно жить в стране, где нет ни травы, ни кустов, ни деревьев — кругом камни. Все строения светло-желтые. Кроме лазурного неба, ничто не радует глаз. Мы, жители нашей страны, имеем столько зеленого богатства! Только здесь начинаем это остро ощущать. Где-то плещется море, но свободно подойти и искупаться просто невозможно. Чтобы опуститься в прохладу волн, нужно пролететь на самолете 86 километров до купального острова под названием Сицил. Не оттого ли мальтийцы такие строгие, гордые, словно сами созданы из камня? Говорят, где-то над городом Ла-Валетта растут два-три дерева, похожие на хвойные, с длинными острыми ветками-иглами.
Неожиданная встреча
Вчера заходила к Людмиле Федоровне Воробьевой — первому секретарю обкома КПРФ, депутату тверского Законодательного Собрания. В подвальном просторном помещении обкома всегда гости. Неожиданно в сопровождении русской переводчицы, кстати, директора Бежецкого интерната, словно высеченные из камня, возникли три фигуры. При знакомстве оказалось, что это мальтийцы, посетившие нашу область. Зашел разговор о Мальте. Я посетовала на то, что в 1985 году, когда во время круиза увидела эту страну, то очень посочувствовала мальтийцам, как они обходятся без травы, кустов, деревьев, летают на самолете, чтобы искупаться. Мальтийцы, молодые мужчины в возрасте примерно тридцати пяти лет, в 1985 году были мальчишками, но помнят то время.
— А вы сейчас прилетайте к нам на Мальту. Всего восемь часов лету! У нас и деревья растут, и берега имеют пляжи, мы утопаем в зелени.
Я порадовалась за них и с горечью подумала о своей стране. С того времени прошло двадцать пять лет. А у нас? За эти годы сколько деревень и сел пришло в запустение, с непахаными полями, с домами, похожими на обглоданные костлявые скелеты рыб. Один хребет, стропила с висящими полусгнившими досками, с пустыми проемами вместо окон.
Закончился шестой день круиза. Два дня будем в море. 7-8 ноября — праздничные дни. Но праздник не получился.
— Как бы мне хотелось, — мечтательно говорила я до этого, — испытать шторм в девять баллов, но только на пятнадцать минут!
О боги Олимпа! Попутчики круиза моего желания не разделяли. Вскоре действительно в Средиземном море начался шторм.
— Я же просила девять баллов на пятнадцать минут! — взмолилась я, обращаясь к морю. — А не семь баллов на двое суток!
Если бы не противоштормовые надводные крылья, нас бы закачало еще больше. Шторм привел всех в такое состояние, что мы не могли подняться с коек и пойти на праздничный обед. Нас качало и выворачивало наизнанку. Одним словом, морская болезнь заключила в свои объятия. Но, несмотря на то, что я была не в лучшем состоянии, чем все, все же решила подняться в ресторан хотя бы взглянуть на праздничные блюда. Вот где пригодились поручни в узких коридорах! Швыряло так, что летала от стенки к стенке. Наконец уцепившись, приспособившись, дотащилась до лестницы. Вот и она. Высота взята. Вот и двери ресторана. Глянула в зал. Он почти пустой. Только за столами сидели литовцы, не обращая внимания на резкие наклоны судна, спокойно обедали. Я взглянула на приготовленные праздничные столы. На металлических блюдах, тоже закрепленных, были разные деликатесы. Чего там только не было! Кроме красной и черной красовалась икра даже зеленого цвета. Осмотрев скользящим взглядом праздничное убранство ресторана, опасаясь, что со мной произойдет непоправимое, отступила к дверям, держа наготове непрозрачный кулек. Потом в каюте долго возмущалась: где же латышские гены дочери моряка? Вот литовцам морская качка нипочем, а меня закачало. Наверное, потому, что это не Балтийское море, а море среди других земель — Средиземное!
— Жаль. Сколько там всего вкусного! — говорю соседям.
А праздник мы так и не отметили.
На другой день, когда море успокоилось, я вновь высказалась:
— Хочу девять баллов на пятнадцать минут!
В ответ мои сотоварищи испуганно замахали руками и стали просить:
— Гайда, не надо! Пожалуйста! Не надо! — словно я повелительница моря.
Но прочувствовать морскую стихию мне было полезно для написания фантастической сказки «Семь королевских жемчужин», где один из героев был царь моря Ером.
9 ноября. Вот она — Испания. В переводе на русский язык слово «Испания» означает «кролик». Здесь, как и в Австралии, в дикой природе, наверное, раньше водилось много кроликов.
Наша очередная точка круиза — южная провинция Андалузской Испании — Малага. Современный город с более чем пятьюстами тысячами жителей. Даже на длинной дамбе, выходящей в море, возвышаются многоэтажные дома. Деньги — песеты. Один доллар равен 152 песетам.
В городе прекрасный Благовещенский собор, построенный в 1670 году, уцелевшая часть которого сотворена из красного дерева. Изумительная по красоте фигура святого Моисея, выполненная художником-скульптором Пьедро Данило. Великолепный орган, третий по величине в Европе, в котором сорок тысяч труб, сделан в Германии руками одного человека, трудившегося над его созданием более сорока лет. В соборе много розового, черного и белого мрамора. Поразило полотно размером 4x6x7 метров «Усеченная голова святого Павла», который был убит в Афинах.
На автобусе едем в замок старой крепости. На горе — древние развалины, полуразрушенные лестницы домов. На одной из притолок дома Роман Карцев оставил свой автограф, написав одно слово: Рома.
Далее наша поездка делается более увеселительной. Возвратившись в Малагу, стали зрителями корриды. Каждое воскресенье сюда поставляют бычков для зрелища. Но для этого предварительно отбирают самую агрессивную резвую корову и хорошего быка. Родившегося бычка отправляют в горы и четыре года пасут на сочной траве. Затем перед корридой держат в стойле, в последний день в темноте и не кормят, чтоб был злей.
Помещение для спектакля похоже на цирковое под открытым небом. Арена примерно около сорока метров в диаметре. Дразнят бычка красным капотом весом в два, три и более килограммов. Группа получает за спектакль два-три миллиона песет, иногда и до восьми.
Матадор — тот, кто убивает. Бандерилио тычет в бычка мелкими кинжалами. Пикадор отвлекает на себя. Тарела дразнит бычка плащом. На убиение отводится десять минут (ну еще минуты две).
Тореадор должен вонзить между лопаток животного кинжал. Если бык не погибает, то тореадора с позором изгоняют. Если да, то награждают. Тореадор получает одно или два уха от убитого животного. Если еще и хвост, то это большая оценка.
Для сравнения оплаты всех видов работ и по специальностям приведу примерные цены 1985 года.
Квартира стоит 20 тысяч песет.
Дача — 10 млн. песет.
Рабочий в день зарабатывает 3 тысячи песет, то есть около 17-18 долларов.
Врач — 20 тысяч песет в месяц.
Гид — 10 тысяч песет в день.
Образование — 6-10 тысяч песет.
Обучение в институте платное.
В городской семье — два-три ребенка, в сельской — более пяти.
Побывали на дегустации трех видов вин. Спрашивают по-русски: «Стаканчик налить?»
А вот в обед чуть зубы не поломали. В рыбной таверне длинные столы. Рис плюс мидии, а они были в раковинах! Креветки? Надо тоже уметь с ними обращаться. Жареные осьминоги — как колечки из свиной кожи!
Побывали в местечке, которое называется Марвея — как нам пояснили, место отдыха миллионеров. Бухта полна яхт. Магазинчики набиты товарами, но с нашими сорока шестью долларами на все страны много не купишь. А впереди Италия, Франция, Турция. Одеты богачи, по нашему тогдашнему понятию, очень бедно. И причесок нет, так себе. Сидят в кафе, пьют напитки. А яхты оставляют до следующего сезона, естественно, за плату. Подумаешь, миллионеры. Мы у себя дома тоже можем так, развалясь, в кафе сидеть и пить на свои русские рубли.
В роли богатых туристов
Морально немного ущемленные, возвращаемся на теплоход. На теплоходе, переодевшись, превращаемся в богатых туристов. В 20.00 едем ужинать в ресторан города Манела с танцами фламенко, на 80% состоящих из цыганских.
Огромный сверкающий зал с круглыми столами. В центре стола — красная свеча в позолоченном подсвечнике, красные салфетки стоят пиками, рюмки, фужеры, пять пар вилок с ножами.
Вокруг краснознаменного убранства — мы по восемь-десять человек. Вина разные: красное сухое, белое сухое, шампанское сухое кислое, коньяк или ликер — на любой вкус. Рыба, мясо с картофелем, зеленый горошек и прочее.
Неожиданно в зал строем входят официанты, идут стремительно, неся на руке, как торпеды, овальные блюда, края которых оформлены взбитыми белками и фруктовым пюре. Потом, в период приема десерта, нашествие служителей ресторана повторилось. С горящими факелами, в красных куртках официанты снова несли на плечах торпеды — блюда с мороженым, по краям которых возвышались металлические стаканы с горящим в них спиртом. Мороженое, облитое тем же пищевым С2Н5ОН, пылало! Торпеда была похожа на огненное солнце. А мороженое? Мороженое оставалось холодным!
Звуки фламенко. Высокие голоса трех теноров наполняли огромный зал могучими звуками. Солисты танца так владели своим телом, что верхняя часть оставалась неподвижной. Долго идет представление. Находиться в ресторане можем до двух часов ночи. Но мы устали. Хочется «домой» — к «Мише Суслову»
Автобус везет нас вдоль побережья. Протяженность курортной зоны Коста-дель-Соль — 360 км. Воздух и вода чисты. Заводов нет. Страна живет за счет туризма и торговли. Упросили водителя остановиться, чтобы искупаться в Средиземном море. Песчаное грязное место похоже на берег Волги, дно мягкое, отлогое. Температура моря не менее двадцати градусов. Искупались в костюме «в чем мать родила».
Рано утром 10 ноября наш путь по программе проложен в горный район Испании. Сьерра-Невада в переводе означает «королева городов», где расположен горнолыжный комплекс. Тут за ночлег платят 300-400 песет, за прокат лыж — 3000 песет. Вокруг простираются оливковые рощи, растут лимонные, мандариновые деревья, отчего воздух такой вкусный, что его хочется пить. И невозможно надышаться. Через два часа подъезжаем к столице мавров — Гранаде, прославившейся художниками, поэтами, в прошлом — прекрасной парчой, шелком, дорогим оружием. Расцвет Гранады отмечен историей 13-14 веками. Известный испанский поэт Гарсиа Лорка родился в Гранаде в деревушке Вентевакерце. А в другой деревушке Сантафе («Святая дева») Христофор Колумб встретился с королевой Изабеллой, которая после некоторого колебания пожертвовала половину своих богатств на исследования земель. Благодаря этому 12 октября 1492 года Христофор Колумб открыл Америку.
На холме, похожем на корабль, стоит дворец Альгамбра —крепость, бывшая резиденция арабского халифата в Испании, построенный в честь победы над испанцами. Во дворце захоронены забальзамированные король Фердинанд и королева Изабелла. В резиденции находятся и ворота, и Дворец правосудия, и место приема дипломатов. Прямоугольный бассейн с полосатыми и красными рыбками. Для трехсот наложниц — стены резные, решетчатые, через которые женщины могли смотреть на окружающий мир. Есть двор львов, комната наследника. Колонны похожи на стволы пальм. Потолки высокие, куполообразные, белые, кремовые, и все в кружевах из алебастра.
Маленькая легенда...
Один из рыцарей влюбился в любимую жену эмира. Тридцать шесть рыцарей были приглашены на пир и обезглавлены.
Интересно устроена баня. Потолок из кедра с отверстием пятиугольной формы. Стены отделаны перламутром и слоновой костью. Пол — мраморная плитка с подогревом. На балконах играли слепые музыканты. В другом помещении — ванны как бассейны. И благовония! Вокруг дворца и сейчас чудесный запах от растущих мирт, хвойных южных растений.
Осмотрев огромное помещение и дворцовый двор, все дружно направились на осмотр садов Хенералифе. Я замешкалась, рассматривая одну из витрин магазина. Мне приглянулась маленькая испаночка с гитарой. Ну как настоящая. И прическа с гребешком в темных, украшенных цветами, волосах, и платье, и туфельки на каблучках. Не устояла. Отдала три доллара за миниатюрную фигурку. Глянула, а наших нет. Куда идти? Спешу в сторону парка. Знаю, что должны туда пойти. В воротах полицейский с голливудской улыбкой. Говорю:
— Русские там? Я с ними, отстала от группы.
Полицай улыбается, будто понимает, о чем идет речь, но при попытке сделать шаг в сторону ворот, встает на пути, широко расставив ноги, продолжая улыбаться. Опять поясняю, пытаюсь пройти. Словно он не человек, а робот, все повторяется в движении и улыбке. Знаю: не пройти, не пропустит. Панически думаю: «Как быть? До теплохода два часа автобусом! Но как добраться? Где обедаем? Не знаю. Вроде «Дженерал» говорили? Ведь отстану! Скажут: сбежала. Один литовец так уже сделал!»
Вижу — гостиница. Вхожу. Встречает милый улыбчивый испанец. Пытаюсь объяснить ситуацию. Он на очень плохом ломаном русском языке просит:
— Гово-ри-те по-мед-лен-не-е.
Отвечаю:
— Дженераль, Дженераль...
Поняв, в чем дело, испанец берется за телефонную трубку, чтобы вызвать такси. Зачем мне такси? Куда я поеду? И хватит ли долларов? И вдруг вижу идущую мимо толпу литовцев с нашего теплохода. Я бегом к ним. Пытаюсь присоединиться. И что вы думаете? Тот крупный, рыжий, что накануне сидел в нашей каюте и болтал с нами, отстраняет, не подпускает меня к группе. Я в отчаянии бегу и врезаюсь в первый ряд идущих и благополучно миную «врата», которые охраняет полицай, похожий на робота. Со своей группой встретилась уже в парке. Они, осмотрев сады Хенералифе, покидали его, а я так и не увидела этих садов. А наш ресторан, куда мы отправились обедать, назывался не «Дженераль», а «Джеймс-грасс». Вот так за пятнадцать минут я прочувствовала, что такое капитализм. Когда до тебя никому нет дела. Хоть умри, если нет «мани-мани». И литовцы меня поразили. Еще называются братской республикой, соседями латышей?!
Возвращаемся в Малагу. В свободное время бродим по улицам, рассматриваем витрины магазинов. Не знаю, как другие, но я чувствовала себя Козеттой.
Весь следующий день в море. Температура воды +18°. Загораю, искупаться в бассейне успела три раза.
Испанский остров составлен из четырех островов площадью 3740 км. 100 км на 170 км. Порт Пальма — крепость, оставшаяся от бронзового века. Жители Испании, потомки финикийцев, карфагенцев, производят искусственный жемчуг, гончарные, керамические изделия, мебель. Шьют кожаную обувь для Америки, изготавливают оливковое масло, ловят рыбу: скумбрию, тунца, кефаль. В море водятся акулы, киты. Остров у берега равнинный, вдали отлогие горы. Пик Майор — 1440 м высотой. Зимой там снег. В городе много финиковых пальм. На острове 3 млн. миндальных деревьев, низкие развесистые мандариновые деревья. Сахарный тростник, кукуруза, соя — все произрастает на этих островах. А в огромных теплицах-парниках выращивают на экспорт в Европу розы.
Уже в феврале-марте здесь все цветет. В октябре — сбор миндаля. В январе температура воздуха не опускается ниже +14°. Проезжаем деревеньку у подножия гор, где в XIX веке (1838 г.) жил Фридерик Шопен, удивляемся виду земли — красному суглинку.
Жемчуг
В городе Манакор, основанном в 1891 году, где проживает 27 тыс. жителей, знакомимся с фабрикой искусственного жемчуга. За стеклянными помещениями — женщины. Белая пластмасса аналин оплавляется на горелке, получается шарик. Медной раскаленной проволокой шарик протыкается, покрывается рыбьей чешуей, шлифуется. Часть производства не видна — сокрыта. Ожерелье стоит 800 песет: примерно 7-8 долларов.
Представление в пещере Драх
По узким крутым ступеням спускаемся под землю и оказываемся в пещере. Кругом сталактиты. За тридцать лет такая сосулища подрастает всего на один сантиметр: для роста нужен кальцид, оксиды меди и железа.
Первый зал называется «Амео-рыбка» от слова «амео-хамса». Или еще его называют «кладбище фей». Из наростов кипариса виден храм, окрашенный в зеленоватый, местами красноватый, цвет. Температура в пещере круглый год равна +20°. Попадаем во второй зал.
Высота грота тридцать метров, ширина — пятьдесят. Озера первого зала и второго связаны. Вода прозрачная. Видно дно. Это так называемое Венецианское озеро. Неожиданно гаснет свет. В двух местах в воде начинается свечение. Просыпается жемчужина. Слышится мелодия, из-за поворота пещеры появляется лодка. В сумраке видны три фигуры. На корме — парень с веслом. В центре девушка играет на скрипке. Третий участник представления застыл на носу суденышка. Под звуки тихой мелодии видение пропадает.
В третьем зале сталактиты напоминают фигуры святых. Покидаем поэтическую пещеру Драх.
Ужин в таверне
Очень большая таверна с длинными столами, покрытыми белой бумагой. Вместо люстр под потолком висят корзины, в которых носят рыбу. На столах бутылки с вином емкостью в один литр. Пьем, поем. Литовцы — свое, мы, стараясь их перепеть, вопим:
— Эх, дубинушка, ухнем!
В автобусах концерт продолжался. В нашем — на русском языке, у литовцев — на литовском. Возвращаемся на корабль. Поздний, по желанию, ужин. Игра гитариста. Чтение стихов. Смотрим кино «34-й скорый». Море заходило ходуном в 6-7 баллов. Спим словно в гамаках, утром словно пьяные от такой качки. В столовую, в наш теплоходный ресторан, идут не все. Одна треть группы лежит. Я нахожусь среди покинувших «гамаки». Вот они, балтийские гены! Все-таки проклюнулись! Дует самый сильный ветер — мистраль. Шторм. Холодно — +13°. Вскоре появляются берега Франции — нас принимает порт Марсель.
Марсель. 1,5 млн. жителей. Длина порта — 70 км. Это самый значительный морской порт Средиземноморского бассейна. Полицейские и таможенные формальности пройдены. Бонжур, добрый день, Марсель!
Едем по самой длинной улице Ля-Канеблер, что означает «Бесконечная улица». Старый порт полон яхт. Над морем возвышается башня IX века. Это — остров Иф с древним финикийским названием, в переводе означает «самое низкое место». Все знают историю замка Иф и графа Монте-Кристо. Монте-Кристо действительно существовал. Это священник (кюре). Посетили «Дом сумасшедшего», построенный в 1900 году Картузе. Дом для того времени был действительно необычным.
Вернувшись в Старый порт, гуляю по вечернему Марселю в обществе Евгения Астахова и его жены Веры Николаевны. Красивые магазины. Город «модный». На берегу, перед самой посадкой на автобус, обнаруживаем магнитофонный магазинчик — мечта каждого. 290 франков, что равно 40 долларам. Надо бы купить. Сколько можно придерживать свое «богатство»! Но на доллары не продают. Время свободного существования заканчивается. В 19.00 назначен отъезд.
Ужин в ресторане на сей раз с таким длинным названием «Де ля мэр — 134, промэнад дэ ля Плаж-Марсель». Это не просто ужин, а ужин и вечер дружбы с писателями, художниками и друзьями «Интуриста-Транстура».
За нашим круглым столом артист Сергей Яковлев с женой Наташей, поэтесса Ольга Батурина-Николаева из Риги, семейная пара Астаховых из Куйбышева (Тольятти), московская поэтесса Лариса Исарова, драматург, писатель из Москвы и французские «товарищи». В качестве переводчиков Ольга, Евгений Евгеньевич, Лариса и я, совершенно не знающая французского языка. Да и все-то могут, как и я, сказать только:
— Бонсуар! Же ву ремерен! Мерси, мерси! Силь ву плэ! А вотр са! Же не компранпа? Сетюржан! Усон ле туалет? У? Вер! Куто! Фуршет! Сервиет. Пэн! Доннэ муа! — и в конце встречи добавить: — Оревуар!
(Добрый вечер! Благодарю! Спасибо! Пожалуйста! За ваше здоровье! Я не понимаю! Очень срочно! Где туалет? Стакан. Нож. Вилка. Салфетка. Хлеб. Дайте мне. До свидания!)
Это были самые что ни на есть простейшие слова из «переговорника». А мы хотели побеседовать с французскими писателями и художниками на разные темы. Я подумала: как же древние люди общались между собой? Конечно, при помощи жестов и рисунков. И вот, взяв на вооружение эту древнюю методику, стала вести разговор при помощи жестов, используя «наскальные рисунки», то есть на листах своего писательского блокнота, изображая предметы, действия. Тут такая пошла активная «речь», что сидящие за другими столами, решили, что лучше всех французский язык знает Гайда.
— Смотрите! — слышу высказывание Геннадия Ненашева. — Француз к ней обращается, а она отвечает. Только почему-то руками машет, словно описывает летающую тарелку!
Поделиться книгой: