Помоги проекту - поделись книгой:
Ошибаетесь! Был дракон. Был, да весь вышел. На заслуженную пенсию.
Только сэр Стенвуд супостата в лощине приметил — живо копье изготовил, щит покрепче перехватил — все как полагается для честного поединка, но не успел окликнуть, как дракон лапки на груди сложил, глубокий поклон отвесил и вежливо известил, что еще неделю назад он рад бы оказать честь такому достославному противнику, а сейчас, к сожалению, никак не может, ибо третий день сотоварищи отмечает завершение трудовой деятельности, отчего у него взгляд на вещи нечеткий и лапы дрожат!
Глянул юный латник ему в глаза, а те и впрямь косят, как у мартовского зайца, хотя дракон совсем не заяц, да и на дворе не весна. «Хотите сакэ, сэнсей? — спрашивает дракон. — У меня его много. Очень приятный господин с петушиным хвостом на шлеме весьма любезно соизволил проиграть себе наш с ним совместный поединок и по данной причине оставил свой походный винный погребок. Кроме того он презентовал манускрипт под дивным названием „Галльский петух, или как составить горячительные напитки различной консистенции из подручных ингредиентов“. Мы с друзьями нашли рукопись весьма занятной и нашли премного удовольствия в составлении горячительных напитков различной консистенции из подручных ингредиентов, тем более, что в походном винном погребке этих ингредиентов видимо-невидимо. В честь французского рыцаря с петушиным хвостом мы назвали эти напитки по-французски — коктейлями. Если сакэ вам не по вкусу, не отведаете ли мартини, манхэттен или Кровавую Мэри?» «Странное имя для леди, — ответил сэр Стенвуд, — какое-то нелюдское и неледское!» «А вы попробуйте!» — настаивает пенсионер и граненый бокал с чем-то напоминающим драконову кровь протягивает.
Была-не-была, где наша не пропадала, а в грязь лицом сэр Стенвуд ни перед кем не ударит! Этот самый коктейль совсем недурственной штукой оказался. В голове звон пошел, в животе потеплело, да и душа отогрелась, и подумал юноша, а действительно, почему бы его новому знакомому не уйти на полный государственный кошт? У рептильего братства отменно поставлена профсоюзная работа, за победу над знатным драконоборцем полагаются обязательные льготы и привилегии, опять же, больничный лист (ежели удосужишься травму на производстве отхватить от неопытного копьеносца), путевки за границу, на остров Комодо для общения с глупыми, но тем не менее далекими родственниками…
Хорошо быть драконом!
А что наблюдается в поединщицком деле? Никакой организации, каждый сам за себя, индивидуалисты проклятые! Коня прокормить — и то сколько забот, в деле с фуражными поставками и конь не валялся… А на крестьян надеяться — себе дороже: им бы урожай с поля поскорей убрать, несмотря на тяжелые климатические условия, которые почему-то с каждым годом становятся все тяжелее и тяжелее, да положенную десятину лендлорду-кровопийце отжалеть, да другую — святой церкви, да третью — в общекоролевский фонд на случай конфликта с другими королевствами… В силу данных обстоятельств разве способны сельские труженики проникнуться нуждами странствующего латника, которому для полноты счастья дозарезу требуется шкура китайского дракона?!
Нет, нет и нет! Замотанным повседневностью и трудом от зари до зари, все-то им рыцарские подвиги до такого фонаря, что хорошо, если сена от щедрости подбросят, да всадника самого накормят под настроение…
Сэр Стенвуд ощутил во рту прилив слюны от предвкушения ломтя деревенского хлеба, намазанного деревенским же маслом со слезой, да поверх слоем душистого меда. Ведь если маг не подвел, сегодня же одолеем супостата и месяц сытые ходить будем совместно с верным Клориделем. Уверенность юного драконоборца зиждилась на хобби большинства огнедышащих рептилий.
Дракона хлебом не корми, дай только чью-нибудь дочку на выданье украсть. Так уж они, драконы, устроены. А раз здешний дракон рядом с лесом проживает, отсюда вывод: не иначе как в логове его припасена лесникова дочка…
Сэр Стенвуд закрыл глаза: эдакая пышнотелая девица, единственная отцова радость. Он, то есть сэр Стенвуд, конечно же, дракона ущучивает, возвращает ополоумевшему от счастья папаше его сокровище, тот, естественно, выставит на стол все свои припасы…
Юноша погладил металлической перчаткой металлический живот. Живот немедленно отозвался, и немудрено — в последний раз он исполнял свою основную функцию позавчера вечером, в аккурат после знакомства с драконом-пенсионером. Хоть и был сэр Стенвуд навеселе от встречи с Кровавой Мэри, все же углядел неприметную яблоньку на обочине тракта. Десяток аппетитно выглядевших дичков в придачу к остаткам заскорузлого сыра — вот и вся трапеза! Слава Всевышнему, что молодой человек не пожадничал и уплел только один десяток! Не успел он отъехать и полсотни шагов от библейского древа, как настойчивое желание родного организма исторгнуть коварный дар Помоны заставило всадника петухом слететь с седла, а вот когда он достаточно успешно приземлился — в нем от петуха остался единственно плюмаж на шлеме. Рассупонившись, сэр Стенвуд больше походил на хохлатку в момент установления рекорда по продуктивности… Горя святой местью, малость оклемавшийся драконоборец возжаждал было извести проклятую яблоню гремучую под корень, даже двуручный меч уже занес, да передумал — в последнее время что-то много пошло разговоров об охране окружающей среды. Ну, оставишь после себя пенек, а тут откуда ни возьмись — шасть из кустов странствующий монах-эколог — хорошо, если штраф наложит, а то ведь и в крестовый поход за чистоту биосферы записать удосужится, с него станется! Прощайте тогда, китайские драконы!
Прочь воспоминания! Вперед, вперед отважный Стенвуд — каравай уже в печи лесной сторожки, корочка подрумянивается, а на вертеле, что наискосок от крыльца, о чудо, доходит до надлежащих кондиций медвежий окорок…
Что за чертовщина? В нос юному сэру шибануло болотной вонью. Откуда на опушке взяться болоту? Рыцарь принюхался. Так и есть. Драконом не пахло. Пахло скорее приключениями на собственное седло.
И приключения не замедлили явиться. Каурый споткнулся. Его хозяин едва не вылетел из седла. Такое с ним периодически случалось… Хорошо, если поблизости держит частную практику местная знахарка — отварами отпоит, зельем на ноги поставит, а если не держит?! Нет уж, храбрец-удалец, спешивайся! Сэра Стенвуда утешало лишь одно обстоятельство: по крайней мере, здесь, в лесу, не требовалось показывать левый поворот, когда твой жеребец остановился!
Доблестный молодец съехал с правого бока Клориделя, выпростал меч-кладенец, обладающий собственным именем Рубака-парень и неуживчивым характером, и осторожно приблизился к костру, который только человек с безудержным воображением мог принять за огненосное дыхание дракона.
В поле зрения, ограниченного вертикальными прорезями забрала, высветился мужичонка. Коренастый такой, с длинными цепкими руками, в рубище унылого болотного цвета и грубых болотных сапогах выше колена. Был он не юн, но и не стар. Физиономия у мужичонки была совсем неприметная, а вот маленькие вороватые глазки так и зыркали по сторонам, словно не могли усидеть на одном месте. Не молвя ни единого глагола, новое действующее лицо присело перед прыжком, как это делает болотная жаба, да как скакнет вверх, да как зашарашит сэра Стенвуда ручищами в кирасу — только звон могучий над полем поплыл!
— Ну, погоди, тварь отвратная! — вскинулся рыцарь после Такого наглого намека, да как влупит мужичонке аккурат посередке темени!
Но не пугайся, целомудренный читатель! Крови и насилия не будет, будут только чудеса и приключения, передай дальше!
Сверкнуло дымчатое лезвие Рубаки-парня, превратив одного противника в двух, похожих друг на друга как две капли крови из одного анализа на гемоглобин. Несмотря на прибавку в числе, нахальства у обоих поубавилось вполовину. Во всяком случае ни один, ни другой с кулаками на латника лезть не осмелились. Видать, почувствовали, что не на тямтю-лямтю нарвались!
— Прости нас, великодушный сэр! Бес попутал!
Для острастки сэр Стенвуд немного повращал над головой своим стальным товарищем.
— Пощади! — мужички синхронно бухнулись на коленки и заверещали в унисон, размазывая грязные слезы по давно немытым рожам.
Сэр Стенвуд элегантно приподнял забрало и сказал:
— Не вас я чаял встренуть, скверная компания, не с вами собирался познакомить моего Рубаку-парня, да видно не судьба!
Мужички пуще прежнего поникли буйными головами.
Сэр Стенвуд безрезультатно пытался обуздать свою плавно льющуюся речь: «Господи, да что я такое несу? Неужели горечь неудачи может так затуманить мозги? Что за цветистые метафоры, присущие разве что сладкоголосым менестрелям, обольщающим рыцарских жен в отсутствие законных супругов: „познакомить со своим мечом“, что за обращение: „скверная компания“? Воистину колдун отправил меня в страну Чудес!»
А язык сэра Стенвуда продолжал оглашать окрестности следующими заявлениями:
— Это говорю вам я, сэр Стенвуд из Малахола, одержимый единственным желанием: напоить меч поганой кровью чешуйчатого гада! Сквозь хлад и зной, сквозь мили и сутки пронес меня верный Клоридель, и что же в конце?! Опять мираж, опять фантом, можно сказать прямо, фата-моргана вместо истинной цели!
Левый из мужичков встрепенулся и подал голос:
— Так бы сразу и сказали, достославный сэр Малахольный! Вам, по-видимому, не наши головы нужны, а кое-кто иной: хвостатый, когтистый?..
Тут и другой подхватился.
— Пощади, сэр Стенвуд, невиноватых! Сидим себе на травке, никого не трогаем, костерок развели, кварту доброго эля приняли, отменный эль, из моченой брусники, если не пробовали, мой вам совет, обязательно испробуйте, по желанию и рецептик сообразим, главное дело, чтобы брусника должное время под гнетом провела, после гнета она намного ядренее, значит, как выпили, так с пьяных глаз, когда все
— Верно, — буркнул угрюмый Тайлер. — Чего не было, того не было. Кабы ведали, супротив кого поперли, знамо дело — поостереглись бы!
— Ладно, — сменив праведный гнев на милость, промолвил сэр Стенвуд, — убивать вас я пока не намерен. В первую очередь меня занимают две вещи. Во-первых, как вы в единое целое собираетесь, во-вторых, был здесь дракон или померещилось?
— Во-первых, все довольно просто, — взял на себя инициативу угрюмый Тайлер. — Мы с Ретайлером — братья-близнецы. Правда, двоюродные. Кузены, так сказать. Раз — близнецы, два — двоюродные. То же самое с обличием, вернее, с количеством обличий. Раз — и нас раз, два — и нас два. В зависимости от настроения и степени трезвости.
— Инварианты мы, — уточнил Ретайлер, смущенно хихикая. — Прибегну к аналогии: мы — инь и ян, добро и зло, свет и тень, борьба и единство противоположностей и одновременно переход количества в качество и наоборот.
— А насчет дракона, — продолжал выкладывать уже Тайлер, — дело нехитрое. Был здесь дракон, как не быть, если у него пещера, можно сказать, под боком. Если по-честному, то это он спаивал нас элем, да завидев постороннего, домой подался. Отсидеться думал, сарацинская морда! Но для вас, сэр, мы его запросто из пещеры выудим! Верно, братец?
— А то как же! — рот балаболки-Ретайлера растянулся в гримасе подобострастия — сразу видно, очень ему хотелось понравиться досточтимому сэру. — Это нам проще пареного патиссона. Ведь драконы охотно на ультразвук идут, недаром они с нетопырями одного роду-племени.
Так вот, Тайлер манок смастерил специальный, значит, для подманивания драконов!
— Для чего тебе манок? — обратился рыцарь к Тайлеру. — Неужели рассчитывал справиться с чешуйчатой тварью голыми руками?
— Врать, сэр, не буду, не для охоты манок, — осклабился угрюмый. — Когда приспичит похмельнуться, я дракону сигналю: пора, любезный, лезь наружу с полной флягой!
— Понятно, — разочарованно сказал рыцарь. — Тогда делаем так: Тайлер условным сигналом вызывает гада, а я жду у пещеры и действую по обстоятельствам!
— Заметано! — согласились братья. — Десять тысяч лет рады служить вашей светлости!
— Ну, это уж слишком, — смутился владелец Малахола, — я все-таки не какой-нибудь великий кормчий, я только с китайским драконом честного поединка желаю!
И после некоторой задумчивости добавил:
— А где сама пещера, у которой я должен быть наготове?
Ретайлер хихикнул.
— Она замаскирована, сэр.
Он отодвинул в сторону живописный куст терновника. Вглубь вела разверстая дыра. Из нее тянуло тленом и плесенью. Когда юный рыцарь заглянул, несколько комков земли сорвалось внутрь. Странное дело, в абсолютной темноте он не увидел абсолютно ничего…
— Интересно, — спросил сэр Стенвуд, — после того как свистнешь в манок, ваш дружок скоро выползет?
— Какой он нам дружок! — возмутился Тайлер и поскреб недельную щетину на впалой щеке. — Выпиваем иногда вместе и все.
— Свисти, чего уж там, кузен! — призвал Ретайлер. — Своя шкура ближе к телу, чем чужая чешуя. А ежели сэр Стенвуд Малахольный нашего собутыльника изведет, мы для теплоты компании его самого пригласим. Зови бедолагу, Тайлер!
Тайлер порыскал за пазухой и извлек глиняную свистульку с расфуфыренным хвостом, как у павлина. Он ловко пристроил губы под птичьим хвостом, надул щеки и пропустил через манок весь собранный в легких воздух.
Странное дело, сэр Стенвуд абсолютно ничего не услышал. Наверное, он не принадлежал к потомкам нетопырей.
Дракон
Не прошло и четверти часа, как на поверхность матери-земли выперло чудовище, шкура которого напоминала коллекцию бородавок, потертостей и застарелых шрамов. Был дракон не зело огромен. Что-то в пределах тонн пяти — шести нетто. В самый раз для приличного поединка: в меру когтист, хвост — пистолетом, дыхание — судорожное, ядовитое, загрязняющее окружающую среду языками пламени. На лбу чудовища неясным отпечатком проступал иероглиф.
Сэр Стенвуд выдержал положенную джентльмену паузу, так как дракон и не думал представляться по всем канонам дипломатического этикета, и обратился к нему сам:
— Поворотись ко мне передом, исчадье Люцифера, дабы отважный Стенвуд сэр Малахольный мог сойтись с тобой в сугубо честном поединке!
Потенциальный противник повернул башку на голос. Раздался хруст.
— Сэр, не обращайте внимания на посторонние шумы! — предупредил Ретайлер. — У бедняги — отложение солей в шейном позвонке. Мало стал двигаться в последнее время. А еще у него инфекционный полиартрит от постоянного пребывания в сырой пещере.
Дракон ничего не сказал. Ни за, ни против. Можно сказать, воздержался.
— Чего безмолвствуешь, поганый гад?! — распаляясь, заорал сэр Стенвуд. — Али язык отнялся от страха, в предвиденьи погибели?
Рептилия предъявила ярд темно-вишневого языка, облизнулась и с сильным азиатским акцентом сообщила окружающим:
— Нисево не понимай!
— Брось заливать! — неуверенно проговорил латник. Подобный поворот событий застал его врасплох. Но все было логично: китайские драконы разговаривали по-китайски и совсем необязательно для них было знать родной язык сэра Стенвуда.
— Иситина салова сесити! — добавил дракон, и даже сэру Стенвуду без переводчика стало ясно, что сказанное обозначает «истинное слово чести».
Он с уважением поглядел на противника. Тот улыбался, сощурив глазки, как фарфоровый болванчик, с которым не расставалась юная супруга Неистового Герцога (об этом знали немногие вассалы, но сэр Стенвуд знал. Знал и надеялся…).
— Как же мы выработаем совместный меморандум, коли ты по-нашему ни бум-бум? — расстроился драконоборец.
— Ни бума-бума! — радостно подтвердил дракон и усердно покачал головой. Снова раздался оглушительный треск. Будто буря повалила вековой дуб, росший по соседству.
— Извините, сэр! — вмешался Тайлер. — На кой ляд вырабатывать меморандум? По мне так проще обойтись без формальностей!
— Что вы?! — в ужасе вскричал рыцарь. — Без документа Комитет по регистрации поединков не зарегистрирует исход нашего поединка, а раз так — это все равно, что поединка не было, а для чего тогда мы здесь собрались?
— Резонно, — согласился Ретайлер.
— Все понял, сэр! — сказал его кузен. — Не отчаивайтесь! Дело поправимое. Мы с братом досконально изучили каналью и поможем его общению с вами. Тем более, что он не возражает. Ты не возражаешь, Чули Дзинь? Не так ли?
— Така ли, така ли, — по суматошному киванию стало понятно, что китайский дракон согласен на все.
— Странное имя, — задумчиво поведал миру свое тонкое наблюдение сэр Стенвуд. — Какое-то не наше.
— Зачем обижать славную зверушку! — укоризненно заметил Ретайлер. — Конечно, имя у Чули Дзиня не наше, потому что он сам не наш, и еще потому, что китайские драконы из непонятных нам побуждений предпочитают почему-то носить именно китайские имена, и наш приятель, чего уж там греха таить, не исключение, которым подтверждают правило.
— Давайте не переливать из пустого в порожнее, — подключился к беседе Тайлер. Судя по зверскому выражению лица, он в паре с Ретайлером представлял собой отнюдь не светлое начало из двух противоположностей, — а живенько составим коммюнике в духе славных средневековых традиций!
Он вытащил неизвестно откуда изрядный кусок пергамента и стило, которым несколько раз провел по собственной шевелюре на манер гребенки, то ли очищая, то ли затачивая. Скрежет от производимой операции всего на несколько децибел в меньшую сторону отличался от последствий остеохондроза, преследующего китайского дракона.
— «Сего дня, сего месяца, сего года я, сэр Стенвуд из Малахо…» — начал резать буквицы на внутренней стороне тонко выделанной телячьей шкуры новоявленный летописец.
— Нет, так нечестно! — воскликнуло добро в лице Ретайлера и ухватило кузена за локоть, отчего стило дернулось и придало последней букве «о» очертание буквы «у», чем существенно изменило название ленного поместья сэра Стенвуда. — Мы сперва должны поведать благородному господину условия, при которых ему предстоит вести поединок!
— Условия обычные, я полагаю, — заметил юный латник, разглядывая ногти на отставленной руке. — Копье, когти, меч, зубы, щит, хвост, до первой крови, победитель получает выкуп. В конкретном случае меня интересует только шкура. Если проиграю, могу предложить на выбор меч, который зовется Рубакой-парнем, или коня, которого кличу Клориделем!
— Дело осложняется некоторым нюансом, — начал издалека Тайлер, — который вам, очевидно, не понравится. Чули Дзинь в пещере живет не один.
— Что? — переспросил сэр Стенвуд, так как не расслышал конца фразы — китайский дракон принялся разминать вышеупомянутые когти, зубы и хвост. Если верить шумовому оформлению, поединок уже начался.
— Ничего, — передразнил смешливый Ретайлер, — живем мы здесь. Чули Дзинь живет, друг его по кличке Огнедыш и подруга их заветная — Сяо Ляовей! Они всегда вместе. Подождут друзья-приятели, когда мы меморандум подпишем, и наружу полезут. Один за всех и все на одного — такой у них драконовский закон.
Сэр Стенвуд попятился. Одно дело — честный поединок до первой крови, и совсем другое — роль мышки для маленькой такой компании из трех котов. Точнее, двух котов и одной кошки. Перспектива не вселяла.
— Мы так не договаривались!
— Раньше Чули Дзинь сражался по правилам, но с тех пор, как на него устроили коллективную охоту высокопоставленные работники местного улицепалитета и выпустили против него шестерых латников подряд…
— Какой-такой подряд? — машинально повторил сэр Стенвуд, тщетно пытаясь вдеть ногу в стремя Клориделя, которому передалось волнение хозяина, и он никак не мог устоять на месте.
— Бригадный подряд! — объяснил Ретайлер. — Чули Дзинь, Огнедыш и Сяо Ляовей теперь на поле брани состязаются бригадой. Когда Чули бился в одиночку, исход поединка определить было трудновато…
— Почти невозможно! — подтвердил Тайлер. — Бывало, в тотализаторе я на Чули ставлю, а кузен — в силу противоречивости характера — на его визави, а когда — меняемся местами. В сумме всегда нуль, один из двоих обязательно угадывает, тогда как второй…
— … обязательно не угадывает! Ну, конечно, когда шарик останавливается на «зеро», проигрываем оба! — загадочно добавил Ретайлер.
— А уж когда Чули стал с друзьями заодно действовать, — продолжил снова Тайлер, — тут и гадать не приходится — исход заранее предрешен. Победа теперь всегда на стороне подавляющего большинства!
— Это ты загнул, братец! — возмутился Ретайлер. — Хоть драконы теперь и в большинстве, но большинство это — не подавляющее. Вспомни, был хоть разок, чтобы бригада лежачего подавляла?! То-то!
Сэр Стенвуд наконец вдел ногу и теперь смешно подпрыгивал на другой ноге, тщетно пытаясь забросить в седло сто сорок фунтов плоти, закованной в сорок фунтов клепаного железа. От рассказа двоюродных близнецов душа ушла в пятки и, это она, наверное, тянула к земле, как якорь.
Тайлер и Ретайлер бочком подобрались к сэру Стенвуду, подхватили за колени и прочие шарнирные сочленения и придали рыцарю начальное ускорение. Очутившись в прямом и переносном смысле на коне, он поблагодарил за помощь и тут же задал Клориделю темп престо, который постепенно перешел в престиссимо.
Не успела пыль, поднятая копытами, осесть на землю, как кузены предались безудержному веселью. Безудержному и весьма громкому. От шума воронье, оккупировавшее тот самый вековой дуб по соседству, который чуть было не завалила буря, снялось с насиженного места и подалось на северный полюс, ибо там — белое безмолвие.
— Обманули дурака на четыре кулака!
Поделиться книгой: