Когда он шагнёт…

Нездешний дождь к земле деревья гнёт,Даруя лесу бледную корону.Танцует светлый мальчик Новый годНа ледяном крыле антициклона.Под грузом новорожденного льда,Как нерестом истраченные рыбы,Стоят в портах воздушные суда,Которые взлететь ещё могли бы.Но нет движенья, жизни, света нетВ округлых окнах темных фюзеляжей.Врата небес закрылись без примет,Колеблет ветер черные плюмажиПолночных туч, и кажется вот-вотНеотвратимо, веско и незримоНа городской бетонный эшафотОбрушится пята Иэлохима.И мы кричим Незримому: «Постой!Не торопись. Мы поняли примету!»Аэропорт неправедно пустойМы призовем немедленно к ответу.Мы разожжем огней причальных свет,Огонь на взлёт немедля запалим мы,Наш самолет взойдет, ровняя след,И курс возьмет на юг, к Иерусалиму.Уйти волхвом в далекие края,Лицом к Звезде тропою позабытой,Чтоб в темном храме, Родина моя,Просить тебе опоры и защиты.А после влившись в суетный рабад,Вдруг услыхать из радио на полке:«В Москве мороз и лёгкий снегопад.Детей влекут Рождественские ёлки».

Парижский экспромт

Не будет на сердце печали,Лишь тихая, светлая грусть,Когда над беспечным ПигалемЯ сизым дымком вознесусь,Чтоб видеть, как ближе и ближе,Растратив себя, не щадя,Ударится в крыши ПарижаХрустальное тело дождя,И туч обескровленных хлопья,Пронзая, как ветхий шатер,Святые небесные копья,На белый падут Сакре-Кёр.Случайный прохожий-зевакаНе сдержит внезапную дрожьИ станет тихонечко плакать,Жалея истаявший дождь…

Упыриное утро

Разгулялась осень листопадная,И прозрачен нынче лунный свет.Здесь святых хоронят за оградами,Потому что в центре места нет.Любопытный бес к ограде чалится,Водит рылом в поисках души.Только жизнь упрямо не кончается,Ну, а смерть привычно не спешит.Я гуляю кладбищем простуженнымНакануне пасмурной зари.Здесь лежат служаки и прислужники,Секачи, вампиры, упыри.Лишь забрезжит утро, встанут бодрые,«Трогай, милый!» – ласково велят.Экипажи глянцевые, гордыеОт гранитных склепов полетят.И рассыпят отблески холодныеСиние тревожные огни.Едут к нам избранники народные.Полюбуйтесь, люди, вот они!Катят с воем улицами длинными,Стружку птиц снимая с мокрых крыш.Яростные буркала совиныеЖадно смотрят в треснувшую тишь.Где несёт повинность магазиннуюУтлого людского бытия,Угольная, хлебная, бензинная,Золотая Родина моя.Ты не слушай слов моих, кормилица,Светлая, застенчивая Русь.Я не ангел, если посчастливится,Наскочу и мигом присосусь!Чтобы есть и пить тебя, привольную,И вставать из гроба на заре,И гулять, покуда войско дольнееНе растопчет утро упырей.

Созвучья

Тело липы делило церковь,Но неделима церкви свеча.Я на прогулку проулком гулким,Шагом неспешным топчу печаль.Мелкие грусти – конфетный хрустик.Длинные сплины – клином сапог.Стресс, апатия, обид братия —Мне на каблук, на один зубок.Цок-цок-цок!Мимо машины нишами шума,Кошки шныряют, листву шевеля,Солнце – оконце небесного трюма,Сонная Шамбала башен Кремля.Шомпол Ивана, стражем налажен,Вечным дозором вечер встречать.Сверху из Гугла ладится круглоК Русской равнине Москвы печать.Ать-два-ать!Запах особый, мягкий и сдобный,Ляжет на лапы Гоголя львов.Сквером тенистым скверна туристов,Буча гремучих, скученных слов.Выйду навстречу, раздвину плечи.Здравствуйте, граждане важных Европ!Раз вы с оказией здесь в Евразии,Я покажу вам неведомых троп!Топ-топ-топ!

Обычный человек

Легла божественная НутНад землями Кемет.Живот и бедра, дивный спудВ мерцании планет.Изогнут ночи тонкий стан,И рот полуоткрыт,Волос чернильный океанКоснулся пирамид.Внизу струится древний Нил,Тростник во тьме растет,И видит сон, уткнувшись в ил,Могучий бегемот.Рамзес выходит на балконБез стражи и венца.Горит угрюмый ОрионНад крышами дворца.Его огни, как тайный знак,Тому, кто посвящен.Вздыхает призрачный Карнак,И видит фараон,Как на темнеющей волнеТанцующих стрекозПлывет к балкону весь в огнеКорабль забытых грез.От палисандровых бортов,От носа до кормы,Он полон заповедных снов,Смущающих умы.Поддержит лишь на краткий мигБалкона парапетСтопу владыки всех владык,Идущего на свет.Рамзес займет высокий трон,Отдаст приказ гребцам,И устремится фараонК мерцающим мирам.А во дворце великий стонИ плач, и скорбный крик.Ушел навеки фараон,Властительный старик.Тщедушный, маленький седой,Оставленный ковчег,Забытый храм, сосуд пустой,Обычный человек.Душа, приемля путь отцов,Прольется из глазниц.И станут тени черных псов,И тени мудрых птиц.Апоп недвижен, путь отверз,К великому судьеПлывет властительный РамзесВ сияющей ладье.Но что случилось? Бог смущен,С весами не спешит.Ужель великий фараонИмеет две души?Одна – послушно предстоит,Покорная земле.Другая – в космосе летитНа звездном корабле?В смятении древний пантеон,И знает лишь ответОдин лишь мрачный Орион,Но он не скажет: «Нет».И будет ночь являться в срок,Сменяя свет дневной.Струятся годы, как песокВ клепсидре мировой.Забыты боги Та КеметИ древний их закон,Но как и прежде дарит светСозвездье Орион.И, споря с вечной темнотой,По венам звездных рекПлывет беспечный и святойОбычный человек.

Илла

Жаркая полночь короткого лета.На полуслове оборвана песня.– Милый! Во сне я видала ракету!Яркую точку в бархатной бездне.– Полно любимая. Спи до рассвета.Это лишь морок, бесплотный и стылый.Надо же слово какое: «ракета»!Ты фантазёрка, прекрасная Илла!– Милый, я знаю от синей планеты,Дома далеких неведомых братьев,Голубоглазый хозяин ракетыЯвится скоро, раскроет объятья.– Пусть твоих снов не тревожат, родная,Сказки пустые о синей планете.Нет ничего кроме нашего края,А в пустоте только звёзды и ветер.Слушай, а может ты просто устала?Хочешь – я кликну крылатую стражу?Мы полетим над широким каналомВ город фонтанов и радужных башен!– Нет, я останусь. Лети, если хочешь.Сон от усталости лучше излечит.Так коротки марсианские ночи,Утро сулит небывалую встречу.– Хватит! Довольно! Я знать не желаюГлупых фантазий и снов бесконечных!Слышишь? Я строго тебе запрещаюПомнить слова небывалых наречий!– Как мне забыть эти синие очи,Черные волосы, крепкие руки?Он приземлится этой же ночьюТам за каналом, в долине на юге.– Больше я это слушать не стану!Нынче же утром закончатся сказки! —Вспыхнул в мерцающем свете фонтанаОтблеск железной охотничьей маски.В чашу янтарную падают слёзы,Мертвое море безмолвно и голо.Слушает Илла, как гулко и грозноВ роще гудят марсианские пчёлы.

«Крыши вышиты бисером…»

Крыши вышиты бисером.А облака в небесах!Словно бы, кто-то выстиралБелые паруса!Новой весной пронизанный,Снег отряхнуть спешит,Город шуршит карнизами,Шпилями шевелит.Улицы лицами полнятся,И в ожиданье теплаГроздьями солнц клонятсяСпелые купола.Бронзовый гений площади,Старый насест голубей.Он улыбается лошади,Кляче литой своей.Так в океане беспечностиВся рукотворная твердьТихо смеется вечности,Имя которой – жизнь.

Знакомьтесь: Метромт!

(экспромт, родившийся в метро)

Прижав плечом свой сотовый к щеке,Она ему твердит о чепухе,О том, что глупо ездить на метро,О том, что это мелко и старо,Что ничего прекрасней в мире нет,Чем красный БМВ-кабриолет.Красива, обаятельна, нежнаКонечно, стоит лучшего она,Чем в свете электрических лампадСпешить на невеселый променадИ по тоннелям в обществе терпилЛететь во тьму без смысла и без сил.А он молчит, он знает глупость слов,Сик транзит, детка, просто мир таков,И прячет шепот плюшевой виныВ шуршанье телефонной тишины.И платиновый локон улучив,Подземный воздух, как морской прилив,Качает на невидимой волнеЕе мечты о резвом скакуне.

«У худых стариков заострившиеся носы…»

У худых стариков заострившиеся носы,Ноздри огромные, как раструбы пылесосов.У худых стариков лохматые злые псыИ вонючие, дешевые папиросы.В их квартирах накурено и как-то всегда                                        темно,Тени прожитой жизни, привкус                               валокордина,Черно-белые фото, повенчанные стеной,Неопрятные книги, нестираные гардины.Им в дождливые ночи суставов немой                                         протест:Сколько можно уже дуть на воду, дышать                                         на ладанИ, вздыхая, тащить эстафетный тяжелый                                        крест,Верить в первый канал и в мае смотреть                                        парады.Их не любят родные за резкость и буйный                                                  нрав,За нелепую веру в законы фамильной                                                 чести.Все открытки и письма, рецепты                                целебных трав,Смесь сыновнего долга и грубой,                                 натужной лести.Но прямая спина не согнется под гнетом                                                лет,Точно древние башни на фоне панельных                                          зданийСберегают они мягкий, лампадный светПережитого счастья в оправе                                 воспоминаний.Не измерить Вселенной неровной                                линейкой строк,Пропади они вовсе, и может быть станет                                         лучше,Но хранит отчего-то рассеянный добрый                                                 БогИх скрипучие, отдышливые души.

Лунный маскарад

У праздников нетвердый шаг по зимнимулицам вечерним,Где у патрициев и черни – одна душа.Мерцает лунное перо, касаясь уличныхпрохожих,Меняя шерсть, атлас и кожу – на серебро.И сонм отброшенных теней дает разгонвоображеньюПо маскам – отблесков скольженье.Всегда за ней.Глоток вина, как тень мечты, как больотложенной минуты,На тонких прутиках салютов дрожатцветы.И хочется – рука в руке, не потакая,не диктуя,Лететь, вино луны смакуя на языке.

Ко дню поэзии

Раздаём себя, как мобильную связь,Швыряем, как бисер, словесные блики,А над нами в три солнца горит ПарнасОтполированный задами великих.И мы на него ежедневно лезем,Оскальзываясь, срываясь до хрипоты,Чтобы на землю ко Дню ПоэзииПлакать в алюминиевые цветы!

К зиме

Бранная слава – гордыня смертных.Реет над морем драконья морда.Видишь, герои с попутным ветромВходят в солёную пасть фьорда?Ньёрд – колебатель толкает в спину.Брюхо драккара ласкают воды.Воинам – почести, мёртвым – глина.Вервь оборвется, зверь выйдет голодный.В тучах скрывается плоть Имира,Скальды слагают листву речи.Что там назавтра? Погибель мира?Значит сегодня хмельной вечер!Пейте друзья, ничему не веря,Девы, героям согрейте ложе!Вёльва сказала: «За черной дверьюМертвые шьют паруса из кожи».Нынче явился гонец с юга,Злато сулил, по домам рыскал,Мол, помогите, на юге туго!Конунг ответил: «Зима близко!»Что же теперь? Наполняй чашу!Ночью соткется покров снежный.Кто-то с утра в этот снег ляжет…Тролли спускаются с гор к побережью.

Полынь

Мы прорастали полынью сквозь череп                                         столетия,К небу тянулись перстами столбов                                        верстовых.Нас подгоняли взросленья тяжелые плети.В мертвом Отечестве, жадно взыскуя                                               живых,Мы погружались в убогие чрева вагонныеИ отправлялись на время в лесные края,Чтобы с холмов поглядеть, как сгорает                                               в агонии         Собственным ядом изъеденный змей                                                   бытия.Странное время, где каждый в душе                                           неприкаянИ отлучён от надежной отцовской руки.Скучную прозу неброских панельных                                               окраин,Рок и портвейн иногда превращали                               в стихи.Стая – не стая, а просто смешные                                        подросткиПили, любили, без счёта глотали вино.Кто-то пробился и смело шагнул                                 на подмостки,Были и те, кто без страха шагали в окно.Время отхлынуло, берег украсился пеной,В тонких мембранах застыли миры —                                        пузырьки.Буйной травой у дорог пробивается                                        смена,Чешут макушку эпохи тугие ростки.

Кротовые песни

На опушке клочья черноты.Ночью собирались здесь кроты.Поднимали к небу мокрый нос,Слушали шуршанье белых звёзд.И усы топорщили во тьме,Различив в небесной кутерьме,Среди многих чуждых голосов,Нежный писк космических кротов.Тот же час нездешняя тоска,Замещая жажду червяка,Поднялась, как осенью грибы,И кроты за нею на дыбыВскинувшись, заладили пищать,Межпланетным братьям отвечать.И звучал окрест, пугая дичь,Их протяжный, заунывный клич.Но едва затмился свет луны,Под землёй укрылись певуны,Лишь глядят сквозь мак и василькиКосмоса бездонные зрачки.

Утопленник

Я взываю к тебе, ты не слышишь меня,Между нами преградой встает ледяная                                                вода.Я тебе оставляю стихи на камняхИз цветов, и зелёного мха и солёного льда.Но цветы укрывает густая трава,Лёд не держит ударов горячих лучей,Мох растет непослушно и топит слова,Как старинный узор на покрытой золою                                                 парче.Погружаюсь все глубже, ни торса, ни плеч,Только бледным сияньем в пучине маячит                                                 лицо,Бездна дышит в затылок и хочет увлечь,Заменяя глаза антрацитом, а сердце —                                        свинцом.Ведь и ныне не поздно. Из тысяч десницМне нужна лишь одна бесконечно родная                                        ладонь.Воды прянут, вскипая, и ринутся вниз,Выпуская на волю неистовый белый                                                 огонь.Но на веках твоих два дуката лежат,Безупречно налаженный быт и домашний                                                 уют.Вкруг тебя суета, как броня, как межа,И неровные рифмы похоже ее не пробьют.Значит ниже и ниже, где стылый покой,Галеонов разверстые чрева, презренный                                            металл.Носовая фигура с простертой рукой,Позабытая в мертвой пучине живая мечта.

Бель ярд

Сижу один, читаю до утраБулгакова, а может быть Лавкрафта.Там за окном гуляют быдлонафтыВ закрытом черном космосе двора.Густеет кабачковая икра.Идут на штурм шеренги черных литер.Там за окном Москва, а может Питер,И мочи нет, и спать уже пора.Потрафит Бог, приедут мусора,Разгрузят загулявших по каютам.И снова станет тихо и уютноВ закрытом, черном космосе двора.Ни драк, ни здравиц – тихая пора,Лишь женщина с озябшим доберманомИдет вокруг иссякшего фонтанаЗа нуждами собачьего нутра.Вздымаются великие ветра,Планеты снов гоняя по орбитам,Назначенным божественным арбитром.Дуплетом в лузу! Славная игра!

«Выходишь и видишь, что снег перестал…»

Выходишь и видишь, что снег перестал,Простое событие зимней природыОтрадно фиксировать долгие годыВсегда, как впервые… с пустого листа.

Точка зрения

Проснулся утром неожиданно трезвый.На улице солнечно и, наверное, жарко.Поджарил хлеб и сквозь дырку в ломте                                        отрезанномУставился на включенную кофеварку.И тут в голове словно вспыхнула                                        лампочка,Застучали индейские барабаны.Где-то там снаружи влюбляются                                       ласточки,Встречаются великие океаны.Там трубят в саванне слоны могучие.Ветер пахнет миррой и дышит ласково.Там вонзает черный кавалер-тучаБутоньерки молний в лиловый лацкан.И в окружении этого удивительного где-то,Городов под водой и знамений в небе,Тихо и безмятежно на станции «Сетунь»Дремлет ребенок в материнском чреве.Вот такое пришло ко мне озарение,Утреннее, солнечное и неожиданно                                        трезвое:Самое важное – это точка зренияИли просто дырка в ломте отрезанном.

РавноДетствие[1]

Равноудаленность от рождения и конца,Полустанок. Вечное Бологое жизни.Хочется выйти оглядеться. Что там                                        впереди?Но поезд уже гудит, раскрашивая тишину.Вот-вот соскользну с линии перегиба,Точно мартовский снег с крыши.Тише, тише. Слышите? Лист падает                                        на струну.

Избранные статьи

Иллюзия поэзии

«…Я вожусь с малодаровитой молодежью, не потому, что хочу сделать их поэтами.

Это немыслимо.

Я хочу помочь им по человечеству. Надо, чтобы все могли лечить себя писанием стихов…»

Н. С. Гумилёв

Говорят, что поэзия умирает. Говорят, что стихосложение и стихочтение становятся редкими, вроде выступлений иллюзионистов. Врут, конечно.

В крупных городах по-прежнему формируются клубы и группы поэтов, привлекают внимание самородки-одиночки. Стихи звучат со сцен и сценочек, печатаются в сборниках и публикуются в интернете. Всемирная сеть является настоящим бастионом свободной поэтической мысли. Однако, какова степень этой свободы? Кто очерчивает границы творческой ойкумены? Чьему взыскательному взгляду неизменно радо сердце поэта?

После анализа общения на поэтических форумах прихожу к выводу, что прослойка искушенных сетевых цензоров крайне тонка, а то и вовсе отсутствует. Вместо этого есть ассортимент мнений и отзывов разной степени глубокомысленности. Некоторые сайты могут похвастаться редколлегией, но это все реликты, которые ожесточенно дистанцируются от некачественной рифмованной продукции и в итоге неизбежно ударяются во вкусовщину.

Зато на форумах полная свобода волеизъявления. Вместо редколлегии – модератор, карающий разве что за мат. Остальное – как масть ляжет. На почтенных площадках рано или поздно появляются авторитеты. Как правило, это люди, у которых достает времени писать пространные комментарии под каждым новым произведением и поддерживать продолжительные диалоги. Есть еще те, чье мнение более аргументировано, или кажется таковым. Здесь любят «раздолеваться» учителя литературы и гастролеры-эрудиты, разносчики опасных заболеваний, которые, вспоминая дядьку «Корнея» с его статьей о канцеляритах, можно назвать «буквализмом» и «энциклопедитом». На этих недугах стоит остановиться подробнее.

Что же такое буквализм, и каковы его симптомы? Чаще всего этим поветрием страдают люди с профессиональными деформациями сознания. Любимая работа с ее терминами и определениями неизбежно проникает в мозг. В итоге мы имеем человека, строго ориентированного на определенную трактовку того или иного слова.

Например, поэт пишет:

Влачились змеи по уступам,Угрюмый рос чертополох,И над красивым женским трупомБродил безумный скоморох…(Н. С. Гумилёв)

Критик-патологоанатом, больной буквализмом, тут же заявит, что автор стихотворения плохо представляет, как выглядят трупы. И что те красивыми быть не могут по определению. Тут же явится цензор-ботаник и заявит, что на уступах чертополох не растет и сравнение «угрюмый» к такому легендарному растению (между прочим, эмблема Шотландии!) вообще не подходит. Этнограф, подключившийся позднее и стихотворения уже не читавший, но зацепившийся взглядом за знакомое слово, заявит, что в Шотландии скоморохов никогда не было. Поэт вздохнет, выключит компьютер и пойдет пить пиво. Какое уж тут вдохновение?

А вот еще один пример:

И он мне грудь рассек мечом,И сердце трепетное вынул,И угль, пылающий огнем,Во грудь отверстую водвинул…(А. С. Пушкин)

Хирург со стажем непременно обратит внимание поэта на то, что сердце, вырванное из груди – это окровавленный кусок плоти и для возвышенного слога никак не подходит. Кроме того, раскаленный уголь, погруженный в мягкие ткани, даст тяжкий дух паленого мяса и быстро потухнет, испустив облако смрадного пара. Жалкие попытки напомнить о метафоричности языка, о силе контекста и намерено гиперболизированных образах отметаются с негодованием. Мол, я понял так, а значит, так и было показано. Дня через три, когда споры утихнут, откуда не возьмись, появится щепетильный редактор и отметит, что слово «водвинул» не годится, а следует писать «вдвинул», либо «вложил». Поздно! Поэт уже принял яд.

Этих умных, профессиональных, в сущности, очень добрых и внимательных людей хочется пожалеть. Они бы и рады приобщиться к искусству, но утомленный честным трудом разум выдает убогий образный ряд. Буквалисты напоминают больных, перенесших тяжкую полостную операцию. Их слабый желудок не может принять никакой другой пищи, кроме жидкого бульона и безвкусного водянистого пудинга из протертой гречки. Пожалеть хочется, но нельзя!

Проблема в том, что эти граждане интернета активно участвуют в обсуждениях и, сами того не желая, заражают сознание менее активных посетителей форума буквализмом. Привыкшие доверять профессиональному мнению, даже если этот профессионализм не имеет никакого отношения к стихосложению, робкие участники дискуссии попадают во власть чужих иллюзий, воспринимая поэзию в искаженном виде. Эталоном для инфицированных буквализмом становится нечто среднее между рифмованной прозой в духе Твардовского и поэзией Золотого века в переложении для младших классов.

Второй недуг – «энциклопедит» – является частным случаем первого. Коварная хворь возникает у людей с широким кругозором и внушительным багажом знаний в разных областях. С такими «ходячими справочниками» очень интересно общаться. Но толь ко не о поэзии. Мой друг, известный писатель С, страдает энциклопедитом в легкой некатегоричной форме. В одном из моих недавних стихотворений скрипач-еврей, одетый в поношенный пиджак, играет плясовую мелодию, сходную с гопаком. Мой друг не преминул сделать замечание об этническом несоответствии образов в моем произведении, заявив, что у евреев не пиджак, а лапсердак, и не гопак, а фрейлехс. Очевидно, если бы «мой музыкант» был этническим русским, его непременно нужно было обуть в лапти и заставить играть на балалайке.

С подобной реакцией приходится иметь дело постоянно. Это при том, что писатель С – человек деликатный и вежливый, открыт для дискуссии и вполне может воспринять чужие доводы, чего не скажешь о прочих «энциклопедистах». Они полагают, что внушительного багажа знаний достаточно для правильного понимания поэтических произведений. В то время как поэзия прежде всего обращается не к значению – а к сути, не к смыслу – но к настроению. Причём речь идёт о стихах традиционных, рифмованных, размерных. Что уж говорить об авангардных направлениях, верлибре, комбинаторике? Там одно только настроение, обнаженная сердцевина искусства. Подходить к этому рассудочно – нелепо, бессмысленно и даже преступно, словно пытаться бить в набат антикварным серебряным колокольчиком.

Как же излечиться от болезней восприятия? Просто и одновременно сложно. Нужно внимательнее относиться к себе. Уметь останавливаться и оглядываться вокруг, подниматься над обыденностью. Тренировать духовно-чувственное восприятие мира.

Прислушивайтесь к тому, что происходит в вашей душе. Отнеситесь к этому серьезно, и тогда стихи – настоящие стихи, а не рифмованный суррогат – откроются для вас.

Москва. 2013 г.

Цена свободы

Значение интернета для современного общества трудно переоценить. Сегодня многие люди с трудом могут представить себе жизнь без ежедневного доступа к колоссальному хранилищу сетевой информации. Новая среда неизбежно корректирует сложившуюся систему обмена данными. Это вынужденное обновление далеко не всегда проходит безболезненно. Пожалуй, самой острой проблемой, сопутствующей развитию интернета, стали скандалы, связанные с нарушением авторских прав.

Не избежала потрясений и «восетевленная» литература. Камнем преткновения в данном случае стали электронные библиотеки. Внушительные хранилища оцифрованных текстов на разных языках.

Первая электронная библиотека «Проект Гутенберг» появилась в США в 1971 году. С тех пор количество подобных ресурсов постоянно растет. Старейшей в Рунете считается библиотека Мошкова. Этот же архив стал первой мишенью для претензий копирайтеров. В 2004 2006 годах владельцы интернет-портала, занимающегося платным распространением электронных книг, активно способствовали судебному преследованию Максима Мошкова за нарушение авторских прав. Это разбирательство дало старт целой серии дел, связанных с электронными библиотеками. Владельцы платных литературных порталов в свою очередь подверглись резкой критике со стороны защитников свободного интернета.

Еще один яркий пример столкновения интересов читателей и правообладателей – протокол Bittorrent. Система распределения информации, связавшая огромное количество пользователей в международную структуру по распространению контрафактной продукции. В том числе и нелегального литературного контента. Преследование учредителей торрент сервисов со стороны представите лей закона в Европе и Америке продолжаются не один год. Наиболее значительным из судебных прецедентов стал процесс над главами сайта The Pirate Bay (2009 г.) Шведские пираты были приговорены к тюремному заключению сроком на один год и штрафу размером в 3,6 миллиона долларов. После этого к Пиратской партии в Швеции примкнули тысячи людей. «Викингам из бухты» даже удалось протащить в Европарламент своего человека.

Февральская компания российских правоохранительных органов по закрытию сайта Torrents.ru показала, что и в нашей стране власти склонны наступать на те же грабли, что и шведские коллеги. Действия милиции вызвали волну негодования интернет общественности и, в очередной раз, продемонстрировали низкую эффективность силовых методов решения проблемы. Как и в случае с библиотекой Мошкова, преследованию подвергся самый безобидный и законопослушный из ресурсов, занимающихся накоплением и распространением информации. Показательная порка впрок не пошла. Вместо того чтобы снизиться, уровень скачивания и пересылки данных продолжил стабильно расти. Причем, если на сайте Torrents.ru имелся жесткий запрет на копирование ряда программ, прокатных фильмов, документов и книг, то на менее легальных ресурсах, куда устремились обездоленные «качалы», указанные файлы имелись в свободном доступе. В соответствии с данными социологического опроса, проведенного в январе 2009 года на нескольких крупных сайтах, было выявлено, что не менее семидесяти процентов опрашиваемых скачивает медиа-продукцию из интернета.

Однако, сторонники репрессивных мер останавливаться не собираются. В августе 2010 года на сайте «Русской газеты» появилась заметка о том, что депутаты Мосгордумы обсуждают возможность введения штрафов за скачивание незаконного контента из интернета. Каким образом московские «думцы» собираются контролировать глобальную сеть, пока неясно.

Жесткую и неконструктивную позицию отдельных правообладателей уравновешивают анархистские круги поборников неограниченной сетевой свободы. Они не просто читают книги, а воюют с системой, выкладывая в свободном доступе свежие тексты. Иногда этим «цифровым Робинам Гудам» удается перехватывать и вовсе неопубликованные на бумаге материалы. В результате, компании, поставляющие литературную продукцию на рынок, терпят убытки. Это, в свою очередь, не может не сказаться на доходах авторов, а значит – и на художественном уровне их работ. Утверждать, что качество и стабильное поступление литературных произведений на рынок вовсе не зависит от благосостояния писателей – глупо. Любой труд должен быть оплачен.

В тоже время нельзя судить только и исключительно потребителя. Высокий и зачастую неоправданно высокий уровень цен на литературную продукцию заставляет читателя искать иные способы получения желаемого текста. Математика здесь простая. Сегодня средняя цена за новую книгу в России колеблется между двумястами и тремястами рублями. Средний показатель абонентской платы за пользование безлимитным интернетом колеблется в районе пятисот рублей. Вот такие цифры. И это только в том, что касается литературы.

Как бы то ни было, новых конфликтов, связанных с использованием незаконного контента, вряд ли удастся избежать. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Чтобы прийти к согласию, участникам противостояния необходимо понять, что радикального решения проблемы не существует. Улучшить ситуацию может только комплекс мер, состоящих из взаимных уступок, как со стороны читателей, так и со стороны поставщиков книжной продукции. Определенные шаги в этом направлении уже делаются. Сегодня почти никто не спорит, что классика мировой литературы, а также произведения, долгое время пребывающие на рынке, должны быть общедоступными и бесплатными. Что касается новых книг, то они покупаются, как и любой товар. Сетевые публикации стоят дешевле, однако чтение с экрана никогда не доставит такого удовольствия, какое можно получить от настоящей бумажной книги.

Москва. 2013 г.

Я к вам пишу…

«Бесценная моя Варвара Алексеевна!» – так начинается роман Федора Михайловича Достоевского «Бедные люди». Это произведение относится к эпистолярному жанру, открывающему читателям сокровенные тайны личной переписки героев. Форма эпистолы – одна из древнейших в литературе. Подтверждением тому служат глиняные таблички Междуречья, узелковая письменность инков, торговые камни друидов и берестяные послания наших предков – славян.

Как показать свою душу далекому адресату? Как сделать так, чтобы твои чувства и помыслы, зашифрованные в буквенном коде языка, открылись другому человеку во всем своем многообразии? Искусство написания писем оттачивалось годами. Со временем появилась система словесных конструкций, в которую принято было облекать информацию. Схематизация писем, однако, нисколько не снизила их художественной яркости. В средние века искусство написания разнообразных посланий приносило образованным людям неплохой доход. Не стоит также забывать, что помимо изустных логем, письмо было единственным в то время способом коммуникации.

Сегодня, с появлением интернета, эпистолярный жанр существенно расширил свои границы. Большинство сетевых пользователей участвуют в обсуждениях на форумах, являющихся непременным приложением для многих сайтов. Еще большее количество людей использует программы мгновенного обмена сообщениями, такие как: XMPP, ICQ, MSN, Yahoo! Письменный диалог, ведущийся а режиме реального времени, носит название «чат».

Специфика обмена интернет-сообщениями диктует свои правила компоновки и даже написания слов в послании. Одним из таких факторов является скорость. Неблизкий путь, который проделывают бумажные письма, стремясь достичь адресата, для интернет-эпистолы попросту не существует.

В итоге существенно снижается внимание к тексту. Зачем продумывать каждое слово? Если что-то не сказал – через мгновение можно отправить еще одно письмо.

Ускорение ритма жизни также существенно влияет на состав и форму посланий. Многосложное приветствие, какое мы наблюдаем у Достоевского, сегодня превратилось в короткое «Привет!» или английское «Нi!».

Интернет экстерриториален. Где-то люди уже возвращаются с работы, а где то пьют утренний кофе. В результате вместо традиционного «Добрый день!» теперь частенько можно встретить универсальное «Доброго времени суток!».

Усреднению подверглась также пространная декларация чувств. Вот как это делает персонаж Достоевского: «Доложу я вам, маточка моя, Варвара Алексеевна, что спал я сию ночь добрым порядком, вопреки ожиданий, чем и весьма доволен;..». Герой нашего времени, скорее всего, написал бы так: «Выспался:)». Сопровождение текста общепринятой системой эмоциональных символов – еще одна черта времени. Эта практика настолько широко распространилась, что стала периодически применяться даже в художественной литературе. Кроме того, многие писатели, обращаясь к теме человека в сети, часто цитируют ветви нет-диалогов.

Вместе с обычным упрощением в интернете возник такой феномен, как «Падонский язык». Это нечто вроде специфического арго, на котором изъясняются отдельные пользователи. Возникший, как стихийный контркультурный феномен, П широко распространился в русскоязычной сети и до сих пор весьма популярен. Подобное явление можно расценить как признак всеобщей безграмотности или как характерную черту особой социальной среды, лишенной условностей неинтерактивного существования.

Еще одно подвергшееся трансформации направление – альбомная литература. Помните у Пушкина: «…Пройдет любовь, умрут желанья; Разлучит нас холодный свет;…». Сегодня место альбомов заменили блоги – открытые журналы, в которых пользователь пишет все, что угодно и как угодно, в надежде получить комментарии. Отправив в чей-нибудь блог свое стихотворение, Александр Сергеевич, будь он сейчас с нами, рисковал бы получить как лесные отзывы поклонников таланта, так и едкую, и часто необоснованную критику недоброжелателей. Вероятно, дело могло бы дойти и до дуэли.

Интернет-задиры на жаргоне блоггеров называются троллями. Они часто «вламываются» в чей-нибудь безобидный диалог и развлечения ради устраивают агрессивную перепалку (флейм).

Замена общения тет-а-тет на многопользовательское обсуждение, в котором могут участвовать и совершенно незнакомые люди, также является характерным признаком трансформации эпистолярного жанра.

Во всех перечисленных случаях наблюдается одна и та же черта. За исковерканными, обобщенными, несодержательными посланиями сетевой переписки теряется образ отправителя. Если Достоевский и прочие авторы, работающие в эпистолярном жанре, исключительно при помощи писем способны раскрыть внутренний мир героев, показать их переживания, страхи и мечты, то сегодняшние Варвары и Макары, несмотря на удивительную свободу к самовыражению, выбирают для себя черную маску и плащ Мистера X.

Это, конечно, не значит, что уютный обмен сокровенными мыслями полностью исчез с литературной арены. К более обстоятельному и пространному изложению посланий располагают интерактивные почтовые системы: Mail.ru, Yandex и пр. Правда и здесь вам не избежать лишней информации, просачивающейся на страницы эпистолы в виде рекламных баннеров и докучливого спама.

Стоит ли тратить дорогое по нынешним меркам время на велеречивые послания? Каждый решает сам. Станет ли обмен информацией еще стремительнее, или вдруг вопреки диктующему прогрессу люди вернутся к тихой прелести бумажных писем и «вдохновясь, возьмутся за перо»?

Между книгой и холстом

Ученые долго искали промежуточное звено между птицами и рептилиями, прежде чем на страницах учебников по биологии возник забавный зверь археоптерикс. Можно ли отыскать подобную аналогию в искусстве? Несомненно! Одним из наиболее ярких примеров марьяжа двух видов творческой активности является графический роман.

Предпосылки этого явления возникли еще в восьмом веке от Р.Х. в Китае, когда силами мастеров Поднебесной на свет появился первый лубок. Позже этот вид народного искусства широко распространился в Европе, а затем добрался и до России. Таким образом, мы видим, что сочетание изображения и текста, как метод художественной подачи определенной идеи, прошло серьезную проверку временем.

По мере развития печатного дела происходило разделение лубочной основы на разнообразные подвиды: от плаката до комикса. Возникали определенные стилистические и жанровые направления, зарождалась традиция.

Предтечей графического романа, как и многих других популярных видов литературы, являлась бульварная, «низкая» проза, обильно выходившая на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетия. Дешевые издания, избитые сюжеты – максимальная простота во всем и безраздельная власть китча. И все же в этом нелицеприятном водовороте безвкусицы, направленном исключительно на получение прибыли, постепенно оттачивались приемы будущих графических новеллистов.

Первоначально рисованные истории носи ли юмористический, либо сатирический характер. (Отсюда, кстати, и возникло британское словечко «comix»). Печатались они в основном в газетах либо в дешевых журналах. И лишь к середине XX века начался настоящий расцвет графической литературы. Помимо традиционных газетных комиксов появляются отдельные книги и тематические журналы. В Америке широкое распространение получает графический репортаж. (Взглянуть на пример последнего можно, отправившись по этой ссылке: http://www.lookatme.ru/fows/komiksyi/posts/71161grafcheskiyroman-fotograf).

Но это все заграница. В социокультурной жизни нашей страны долгое время царствовала жесткая демаркация между различными видами искусства. Четкое разделение на детское и взрослое, серьезное и несерьезное существенно тормозило развитие пограничных направлений в графике и литературе. Слова «комикс» либо «мультфильм» до сих пор вызывают у многих наших соотечественников снисходительную улыбку. Зато «взрослая» сатирическая карикатура – жанр почтенный и признанный. В этой связи европейский графический роман как нельзя лучше способствует контакту отечественного потребителя с плодами современного мирового искусства.

В чем же разница между графическим романом и комиксом? Это, прежде всего, серьезный, тщательно проработанный сюжет, не уступающий литературным аналогам. Второе отличие – форма подачи материала. Бельгийские и французские графические романы отличаются реалистической манерой рисовки, блестящим художественным уровнем иллюстраций, хорошо продуманными репликами героев. Сужение рамок литературного изложения до диалоговой формы ставит перед создателями графических новелл чрезвычайно интересные задачи, сходные с задачами не столько романиста, сколько драматурга. Третье отличие – тематическое. Создатели графических романов часто обращаются к серьезным темам, присущим большой литературе, не чураются историко-культурных и философских направлений, принимают участие в адаптации классики. Из этих основных признаков складывается лицо современного графического романа, как самостоятельного вида искусства, обладающего характерными признаками, четким культурным позиционированием, ценовой планкой и определенной целевой аудиторией.

Возникновение, развитие и расцвет графического романа ненамного опередили становление глобальной сети и экспансию цифровых технологий. Поэтому, нет ничего удивительного в том, что в англо– и франкоязычном интернете существует огромное количество ресурсов, посвященных рисованным историям. Перечислять их все не имеет смысла. Достаточно использовать любую по исковую систему со словами «Graphic novel», либо «Comiсs». В случае поиска по франкоязычным сайтам вам не обойтись без аббревиатуры BD что означает «La bande dessinee» или «рисованные полосы».

В нашей стране также существует несколько крупных ресурсов, посвященных комиксам и графическим романам. Вот некоторые из них:

RUS BD. Сообщество любителей европейского графического романа имеет свою страницу в социальной сети Liveinternet, проекте LiveJournal, а также собственный сайт.

www.baddreams.land.ru. Здесь можно более подробно почитать об истории комиксов в разных странах. В том числе и о европейском графическом романе.