Помоги проекту - поделись книгой:
ПАПА ПРИЛЕТЕЛ!
Папа улетел.
ПАПА ПРИЛЕТЕЛ!
Папа улетел.
ПАПА ПРИЛЕТЕЛ!
Папа улетел.
Я вырвала из дневника около трех листов. Все равно там ничего нет. Только даты и две фразы. «Папа прилетел» и «Папа улетел».
Я пытаюсь вспомнить сейчас – неужели в моей жизни тогда ничего не происходило? И вспоминаю – да нет, отчего же… куча вещей. Куча прекрасных, замечательных, забавных, грустных… Я их прекрасно помню. Но тогда, в детстве, я не считала нужным их записывать. Не считала нужным фиксировать. Тогда самым важным для меня было – прилетел ли папа.
Космос, я ненавижу тебя.
Я поговорила с дядей Саней. Попросила его ни в коем случае не рассказывать маме с папой. Я знаю, что если он что-то обещает, то обязательно выполняет. Они с папой в этом очень похожи. И выполняют, даже если им это не нравится. Я не знаю, понравилось ли это дяде Сане. Нет, конечно, ему было приятно – даже если бы это не мелькнуло на его лице, я бы и так это поняла. Любому человеку будет приятно, если его называют тем, благодаря кому выбирают свой жизненный путь. Фу, как пафосно – «жизненный путь». Но тем не менее.
Ему было очень интересно, почему я не хочу, чтобы об этом знали мама с папой. Я не хотела отвечать – во многом потому, что и сама не знала почему. Просто знала – и все. Скорее всего, что тогда бы пришлось объяснять очень многое. А мне не хотелось обижать папу.
Мне кажется, его бы обидело, если бы он узнал, что я ненавижу космос.
ПАПА ПРИЛЕТЕЛ!!!!
Комиссия долго листала мой аттестат. Удивлялись, наверное. Хотя, почему наверное – я же видела их лица, это было на них написано. Ну конечно, можно их понять – сплошные «отлично», особенно по техническим наукам. С таким аттестатом идут совершенно на другие специальности, а не сюда. Они даже в мою медкнижку заглянули, да. Думали, что там что-то вроде клаустрофобии или боязни высоты, наверное. Ха! Да на мне можно воду возить, как говорит папа.
– Я, конечно, понимаю, – намекнул один из комиссии. – Не все хотят, чтобы им из-за фамилии даже неосознанно давали поблажки или же, наоборот, придирались. Но тем не менее… Вы же можете взять фамилию матери, например… Девичью.
– Она у нее и так девичья, – буркнула я, понимая, к чему тот клонит. – Мама актриса, и у нее девичья фамилия.
– Ну так тем более, – кивнул он. – Вы же можете хотя бы на время обучения взять ее фамилию. Если все дело в юношеском максимализме и желании идти своим путем – а поверьте, у меня семеро детей, и я кое-что в этом смыслю, – то послушайте старика, здесь не время и не место для этого.
– Вы думаете, что я займу чье-то место? – мрачно сказала я.
– Нет-нет, – покачал головой он. – Рано или поздно все оказываются на своих местах. Просто зачем вам терять время – с вашими данными, оценками, да и… не будем лукавить, семьей – зачем вам терять время? Если через три года вы вдруг поймете, что на самом деле вас тянет в космос?
– И я только зря отниму у вас три года, да, – кивнула я.
– О нет, – вздохнул он. – Мы постараемся, чтобы ни один день из этих трех лет не прошел для вас зря. А если он не пройдет зря для вас – то и не зря для нас. Но все-таки?
– Все-таки нет, – твердо сказала я.
– Вас так не тянет космос? – спросил он.
– Нет.
– Но почему?
Я встала.
– Он отнял у меня отца.
Мама не ожидала. Да и папа, как я думаю, тоже. Да, конечно, они расспрашивали меня, на кого я хочу учиться и куда собираюсь поступать – но я отвечала уклончиво, и они понимали, что спрашивать не имеет смысла, я и сама не знаю. Отчасти они были правы. Отчасти нет. Я четко знала, с чем не собираюсь иметь дела – категорически – и больше ничего. Но и этого было уже достаточно. С космосом. Я не хотела – и не хочу – иметь никакого отношения к космосу. Почему – неважно. Это никого не касается. Это мое и только мое дело.
Я тебя ненавижу, космос.
Папа улетел.
Что может быть проще и дальше от космоса, чем филологический факультет? Особенно если не брать специализацией современную литературу, в которой-то, ясное дело, этого космоса пруд пруди. Вон, даже у дяди Сани в каждом втором стихотворении звезды, полеты, перелеты и так далее. Все понятно – часть жизни, романтический быт, как-никак. Фу. Как я ненавижу космос.
А вот античная литература, Средневековье – какая, Боже ж ты мой, прелесть! Цветочки, птичечки, любовь, смерть, кровь, боги – и никакого тебе космоса. Определенно, защищаться буду по какому-нибудь из этих периодов.
Видела во дворе Юрку. Он поступил учиться на звездолетчика. Ну да, конечно, Комиссия по Контактам и так далее…
Ну вот, и еще одного человека ты сожрал, мерзкий космос.
ПАПА ПРИЛЕТЕЛ
Папа улетел
В этом семестре мы изучаем литературу XX века. Я уже посмотрела учебные планы и списки литературы.
Фантастика. Черт возьми, груда фантастики. Толстой, Азимов, Шекли, Стругацкие, Брэдбери – имя им легион, да. И практически все, все, все они писали о космосе.
Кажется, никуда мне от него не деться.
Космос, я не люблю тебя.
ПАПА ПРИЛЕТЕЛ
Папа улетел
Надо сказать, что фантастика не такая уж и отвратительная штука. Если представить, что там описывается не настоящий космос, а представления людей того времени о нем, – что, собственно, не так уж и далеко от действительности, – то идет весьма неплохо. Такое легкое чтиво на ночь.
Их зовут Альберт и Юрий. Альберт Сидоров и Юрий Комов. Они оба хорошие. Я не могу сказать, что они самые лучшие на свете, но да – они из трех самых лучших мужчин, что я когда-либо встречала. Альберт, Юра и папа. И все эти три мужчины меня любят.
ПАПА ПРИЛЕТЕЛ
А вообще-то… есть что-то в этих книгах. Черт с ним, с космосом – но там и кроме него что-то есть. Что-то иногда до невозможности наивное, часто так же до невозможности пафосное, и как правило – очень простое. Что-то такое…
Кажется, именно эти книги читал в детстве папа?
Папа посмеялся и сказал, что да, именно эти авторы были в числе его любимых. Что тогда именно ими зачитывались все ребята – и отчасти именно вдохновленные ими и шли на покорение пространства.
Ну а что там такого? – спросила я. Ведь космос же там совершенно другой и все не так. И даже столько технических ошибок… Но что же там такое в них? Такое, что, кажется, это чувствую даже я?
Папа ответил, что Бог с ними, с техническими ошибками. И черт со всем остальным.
Там человек. И космос. Космос. И человек.
И они учатся сотрудничать.
Вот и все.
Поделиться книгой: